Дом

Тихое, безмятежное утро где-то на куличиках города R. Небо отдаёт приятным лазурным запахом свежести. Утренней росы в городе почти нет, но она ощущается глубоко в лёгких. Гул от машин тихонечко разносится по улочкам. Изредка слышны разговоры школьников, идущих на занятия, а иной раз какая-то собака то жалостно, то радостно взвизгнет где-то в подворотне. Она шла томно и наслаждалась преддверием погожего дня. Девушка не могла подумать, чем всё-таки обернётся для неё этот осенний день в календаре. 28 Маргарита направлялась на работу. Ещё никогда она так не радовалась своей работе. Заниматься с цветами, разноцветными лентами и бумагами очевидно лучше, чем сидеть в пыльном офисе, в многоэтажной стеклянной башне, гденибудь в центре. Работа в цветочном – всё, чего Маргарита желала. По крайней мере, в этот незамысловатый утренний час. На лёгком ветерке её сизое платье легонько струилось вдоль её бёдер. Маргарита отличалась особенно женственными формам. Таким любая позавидует. Мужские взгляды её не покидали даже в нынешнее пустынное утро. Осветленная прядь на затылке среди угольно чёрной копны кудрей выдавала в девушке озорную, бойкую девчонку. Маргарите было уже не 16, хотя и на свои 20 она себя не ощущала. Её большие глазки, не ясного цвета, пробежались по газонам в последний раз и тупо уткнулись в бетонную стену. Над козырьком на солнце поблескивала надпись «Цветочный». К перила были прилажены продолговатые цветочные горшки с гортензиями, на ступеньках стояли уже другие горшочки с другими цветами. В стоячем воздухе запах от этой цветочной растекался на весь переулок, наперекор любой осени. Казалось, даже январские морозы были не в силе задушить это место, эти растения. Маргарита вздохнула так глубоко, как только смогла. Лёгкая улыбка с её лица впиталась в лимфу её тела и разнесла цветочной умиротворение по всем клеточкам организма. Девушка открыла входную стеклянную дверь, яростнозвонко запищал колокольчик. - Привет, Света, ты уже тут?! – обратилась она к девушке за прилавком, та в ответ некрасиво улыбалась во все зубы, - Вот ты жаворонок, конечно, - Маргарита со вздохом ухмыльнулась. Девушки обменялись ещё рядом приветствий. В помещении царила цветочная прохлада. В холодильнике стояли эквадорские розы, японские золотистый лилии, итальянские астры, и ещё бесчисленное количество высоких колб, широких ваз, картонных коробок с восхитительными цветами, привезённым со всего света в этот маленький магазинчик, и причудливой декоративной зеленью. А в соседнем помещении грелись и цвели уже комнатные растения, вроде фиалок, такие миленькие и пушистые. В самом дальнем углу, куда не добирается ни сквозняк от входной двери, ни холод из холодильника, под лампой уютно поживало в тепле лимонное дерево в пузатом сиреневом кашпо. Неожиданно над входной дверью тихонько зазвенел колокольчик – девушки разбежались по своим рабочим местам. Света – за кассу, высокий стол со стеллажами открыток и прочий мелочи, стоявший по правую руку от входа. Маргарита – за другой стол, пониже и пошире (там составлялись упаковывались букеты), он стоял напротив входной двери. - Доброе утро, - приветливо откликнулись Маргарита на звон. - Ой… Здра-авствуйте, Владимир Осипович! Вы опять к нам с утреца да пораньше? – кокетливо заметила Света. - Доброе утро, Светик-семицветик, - мужчина бросил взгляд на девушку. 