Всё зависит от тебя.- 2.

Они хотели меня убить.       Алая кровь скатывается по толстым лианам, которые обвивались вокруг мертвого шиноби Тумана, пробив его грудь. На бледном лице застыла гамма чувств: страх, отчаяние, ужас, мольба и сожаление. Стоя у этого павшего воина, Хаширама подняла голову и обратила свой взор на других шиноби, которых постигла та же участь. Десятки шиноби висели вверх тормашками на лианах, истекая кровью. Сама Сенджу пустыми глазами смотрела на усопших врагов. Я их не знала, но... Они хотели меня убить. Я защищалась, - подумалось в ее голове.       Сделав шаг, Хаширама вздрогнула, когда нога провалилась в лужу. Опустив голову и, заметив лужу крови, в которой пропала нога, девушка нахмурилась. Вытащив окровавленную ногу из крови, Химе топнула, пытаясь высушить ногу от липкой крови. Но потом, застав, посмотрела на свои руки и на свои доспехи. Везде, куда бы она не посмотрела, была кровь: на руках, локтях, груди, туловище, коленях... Хаширама, взвизгнув, начинает пятиться назад, и так-то окровавленными руками пытаясь вычистить хоть какую-то долю крови с себя. Но не проходит... Словно алая и липкая жидкость прилипла к ней. - Что с тобой?       Хаширама вздрогнув, резко оборачивается и замечает брата. Тобирама стоит вдали от нее, в упор смотря на нее. Но потом, подняв взгляд, замечает мертвых шиноби, которые висят на лианах, после чего снова переводит взгляд темно-оранжевых глаз, полные отвращения, на сестру. Хаширама растерянно смотрит на брата, ища слова, которыми бы она смогла оправдаться. Оправдаться? Возможно и "оправдаться", ибо Тобирама не настолько жесток, чтобы вешать трупы на деревья. А этот его взгляд... В них столько отвращения и злости! В сторону родной сестры... Хаширама не хотела терять и его, но с каждым днем она чувствовала, что брат отдаляется от нее. И у нее нет другого выбора, кроме как оправдаться. - Тоби, я... - сглотнула Хаширама и посмотрела на своё тело, которая вся в крови. - Они хотели меня убить.       Тобирама молчал, продолжая буравить ее своими темно-оранжевыми глазами. Сейчас перед ней стояла его сестра, но не та, которую бы он хотел видеть. Девушка, что стоит перед ней вся в крови и грязи, с холодными глазами. А его сестра не такой была. От нее благоухала благодатью и чистотой. Нет, Хаширама, которая стоит перед ней, не является его истинной сестрой, но... Мито говорила правду. " Ненависть никогда не одолеет ненависть, такая сила есть только у любви". А значит... - Ты голодна? - спросил младший брат. - У нас забегаловка открылась. Ты пробовала когда-нибудь рамен?       Хаширама притупляет взгляд и недоверчиво, косо, но одновременно - удивленно, смотрит на Тобираму. Он с самого первого дня ее пробуждения избегал ее, а теперь он приглашает вместе поесть? Первая мысль в голове Хаширамы была не особо радужной, как бы она ни была рада: Это что, ловушка? Тобирама хочет меня... убить? Нет. Он же мой брат.       Тобирама складывает печати, на что Хаширама тут же отпрыгивает назад, схватившись за кунай. Волна холодной воды, которую направил младший брат, тут же создал лужу на земле. Химе шокировано смотрит на младшего брата, но потом лицо приобретает яростную мину: брови хмурятся, губы кривятся, глаза начинают наполняться злость, а руки крепче сжимают рукоять клинка, готовясь к бою. В голове будто что-то щелкнуло, и перед глазами появилась одна лишь единственная надпись - "убить". - Таким видом ты не пойдешь в деревню, - спокойно проговорил Тобирама. - Стой на месте, я смою с тебя кровь.       Хаширама ослабляет хватку на рукояти и переводит взгляд на свои руки. И вправду, с таким видом она перепугает всех жителей деревни, да и не захочет ни одна забегаловка принять ее с таким видом. Ярость, злость и недоверие медленно отступают, после чего Хаширама подходит к брату и, прикрыв глаза, смиренно готовится к душу. - Стихия воды: водопад!       Химе успевает закрыть глаза, когда ледяная вода укутывает ее полностью. Тобирама, управляя поток своей воды, смывает со своей сестры всю грязь и кровь. Чувствуя прохладу, Хаширама расслабляется и слегка улыбается. И этот мимолетный жест Тобирама не упускает. Улыбка. Не оскал или ухмылка. Улыбка. Как у той, прежней, любимой и прекрасной сестры. Но... они же одно целое. И ему придется принять и эту сторону.       