Дом

Часть вторая - Позвольте, - продолжал Михаил, подавая Маргарита руку. Он помог ей спуститься с подиума. Он вёл её рядом с собой, держа её горячую ладонь на вытянутой вперёд руке. Эта очаровательная пара вышла в общий зал бутика так, будто молодой адъютант со спутницей прибыли на бал Его Величества. Михаил высоко поднял подбородок и игриво тянул ножки вперёд при каждом шаге. Маргарита смотрела прямо и двигалась медленно и аккуратно, словно шелка бального платья теснили её стан. В этот момент Владимир Осипович решал какие-то вопросы по телефону, он ходил из стороны в сторону, вдоль низкого дивана, глядя на носки своих туфель. - Владимир Осипович, позвольте… - обратился Михаил к нему. – Маргарита Александровна, ваш выход, - и он отпустил ручку девушки. 41 Она вырвалась вперёд и стала переступать с ножки на ножку, поворачиваясь к мужчинам то одной, то другой стороной. - Я… я перезвоню, - кинул в трубку Владимир и, не дожидаясь ответа, скинул звонок. Мужчина медленно подошёл к трепещущей Маргарите и положил руку на её талию, другой же убрал выпавший тёмный локон с её лица. Она в ответ лишь коротко улыбнулась и затупила свой смущенный взгляд в пол. - Ты великолепна как и прежде… - тихо шепнул он ей на ушко так, что его дыхание вызвало на её шее мурашки. - Миша, ты волшебник! – обратился Владимир к Михаилу. - Да ну, что вы… Так просто, меткий глаз и хваткие руки. Никакой магии! – оправдывался консультант. - К оплате? – спросил негромко Владимир, пока Маргарита красовалась у большого зеркала. - Да, пойдёмте. Когда образ нашей, с позволения сказать, новой Маргариты был сполна оплачен, довольная пара покинула бутик, горячо попрощавшись с прекрасным Михаилом. - Мне, разумеется, приятно тако-ое внимание, но к чему всё это? – спросила Маргарита уже в машине. - Как это? Ты моя любимая женщина. И я не потерплю ни единой слезинке на твоём личике. Ты считаешь, что у меня нет возможности так ухаживать за тобой? Или что я не должен этого делать? – недоумевал Владимир. - Нет, нет, я так не считаю! Ты вправе делать то, что считаешь нужным. Просто… мне… Мне, наверное, непривычно, что кто-то делает для меня что-то подобное… - Маргарита задумчиво вздохнула. – Как бы то не было, спасибо тебе, - и она поцеловала его грубую щеку. - Славно, любовь моя… - он взял её руку. - Я не хочу возвращаться туда… - сказала Маргарита, сжав его ладонь, глядя ему прямо в глаза. Владимир Осипович ничего не ответил на ее жалостливые слова. Он нажал на газ и машина рванул с места, через минуту ни той улицы, ни бутика не было и в помине. - Но куда мы? – спросила напуганная Маргарита. - Сейчас увидишь, - и в знак доверия он отпустил её ладонь, а свою руку положил ей на бедро, чуть выше колена. Лицо Маргариты засияло отчаянно-детской улыбкой, а от страха не осталось и следа. «Да, какая, к черту, разница куда и зачем? – задумалась девушка, глядя в окно, - Наверное, с ним… Даже самый страшный час покажется 42 мне сказкой» Ей уже не было дело до едкой Светы, недалекого Вадика и злющей Марины. Единственный человек, которому было до неё дело, вёз её сейчас в неизвестном направлении, и это её устраивало целиком и полностью. Даже если он сейчас воспользуется ей, как лёгкой уличной девицей, это не будет иметь никакого значения для новой Маргариты. Она просто уйдёт. Она больше никому не простит недостойного поведение в свой адрес. И пусть она больше не увидит дорогих бутиков и будет жить на свою цветочную зарплату, она будет довольна своей независимостью и гордостью. Нет ничего привлекательнее в девушке, чем её собственная непоколебимая гордость. - Ну хватит! Скажи, куда мы едем? – Маргарита решила настойчиво потребовать ответа. - Мы то? Да так… На край света или ещё дальше? А может на море? Ты видела когда-нибудь