29 - Ой… Вы всё шутки свои шутите, негодник! Опять решили нам выручку на весь день сделать? А мы и рады! Маришка больше всех рада… - Света хитро глянула на мужчину и на Маргариту. Маргарита трепетала как осиновый лист. В щеки ей бросилась алая краска. Она не могла поднять глаз. Владимир Осипович – мужчина лет 36, бизнесмен и уважаемый человек в городе R. По молодости он был женат на одной: прожили вместе долго, но пресно и уныло, поэтому и развелись. От первого брака у него была дочь, той было уже 14. Но до сих пор Владимир был вспыльчив, как и двадцать лет назад. Он отличался шармом и харизмой, свойственно только мужчинам под 40. Черты его лица были молоды, но в волосах изредка попадались седые волоски. Глаза мужчины цвели, как у двадцатилетнего пацана, когда он смотрел на сияющую Маргариту. Очевидно, Владимир Осипович был… скажем… любовником Маргариты. Как бы пошло и нелепо это не звучало в адрес статусного мужчины. - Маргарита Александровна, будьте добры собрать букет так, чтобы поразить самую прекрасную даму! – Владимир Осипович любовно смотрел кудато в потолок и странно улыбался при этом. Девушка, конечно, была слишком молода, чтобы к ней обращались подобным образом. - Хорошо, - ответила она. - А можно поинтересоваться, цветы для какой-то другой дамы? – язвительно спросила Света, перебирая что-то в стеллаже. - А можно я на новый год тебе подарю парнишку, которому ты будешь делать мозг? И ли лучше сразу мозг?, - он задумался. – Ах, да, ты наверное не разберёшься, как его включить! – и мужчина залил я смехом, даже у Маргариты вырвалось тихое «хихихи». - Ну, не-ест уж… Мозг у меня есть, просто он скромный и не выпячивает, как например, - она взяла некрасиво-большую грудь в руки так, что та показалась из выреза яркой кофточки. – На такую приманку я и сама мужика поймаю. Владимир Осипович брезгливо отвёл взгляд от кривляющейся Светы. Маргарита собирала заказанный букет. Она уже успела сходить за цветами в холодильник. Перед ней на прилавке лежала копна темно-алых роз. На их тонких стеблях виделись острые и крупные шипы. Девушка туго собрала розы белой лентой так, чтобы они не распадались. - Ваши 55 свежих эквадорские роз готовы для вашей прекрасной дамы, - пафосно заявила Маргарита и протянула букет мужчине. - А почему так? Может там травки накидать, или мелких каких цветуйков? Попышней будет? – удивлённо говорит Света. Владимир Осипович вопросительно круглыми глазами гладит на Маргариту. - «Попышней» нужно только взбаумашным самодурам. А для самой прекрасной дамы только истинный минимализм и тонкая роскошь, - гордо отвечала Маргарита. Глаза Светы расплылись в два блюдца от острого ответа. А Владимир Осипович, напротив, был очень доволен ответом девушки и гордо вздернул 30 подбородок, думая: «Да, это моя женщина…» Мужчина принял из её рук букет и направился к кассе, но заглянул в холодильник и схватил, не глядя, первый попавшийся букетик каких-то мелких цветочков. - Светочка, милая, не серчай на меня и на Маргариту. Мы же любим тебя, - и он, улыбнувшись, протянул девушке маленький букет с селеной и красной травой. - Ладно уж… - она утерла край глаза ладошкой, будто бы от слезы. – Что с вас взять, кроме любви и букетов, - она жадно прижала подаренный ей букет к груди. - Ну и славно, - сладко и тихо заметил Владимир. – Сколько с меня, дорогуша? Света ехидно назвала неприлично большую сумму для цветочного. - Без сдачи, пожалуй, - мужчина протянул пару купюр круглого наминала. В ответ Света лишь слазливо ухмыльнулась и кинулась к кассе. Владимир Осипович, держа розы в одной руке, поправил свой пиджак, расправил плечи и вздернул голову, его уложенная назад чёлка подпрыгнула. Он подошёл к прилавке, где стояла Маргарита, протянул ей руку, вывел её на середину помещения. Девушка следовал за его движениями грациозно, не торопясь. Когда оба уже стояли в метре друг от друга, Владимир Осипович сказал: - Души и глаз моих тёплый луч, прими же этот букет, как самая прекрасная дама, - и протянул ей цветы. Глаза его засверкали угасшим огнём молодого сердца. - Вы меня балуете, к чему все это? – искусственно удивлённо вопрошала она. - Эти розы как знак моего почтения и благоговения пред вашим… вашим… гением… - мужчина немного замялся и смутился. - Ни к чему такие траты, - снисходительно отвечала она. - Нет! Назвав это, - он встряхнул букет, - тратами, вы оскорбили меня! Как можно считать деньги потраченные на любимую жен… Люб… ж… – у него перехватил дыхание от всплеска агонии, - на вас! – всё-таки закончил он. - Бросьте сыпать эпитетами, - улыбнувшись сказала она и покорно приняла розы. - А ты все такая же… - Стабильность – тоже результат. Очень неплохой… - она задумалась на мгновение. – Спасибо вам большое, мне льстит ваше внимание… как и раньше. - Мне нужно идти. Маргарита, я приеду вечером. Не против? – опомнившись, утвердил Владимир Осипович. - Нет, конечно, - она рассмеялась, как ребёнок, - Я всегда вам рада. - Превосходно. 