Awake And Alive

      Лёжа на холодном асфальте в растекающейся под ним тёмно-бардовой луже, он дрожащей рукой прижимал колотую ножевую рану, что нанёс ему грабитель в этом злополучном переулке. Его судорожное дыхание сбивалось, он понимал, что ещё чуть-чуть — и всё: злодей ударил точно в солнечное сплетение. Сейчас, ночью, на улицах почти нет людей, телефон отняли, кровь не останавливается, от боли не пошевелиться, родители думают, что он спит в комнате. Его тихий зов о помощи не услышал никто. Он умер в полном одиночестве, с открытыми глазами, вглядываясь в выход из подворотни, надеясь, до последнего момента надеясь, что кто-то, хоть кто-нибудь… — Садистка, что ли? — Тебе не понравилось?! — Я не любитель слушать о чужих страданиях. — Он же не настоящий, да и пишу я так только затем, чтобы моим героям сопереживали. — Будь добра, избавь меня от своего творчества. — Ди-и-и-и… — Ну чего тебе? — Я понимаю, конечно, что это Хэви попросил меня проводить, но ты не думаешь, что можно вести себя капельку учтивее? — Хочешь, чтобы я обыгрывал для тебя поддельные эмоции? — Ди равнодушно взглянул в глаза шатенке. — Сомневаюсь, что родится в этом мире тот, кого я удостою такой чести. — Почему же поддельные? Можешь просто… повеселеть. — Просто взять и повеселеть? — Ди даже брови вскинул, Лина заметила загоревшийся в голубых глазах огонёк интереса. — А знаешь, теоретически, это возможно. Некоторые умеют управлять эмоциями настолько, что способны моментально успокаиваться и так же ментально удалять из собственной памяти весь негатив. Я имею ввиду именно эмоции, они прекрасно помнят разговор или ситуацию. А вот то, что их что-то разозлило или задело — нет. Пока не могу понять, как они это делают, но у меня есть некоторые догадки. — Ну-ка? — Это может быть особый генетический код, результат непрерывной практики в изменении сознания, тупо притворство, или они что-то принимают. Есть ещё несколько вариантов, слишком невероятных, чтоб их озвучивать. — А может, такие просто из другой вселенной пришли? — она хихинула. — Да, я об этом! — жестикулируя руками, рассказывал Ди. — Это один из невероятных вариантов, так как я не нашёл доказательств чего-то подобного. — Говорят, ночью нельзя смотреться в зеркала, потому что в них отрывается портал в загробный мир, и можно случайно впустить… — Пффф, — он усмехнулся и состроил фейспалм. — Зеркала — это стёкла, посеребрённые путём окисления, вне зависимости от времени суток и тому подобного. Если кто-то видит в них странные вещи, ему не стоит винить предметы обихода в своей шизофрении. Если уж говорить о порталах и других мирах, то люди где только не пытаются их искать. Вот например…       Лина слушала, затаив дыхание. Развязать Ди на увлекательную беседу было крайне трудно, ведь девушка не обладала достаточным количеством знаний, чтобы заинтересовать светловолосого гения. Слушать его его вечно — вот то, чего она желала больше всего на свете, и сейчас мысленно праздновала победу — так удачно его разговорить у неё вышло восьмой раз в жизни.       Лина не задавалась вопросом о том, почему судьба начертала им разный возраст, разные классы, разный интеллект… у них вообще ничерта общего не было, кроме вонючей школы. Но уже почти два года девушка была твёрдо убеждена: он создан для неё, и он нереально прекрасен. Просто идеал. Такой спокойный, умный и рассудительный, с этим чёрным лаком на ногтях, с этим обворожительно-прекрасным томным взглядом густо подведённых глаз, в этой одежде, с напульсниками и чокером… ей нравилось в нём всё, и она бы многим пожертвовала, чтобы Ди назвал её своей девушкой. — …поэтому я уверен, что чёрные дыры — это обычная антиматерия, вбирающая в себя всё окружающее, чтобы заполнить свой… отрицательный объём.       