океан? – Владимир Осипович игриво уходил от ответа. - Нет, я даже на море не была… Я помню речку, широкую такую реку. Мы туда ездили с отцом на рыбалку и просто купаться, когда он ещё был с нами. Давно я там не была… - Я не хотел, прости меня… Я уверю, тебе понравится сегодняшний вечер, - он помолчал, - И обещаю, ты больше туда не вернёшься. Поверь, это того не стоит… - речь шла о прошлой жизни девушки. - А ты стоишь того, чтобы я все бросила ради тебя одного? – хитро заигрывала Маргарита. - Ну-ус, дорогая, это не мне решать… Этого ответа Маргарите было достаточно. Они друг другу улыбнулись и были таковы. И всю оставшуюся дорогу они, довольные, молчали. Они выехали за пределы города, где лежал редкий лес, широкие поля и лёгкий сумрак. Ещё через какое-то время Владимир Осипович свернул с трассы на узкую дорогу, ведущую куда-то во тьму. Вдали обрисовалось строение, напоминающее огромную хижину из рубленного дерева. Выйдя из машины, Маргарита почувствовала запах, который источал этот дом. Пахло чем-то терпким, сосновым. В доме горел свет, в больших окнах видны были тёмные фигуры людей во фраках, оттуда же раздавались ненавящивая музыка, а где-то за углом стояли двое мужчин, прилично одетых, в дорогой обуви, они вели дискуссию за парой сигарет. - Где мы? – тихо спросила Маргарита. - Сейчас увидишь. Это ресторан моего старого друга, Тольки Варкинова. Мы с ним в институте учились, славный малый, в целом! Тебе понравится. Владимир Осипович приобнял Маргариту за талию и повёл её ко входу. Он открыл перед ней дверь, она робко переступила порог. Из ниоткуда возник высокий молодой человек, выбритый, с уложенными короткими волосами, в строгом фраке. - Добрый вечер, приветствую вас в нашем ресторане «La Masure». Позвольте ваше пальто, - молодой человек помог Маргарите скинуть плащ. 43 - Привет, Митя. Мой столик свободен? – Владимир Осипович явно знал этого юношу и свободно с ним общался. - Да, Владимир Осипович, следуйте за мной. Они прошли мило больших столов, бара, поднялись на второй этаж. Там Владимир Осипович галантным жестом помог Маргарите устроиться за столом. Митя подал меню и удалился. Обстановка на втором этаже ресторана также завораживала: запах дерева и специй витал в воздухе, похожие лампы свисали с косого потолка, только столиков здесь было гораздо меньше, стояли они далеко друг от друга, были круглыми с белыми, почти блестящими, скатертями. - Здесь так красиво. Почему мы раньше здесь не были? – поинтересовалась Маргарита негромко, наклонившись к Владимиру, прикрывая часть лица большой книгой с блюдами. - Да-а, как-то не было случая. Этот ресторан за городом, тут не так помпезно как в городских заведениях… - А мне кажется, этот ресторан намного приятнее тех, что в городе! - Ты так думаешь? – удивился Владимир. - Ну да! Тут уютно, спокойно. И я уверена, тут готовят не хуже! – сказала самодовольно Маргарита. - Разумеется, - ухмыльнулся Владимир. - Вы готовы сделать заказ? – спросил подкравшийся Митя. - Мне, пожалуй, стейк из телятины средней прожарки с овощами на гриле, - сказал уверено Владимир Осипович и, не глядя, безучастно закрыл меню. - А вы? – Митя обратился к Маргарите. Та растерялась, закраснела и только что-то тихо мямлила. - Думаю, дама не откажется от тёплого салата с креветками? – учтиво спросил Владимир у растерянной девушки. - Да… - протянула она в ответ, пробега глазками по строчка в меню, - Ой! И картошку по-деревенский! – воскликнула Маргарита по старой привычке, увидев на картинке хоть какой-то знакомый продукт. - То есть… - она опомнилась и стала медленно читать вслух так, как написано, - Рубленный картофель, запечённый с французскими травами и твёрдым сырами… - Митя, будь добр. Ещё что-нибудь из рислинга… Удиви меня! – добавил Владимир. - Да, конечно. Итак, ваш заказ, - Митя начал перечитывать то, что успел накарябать в маленьком блокнотике, - стейк из телятины средней прожарки с овощами на гриле, тёплый салат с креветками, печеный картофель с травами и сырами. А также бутылка рислинга, белого сухого… 2001 год вас устроит? 