31 Мужчина осторожно взял её свободную руку и аккуратно поцеловал. - До свидания, Света. - Нуну, до свидания Владимир Оси… - она не успела договорить, как он уже вышел, а за ним брякнул колокольчик. - Маришка, вот ты мужика охватила, чтоб за мной так носились! Да ещё и таки-и поклоннички… - Света показательно возвысила голос на слове «такие». - Перестань! – оборвал Маргарита. – Никто за мной не носится! Он взрослый мужчина, а я просто девчонка… - девушка странно вздохнула. - Нононо! – возразила другая. – Ты «самая прекрасная дама»! – она начала отвратительно кривляться. Повисла тишина, в воздухе витали неприязнь и напряжение. - А чего ты к нему не уйдёшь? Морозишь его как п… малолетнего какого-то! Он тебе и через день шикарные букеты носит, выручку, дай бог ему денег, нам делает. На бехи своей вылизанной катает, пожрать с рестиков таскает. А ты все с этим своим нищебродом живёшь. Как его хосподи… Ва-адик! Зачем тебе этот бедный студент и жизнь с ним в общаге. И вот вообще, я бы… - Света не на шутку разошлась, но… - Хватит! – рявкнула Маргарита, так что болтунья подавилась собственной желчью, - Вадик хороший… Я не могу от него уйти… как он без меня? Мы же со школы ещё вместе… Я ему давала списывать, чтоб он хоть аттестат получил. Я ради него ушла после 9ого, весь колледж его тянула за собой. А потом… вот, видишь, его в институт пристоили. Уже неплохо. Живём как все и ладно. - Но Владимир… Он же и богатый и свободный… - оправдывалась Света. - У него дочь на пять лет младше меня! – перебила её Маргарита. - Но спать с ним тебе это не мешает, - язвительно буркнул Света. - Не говори о том, чего не знаешь! – оборвал Маргарита. Вернулась тишина. Света перекладывала с места на место ножницы, ленты, протирала полочки. Маргарита поливала и опрыскивала цветы в горшках. Телефон второй зазвонил в её рабочем фартуке: - Вспомнили, вот… - она отвечает на звонок. – Да, привет. Ты что-то хотел? Я на работе, - машинально отвечает девушка, будто автоответчик. Света очень хотела послушать, что же там… Она взяла пульвилизатор и вилась с ним около подруги, делая вид, будто чем-то занята. Далее то, что ей удалось расслышать и понять из диалога. Маргарите звонил её «молодой человек» (как выражалась сама Светка «нищеброд»), Вадик. Вадик: Да я это… А дома есть чё…. Маргарита: В холодильнике посмотри, сыр был, хлеб в корзине лежит… Вадик: а где сырники? 32 Маргарита: я торопилась на работу, не до этого было. Кофе выпила и ушла. Вадик: Я ненавижу готовить, теперь я голодным поеду… Что сложно было?! Маргарита: я торопилась (вздыхает) Вадик: Ну коне-ечно… Дальше сложно было разобрать слова парня, он повышал голос. В какой-то момент Маргарита опустила руку с телефоном вниз и запрокинула голову, часто моргая. Далее она кинула в трубка что-то вроде: «Извини… Да куплю… пока» И скинула звонок. - Я же говорю тебе! – ёрничала Света. Маргарита, молча, кинула на неё такой строки взгляд, что та, испугавшись, торопливо ушла на свое место, к кассе. Дальше день пошёл своей чередой: приходили люди, смотрели цветы. Ктото выносил мозг девушкам: «А почему так дорого? Вы что? Сами выращиваете эти лилии?» Света в ответ грубила или огрызалась. Маргарита по десять раз разъясняла покупателям, откуда те или иные цветы, как высчитывается стоимость разных букетов. Лишь иногда в магазин заходили те, кто точно знали, что они хотят и за какую цену. Где-то после 16.00 в магазинчик зашла девочка лет двенадцати, она долго стояла у стеллажа с