Этот мир ненавидит добро или четырежды семь

Крики давно проснувшихся детей, разбудили парня. — И что у них там за веселье то опять… — Беглец заткнул уши подушкой, — Так, стоп! Сколько сейчас? Чёрт! Двенадцать уже? — тот резко поднялся, но растянутые мышцы неприятно сковывали движения. Мальчик открыл дверь. Дети, младше его, теребили плюшевого мишку. Они восклицали, визжали от радости! -Тише, дети! Что ж вы… Такие громкие! — Беглец пытался их хоть как-то успокоить, но разве был в этом смысл? Звонкая ребетня была такой жизнерадостной… Малые группы всегда пушистые, но с возрастом к ним относятся всё хуже и хуже, приучая их к жестокости и эгоизму. Его сверстники и малыши — небо и земля. -Ай, ладно! — мальчик бегом побежал в столовую. Мало-ли, вдруг останется чего? Само питание в этом заведении сошло бы на дохлую троечку. Еда была то пережаренной, то недосоленной, то переваренная, то слишком горькая. Практически все на этом ярусе были физически слабы и очень тощи. На верхних этажах, любимчикам бабки, готовила другая повариха. По виду некоторых детей с верху, их кормят лучше. Чтобы быть «выше» остальных, нужно быть коварным паинькой, которых точно возьмут в этой сгнившем мире. Хотя желающих взять ребёнка было очень мало, их практически никто не забирал. Вообщем постоянное недоедание и вечный голод. А кто-то и умирал от этого… Добежав до столовой, Беглец обнаружил лишь жалкие остатки чего-нибудь годного. Вздохнув он просто надкусил ломтик несвежего чёрствого хлеба. Ну это хотя бы что-то… Длинные деревянные столы, которые покрылись буграми от влаги, такие же деревянные лавочки. Со стен отваливались пыльные обои, кто-то помогал им поскорее оголить невзрачную стену. Где-то возле раковин происходили разборки. Непонятно правда было из-за чего. Парень хотел вмешаться, но что-то подсказывало, что это бессмысленно — сам он слабее и младше обидчиков, преподать им урок — тем более, как обижали, так и будут обижать. С пустым желудком Беглец вышел со столовой. Сам же приют не был обычным — это было очень высокое здание, чьи «корни"буквально уходили в землю. Самый нижний этаж — темница для особо провинившихся, — самый верхний — тёплое и уютное местечко старой женщины, заведующей в этом месте. Никто не может сказать, был ли этот детский дом когда-нибудь нормальным, не погруженным во мрак. Беглец проторчал здесь очень долго. Он сбился со счёту — три или четыре года? Нет… Шесть…может меньше… Парень мало чего помнил вообще, он забыл даже собственное имя — к нему обращались или на «Эй, подойти сюда!», или на кличку — Беглец. На самом деле он не единственный ребёнок, который пытался совершить побег. Их десятки — и все они лишены возможности видеть солнце и дышать свежим прохладным воздухом, отсиживаются в сырых камерах. Обитателями этого проклятого места были странные. Сторож, с этими жуткими глазами — они закатились, выставляя белые белки. Его одежда была сильно поношена, а сам он был неухоженный и горбатый. Здесь была и кухарка — низенькая худющая старуха. Её кожа была очень тёмного цвета, такой же была и её форма поварихи. Была и другая кухарка, но она готовила для Заведующей и для всех этажом выше, такая же круглая, как и она. Сама же глава этой жуткой конторы, была прилично одета. Её лицо было не таким мёртвым, как у всех. Морщины очень сильно свисавшие с лица, искажали ту былую красоту женщины. Да она была стара, но по её состоянию здоровья, так не скажешь. Она спокойно преодолевала длиннющие лестницы вдоль всего приюта, не задыхаясь. Для неё это место