44 - А есть что-то постарше? – уточнил Владимир. - Если найдётся что-то старше, оно непременно окажется у вас, - вежливо ответил Митя. - Договорились, друг мой. Да, все верно. Подавать все вместе, вино можно сразу. Спасибо, - ласково сказал Владимир Осипович, глядя юноше в глаза. Митя опустил подбородок в знак согласия и удалился. - Маргарита, ты уверена, что не хочешь попробовать что-то интересное? Из морепродуктов тут изумительно готовят свежевшую местную рыбу, - заволновался Владимир, обратившись к девушке. - Не думаю, что хочу рыбу, - ответила Маргарита с поникшей головой. - Что-то случилось? Чего ты вдруг раскисла? – мило заискивал мужчина, пытаясь поймать её взгляд. - Знаешь, - она вдруг прямо на него посмотрела. – Я так облажалась с этой картошкой! Ну вот что за привычка бича? Неловко получилось… Будто я в Макдональдс пришла… - Маргарита, как ребёнок, надула щеки и затупил взгляд в пустую тарелку. - Что ты! Всё в порядке…. И знаешь, я думаю, это было очень мило… То как ты взвизгнула при виде картошки, - Владимир хихикнул и взял девушку за руку. - Правда? Мне так стыдно за себя… Я тут только позорю тебя… - бубнила расстроившаяся Маргарита себе под нос. - Перестань… Вон, взгляни осторожно на парочку сидящую позади тебя, за твоим левым плечом. Маргарита обернулась тихонько. Там сидел немолодой мужчина, невысокого роста, редкие волосы прикрывали его череп, а пиджак на его пузе немного не сходился и мерзко топорщился. С ним сидела молодая блондинка. На ней было кричащее красное платье, трещащее на её бёдрах по швам, волосы были распущены и навязчиво лезли в её тарелку. Также навязчиво взгляд мужчины лез в её декольте. Маргарита отвернулась и теперь смотрела недоумевающе на Владимира. Во время подоспел Митя с бутылкой рислинга 1999 года, разлил вино по бокалам из тончайшего стекла и оставил бутылку в ведре со льдом, стоящее на подставке на краю стола. Митя также быстро исчез, как и появился. - Видела? – продолжил Владимир Осипович, не отпуская руки Маргариты. – Видела. Да он же, это лысый завтрашний дед! Если бы не мы с тобой, прям здесь бы, под столиком он разорвал на ней эту ужасную красную тряпку! – Маргарита тихо смеялась. – А она? Дай ей волю, она бы уже забрала его кредитку, и след бы её простыл. Охота ей расстилаться перед этим мужиком за монетки? Нет, конечно! – Владимир опомнился и стал говорить тише. – Вот, что, моя дорогая Маргарита, стыдно… Лицемерие – стыд… Показушность никчёмный людишек – позор человеческого рода. Не стыдно не разбираться в изысканных блюдах от шеф-повара, когда ты и сама в силах приготовить обед ни хуже. 45 Сомнения Маргариты были развеяны этой сатирической зарисовкой. Она заулыбалась, на щеках остался только здоровый светлый румянец. - Славно… – успокоился Владимир, глядя на очаровательную улыбку девушки, - О, Митя! Очень вовремя, как и всегда. Митя стоял у стола, держа большой резной металлический поднос в левой руке: - Ваш картофель и салат, - обратился он к Маргарите и поставил перед ней сразу два плоских блюда. – И, Владимир, ваш стейк и овощи. Приятного аппетита, господа. - Спасибо, Митя, - уж было обратилась Маргарита к нему, но тот исчез гдето за лестницей. Владимир Осипович принялся за мясо, аккуратно нарезая его на маленькие кусочки. Струйки прозрачного сока вытекали из жилок, источая сливочно-пряный аромат свежей, нежной телятины. Овощи были нарезаны тонкими ломтиками, от них ещё пахло огнём, поднимался лёгкий дым от параллельных