Когда вода исчезает, Хаширама открывает глаза и осматривает себя. Она чистая настолько, что даже кожа скрипит от чистоты. Даже сандалия, недавно провалившая в лужу крови, очистилась и стала как новой. Смотря на свои чистые и мокрые руки, Химе мотнула головой, после чего волосы прилипли к доспехам. - Слушай, Тоби, - заговорила девушка и посмотрела на брата грустными глазами, полные надежды. - Скажи... ты меня ненавидишь? - Что? - удивился брат. - Просто... Вот уже неделя как я пробудилась, а ты то и дело смотришь на меня, как на врага, - объяснила Хаширама подавленным тоном. - Ты - единственный, кто у меня остался. Я не хочу тебя терять. Я люблю тебя! Всем сердцем! - Я пытаюсь принять тебя. Пытаюсь понять, - немного подумав, сказал Тобирама. - Но это не так просто. Я не скажу, что люблю тебя, но... Я пытаюсь и понять, и простить, и принять. - Мне и этого достаточно, - улыбнулась девушка.       Так легко стало на душе. Какой бы жестокой не была эта сторона Хаширамы, она всё равно любит своего младшего брата. Любит, и любит настолько сильно, что готова на любые перемены, лишь он принял ее. Кроме него у нее не осталось никого, да и никого у нее никогда не было. Двое других братьев боялись ее, как и родители, а Тобирама? Он не боялся говорить ей в лицо ее недостатки. Да что там говорить? Он порой кричал на нее, забывая, что она старше года так на два с половиной. Но и восхищался ее талантом, пусть и чувствовал тревогу иногда. Он просил у нее помощи с водной стихией когда-то в детстве, а Хаширама с радостью помогала. Почему Тобирама не просил отца или других? У мальчика всегда был скверный и подвешенный язык. Что тут поделать? Лишь старшая сестра готова была в любой момент дать пиздюлей и научить.       Хаширама и Тобирама уже шли по улице Конохи в сторону забегаловки. Прочитав название "Ичираку", брат с сестрой прошли внутрь и заняли самый дальний столик. Заказав две порции рамена, оба молча стали дожидаться своего заказа. Хаширама украдкой смотрела на своего младшего брата и не могла сдержать улыбки.       А он вырос... Возмужал. Стал красавцем, сильнейшим шиноби и вообще стал мужчиной. Сейчас в Тобираме не было ни капли того "далекого детства", "той улыбки". Вот смотрит на него и даже не верится, что этот самый красавец, сильнейший шиноби и мужчина был когда-то ребенком. Но Хаширама знала, каким он был. Помнит всё, что связано с ним. Помнит тот день, который стал для него первым, а для нее - самым лучшим.       Хаширама задумалась и посмотрела на своё блюдо, которое только что принесли. Потом перевела взгляд на младшего брата и улыбнулась.

Воспоминания:

- Где? Родилась? Это девочка?       Тогда ей было два года. Может чуть больше чем просто "два". Хаширама, как подобается детям ее возраста, была любопытной, шустрой и вездесущей. К двум годам не каждый малыш сможет так же легко, уверенно и внятно говорить, но ей это удавалось. Может это гены, а может с тех самых пор Бог вознаградил ее способностью ко всему быстро учиться. - Мальчик, - ответил Боцума. - Не хочешь посмотреть?       Темно-карие глаза засияли от счастья, а сама девочка энергично закивала. Боцума слегка улыбнулся и, взяв дочь за руку, повел в комнату, где только что появилась новая жизнь. Войдя в эту комнату, Хаширама немножко сморщила свой носик. Внутри было жарко, воздух сперт, да и вообще казалось, что вокруг туманно.       Увидев лежащую на футоне мать, Хаширама сглотнула и посмотрела на отца. Боцума кивком указал в сторону жены, на что девочка, отпустив руку отца, подошла к матери. Это была женщина двадцати трех лет с белоснежно-белыми волосами, ярко-красными глазами и бледной кожей. Сейчас она выглядела болезненно: вспотевшая и уставшая. Под глазами виднелись темные круги, кожа стала дряблой, волосы растрепаны, а руки, дрожа, держали небольшой сверток. - Это он? - шепотом спросила Хаширама. - Это же он, да?       Мать улыбнулась и, протянув руку, взяла за ручку дочери и притянула к себе по-ближе. Немножко поморщившись, мать смогла приподняться и показать человечка, который завернут в белоснежное полотенце. Увидев своего младшего братика, двухлетняя Хаширама ахнула и во все глаза уставилась на него.        