Лина тряхнула головой. Засмотревшись на черты лица вожделенного парня, она пропустила, где и как другие миры перетекли в чёрные дыры. — Знаешь, Ди? — сказала она. — Ты похож на чёрную дыру. — Это чем? — нахмурился тот. — Ты ведь так же неизведан! Вот смотрю на тебя, как на закрытую книгу, и понять не могу: что происходит у тебя внутри? О чём ты думаешь, когда ходишь с опущенной головой, погружённый в свои… чертоги разума? — Какие чертоги? — Ди чуть не рассмеялся. — Ты впитываешь такое количество информации, что мне аж страшно. Ты так редко показываешь то, что чувствуешь, или ты не чувствуешь ничего вообще? Ты не робот случайно, а, Ди?       Сейчас парень мог сказать что-то типа «Чёрт, меня разоблачили» или «Ты никогда не узнаешь», но сегодня он был не в настроении шутить. А Лина продолжала: — Я допускала такую мысль до вчерашнего дня, но узнала, что ты хочешь научиться играть на гитаре. — Хэви сболтнул? — отвернулся он. — Ты, вроде, не просил его молчать. Ну так вот, спешу сообщить, что я вполне успешно играю на гитаре, при том, что я знаю только «до ре ми фа соль ля си» и названия аккордов. Ну, которые «C, D, E, F, G, A, H». И ещё «В». Странный аккорд, не понимаю, зачем такое исключение из правил. А может, это и не исключение вовсе… — Очень рад за тебя, — прогнусавил блондин, вспомнив горький опыт. — Не забудь поблагодарить своего препода. — Нет-нет, Ди, ты не понял. Я самоучка! Звук стал чистым уже через пол года практики, — с каждым своим словом Лина будто светилась, всё ярче и ярче, она была уверена, что уж этим она Ди воодушивит. — Если хочешь, я снова пройду этот путь, с тобой! Я помогу тебе! — и она одарила поникшего юношу своей лучезарной улыбкой. Ди несколько секунд помолчал, сурово глядя на одноклассницу брата. — Нет. — Ауч, Ди, — она перестала улыбаться. — Какой-то короткий ответ, а больно, как ножом в сердце. Я ведь помочь хочу. — Спасибо, не нуждаюсь. Это было уже довольно давно, я попробовал, и в тот же день бросил. Я хотел разучить всего пару песен, да и то, только потому… — Почему? — после паузы переспросила Лина. — Не важно. — Не важно, так не важно, начинай со мной, а? У тебя всё получится, я помогу, — она нежно коснулась его руки.       Ди аккуратно, но решительно разорвал невинный контакт. Ему не были неприятны её прикосновения, просто эта девчонка была какой-то уж слишком правильной. Знаете, такая… внимательная, нежная, милая, заботливая, и до того добрая и альтруистичная, что была похожа на собирательный образ всех «идеальных девушек» из кинофильмов и аниме. Такая талантливая, просто суперская, и, как густой сахарный сироп, ванильно-клубнично-сладкая. До того приторно сладкая, что начинает першить в горле. Словно не настоящая. Это как если бы мультяшный персонаж попал в реальный мир, сохранив при этом свой внешний вид: ты, вроде, и смотришь на что-то привычное, и даже, в какой-то степени, родное, но чёрт возьми, в реальности он просто страшный. Просто пипец, какой страшный, и с подобным существом никто не захотел бы иметь ничего общего.       Лина была очень красивой девочкой. Не страшной, но отпугивающей, словно это оболочка, а реалистичный мультяшный персонаж прячется где-то внутри. Ди и сам не до конца разобрался, что именно в ней отпугивало, и можно ли как-то это исправить. Потому, что как только подобные вопросы возникали в его голове, он тут же гнал их прочь, взашей и без остатка.       