было раем… Детям в любом случае разрешали гулять и беситься во дворе приюта, он был довольно просторным, а различные качели, хоть как-то разбавляли всю эту пустоту. Здесь никто не следил за ростом травы и прочих зарослей, поэтому приют казался заброшенным. Высокое здание возвышалось на одиноком склоне. Город было видно издалека, но из-за тумана, который ещё не успел развеяться, можно было разглядеть лишь очертания верхушек. Беглец просто уселся на слегка прохладную лавочку. Его немного потрясывало от дневной прохлады, даже верная толстовка не спасала. Он наблюдал за шести — семилетними детьми, как те резвились, играли друг с другом. Сам он не знал, сколько ему, но думал, что десять ему уже есть. Его ровесников не особо было видно на улице, так что парень был в окружении жизнерадостных малышей. Довольно низкие, в потрепанной и грязной одежде, чумазенькие (возможно от того, что играют на улице и все вымазались). Беглец любил этих ребят. С ними приятно проводить время. Для них он был Большой Няней, который мог и почитать на ночь, и порисовать вместе с ними, и послушать их невероятные истории. Но даже не смотря на это, парень всё равно ненавидел это место, всё равно хотел сбежать. Да ему было жалко расставаться с крохами, но он хотел прекратить СВОИ страдания. Он хотел найти для СЕБЯ безопасное место. Внимательно оглядев округу, парень полез на забор, цепляясь за решеточки сетки. Кто-то крикнул, возможно позвал кого- нибудь из взрослых. Мальчик ускорил карабканье, но оглушительный выстрел в небо, перепугал всех на площадке. Беглец понял, что ему не отделаться, до вершины было далеко. Тот сдался, отпустил хватку и грохнулся вниз, вжимаясь в забор, как можно сильнее, слегка трясясь. Ствол направленный на него пугал ещё сильнее. Сторож некоторое время «смотрел» на него, но услышав шаги хозяйки, довольно ухмельнулся. -А я предупреждала… — заговорила Заведующая. Беглеца посетила страшная мысль — неужели его убьют? -Борис! Займись им! — приказала старуха. Сторож схватил его, ощущая его тонкое тельце у себя в ладони. Он повёл его обратно. «Путешествуя» в руках Бориса, паренёк узнал о многих ранее невиданных местах приюта. Целый этаж был словно мёртвым, никто не проживал здесь. Обои сшорканы, полы в грязи и в плесени. Комнатка Сторожа, этажом ниже, была увешена различными оковами, цепями. Наугад взяв пару браслетов с короткой цепью, тот потащил его ниже — в темницу. Открыв скрипучую стальную дверь, воздух сменился на очень сухой и спёртый. Со стен частично осыпалась земля. По сути это был подвал с встроенными камерами с очень узкими решетками — протиснуться в любом случае нельзя было. Зацепив кандалы на ноги Беглецу, Сторож небрежно кинул его в открытую камеру, захлопнув затворку. Парень поднялся на ноги, но запнулся. -Чёрт! — он стал дёргать одну ногу, придерживая браслет другой. Они не поддавались. Беглец снова встал и широко раздвинул ноги, чтобы узнать длину цепи. Мальчик сделал один шаг. Даже самый обычный шажочек — и цепь предательски натягивалась. — А если. — тот решил разбежаться, отчего естественно запнулся, плюхнувшись носом об сырой пол, — Аргх… Испытание на прочность: отличная пятёрка… — он прижался к стене и сполз с неё на холодную металлическую землю под ногами, придерживая разбитый нос. -Ох… — Тот глянул на другие камеры. На него глядели практически все дети, находящиеся напротив. Они с интересом изучали новую персону. В их жизни теперь всё было монотонно, и его появление добавило хоть какое-то разнообразие. Беглец печально опустил