Этот мир ненавидит добро или четырежды семь

-Лови гада! Лови! — противный женский голос раздался в душном помещении. Холодные руки сторожа схватили тощую фигуру, в синей толстовке. Мужчина с заплывшими глазами поставил того на колени перед начальницей приюта. -Ну, подлец! В который раз ты сбегаешь, в шестой? — толстая женщина с очень морщинистым лицом обращалась к беглецу, который прятал лицо от обозленной хозяйки. Его в любом случае не было видно под длинной чёлкой. -Даже если ты задумал ещё один побег, то знай, — начала пригрожать старуха, надвигая свою физиономию к парню, — это будет в последний раз. Беглец сглотнул. Его снова схватил Сторож и бросил того за дверь. -Убирайся к остальным, мерзавец! Он снова провалил побег. В шестой раз. Мальчик отчаянно выдохнул — неужели и вправду нет шанса на свободу? Этот приют для сирот желал ожидать лучшего. Он был не только плох своим видом, но и отношением к себе. Здесь присутствовало единственное нерушимое правило — не будь белым и пушистым. Здесь осуждали добро, давали плюх и унижения за это. Не отличайся, будь как все — жестоким, эгоистичным и безжалостным. Парень присел на кровать, стоявшая в окружении таких же, в несколько ярусов вверх. Его задушила грусть. Ком в горле давал о себе знать. Ему не место здесь. Он не такой — он добрый, ясный и искренний. Его глаза — светло-зелёные, как первая трава на земле, после трехмесячных холодов. Они прямо излучают тепло, чистоту его души. От одного их взгляда на душе становится лучше, легче. Но этого никто не ценил. Беглец специально отращивал чёлку, чтобы закрыть их, не давая никому возможности видеть их. -Хехе, неудачник! -Какой упёртый, как осёл! -Так ему и надо… Издевки от сожителей уже давно пролетали мимо его ушей, он не слушал их. Парень лёг на кровать, дав волю эмоциям, зарывшись носом в подушку. Он не мог сдерживать навернувшиеся слёзы. Мальчик старался быть рыдать как можно тише. Ему не нравилось плакать — он считал это слабой чертой человека. Наконец, он приподнялся, вытирая остатки слёз. -Я сбегу отсюда… Обязательно… Разве я могу… Просто взять и сдаться…? — он посмотрел на локоть, который болел. Когда он успел его травмировать, Беглец не понимал. Его толстовка надорвалась на рукаве, что расстроило парня. Он дорожил её, ведь предыдущий сторож приюта подарил ему её. Сторож, которого он застал в раннем детстве, был куда приятнее нынешнего. Он больше походил на человека и был мягче характером. Беглец так любил проводить время с ним, все дети любили. Но по неизвестным причинам, он умер от сердечного приступа. Вся жизнь парня пошла под откос. Он стал подозревать что-то неладное в его смерти. Беглец не заметил, как уснул, обнимая подушку. Он любил что-нибудь обнимать — это всегда успокаивало его. Ему казалось, словно обнимает своего родителя или может близкого друга. Он был одиночкой и всей душой надеялся встретить наконец кого-нибудь, кто бы проводил с ним время и был надёжной опорой. «Я сбегу. Я обязательно сбегу. Седьмая попытка… Может она будет удачной? Всё равно, что будет, если меня снова поймают. Эта старуха не запугает меня. Я буду бороться.» — именно с этими мыслями он и погрузился в сон.