Каждый раз, встречая Ди, Лина просто на глазах начинала цвести и пахнуть. Только идиот не догадался бы, что она в него втрескалась, а Ди — точно не идиот. Он всё понимал, но, зная Лину, не хотел ни швырять, ни размазывать по ней свой отказ. Дружбой с ней он дорожил, но в последнее время всё больше чувствовал, что даёт ей ложную надежду, делать это дальше было бы совсем эгоистично.       Поставив себя на её место и подобрав самые подходящие слова, Ди решил, что если они и поссорятся, то ненадолго — максимум на год. — Лина, думаю, нам стоит… — он запнулся, — Я хочу прояснить кое-что. — Да? — улыбнулась Лина, глядя на него большими серыми глазами, блестящими, как звёзды. — Ты как считаешь, если я сделал логическое заключение, оно с большей вероятностью окажется верным? — Ты в разы умнее всех, кого я знаю, — заверила она. — Я полностью доверилась бы твоему решению, так что да! Я заранее уверена в правильности твоих суждений. — Запомни свой ответ, — они остановились на крыльце её дома, и Ди посмотрел ей в глаза. — Я сделал вывод, что ты классная подруга. И на меня, и на мою дружбу ты всегда можешь рассчитывать, как я на твою.       Рука Лины перестала шуршать в кармане кофточки, но ключ она не вытащила. — Почему ты заговорил об этом сейчас? — печально спросила она. — Не хочу зря тебя обнадёживать, — честно признался Ди. — Но… я ведь не… я всего-то… — она потупила взгляд, а глаза заблестели уже совсем не радостно. — Не знаю, Ди. Я, вроде, не навязывалась, не доставала тебя, мне так казалось… мы гуляем-то с тобой раз в месяц! — Всё верно, — подтвердил парень. — Просто… — Признайся! — перебила его она, голос начинал дрожать. — Если ты решил напомнить, где моё место, значит, я что-то сделала не так.       Ди закатил глаза: снова ему спасать ситуацию. Перед ним стояла одна из сложнейших задач: не допустить женской истерики. — Слушай, я сказал всё, как есть. Иди домой и отдохни, если по домашке будут вопросы, пиши мне.       Тут Лина прикрыла рот ладонью и засмеялась. Ди недоумённо изогнул бровь. — Чего ржёшь? У меня что-то на лице? — Нет-нет! Просто я вдруг поняла, что выражением своих чувств тупо всё портила! Забавно, да? Давай так: забудь об этом, будто никогда и не знал. Я счастлива просто потому, что ты есть, и мы иногда видимся! — она подошла к нему ближе и развела руки. — Обнимашки в честь начала новой жизни? — Что ж, — он улыбнулся. — Это мне нравится!       Они обнялись и стукнули кулак о кулак. — Ты ведь придёшь завтра в школу? — спросила Лина. — Да, конечно. — Увидимся, тогда. — Давай, до завтра.       Когда Лина вошла в свою комнату, по её щекам катились градинами слёзы.

***

— Алло? — Привет, Хэви. Я не отвлекаю? — Здорова, Лин! Нет, я свободен. А что с голосом? — Орала в подушку. — Ха-ха! Это ещё зачем? — Я говорила с Ди. — И как прошло? — Для меня не очень, но всё поправимо. — Не ценит тебя по достоинству, да? — усмехнулся парнишка. — Дело вовсе не в этом. Кстати, спасибо, что устроил нам прогулку, я очень ценю это. — Да пожалуйста, только ты сама-то видишь в этом смысл? — Уже нет, Хэви. Я совершенно измождена! Хоть кто-нибудь в мире может объяснить, что со мной не так? — Всё так с тобой, Лина! Ты, по-моему, стараешься слишком сильно, или ты просто не в его вкусе. Ну не нравишься ты ему, пойми! Папа говорит, сердцу не прикажешь. — Твой папа — мудрый человек. — Что есть, то есть! Так, к чему вы, в итоге, пришли? — К тому, что я ему друг. — Ооооо, классика. Постой, а он тебе не друг, что ли? — Он мой будущий муж. Хэви так и покатился: — Пфхихихихихи-ахахахахахаха! Ты как сказанёшь, иногда! Уффф… Не, ну знаешь, как по мне, одно без другого не получится. — Хэви, а ведь ты чертовски прав, — удивлённо прозвучал голос в трубке. — Я, кстати, сказала ему о том, что мне достаточно дружбы с ним. Но сейчас мне, почему-то, так плохо… — Да эт потому, что ты устала от всех этих своих розовых соплей! Просто забей, го лучше в дотку по сети! Ты когда не в настроении, я всегда побеждаю, хе-хе! — Что? Это было всего-то раз двадцать! Знаешь, что? Вызов принят! Сейчас я тебя порву! — Через пять минут на поле боя!!!       