голову. Он взял за самое последнее звено цепи и стал дёргать его своими слабыми руками. -Да бесполезно… — мальчик совсем отчаялся. Кровь, стекавшая с носа, затекла в рот. Её горький привкус и густоватость, создавали отвратные ощущения, отчего Беглец сплюнул субстанцию, вытерев рукавом кровь. Буквально случайно, он заметил странный обрубок чего-то железного. Стоило ему слегка сдаться, как вот пожалуйста — лучик надежды! Естественно никто не осматривает камеры на наличие лишних предметов или тех же подкопов. Беглец внимательно изучил каждое звено, ища то самое — слабое. Маленькая щель на первой — то, что нужно! Вставив железку в неё, тот пытался сделать щель больше, отодвигая обломок сначала в одну, а потом в другую сторону. Результаты радовали мальчика. — Хоть бы не сломалась… Детям было интересно, что делает новенький, поэтому стали зыркать на него. Когда промежуток между звеньями стал более менее больше, мальчик отложил свой инструмент и продолжил выдергивать звено. Кровь всё равно закатывалась под губы, парень не обращал на неё внимания. Беглец терял силы, сегодняшний завтрак мало что значил для его организма. Парень лёг на пол, дабы набраться сил, и создавая некую интрижку среди своих наблюдателей. Сделав паузу, тот поднялся и продолжил эту манипуляцию. -Давай, давай! — Звено почти вырвалось из объятий своего друга, — И! — с щелчком оно попрощалось со своими собратьями. Теперь от поножья на левой ладыжке тянулась цепь, когда на правом торчало лишь её начало. Заключённые стали перешептываться. Они явно были рады успехам мальчика. На решётках можно было спокойно добраться до затворки и откинуть её. Дверь камеры проскрипела, как чёрт знает что, от чего Сторож засуетился. Его шаги на лестнице были уже рядом. -Чёрт, лишь бы не попасться! — поговорил парень. Оказавшись в свободном пространстве, Беглец в панике стал осматриваться. Где-то слышались шаги, видимо Сторожа, чье внимание привлекла возня на нижних этажах приюта. Краем глаза он увидел фигуру, которая пронеслась за его спиной, и вскоре та самая фигура кинулась к нему, хватая его и прижимая спиной к тёплому худому телу, чья грудь вздымалась от учащенного дыхания. У незнакомца видимо была одышка. Беглеца затащили в другую открытую пустую камеру, заткнув шершавой ладонью рот. Тень Сторожа показалась. Он стал ощупывать затворку двери, и обнаружив, что она открыта, мигом закрыл её. Он наплевательски отнёсся к тому факту, что кто-то из заключённых детей сбежал. Выполнив свою «обязанность» он двинулся обратно, а ребёнок, что держал парня в своих спасительных «объятиях» отпустил его. Вырвавшись, Беглец сразу стал изучать спасителя. Он стоял в стороне. Его нельзя было как следует рассмотреть, потому что он был в затёмках. Он тяжело дышал, жадно хватая воздух, похрипывая и держась за грудь. Неожиданно для Беглеца, тот дёрнулся, снова прижимая его к стене правой рукой, надавливая на ключицы. Незнакомец вытащил из штанов небольшие ржавые скрюченные ножницы и подставил их к горлу Беглеца. Парень сглотнул. Теперь незнакомый ребёнок стоял на свету, падающий с ламп на потолке, и его можно было рассмотреть. Его лицо было покрыто длинной не равномерной чёлкой: с левой стороны у него она свисала до скулы, в середине, ближе к правому краю, она была будто пострижена и достаточно неровно, и наконец с левой, снова свисала длинная прядь, такой же длины как и с другой стороны. Она полностью закрывала парню глаза (и половину лица тоже). Примечательно было то, что практически всё его лицо и шея были усеяны