Новорожденный был таким хрупким, маленьким и слабеньким! На голове виднелся белоснежный пучок волос. Крохотный носик шумно выдыхал, а пухлые детские губки чавкали, словно он жевал свой язычок. Морщась, малыш медленно разлепил очи и посмотрел на свою сестру наивными и добрыми глазками темно-оранжевого цвета. И, видя пред собой вытянутое лицо девочки, малыш улыбнулся беззубым ртом, отчего на его лице появился яркий румянец. - У него зубов нет, - выпалила Хаширама, на что Боцума тихо рассмеялся: - Конечно. Он же еще маленький. - Но, как он тогда будет есть? - удивилась девочка. - Мы придумаем способ, - ответила мать и улыбнулась наивности вопроса. - А я была такой же? - не унималась Хаширама. - Такой же маленькой? А вы? Вы тоже были маленькими? Папа наверное и был таким большим, а ты, мама... маленькой? - Да, - ответила мать, не переставая улыбаться. - Такой же крошечной. И ты была такой же крохой. - А как его зовут? - спросила девочка. - Он похож на тебя, мама. Бесцветный. - Ну, раз на то пошло, то может быть... - задумался Боцума. - Как на счет имени "Тобирама"? - Тоби-рама, - повторила Хаширама. - Тоби. Хаши. Похоже на моё имя. Да, мне нравится! - Хаши, - обратилась мать к дочери. - Это моё тебе поручение: защищай его. Чего бы ни было - защищай. Не оставляй его. Люби. - Да, мама! Я буду любить его. Защищать. Буду всегда рядом!

***

      То самое прошлое. Хаширама помнит тот момент, как будто это было только вчера, а не двадцать один год назад. Тогда она не знала, что такое злость, ярость, предательство, боль, унижение и смерть. У нее был собственный мир - мир с младшим братом. Тогда она бы и не подумала, что будет убивать людей. Тогда бы она и не подумала, что станет такой.       А может вся проблема как раз в ней? Ведь именно после нее всё так изменилось. После рождения еще двоих братьев помимо Тобирамы, родители возненавидели ее. Может она что-то не так сделала? Но, что? Она защищала их настолько, насколько это возможно. Итама... Каварама... Она помнит день их рождения, пусть и было это так давно. Но и смерть их забыть не смогла.       Может именно это ее изменило? Эта самая миссия - защищать близких? Чтобы защитить братьев она опустилась в самое дно самой тьмы и пробудила один из редчайших геномов. Сила пьянила ее. Да, она и не будет скрывать этого. Та самая боль - Итама и Кавара. Она задыхалась от этой боли. Та самая первая несправедливость - Мадара. Она так хотела изменить мир, но всё вышло против нее. Та самая первая ненависть - Боцума. Она так хотела, чтобы отец гордился ею, а не страшился ее силы. Та самая надежда - мать. Она так хотела, чтобы мать похвалила ее, а не боялась. Тот самый страх - Тобирама. Она так боялась и даже сейчас боится потерять его.       Хаширама знала, что родная мать боится ее силы. Но она не винила ее в этом. Хаширама знала, что отец ее ненавидит из-за неконтролируемости. Но она не винила его в этом. Хаширама знала, что родители винят ее в смерти своих младших сыновей - Итамы и Коварамы. Она должна была их защитить. Они повесили на ее хрупкие плечи бремя - защищать близких, даже если будет стоить ей это жизни. Она не была против.       И она не справилась. После Каварамы Хаширама лишилась своего разума. Тогда и пробудилась та самая вторая сторона - добрая и милая Химе-Сенджу. Но... ей пришлось "умереть". И теперь у Хаширамы нет другого выбора, кроме как защищать то, что у нее есть. Защищать брата. - Остынет, - предупредил Тобирама, палочками перемешивая свой рамен.       