Хэви положил на табурет тряпку, которой сейчас протирал пыль в гостиной, а телефон сунул в карман. Оглядевшись и прикинув, сколько ему осталось убирать, он отправился в кабинет отца, который над чем-то там работал. — Пап? — мальчик приоткрыл дверь и заглянул внутрь. — Да, Хэви? — Глэм поднял глаза на младшего сына. — Я через пару часов доубираю. Там просто одноклассница моя, Лина, Ди ей сегодня сердце разбил, а я ей говорю: лучше погнали в доту? Короче, я хочу отвлечь её как-то, поддержать… дружим, всё-таки, а её жалко так сейчас, она плакала, — рассказал он. — Хорошо, Хэви, идите поиграйте. Только не забудь потом. — Да, я не забуду. Спасибо, пап, — и он ушёл к себе. Глэм посмотрел ему вслед с превеликим одобрением. И вместе с тем, его наполняла гордость.

***

      Ужинать собрались все, кроме Хэви, он доделывал брошенную на середине уборку. Виктория, потрясающая женщина со сложным характером, крикнула ему из кухни: — Хэви! Бросай драить полки, ужин готов! — Иду, мам! — ответил из гостиной мальчик. — Глэм! — нахмурилась Вики, когда тот поднёс ей кушанье. — Хэви у нас качается, хочет мышечную массу нарастить. И как он это сделает без белка в рационе?! — Мясо было на обед, — улыбаясь, ответил ей муж, прекрасно понимая, что мяса хотелось именно ей. — Ди, не хочешь оторваться от телефона на время ужина? Чем ты так занят? — Да так, работаю над кое-чем, — он отложил гаджет и откинулся на спинку стула, чтобы не мешать отцу поставить тарелку. — Что едим? — прибежал Хэви. — Ну вот… а чипсы после этого можно? — Можно Хэви, — Глэм поставил порцию и ему, — но ты должен понимать: злоупотребляя вредной пищей ты очень скоро запоёшь песню под названием «Здравствуй, дорогой гастрит», — наложив овощного рагу и себе, мужчина сел за стол. — Всем приятного аппетита. — Мам, я уборку не доделал. — А какого хрена ты весь день за компьютером торчал? Будешь теперь до ночи возиться, сам виноват. — Вообще-то, это Ди виноват! — Ага, вали всё на меня. — Я не мог по-другому! Она почти два года за тобой бегала, а сегодня ты её зафрэндзонил. Представь, каково ей? — Всё её устраивает. — Ты что, девчонок не знаешь? — Да чё ты пристал? Если уж на то пошло, ты действительно сам виноват, с твоей подачки начался тот разговор. — Так, дети, — Виктория постучала ложкой по столу. — Сраться только не начинайте? Хэви, сегодня я сама закончу уборку, вам в школу завтра. Ди, ешь молча. — Я молчал, пока… а, пофиг.       После ужина Вики и Глэм вместе мыли посуду. — Я волнуюсь за Ди, — сказала вдруг Вики. — Почему? Что случилось? — Я не знаю. Просто предчувствие какое-то нехорошее. — Это как-то связано с его поведением? — Чёрт его знает, и да, и нет. А ты разве не заметил? Перед ужином он был в нормальном настроении, потом какая-то херня произошла. Ничего не понимаю. И ведь не рассказывает, же! — Не волнуйся, — он подал ей следующую тарелку. — Подходит к концу его переходный возраст, тут нечему удивляться. Думаю, его просто нужно ненадолго оставить в покое. — Может, поговоришь с ним? — вытирая посуду полотенцем, спросила жена. — Боюсь, могу сделать только хуже. Сейчас было похоже, что ему все надоели и он хочет побыть один, — Глэм протянул Вики последнюю тарелку и перекрыл воду. — Ты всерьёз обеспокоена? Чем? — Ну не знаю я! Просто тревожно, понимаешь? — не успокаивалась Вики. — Значит, надо выспаться, — посоветовал Глэм. — Идём! — Щас, я за Хэви доубираю и приду. — Хорошо!       