многочисленными шрамами и рубцами. Самый выразительный и глубокий проходил через губы наискозь. Сам он был в красной толстовке, которая была на вид, довольно толстой и мягкой. На рукавах внизу, проходила кривая полоса чёрного цвета. Она заключала единый союз с такими же на правом боку, уходя на грудь. Второй рукав «уходил» просто на бок. На нём также была накидка с капюшоном сероватого цвета. Он скривил губы, осматривая спасенного им парня, выражая некое недоверие. -Тихо, тихо… Я не опасный… — Беглец старался успокоить разгневанного спасителя. Тот послушал его и убрал руку с его ключиц. -Хорошо, — он продолжил сжимать ножницы, и склонив голову спросил: -Как твоё имя? — Если бы я помнил… — Беглец усмехнулся, на что получил сжатые губы, — я не знаю… Меня никто особо… -Ясно, — он немного грубо прервал его, — Как ты себя называешь? Как тебя называют другие в конце концов? — Ну допустим… — в голову пришло число, которое ассоциировалась с многочисленными провалами, — Семь… — Вот и славно. Дельта, — тот протянул руку. Семь взял его ладонь и почувствовал всю шороховатость его ладони. Кожа была очень сухой, а вдоль всей ладони проходил очень очередной шрам — глубокий и выпирающий. -Рад знакомству, Дельта. Благодарю за помощь. — Ага, — промычал парень и прекратил рукопожатия, убирая куда-то за штаны свое орудие. — Ты знаешь, как выбраться отсюда? — Разберёмся, — сухо ответил Дельта. Семь заметил такие же кандалы, как и у него, но без одного звена. А гача другой штанины была разорвана к низу. Он выглядывал из камеры. Покрайне мере, путь не таит опасностей, хотя дверь, что со скрипом полностью закрылась перекрывала путь на свободу. — Проберемся туда, — парень в красной толстовке указал на окошко двери, — Какие же они всё-таки идиоты… — Но как мы туда… — Цыц! — прервал парня Дельта и указал на ящики-ступеньки, которые стояли по краю двери, — Так и выберемся. Пошли. Несчастные дети, заточенные здесь на очень долгий срок, печально проводили их взглядом. На одного из них грозно глянул Дельта. Он осуждал таких нытиков, он думал, что человек должен бороться до конца, во что бы это не стало. Нужно быть, как та лягушка, сбившая из молока творог. Нужно всегда искать выход. Стоило Седьмому забраться на ящики вместе с напарником, как вновь услышал его хрипы. — Дельта… — Не обращай внимания… Просто дай отдышаться… — Тебя не смущает то, что ты всего-то забрался на пару уступов? — Ты сейчас… Доумничаешь! — гневно прохрипел задыхающийся парень, — Здесь не воздух, а хрен пойми что! — Дельту задавил кашель, и чтобы не привлечь Сторожа, тот стал кашлять в запыленный рукав. — Давай, осталось только запрыгнуть и будет тебе свежий воздух! — Семь пытался хоть как-то подбодрить его. — Хехехе… Только запрыгнуть. — мальчик глянул на него смеясь, — Если только я не сдохну здесь… — Дельта схватился за грудь и прошипел — её сдавливало, и кто — му же боль отдавала в руку. Собравшись с силами, парень запрыгнул и схватился за край окошка. Он промычал от давящей боли и скрылся за ним. Седьмой последовал за ним. Борис мирно посапывал в кресле. Так он «караулил» и ответственно «выполнял» свою работу. Дельта усмехнулся и харкнул в его сторону: — Пошёл ты! Тварь слепошарая! И бесполезная… Семёрка, ты идёшь там? — неким полу-шёпотом ругался и звал Седьмого парень. — Да, да… Я здесь… — тот слегка коснулся его плеча своим — настолько близко он подошёл к нему, чуть сгорбившемуся. Дельта даже не заметил этого. Когда освещение стало более ярким, Беглец смог рассмотреть его получше. Его цвет