поджаристых полос. Маргарита завороженно следила за происходящим в тарелки мужчины: большие кусочки распадались на мелкие, перебегали из одного края в другой, забирались на вилку, подталкиваемые плоскостью ножа. Девушка с опаской смотрела на свое блюдо: «Может лучше нарезать эти курочки? Или? Они, наверняка, горячие. Но салат то тёплый… А листья нужно нарезать?» Мысли её вились вокруг голода, который занимал всё её существо. Но страх того, что листик салата не влезет в рот, оставит след заправки на уголке рта или вовсе упадёт на её блузку, притуплял всякую жажду. - Почему ты не притронулась к тарелке? – спросил Владимир. – Не вкусно? Ты только попробуй! - Да… я… - Маргарита робко замялась, притупляя взгляд. - Так, давай выпьем! – Владимир решительно взял ситуацию под контроль, а бокал в руку. Маргарита аккуратно подняла вслед за ним свой светлый бокал. - За тебя, моя дорогая! Ты прекрасна в своём молодом цветение. Оставайся такой,тако! Итак, как говорил классик «истина в вине». Будем! – улыбчиво произнёс Владимир Осипович и протянул бокал навстречу. - Спасибо тебе, - скромно заметила Маргарита, засмущавшись, и звонко стукнул бокалом. После порции вина ужин пошёл спокойнее. Маргарита всё-таки взялась за вилку и нож. Стоит отметить, что ни один кусочек не упал мимо рта. Владимир Осипович весь вечер тайно подглядывал за ней: смотрел, как она неумело пытается совладать с ножом, как иногда её рука тряслась, держа на четверть полный бокал. В какой-то момент к ним подошёл Варкинов, поздоровался со старым другом, засвидетельствовал Маргарите своё почтение, усыпал её комплиментами. Да так, что Владимиру пришлось осадить своего друга. После, Толя замялся, перекинулся ещё парой слов с Владимиром о работе ресторана и 46 ушёл восвояси. Когда стало проясняться дно темно-зелёной винной бутылки, когда Митя уже унёс пустые тарелки и передал благодарности шефу, приготовившему все эти нехитрые чудеса, время шло к одиннадцати часам вечера, и нужно было собираться домой. Проблема состояла в том, что Маргарите просто некуда было возвращаться. К этому горе-студенту она не пойдет из гордости. Она уже думала ехать к маме, но это слишком далеко. Простить Владимира подвезти – неудобно как-то. Да и мама задушит вопросами, кто да что. Владимир Осипович и Маргарита вышли из ресторана, на улице свежало, и девушке пришлось застегнуть плащ. Они сели в машину и их парализовала тишина. Теперь и до Владимира дошло: «И куда теперь?» - Ты не позволишь мне переночевать сегодня у тебя? – резко, прямо и отрывисто сказала Маргарита, разрезав молчание. - Да, разумеется… то есть… Ты можешь сегодня остаться у меня… никаких проблем… - растерялся Владимир. - Хорошо, спасибо…. Поехали? - А? Да, конечно. Тут, кстати, недалеко ехать… - Хорошо. Маргарите было очень неловко напрашиваться, но выбора у неё не было. Ехали они и правда недолго: по трассе до ближайшего поворота, свернули под указателем «Частный посёлок M», проехали пару улиц. За высокими железными воротами была видна темная остроконечная крыша. Ворота открылись, когда Владимир Осипович нажал кнопку на маленьком пульте, постоянно лежащим на приборной панели. Во дворе было темно, только фонарик над крыльцом зажегся автоматически. Дорожка, ведущая к порогу, была выстлана крупной каменной плиткой, маленький искусственный пруд у ворот тихо журчал, по краям небольшого участка росли старые яблони, на них уже налились яблоки, кое-где были разбросаны маленькие пустые клумбы в английском стиле, у самого крыльца были посажены кусты шиповника, они уже не пахли так, как летом, но все равно были прекрасны. Всё говорило о хозяйственности владельца или его садовника, кроме одной детали… Старый маленький домик, похожий больше на избушку, стоял прямо перед большим