Глэм был прав, Ди устал от всех. Слишком много сегодня было дурацких разговоров, которые его только вымотали, и не принесли ни капли пользы. Благо, у него было, где развеяться, и через пару часов он точно отправится туда снова. Он завёл будильник и лёг в кровать, не забыв наушники. Время до очередного ночного побега он скоротает, испытывая музыкальную эйфорию.       Глэм уже во всю сопел, а рыжеволосая байкерша никак не могла уснуть. Она долго ворочалась, и, в конце концов, ей надоело. Она села на кровати. — Бля, как же бесит, — шепнула она себе под нос. Потом, задумавшись, встала и пошла в комнату Ди.       Оказавшись перед нужной дверью, она вошла и приблизилась к его кровати: Ди спал. Виктория осторожно положила ладонь на его лоб: жара не было. Тогда, наклонившись, она оставила на виске сына тёплый поцелуй, погладила по голове и тихо ушла. Ди открыл глаза и вылез из-под одеяла, почти полностью одетый. Бросив короткий удивлённый взгляд на дверь, за которой только что скрылась мама, он собрал волосы, надел недостающую светло-бежевую кофту и, взамен смытого вечером макияжа, нанёс новый. Заранее собранный рюкзак ждал под кроватью, Ди взял его, сунул телефон в задний карман джинсов, открыл окно и вылез на крышу. Ночь была облачная, и луна не проливала свой серебряный свет, оставив в одиночестве тусклые фонари улицы, было довольно темно. Парень с осторожностью подобрался к водосточной трубе, по которой спустился почти до земли, и спрыгнул.       Как только ноги коснулись земли, он почувствовал, что со спины его кто-то схватил. В момент ему зажали рот рукой в перчатке и потащили за угол дома. Их было двое, лица были закрыты чёрными балаклавами. Ди сунул руку в карман, но негодяй схватил её и сжал так сильно, что он застонал от боли и выронил перцовый баллончик. Тогда он сдавленно закричал, пытаясь вырваться, но, ощутив под подбородком холодное лезвие ножа, замер, часто дыша от испуга. — Вот так, не психуй, — услышал он из-за спины. — Снимай рюкзак, и чтоб ни звука.       Ди послушался. Второй незнакомец взял рюкзак, а затем, обшарив карманы парня, вытащил телефон.       То были не простые грабители, одарённый подросток сразу это понял. Они долго планировали то, что осуществляли прямо сейчас.       Ночами, Ди всегда ходил одним маршрутом, составленным им лично. Допуская вероятность оказаться в подобной ситуации, он проложил вихляющий путь по переходам, тротуарам перед крупными магазинами, банком, ювелирным и другим местам, где круглосуточно работают камеры. Злоумышленники знали об этом, раз пробрались на частную территорию и рискнули схватить его прямо во дворе его дома. А значит, им нужен был именно он, и никто другой. Его догадки подтвердились, когда мужчина отбросил в сторону его вещи, явно им не нужные. — Держи ноги, — всё ещё зажимая ему рот, скомандовал бандит, видимо, главный, и убрал нож. Второй, наклонившись, быстро поднял ноги пленника за щиколотки, разведя их по бокам от себя, и крепко прижал, а главный, так же быстро, обхватил шею и начал душить.       Тут Ди не на шутку перепугался, и, не думая уже ни о чём, кроме собственной жизни, стал отчаянно вырываться. Что есть сил, он вцепился ногтями в душащую его руку, бросая беспомощный взгляд по сторонам, в надежде найти что-нибудь, что сможет его спасти. Вспомнив про нож, он потянул правую руку назад и нащупал футляр, сбоку, на поясе бандита.       