волос был серым, отдававшем коричневым. Его одежда частично была замарана кровью, что слегка смутило Седьмого. Он в любом случае не мог полностью доверять ему, хотя тот факт, что он спас его, ставило под сомнения, что Дельта опасен. Да и сам Дельта не очень то мягко относился к нему, а тот случай, с поставленными к горлу ножницами, словно отталкивал Беглеца от него. Прошмыгнув перед носом Сторожа, парни оказались напротив лестницы. Она вела на тот самый забытый всеми этаж. Седьмой стоял со своим новым знакомым, который со злостью сверлил взглядом ступеньки с невероятно толстым слоем пыли. -Дранная лестница! — выругался он и наступил босой ногой на первую. На стопе также красовались шрамы, а на месте, где были поножи, кожа была стёрта. «Да что с ним произошло?» — подумал Седьмой. Дельта вот только что отдышался, а боль прошла, и вот опять. — Может тебе просто потихоньку пойти и всё? — предложил Беглец. — Мне всегда так говорят, а на деле всё также… — Просто дыши спокойно… — Дельта раздраженно глянул на Беглеца и зашёл на одну ступеньку. -Маленький шаг для Дельты — большой для человечества, — усмехнулся он, глядя на остальные. Затем сделал ещё шаг и оказался на второй, — Ну мы так долго будем… — добавил мальчик со шрамами. — Ну ты хотя бы будешь чувствовать себя лучше, — Седьмой осторожно дотронулся до его спины. О, как же Дельта соскучился по прикосновениям! Он слегка промычал, закатывая глаза. Беглец стал поглаживать по мягкой и приятной на ощупь спине, очерчивая контуры черной полосы. — Что ты чёрт возьми…делаешь… — Дельте нравилось это. К нему так давно никто не прикасался. Ещё с тех времен, когда мир не погрузился в чёртов мрак. Он так оголодал по этим ощущениям. — Хватит! — смеясь сказал парень, — Мне ещё четырнадцать ступеней преодолевать, а ты тут меня приласкать решил! У тебя весь нос кстати в крови, знаешь да? — Да, я в курсе, — ответил Семь, дотрагиваясь до больного носа, — Кстати, а Сторож точно сейчас не проснётся? — Он то? Спит как младенец, проснётся он, конечно… — парень шагнул на третью ступень и сразу на четвёртую. Мальчика раздражала это продолжительное поднятие по лестнице, так что тот ускорился. — А ты не пожалеешь об этом? — спросил Седьмой. — Пофиг, потерплю… Преодолев ещё двенадцать ступенек, дыхание Дельты учащилось. Перед ним представились ещё такие же шестнадцать штук. Или цепь Беглеца, что весьма слышно брякала, или просто так совпало, но Борис всё же проснулся. — Вот гад… — выругался Беглец. Им обоим пришлось бежать, так как уже были слышны скрипы ступеней. Оказавшись на самом этаже, пара беглецов юркнула в приоткрытую дверь. Сторож видимо пошёл по своим делам и явно не подозревал о присутствии сбежавших парней. Седьмой закрыл прогнившую дверь. Дельта встал у стены, втягивая сухой воздух. Семь согнулся пополам из-за голода… Желудок драло так, как никогда, а разум стал затуманиваться. — Семь? — парень окликнул оголодавшего Беглеца. Тот бросился на него, что было очень неожиданно для Дельты. Седьмой припер его к стене, пытаясь укусить за горло. Парень, прижатый к стене, подставил руку к его горлу. Сопротивления не было долгим, так как он спокойно ударил того коленом промеж ног. Беглец снова подкосился, падая на колени и упираясь головой в пол. Боль приводила его в чувства. Дельта на минуту задумался, после чего бросился в коридор. Семь сильнее прижался к полу. Паренёк в красной толстовке в панике осматривал пронумерованные двери. Найдя нужную — 38 — тот бросился к ней. Пройдя через неё, Дельта юркнул под кровать. В