красивым домом и портил весь вид своей неухоженностью. Абсолютно неясно, откуда он тут возник. А складывалось именно такое ощущение, будто этот домишко упал посреди лужайки. Крыша его прохудилась, фундамент рассыпался на глазах, ставни на ветру жутко скрипели, как будто волки выли на луну, где-то не хватало стёкол, где-то они были побиты и треснуты. Дому на вид меньше пятидесяти лет и не дашь. Владимир Осипович закрыл ворота нажатием той же кнопки, вышел из машины сам и подал руку Маргарите, открыв сперва пассажирскую дверь. Она аккуратно спрыгнула на своих каблуках. Владимир повёл девушку под руку по каменной дорожке к крыльцу. 47 - Здесь так красиво. Нет… Здесь… Здесь дом… Пахнет домом, понимаешь? Старым добрым семейным гнездом, - Маргарита говорила томно, озираясь по темным сторонам. - Да, так и есть. Видишь этот покосившийся домишко? Здесь жили ещё с тысяча девятисотого года. Дом неплохо сохранился… мой отец – последний, кто его латал. Он и большой дом тогда только начинал строить, но не успел… Я еще ребёнком, прыгая по фундаменту нового дома, тут сломал ногу… Отец тогда разозлился… И я все лето красил этот старенький дом в назидание, пока мои знакомые мальчишки мяч на улице гоняли… А потом… Потом и отца не стало, и я вырос… Вот и дом сам достроил, а старый… Ремонтировать его бессмысленно, а снести рука не поднимается. Так он и стоит уже который год. - Наверное, поэтому здесь так и пахнет семейным уютом? – тихо подала голос заслушавшаяся Маргарита. - Наверное… - вздохнул Владимир. Они медленно шли по дорожке и слушали шелест засыпающих и кое-где уже желтеющих деревьев. - Даже в такую тёплую осень, здесь не так хорошо, как даже в самый пасмурный летний день, - и Владимир опять вздохнул. - У природы нет плохой погоды. Я в этом уверена! – бодро возразила девушка. - И то верно, дорогая… Проходи же, - он открыл перед нею тяжёлую дверь, ведущую в дом. Первым, что бросилось Маргарите в глаза, были потолки. Высокие светлые потолки, показались ей недостижимыми. «Как же тут, например, лампочку сменить?» - подумала она. И с опозданием пришло ей в голову очевидное слово «лестница». - Ого… - сорвалось с уст ошеломленной Маргариты. - Да брось… - отрезал Владимир Осипович. - Я никогда не видела такого большого дома! Здесь корпус общежития можно устроить, будет очень даже просторно, - заметила девушка. - Тут раньше не было так пусто… Они оба прошли в гостиную. Маргарита немного опережала спутника, ей было слишком интересно, чтобы идти также медленно. Широкая арка без дверей вела в высокую светлую комнату. Её сияющие глаза бегали от стены до потолка и к другой стене, и опять к потолку. Стены в гостиной были выстланы обоями персикового цвета с мелкими сияющими вензельками. Эти обои не были мерзким и кричащими, скорее отдавали аристократизмом старой Франции, где были одно время популярны обои с пропиткой из эфирных масел и духов. Главным украшением помещения, как и всего дома, были окна: подоконники были низкими и широкими, стекла отражали темноту улицы и светлые пятна комнаты, ажурные бежевые занавески касались пола, прикрывая большую часть окон, и манили заглянуть за них. Множество светильников, разбросанных между оконных 48 проёмов, освещали пространство, создавая бесчисленное количество теней. А люстра, свисающая с потолка, ловко ломала свет в своих хрустальный каплях и шарах, раскидывая по всей гостиной нервные, радужные и просто светлые обрывки материи света. Не обошлось и без мебели: большой семейный диван, пара кресел, журнальный столик, полка под телевизор, скромный стеллаж книжек. Ещё одна арка в смежной стене открывала вид на кухню: сверкающие поверхности, блестящие ручки темно-серых шкафчиков, широкая барная стойка и маленький круглый стол с бежевой скатертью. Владимир