Хаширама съела лапшу и залпом выпила суп . Оставив напоследок самое вкусное, девушка молча стала наслаждаться свининой. Тобирама, кажется, не особо горел энтузиазмом, так как, устало жевал бобы, что плавали в супе. Он, в принципе, ни к чему не притронулся. Свинина, лапша, яйцо, зелень - всё оставалось на месте. Кажется Тобираму сейчас волновали только фасоли. - Ты не притронулся к своей еде, - заговорила Хаширама. - Я вгоняю тебя в депрессию? - Нет, - хмыкнул младший брат. - Я тебе противна, - прошептала Хаширама, смотря на свое отражение в остатке коричневого бульона. - Прости. - ... - Но я попытаюсь быть такой, какой ты хочешь меня видеть, - посмотрев на брата, продолжила девушка. - Я всё сделаю ради тебя. Если надо, то и изменюсь. - Ты не можешь, - снова хмыкнул Тобирама, продолжая буравить свой рамен. - Ты не изменишься. Не знаю чего я тут добиваюсь. Может к Мито хотел прислушаться... - Дай мне шанс, - попросила Хаширама. - Я стану как вторая половинка - терпеливой, толерантной, доброй и всё такое. Я ведь люблю тебя, Тоби. Ты - мой единственный младший брат. И я всё сделаю. Только люби меня. Мне этого достаточно. - Шанс? - наконец-то посмотрев на сестру, переспросил Тобирама. - Ты думаешь, что сможешь занять место моей НАСТОЯЩЕЙ сестры? Ты в этом так уверена? - Я буду стараться. - Хорошо... - согласился альбинос и тихо добавил, - сестра.       Тобирама попытался выдавить из себя улыбку, но у него не особо хорошо получилось. Но Хашираме и этого хватило. После рамена, брат с сестрой решили пройтись по деревне. Идя по улицам Конохи, Хаширама то и дело присматривалась к брату. Наконец-то он дал ей шанс. И она не упустит это.       Много кого они видели по пути. Мито, которую встретили в оружейной, готовилась к вылазке утром вместе с Муллан и Какузу. Кстати о них, не считая того, что они теперь не грызутся, то можно сказать, что они немного поладили. Но Муллан оставалась по-прежнему слишком сильной и гордой, чтобы позволить Какузу приказывать ей. Но, видя Хашираму, Муллан даже растерялась. Может она видела те ужасные трупы на деревьях или просто наслышалась про нее. Хоть жители деревни не знали о ее второй личности, слух о том, что Химе-Сенджу сошла с ума быстро распространилось. - Тобирама!       Младший-Сенджу аж вздрогнул, когда до него дошел истошный вопль Изуны. Обернувшись, альбинос собирался наорать на него, но брат Хокаге сам налетел на него. - Тобирама, мне нужна твоя помощь! - встревоженным голосом заговорил Учиха. - Помнишь того предателя? Я его нашел! Где-то здесь, помоги мне найти его! - Предатель, - прошептал Тобирама и, вспомнив, что его учеников чуть не убили, впал в ярость. - Вперед, Изуна.       Хаширама хотела было предложить свою помощь брату, но он быстро скрылся, как и Изуна. Неприязнь к Учихе у девушки остался, но она же обещала стать другой. Придется и их терпеть, как бы она его не ненавидела. Пока брат занимается делом, девушка решила продолжить прогулку. Идя по изъезженной, людьми, Химе брела, раздумывая о всякой мелочи.       Когда куноичи свернула за угол, то замерла. Перед ней, прислонившись к стене, сидел парень девятнадцати лет с окровавленной рукой. По синей блузке и серым штанам, девушка тут же поняла, что это шиноби Тумана. Вспомнив об шпионе, якобы предателе, Хаширама вздрогнула. Судя по ране, Изуна смог его задеть, но вот убить не получилось.       Сам шпион аж подавился воздухом, но, быстро среагировав, схватился за кунай и набросился на Хашираму. Куноичи тут же отпрыгнула на безопасное расстояние и собиралась уже забрать его жизнь, но быстро тут же передумала. Она обещала не убивать больше. Она обещала, что изменится. Она обещала брату!       Растерявшись, что ей дальше делать, если убивать нельзя, Хаширама не заметила, как противник замахнулся кунаем. Острие лезвия прошелся по лице девушки, оставив полосу царапины на левой щеке. Уклоняясь от его ударов, Химе собиралась связать его мокутоном, но шиноби Тумана, использовав дымовую шашку, скрылся в тумане. Закашляв, Хаширама стала присматривать и, заметив движение с боку, тут же среагировала и кулаком въехала по тени, но... Услышав хлопок, исчезающего клона, вздрогнула. Когда уже собиралась развернуться, перед ней появился противник и изо всех ударил по ее лицу. Хаширама отлетела к стене и, чувствуя, что ее терпение уже на пределе, снова присмотрелась к туману. Снова увидев движение, девушка тут же собрала руки крестом перед собой и схватила за кулак врага. Но и он оказался клоном. Химе, услышав хруст с боку, собиралась развернуться, но ее противник, метнув три куная, заставил девушку отпрыгнуть в сторону. Но и тут он просчиталась. Четвертый кунай вонзился ей в плечо. Разозлившись не на шутку, Хаширама стиснула зубы и прорычала: - Тебе конец!       