углу старой тряпкой было накрыто что-то, и этим что-то, оказалась консервная банка. Парень хранил здесь утащенные припасы, но за долгое время, они всё же исякли. Вздохнув, он погладил запыленную крышку. Дельта вылез из-под кровати, осматривая застеленные кровати. Он подошёл к одной и оторвал от белой простыни кусок ткани. — Ух, я ему нос то утру… — ехидно засмеялся парень и тем же маршрутом дошёл до Седьмого, что также лежал на полу. — Семь! Семь… — Дельта помог ему подняться и сесть на кровать, — Семь, я тебе тут покушать принёс. Да ладно тебе, я ж тебя не так сильно ударил. Давай вставай… — он бережно усадил его. — Я… Думал. Ты меня бросил… — с хрипом тихо сказал Седьмой. — Мы в ответе за тех, кого спасли, — тот похлопал его по плечу. — Ты извини… Я съел то… Всего лишь ломтик х-хлеба… За сегодня… — Хех… Везёт… Честно я вообще ничего не ел. Уже день как… — Дельта положил банку на тумбочку, стоящую рядом, — Да я на тебя смотреть уже не могу! — он лизнул край тряпочки и вытер Беглецу нос, покрытый коркой застывшей крови. — Да что ты, черт возьми, делаешь? Перестань! — Семь упал на спину. Ему было щекотно. — Уже лучше… — Дельта достал свои верные ножницы и проткнул крышку консервов. Седьмой заметил, что те были в виде цапли. — На вот, поешь, — пододвинул вскрытую банку парень, а сам сел на край кровати. — Спасибо… Рыба в соусе стала идеальным обедом. Это куда лучше, чем совсем ничего. После трапезы на донышке банки остался один хороший кусочек. Беглец глянул на напарника, что уставился в окно, и протянул ему. — А это твоя доля, Дельта, — Семь улыбнулся. Парень насадил кусок на ножницы и наконец съел хоть что-то. — Ага… — в знак благодарности промычал он. Дельта расспластался на кровати, потягиваясь. Затем положил ногу на ногу и довольно смотрел в потолок. Он отложил ножницы. Беглец смог детальнее рассмотреть их. Гордая цапля, что важно вытянула голову, с грациозно длинными ногами и изумрудным глазом, украшала их. — Они плохо режут. Как видишь я пытался подравнять чёлку, — тот посмотрел на него, — а вот колются они неплохо. Можно даже… Убить… Наверное… Я ещё кхм. Не проверял… — Откуда они у тебя? — задал вопрос Седьмой, протягивая их владельцу на что получил опечаленный вздох. — От бабушки… Я жил у неё пару лет… — Оу… Извини… Можешь не продолжать, я понял… — Беглец лёг на кровать и также вглядывался в потолок. — Всё это скоро закончится… Мы сбежим отсюда, — сказал Дельта и отвернулся к стене. — А не рановато-ли спать? — Раньше ляжем — раньше встанем — раньше свалим отсюда… — проговорил он. — А, ну логично… — Беглец тоже отвернулся. Так они лежали довольно долго. Каждый думал о своём. Понемногу стало клонить в сон. Седьмой развернулся на другой бок и уставился на спину Дельты, что обнял себя руками. По его дыханию не скажешь, что он спит — оно не такое тихое, как у спящего. Беглецу было любопытно, откуда у его напарника столько шрамов, от небольших и незаметных, до таких, как через его губы — длинных и глубоких. Тот же шрам на лице. Он был довольно аккуратным, словно чем-то очень осторожно провели. Но чем? Парень боялся спросить — это может быть слишком личное, да и зачем спрашивать кого-то — откуда, да почему? Внезапно, Дельта развернулся и заключил Седьмого в свои объятия. Он промычал от удовольствия и крепче прижался к нему. Парень уткнулся носом ему в плечо. — Извини, просто очень давно не обнимался…-тихо пробормотал он ему в шею. — Я не против… Тоже люблю обнимашки. — Лады. Спокойной ночи, как говорится. — Спокойной ночи… Дельта…