кактусами и прочими маленькими расточками. Она выбрала маленький кругленький кактус с множеством тончайших иголочек. Это растение было похоже на пушистый зелёный шарик. - Добрый день, вот эту прелесть, пожалуйста, - девочка поставила горшочек с растением на прилавок. За кассой в тот момент случайно оказалась Маргарита. - Отличный выбор! – Маргарита стала искать на большом листе нужный ценник. – Та-ак, так… - Я назову его… Фис! – радостно говорила девочка. - О! Интересно и почему же? Зачем кактус у имя? – удивилась Маргарита. - Странный вопрос. Он же живой, всему живому нужно имя. Он будет моим другом, - задумчиво отвечала девочка. - А почему Фис? Это что-то значит для тебя? - Да, вы правы. Так звали мою хомячиху, она недавно скончалась… Я долго плакала над клеткой. И вдруг мне пришла в голову идея. Кактусы же живут чуть ли не верно. Поэтому я буду ухаживать за этим малышом, как за питомцем. Чем растение не питомиц? – улыбнулась девочка. - Да, ты права. Настоящий питомец, - Маргарита задумалась. Она пробила нужный ценник, девочка отдала ей купюру и немного мелочи. Девушка поставила горшочек в небольшую коробочку, и тупо смотрела на растение. - С вами всё хорошо? Вы задумались? – заметила девочка. 33 - Да… Знаешь что… Не стоит держаться за воспоминания о твоём хомячке, - Маргарита вышла из-за стойки и села около девочки на корточки, держа коробку с кактусом обеими руками. – Назови этого пушистика как-то иначе. Потом можешь купить ещё несколько разных кактусов или суккулентов. Получится целая компания! – восхищённо рассказывала девушка. - Неплохая идея! Спасибо вам большое. Через неделю мама даст мне ещё немного денег на карманные расходы, и я обязательно вернусь! А ещё я смастерю разные украшения и полочку для них. Мои друзья все будут самыми красивыми кактусами! - Всё непременно! До встречи тогда. - До свидания! – и счастливая девочка вышла из магазина. Ещё некоторое время улыбка не сходила с лица Маргариты. Она вспомнила про букет, подаренный ей нынешним утром. Девушка зашла в подсобку, там, в большой сколотой вазе, стояли высокие статные розы. Она понимала, что не может забрать этот букет, как и все предыдущие, к себе в общежитие. Будут и вопросы и скандал. Поэтому Маргарита ещё раз глубоко вздохнула над цветами, розовая эссенци, впитавшись в кровь, пьянила её разум любовью. Еще через какое-то время рабочий день первой смены подошёл к концу, пришли их сменщицы, Наташа и Ольга. На улице уже посвежело, когда Света и Маргарита вышли на улицу. - Ну пока, - Света потянулась обниматься. - До завтра, - Маргарита нехотя обнялась с ней. Девушки разошлись уже молча. Маргарита направилась на остановку. Подъехал, шатаясь и гремя, старенький трамвайчик. Краска на нем облезла, серийный номер затерся, стекла в окошках держались, мягко говоря, на добром слове, кожа на креслах обтерлась и прилипала ломтиками к одежде пассажиров. Девушке удалось сесть около окошка, в конце вагона. Лбом она приклеилась с прохладном стеклу и томно глядел за пробегающими деревьями, машинами, улицами. Чуть ниже того места, где находился её нос, появились мельчайших капельки от её дыхания. Она дышала. Затхлым воздухом, исходящим от той серой прогнившей массы, которой заделывались щели. Но всё-таки дышала, её нежное сердечко мерно сжималось и расслаблялось. Через десяток остановок она вышла, вечерний холодок окатил её лицо, руки и голые колени. Она вздрогнула, промедлив, и пошла в сторону магазинчик. - Добрый вечер, буханку белого хлеба, два пакета молока, пожалуйста, сосиски «Сливочные», горчичный соус, вот тот, - она тыкнула пальчиком, - пожалуй… И… и пачку «Marlboro» с двумя кнопками, - резко добавила она. Маргарита не курила, и продавщица в этом магазинчик, где почти каждый вечер девушка покупала стандартные продукты, точно это знала. Поэтому, когда Маргарита попросила сигарет, узенькие глаза продавщицы невольно раскрылись шире обычного. Она, сперва оплатив