Туман уже отступал, оставив после себя лишь влажность. Наконец-то в полной мере увидев шиноби Тумана, Хаширама вытянула в его сторону руку, после чего толстые корни, пробивая землю, стали обвиваться вокруг его ноги. Схватив назойливого шиноби, Химе, с нескрываемой яростью, приказала путам из древесины, душить его. Обвившись вокруг шеи шпиона, корни деревьев стали забирать его жизнь. А Хаширама, выдернув кунай из плеча, швырнула в сторону. И она собиралась убить этого шиноби самым ужасным способом, но... - Сусаноо!       Темно-синяя чакра, сформировав скелет человека, высотой в пять метра, тут же переломал ее путы, схватив война в костистые лапы из чакры. Заметив внутри чакры Мадару, Хаширама нахмурилась, но бездействовала. Шпион лежал без сознания на земле, а Мадара, убрав свою чакру, посмотрел в сторону Химе. А она... смотрела на того, кто стоял за его спиной.       Тобирама, с широко раскрытыми глазами смотрел на Хашираму. И в этом взгляде было столько отвращения и ненависти, что старшая-Сенджу тут же опомнилась. Ее словно облили кислотой. Разум снова стал проясняться. Она только что... хотела убить этого шиноби. Она же обещала. И она... нарушила своё слово. - Чего и стоило ожидать от тебя, - заговорил альбинос поникшим голосом.       Он уже уходил, развернувшись, чувствуя, что его надежды не оправдались. Хаширама, словно язык проглотила, с ужасом смотрела на отдаляющегося брата. Боль стала душить ее, словно веревка, обвившая ее шею. Она хотела закричать, попросить прощения и объясниться, но... У нее ничего не получалось. Мадара, стоя рядом с ней, чувствовал ее отчаяние в каждом всхлипе. Чувствовал всё в ее взгляде темно-карих глаз, но не решался даже слово вставить. - Тоби! - позвала Хаширама, но брат даже не обернулся. - Пожалуйста, Тобирама! Я могу всё... - ...объяснить?! - прорычал Тобирама и, посмотрев на сестру через плечо, впился в нее яростным взглядом темно-оранжевых глаз. - Ты не изменишься. Никогда. Знаешь кто ты теперь? Ты - чудовище! - Н-нет, - шепнула Хаширама и, глазами, полные слез, посмотрела в спину снова уходящего брата. - Тоби, прошу! Я люблю тебя! Ты - единственный, кто у меня остался! Пожалуйста, прости меня! Т-Тоби...       А он не остановился. Задыхаясь от боли, Тобирама, приложив руку к сердцу, морщась, стал уходить и вскоре скрылся. Видимо он заметил дымовую шашку. Он до последнего молился, чтобы всё было не так, как случилось. Он бы простил, если бы Изуна или Мито убили этого воина. Но, Хаширама... И часа не прошло, а она, повесив его на корнях деревьев, душила. Не просто вонзила в него кунай, а медленно и мучительно забирала его жизнь. Так делают только бесчувственные чудовища.       Хаширама зажмурила глаза и опустила голову. А Мадара, приказав шиноби из клана Учиха забрать шпиона в тюрьму, осталась наедине с Хаширамой. Она молча буравила свои руки, которые окрасились в красный цвет крови, что сочился из ее раненого плеча. Щека слегка щепит от царапины куная. Рука болела от раны, но... Всё это на втором плане. - Хаширама? - нарушил тишину Мадара. - Всё пройдет. Это же Тобирама. С ним всегда сложно. Время - лечит. Дай ему подумать. - Ложь, - прошептала Хаширама. - "Время - лечит", говоришь? Это не так, как и выражение "боль - проходит". Никакое количество времени не способна лечить, оно лишь убивает в человеке человечность. Никакая боль не проходит, мы лишь привыкаем к ней. - Мне жаль, - искренне ответил Хокаге. - Может ты и права, но... Боль тоже можно вылечить. Тебе ведь больно. От всего этого вокруг. Ты хочешь слиться с миром, но твоя природа противоречит этому. Ты привыкла к войне, это и есть источник твоей боли. Я-то знаю эту какого это. - Да, мне больно, - согласилась Хаширама. - Мне плохо. Это не та болезнь, которую может вылечить врач. Она внутри, у меня в груди. Эта боль разъедает мою душу. Там всё пусто, как будто мне вырвали сердце. А может у меня никогда и не было ее - сердца... Может Тобирама прав, и я являюсь... чудовищем.       Не дождавшись ответа, Хаширама скрылась за крышами домов. Спрятавшись от всего мира в еще недостроенном храме, Химе, сидя в самом углу, плакала. Она чувствовала. Знала, что брат прав. Знала, что она и вправду... чудовище.