Осипович устало расстегнул верхнюю пуговицу тугого воротника рубашки. Он облокотился на барную стойку и просиявшими глазами наблюдал за Маргаритой, которая металась по кухне, прикасаясь ко всему, что видели её глазки. Дом производил странное впечатление. Бежево-серое пространство будто застыло, и только присутствие в доме Маргариты оживляло этот интерьер. Помимо этого, и кухня, и гостиная выглядели не естественно идеально. В раковине не было ни посуды, ни даже кофейной чашки, не говоря уж о кусочках еды, обычно застревающих в сливе. Кухня была стерильна! В гостиной же не было ни пыли, ни крошек – ни единого следа присутствия человека. Разве что за диваном, в углу этого зала, стоял полуоткрытый потертый деревянный ящик с игрушками. Но барная стойка почему-то выглядела особенно живой: на её светлосерой поверхности были заметны следы ножа, где-то осталось небольшое светлое пятно от чего-то едкого. Здесь постоянно стояли графин с вином, графин с водкой и коньяком, один резной бокал (из такого обычно пьют виски) . Сейчас же Владимир Осипович пил из него тёмное густое вино. - Неужели здесь живёшь только ты? – спросила Маргарита, усевшись на барную стойку. - Почему один? Тут прислуга бывает, убирают четыре раза в неделю, повар готовит три раза в неделю, садовник занимается растениями и газоном пару раз в неделю, но зимой я его почти не приглашаю, - лениво рассказывал Владимир. - Ого! Что же ты тут делаешь? – поинтересовалась изумленная Маргарита. Ей была чужда мысль о том, что можно просто платить людям, чтобы те выполняли всю домашнюю работу. - Я работаю, милая. Дома я сплю и через раз завтракаю. Мне не до пыли на полках. А чтобы дом не зачах, чтобы здесь было приятно встречать гостей, я плачу уборщицам, повару, садовнику, - Владимир Осипович говорил неспешно, иногда поглядывая на Маргариту, которая все ещё сидела на барной стойке, уже без туфель, обхватив руками и прижав к груди свое колено. - А кто же твои гости? – уже спокойнее спросила она. - Как кто? Сюда я часто приглашаю разных важных людей, партнёров и своих замов. Разумеется, здесь, в этом доме, бывает моя се… - он замялся, захрипел, но продолжил, - Моя бывшая жена и дочка. Хотя сейчас Катя нечасто меня навещает. 14 лет девочке, ей и не до меня. А я до сих пор храню во-он там, - Владимир обернулся в сторону того самого ящика, стоящего за диваном, - её детские игрушки. Я не тронул её спальню. Наверное, все жду, что моя девочка 49 вернётся… Мать же её тут появляется чаще: все денег с меня лишних просит… Нет, Маргарита, ты не подумай! Я исправно плачу алименты, подарки, на карманные расходы подкидываю Катьке, но мать её все с меня не слезает… - и Владимир замок вовсе. Они ещё долго молчали: Маргарита, всё ещё сидя на барной стойке, рассматривала узоры на напольной плитке, Владимир, также стоя рядом с ней, думал о своём. - А могу я второй этаж посмотреть? – спросила вдруг девушка. - А? Да, конечно… Лестницу ты видела, - и он повод головой в сторону коридора. Маргарита улыбнулась, что приободрило и вернуло Владимира на землю, соскочила с места и охотно направилась в сторону лестницы. Второй этаж ничем особо не отличался от первого; интерьер всего дома был выверен и точен. Девушка поднялась по лестнице и оказалась в просторном, квадратном коридоре: здесь стоял столик, на нем пустая ваза и светильник. Маргарита мялась и не решалась открыть ни одному из трех дверей. - Ты можешь, там посмотреть все! Я скоро приду, - раздался эхом голос Владимир. Хлопнул входная дверь, она осталась дома одна. Маргарита, получив разрешение хозяина дома, открыла первую дверь. Это был рабочий кабинет Владимира. Она зашла, не прикрыв за собой двери и не включая свет (комнату освежал только тусклый свет луны), и очутилась в 40х годах