все покупки, сложила их в тряпичную сумку и вышла из магазина. Продавщица также невольно проводила её туповатым 34 взглядом. Маргарита перешла улицу, свернула во двор, пересекла аллею и уткнулись в корпус общежития, но прошла мимо подъезда, обошла здание и присела на невзравную лавочку где-то вблизи подворотни, под раскидистым клёном. Здесь девушка могла сидеть часами, когда ей не хотелось идти в комнату или когда она ждала Владимира на его машине. Маргарита непривычно осторожно заглядывает в сумку с покупками, долго в ней роется, достаёт поблёскивающую коробочку. Также долго бьётся над упаковкой. Достаёт сигарету и понимает: «Зажигалка…» У неё, конечно же, нет зажигалки. Оглянувшись по сторонам, она видит пару молодых человек, сидящих на соседней скамейке. - Извините, у вас не будет зажигалки? – робко спрашивает Маргарита у парней, тупя взгляд в асфальт. - Для такой очаровашки огоньку не жалко, - говорит один из них, тот, что пониже. - А может даме ещё чего-то надо? Компания, например? – грязно заискивает другой. Маргарита прикурила раза с третьего, протянула зажигалку обратно. - Нет, спасибо, это всё. До свидания, - вежливо ответила она и двинулись обратно к своей лавочке. - Ну пока, красавица. Сигаретный дым разъедал все слизистые носоглотки и бронхов, но она продолжала жадно пожрать его. Почему только в моменты, когда мы сами себя убываем, мы чувствуем себя живыми? Только, когда чувствуем, что умираем, что время и жизнь конечны, мы дышим глубже. Каждый живёт, и каждый убивает себя, какой ты та не была, жизнью намерено или нет, но точно и наверняка. И только тогда мы понимаем, что все уже плохо, ничего не вернёшь, не изменишь, когда жизненные силы стремятся к нулю. Обидно, досадно, правдоподобно. Сигарета уже заканчивалась, но девушка не хотела её отпускать, она вытягивала их неё последние капли никотина. А потом смотрела, как окурок затухал у её ног. «Вечер обещает быть долгим, - подумала Маргарита» ей ничего не оставалось, кроме что на автомате пойти домой и надеяться, что следующие пару часов пройдут со скоростью света. Можно было бы свалить к маме, хлопнув дверью. «Слишком радикально, - подумала девушка» - Твою мать, ну и где ты шлялась? – с этими словами у порога её встретил Вадик. - Рано утром зашла к маме, занесла ей лекарства, потом на работу, после работы зашла в магазин и пришла, - монотонно проговорила Маргарита в ответ на обвинения. - К ма-аме? Так значит? Я тут голодный, а ты таблетки повезла? - Как в университете? – она игнорировала его вопросы. - А я не поехал? – обидевшись кинул Вадик. 35 - Что? Почему? Практика же была, вроде? – испуганно лепетала Маргарита. - И что, блять?! Я должен был ехать голодным, да? Щас хоть приготовь пожрать! – рявкнул он и вернулся за свой компьютер. Маргарита прошла в крохотную общую кухню. На скорую руку она сварила макароны, покрошила сосиски, перемешала их вместе с соусом, с сыром, с приправками и закинула все это в духовку. Пока она сидела на подоконнике и выжидала, на кухню заходили другие жильцы: кто-то кипятил чайник, кто-то рубил бутерброды. - Привет, Маргаритка… - сказала одна девушка, Маринка, бывшая одноклассница Маргариты. - Привет, - безучастно поприветствовала знакомую Маргарита. - А ты опять тут варганешь? Как ты тут вообще можешь готовить что-то сложнее пельменей? Да ты и пельмени-то сама лепишь! Помню как ты кормила весь этаж, во денёк-то был… да… - бормотала Марина, колдующая над омлетом. - Ну как? Просто… плохому повару отсутствие фантазии мешает, - хихикнула Маргарита. - О-о, Маргоша опять творит! – сказала низенькая старушка, вошедшая в кухню. - Добрый вечер, Нина Ильинична, - встав, поздоровалась Маргарита. - И тебе не хварать, дорогая, - радушно хрипела старая. – И ты тут, неумеха? – она обратилась к Марине. - Здрасьте, вы опять свою отраву пришли заварить? – злобно шипела Маринка. - Ишь ты! Не груди старой! Я может только из-за моих трав ещё и