ХХ века. Там были тёмно-зелёные стены, массивный дубовый стол, занимавший треть комнаты, на нем лежал ноутбук, пара дорогих ручек, стояла настольная лампа, к этому столу было придвинуто высокое кожаное кресло, а ещё одно, вальтеровское, стояло в противоположном углу комнаты, рядом с тумбой, за столом располагался книжный стеллаж во всю стену, на стенах висели картины малоизвестных пейзажистов, а также в одну из стен была вписана прозрачная дверь, ведущая на балкон. Маргарита осмотрелась, села в вальтеровское кресло и, немного обождав, вышла из комнаты. Открыв следующую дверь, которая пугающие скрипнула, девушка увидела детскую, небольшую, но просторную, устроенную со вкусом комнату. Девушка не стала туда заходить и торопливо закрыла дверь. Последняя комната казалась Маргарите ещё более загадочной, чем предыдущие. Это странное предчувствие она и сама себе бы не смогла объяснить. Как только она потянулась к пузатой дверной ручке, другая дверь в доме, входная, громко хлопнула, напугав девушку так, что та вздрогнула. - Это ты? – спросила она, прикрикнув. - Я, - донёсся до неё мужской голос. Маргарита выдохнула с облегчением, её страх ушёл, и осталось только детское любопытство. Она смело открыла последнюю комнату, зашла, включила свет и оказалась в спальне. Всё, что её тогда интересовало, - так это присутствие бывшей жены. Само собой разумеется, речь шла не о женщине во плоти, а о её незримом существовании в рамках той комнаты. Маргарита боялась наткнуться на 50 их совместные фотографии, на её вещи или украшения. Но, к счастью нашей героини, она ничего такого не обнаружила. В светлой комнате стояла большая кровать, шкаф, комод, а ещё была дверь в ванную комнату. Присутствие жены ощущалось босыми ногами: Маргарита стояла голыми ногами на ворсистом белом ковре (туфли девушки так и остались валяться около барной стойки на первом этаже). Ясное дело, мужчина по своему желанию не купит подобных ковёр. Но эта мелочь никак не расстроила Маргариту, и та спокойно и уверенно направилась в ванную. Через пару минут Владимир Осипович уже поднимался по лестнице. Он был немного рассеян. - Маргарита, послушай. Я в холодильнике нашёл бутылку красного вина, - говорит он в пустоту, но точно обращаясь к девушке, - но оно полусладкое… Владимир увидел, что дверь спальни открыта, и пошёл именно туда в поисках ненаглядной. - Так во-от! – он, не глядя, открыл дверь ванной комнаты, - Как ты относишься к по-о… И мысли Владимира Осиповича неожиданно рассеялис. Перед ним стояла его Маргарита, но она была в одних своих брюках. Её блузка и белье аккуратно лежали на краю раковины. Девушка стояла к нему спиной, руками она обвивала свою талию. - Как я отношусь к полусладкому? – абсолютно спокойно продолжила Маргарита фразу остолбеневшего Владимира. Она лишь повернула голову в его сторону и увидела на его лице недоумение. Казалось, будто Владимир Осипович за доли секунды из взрослого, состоявшегося мужчины превратился в парнишку не старше восемнадцати лет. Наверное, только в такие моменты женщина получает полный контроль над любым мужчиной. - Я люблю красное полусладкое, - неторопливо сказала она, повернулась, подошла к Владимиру (он все ещё не владел собой и стоял столбом) и положила ему руки на шею, а голову опустила ему на плечо, - А ещё я люблю вас, - прошептала она. Маргарита проснулась рано утром, когда ещё только светало. Сон покинул её, и она встала с постели. В ванной комнате она взяла белоснежный халат, подпоясалась и спустилась на кухню. Маргарита не сразу разобралась, где что лежит, и как работает плита без ручек, с кнопками. Около получаса у её ушло на приготовления блинчиков. Они получились тонкими, с поджаристыми, хрустящими, юбочками. Девушка сдобрила всю стопку сливочным маслом и вернулась на второй этаж. Маргарита оставила халат на том же крючке в ванной, оделась и взглянула на ещё спящего Владимира Осиповича. Он был неподвижен, лицо его было спокойным и уставшим. А тело его казалось расслабленным, обмякшим, если не сказать мёртвым. Спустившись вниз, девушка нашла свои туфли, оставленные у барной стойки, накрыла стопку ещё горячих блинов полотенцем и поставила её на всё ту же стойку. «В полотенце, - подумала Маргарита, - блинчики должны остаться тёплыми к его завтраку» 51 Так оно и вышло. Когда Владимир всё-таки проснулся, на часах было уже около девяти утра. Он достаточно сильно был удивлён, не обнаружив Маргариты и её вещей в спальне. Он надел свой белый халат, висящий в ванной. «Халат пахнет Маргаритой» - промелькнула в его голове. Владимир приоткрыл дверь и почувствовал аромат домашней еды. Это были те самые блинчики с хрустящими юбочками. Запах от них растекался по всему дому. «Не припомнить, когда здесь последний раз та-ак приятно пахло,» - подумал Владимир и, предвкушая, спустился вниз по лестнице. К его большому удивлению, он не застал Маргариту за плитой. Блины, источавшие этот сладковатый аромат, просто и мирно, сами по себе стояли на барной стойке, закутанные в полотенце. Владимир Осипович долго слонялся по дому в тщетных поисках девушки. Запах блинов, стал ему противен: он будто дразнил его своим присутствием, напоминал о существовании Маргариты все этого дома, в этом большом мире. Владимир раздражался ещё больше при мысли, что она сейчас где угодно, но не рядом с ним, что его собственный халат ещё пахнет ею. Угрызения совести, гнев и непонимание захлестнули его. Он буквально подбежал к барной стойке и одним сильным движением руки смахнул блюдо с блинам так, что оно отлетело, стукнулось о шкафчик и рассыпалось вдребезги. Блины же скомканные и потрепанные валялись в осколках, спасенные полотенцем. Владимир, держась за голову, прислонился к стене и медленно сполз вниз, положив лоб на колени. Лишь через какое-то время он оторвал свой взгляд от пола и посмотрел вперёд. В прямом смысле… Взглянув вперёд, он увидел лист бумаги, лежащий поодаль от его ног. Владимир утер нос, соскочил с места и потянулся за листом, в надежде прочитать записку в духе: «Дорогой, у меня дела, позвоню позже». Но нет… записка хоть и начиналась с обращения «дорогой», но содержание явно было иным. Владимир сразу узнал её почерк, кругленький такой, с черточками над буквами «т» и под буквами «д». Он читал быстро и отрывками в первый раз, вдумчиво в третий раз и, наконец, медленно, смакуя каждый отдельный знак, в тринадцатый раз. Спустя час Владимир отложил письмо, поднялся на коленки и, как маленький ребёнок, пополз за блинами, валяющимися метрах в двух от него. Он не обращал внимания на острые кусочки разбитой тарелки, которые царапали ему ноги и ступни. Взяв и откусив заветный блинчик, он подумал: «Как в детстве…» Напоследок, надо сказать пару слов о содержании письма Маргариты. Девушка многократно просила прощения, умолял о снисхождении и понимании, пыталась объяснить свои мотивы, но речь её была сумбурна – складывалось ощущение, что письмо писал подросток. Основная мысль была такова: «Я люблю тебя, но хочу другого счастья, (дальше пара слов были зачёркнуто так, что нельзя было разобрать) простого счастья…. Я могла бы просить тебя продать дом и бизнес, уехать ещё дальше… Но я не могу просить тебя отказаться от своей жизни ради моей. Это было бы жестоко и эгоистично…». В конце Маргарита написала: «… твоё счастье без меня, сделает мой покой и моё собственное счастье…» Письмо девушка положила ровно под тарелку с блинам, думая, что Владимир решит позавтракать, возьмёт блюдо и заметит это письмо. Вышло немного по-другому, но записка была обнаружена так или иначе.