жива… И поздоровее тебя буду! – возвышала голос из последних сил старушка. - Да уж лучше вы с вашими травами… – Маринка не успела договорить. - Марина! – перебила её Маргарита. – Нина Ильинична, вы сядьте, - она усадила хлипкую старуху на стул, - Давайте ваши травы. - А ты знаешь как? – недоверчиво спрашивала старая. - Знаю, Нина Ильинична, знаю. Я маме своей такие завариваю. Не волнуйтесь, - успокаивал её девушка. Маргарита взяла у старушки коробочку с травками и в три приёма заварила их в миске. Спохватившись, кинулась к духовому шкафу за запеканкой. Она вовремя успела её вытащить, та только подрумянилась до золотистой корочки. - Во даёт деваха! – смеялась Нина Ильинична. – Забыла, а все равно идеально. Вот уж не знаю… Кто ж тебе, милая, помогает? Ангел ли, демон ли какой? - Да она ведьма! – язвила Маринка. 36 -Цыц, сказала! Ведьма тут только ты, дура! – грозно гаркнула старуха. Маргарита закрыла мисочку с отваром блюдцем, на блюдце поставила чашку, которую сначала сполоснула под струёй воды. - Пойдёмте, Нина Ильинична, я вас провожу… - Маргарита поманила её жестом головы за собой, в руках у неё была пирамида из горячей посуды. - Ну пойдём, Маргоша, пойдём… - крыхтя старая встала, казалось её спина не насколечко не разогнулась. Девушка увела под руку старушку, та что-то добро бормотала ей. Маринка не упустила возможности и принялась за дело. Она взяла солонку и щедро насыпала соли в блюдо с запеканкой. Она прямо-таки увлеклась сладкой местью. Да так, что забыла о своём омлете. - Марина! Омлет! – крикнула вошедшая Маргарита. - Ай-яй! Омлет, конечно, подгорел. Маргарита решила помочь: - На вот, паприка перебьет вкус гари, - и протянула пакетик. - С-спасибо, - замялась Маринка. - Бывай, - кинула Маргарита, взяла ещё горячее блюдо и ушла. Девушка стала накрывать на ветхий стол: постелила свежую старенькую скатерть, разложил потерные приборы, включила беленький электрический чайник (его она купила на вторую или третью свою зарплату пару месяцев назад). - Вадик, садись, - подозвала его Маргарита. - Ща! – повисла тишина. – Блять! Да идите вы нахер, долбаебы! – он орал в наушники. - Мы просрали катку из-за этих идиотов, - декларировал он. - Ну ничего, потом ещё победите. Я уверена. Вот запеканка. Макароны, сосиски, сыр, соус, - Маргарита говорила ласково, как мама. - Ты это… не обижайся, что я так грубо тебя встретил. Голодный мужик – злой мужик! Ну иди сюда, - Вадик за плечи притянул к себе девушку, крепко её обнял и также крепко поцеловал в макушку. Маргарита сказала лишь: «Да перестань, не извиняйся, со всеми нами бывает…» И оба сели за стол. Вадик воткнул вилку сразу в общую тарелку, проигнорировав лопату и персональную тарелку. Кусок идёт в рот и… -Блять! Ты чё, ахуела? Ты вообще пробовал? Думала когда солила то? – кричал Вадик. Бедная моя запуганная Маргарита вздрогнула. В панике она бросилась к блюду с вилкой. На её язык попал только верхний сырный слой, но этого было достаточно, чтобы ощутить всем ртом и желудком обилие соли. 37 - Да я даже не солила! Я не притронулась к солонке! Когда кладут горчичный соус, блюдо не солят. Я не знаю что это, - Маргарита в ужасе оправдывалась. - Я знаю! Эта твоя запеканка! И она отвратительная! Ты меня отравить решила? – продолжал кричать Вадик на дрожащую Маргариту. - Прости, прости, прости, пожалуйста! Я щас все исправлю, подожди. - Не надо уже! Пойду у Маринки чего-нибудь перехвачу, - крикнул он в последний раз и кончил разгромную отвратительную тираду. Маргарита в слезах, стоя посреди комнаты, взяла телефон, что-то черкнула и вышла в коридор, схватив джинсовую куртку… На улице по-летнему смеркалось, теплился последний закатный лучик лаская верхушки пушистых деревьев. Маргарита шла по улице. Куда-то вперёд, на встречу уходящем солнцу. Грудь её подпрыгивала от всхлипов, а лицо безобразно растеклось в один кроваво-синий отёк. Казалось, её душевные раны, синяки и шрамы вылезли на её прекрасное молодое личико. Её руки и голые ножки покрылись ужасными вздутыми алыми пятнами. Нервная система несчастной уже давно не справлялась, это сказывалось и на внешности и на здоровье бедняжки. - Маргарита? Ты чего? Садись скорей! – раздался голос Владимира Осипович из приоткрытой двери машины, остановившейся подле девушки. Она покорно села в машину, на место штурман. - Боже мой… - мужчина отстегнул ремень безопасности и кинулся утирать слезы с её опухшего лица. - Что случилось? – девушка молчала. – Маргарита! – он встряхнул её за плечи, но девушка молчала. - Он тебя трогал? Он тебя ударил, избил? – в исступлении Владимир пытался добиться от несчастной хоть каких-то ответов. - Нет! – в крикнула, наконец, Маргарита. – Он меня не трогал! - Почему ты плачешь? Пожалуйста, не плачь! Эти глаза не должны плакать! – мужчина потянулся в её лицу и стал целовать её мокрые веки, тушь отпечатывалась на его губах, он чувствовал во рту вкус её слёз, это разбивало его сердце. - Я не буду плакать, - тихо выговорила Маргарита. Владимир Осипович молча тронулся с места, выехал на проспект и нажал на газ. Машину рванул так, что девушка всхлипнула от испуга, но её глаза оставались безучастными. Уже через десять минул они оказались на центральной улице. Машина остановилась где-то на обочине тут даже нет парковки, но его это не интересовало. Владимир вышел и пропал где-то в здании на несколько минут. Когда он вернулся, Маргарита оставалась неподвижна на том же месте, в той же позе. 38 - Маргарита Александровна, прошу вас, - Владимир Осипович открыл дверь и подал ей руку. Она вышла из машины. - А где мы? - Это абсолютно не важно сейчас, дорогая. Пойдём. Они зашли в бутик - Добрый вечер, чтобы вы хотели примерить? – их встречал консультант в дорогом сером костюме. - Я? А… - её бросил в холодный пот от удивления. - Вечерние платье, наверное. Багровое или изумрудное? Я ничего в этом не понимаю… Наряд на ваш вкус. И обязательно что-то накинуть сверху, потеплее. - Будет сделано, - вежливо ответил мужчина. – Маргарита Александровна, - обратился он к девушке, - сегодня я, Михаил, в вашем распоряжении. В примерочную, пожалуйста. Глаза Маргариты, красные и заплаканные, трепетно и испуганно смотрели на Владимира. Он в ответ мило ей кивнул. Этот кроткий жест успокоил её враз. Консультант отвёл Маргариту в большую и светлую комнату с высокими потолками и множеством люстр, лампочек, огоньков и светильников, более напоминающую бальный зал, чем примерочную. Мужчина закрыл двери и помог девушке подняться на круглый подиум, располагавшийся в самом центре зала. На стенах этого же зала были прикреплены огромные прямоугольные зеркала. В них множились отражения зажавшейся Маргариты. Она никак не вписывалась в обстановку комнаты, и она это чувствовала дрожащими коленями. - Итак! – торжественно провозгласил Михаил и дважды звонко топнул каблуком своих лаковых туфель. Откуда-то выбежал две девушки в одинаковой темно-синей форме, они чем-то напоминали горничных или служанок. Михаил жадно, с нетерпением смотрел на то, как эти девушки раздевалки Маргариту. Она окоченевшая, ещё парализованная стояла и поддавалась любым манипуляция помощниц консультанта. Другие две девушки прикатили к зал несколько больших напольных вешалок. Они уходили и возвращались с другими подобными вешалками. Маргарита, стоящая на подиуме, босая, в одном нижнем белье, наблюдала за Михаилом, томно прогуливающимся вдоль напольных вешалок, на них сверкали отутюженные вечерние наряды, белоснежные блузы и угольные брюки, теснили другие вещи пышные юбки, а строгие прямые платья зажимались где-то по углам. - Так, - Михаил отвлёкся от одежды и оглянулся на Маргариту, - это что такое? – он вопросительно глядел на её белье. Это дико стеснило девушку и без этого стеснительную, и стесненную камерной обстановкой. - Б-белье. Обычное… хлопковое и удобное, - оправдывалась она. - Это я вижу… Извините, Маргарита Александровна… Но превосходный образ начинается с превосходного… Как вы выразились, белья. Девушки, 39 немедленно «linge de corps»! – прикрикнул он на помощниц, и они тут же скрылись. Вернулись так же скоро, Вдвоём несли большую коробку с несколькими дверками. Михаил ещё раз оглядел Маргариту и заглянул в одно из отделений коробки. Вот это, - в руках мужчина держал крохотные прозрачные плечики, на ней висел комплект кружевного белья, цвета слоновой кости, - возьмите. Михаил резво хлопнул в ладоши, девушки принесли ширму, установили на подиум, прикрыв Маргариту. Девушка сменила белье и помощниц убрали ширму. - Другое дело! – восторженно произнёс консультант. Теперь формы Маргариты стали обрамленными и чёткими, если не сказать «аппетитными». Она на подсознательно уровне почувствовала, как в ней загорелось её уязвленной самолюбие и уверенность. Девушка уже не зажимались, она стояла прямо и гордо, как полагается дамам советского общества, не взирая на наготу. Михаил открыто любовался новой женщиной, стоящей на подиуме. Но мужчина всё-таки сделал над собой усилие и вернулся к напольных вешалкам. - Я не желаю уродовать вашу молодость тёмными платьями! – смело заявил консультант. – Нужен воздух, свежесть… Ах! – и он замер в агонии творчества. Михаил кинулся к дальней и самой невзрачной на первый взгляд вешалке. На ней не было ни страз, ни пышных юбок. Мужчина стал медленно и томно перебирать плечики, мычать, фыркать и некать. - Да! – воскликнул он вдруг. – Вот это примерьте, Маргарита Александровна. - И вот это, пожалуй, - он протянул в руки Маргариты две вешалки. Ловким движением девушка влезла в длинные чёрные брюки с высокой талией и заутюженными стрелками, а консультант помог ей с молнией на пояснице. Больше времени ушло на то, чтобы застегнуть все пуговицы на белёсой плотной рубашке. Теперь Маргарита казалась в разы выше, брюки добавляли ей пару тройку сантиметров к её собственному росту. Свободная рубашка с объёмным рукавами и узкими манжетами, прикрывавшая треть бёдер, прикрывала парочку лишних сантиметров в пояснице. Стан Маргариты стал строгим и точенным. - Не расслабляйтесь, дорогая. Это ещё не все! – нежно и ехидно приземлил Михаил расслабившуюся Маргариту. - Мне уже ничего не страшно! – бойко, по-детски ответила она. Мужчина скрылся где-то и вернулся с парой чёрных лодочек на тонких шпильках. - Попробуйте, - он поставил туфли в ноги девушке и не без удовольствия одел их на босые младые ножки. - О боже… - сконфузившись и качаясь, прошептала Маргарита. 40 - Будьте аккуратны… Нет, стойте. Ce n'est pas ta tasse de the… Позвольте мне… Когда со шпильками было покончено, Маргарита подали другие туфли, черные, замшевые, с закрытым носом и пяткой, с тонким ремешком чуть нижет щиколоток, самое главное, на толстом каблуке. - Гораздо лучше! – восхищённо лепетал Михаил. - Удобно… Очень даже… - сказала Маргарита и стала кружиться, переминаясь с ноги на ногу. - Aides! Le manteau! – завопил в нетерпение Михаил по-французски. Девушки расторопно убежали и сразу же вернулись, в руках у каждой было по три плаща. - Non… Non… Non… - уже раздражённо говорил мужчина, касаясь каждой вещи. – Ou! C'est! – он схватился за длинный бежевый плащ. Михаил поднялся на подиум к Маргарита и аккуратно накинул на неё финальную вещь, красиво повязав широкий ремень на распахнутом плаще. Теперь образ был завершен: свободная белая рубашка, похожая больше на мужскую, чёрные брюки расклешённого кроя, туфли – черные как офисные, открытые как летние – достаточно удобные для очаровательно неумелой девчонки – и кремовый плащ ниже середины икр. Из заплаканной, забитой и зашуганной девушки Маргарита, как по волшебству, она преобразилось до неузнаваемости. Высокая, статная, все такая же молодая и привлекательная женщина теперь гордо стояла на подиуме, глядя дерзко вперед засверкавшими глазками. - Маргарита Александровна, вы превосходны! Tant mieux! – восклицал Михаил.