Голова закружилась.       Нож не хотел вытаскиваться, наверняка, его держала застёжка. Собрав в кулак всё своё терпение, Ди, титаническим усилием, расстегнул ножны.       В глазах потемнело.       Едва слушающимися пальцами, он обхватил рукоять ножа, вынул, и, из последних сил, ударил мужчину в ногу. — Ах ты, сучёныш!       Тело обмякло.       Оружие упало на траву, выскользнув из расслабленной руки. Как только это случилось, главарь отпустил шею парня. — Как нога? — спросил сообщник, подняв нож. — Пырнул, засранец, но не глубоко. Через штаны не капнет, следов не оставлю. Давай скорей, у нас минуты три, пока он не очнётся.       Они запихнули «добычу» в чёрный тряпичный мешок и направились к машине, что стояла метрах в ста от дома семьи металлистов, по пути бросив на крыльцо конверт.       В машине Ди закатали рукав и перетянули руку жгутом. Его плечи начали легонько подрагивать, он прерывисто вздохнул. — Приходит в себя. Пропофол, быстрее! — поторопил главарь. Сообщник сделал Ди внутривенную инъекцию снотворным препаратом, после чего пересел на водительское сидение и завёл мотор. Автомобиль проехал несколько улиц и вновь остановился. — Всё, давай здесь, — сказал водитель. — Помощь нужна? — Да, давай. — Напульсники тоже снимать? — Всё снимай, и серьги, мало ли, куда его папаша мог засунуть маячок. Резинку поменяй, возьми в бардачке. — Нафига, почему просто с остальным не выкинуть? — Тебе нужны в машине его волосы? Это вещ доки, меняй, говорю.       Чёрный мешок, в котором ранее несли Ди, отправился на помойку, и автомобиль умчался по ночной дороге в неизвестном направлении.

***

      Утром Хэви встал по будильнику, умылся, оделся, собрал учебники, и пошёл на кухню завтракать. — Доброе утро, — поздоровался он с отцом, который стоял у плиты и помешивал что-то в кастрюле. — А где мама? — Доброе утро, — отозвался Глэм. — Она ещё спит. А где Ди? — А он не спускался? — удивился Хэви. — Сходишь разбудить его? — Иду, — мальчик пошёл в комнату брата.       Постучав, и не дождавшись ответа, он открыл дверь. Увидев пустую кровать, он искренне удивился: Ди ещё ни разу не пропадал до самого утра. На всякий случай проверив санузел, он вернулся в комнату. — Ди-и-и, — позвал он. В ответ тишина. Заглянул в шкаф, под кровать, но искомого парня нигде не было. Тогда Хэви вытащил телефон и набрал номер. Пошли долгие гудки, слушая их, мальчик открыл не запертое с ночи окно, и стал всматриваться вдаль, не спешит ли домой горе-путешественник. И тут, он услышал знакомый рингтон, но откуда-то снизу, будто из-под дома. Сбросив вызов, он наполовину свесился на улицу и позвал снова: — Ди! Ты чё там делаешь? Скорее залезай, папа тебя уже ищет! Ди? Эй, ДИ!       И снова никакого ответа. Хэви задумался над тем, как ему сейчас поступить. Ведь, если он позовёт отца, выдаст брата с потрохами, чего тот не простит ему никогда. А с другой стороны, всё это было очень странно: очевидно, что телефон лежал внизу без хозяина, и Хэви не придумал ни одной причины, по которой Ди мог его там оставить. Недолго думая, он решил пойти и подобрать его, поэтому снова спустился на первый этаж. Увидев, что папа занят на кухне, он вышел во двор и обежал дом. Потом снова набрал номер брата.       Телефон Ди зазвонил за углом. Подойдя ближе, Хэви увидел здесь же его рюкзак, и ему стало действительно не по себе. Теперь не сказать родителям было нельзя.       Возвращаясь, на крыльце мальчик увидел отца — он поднимал с земли белый конверт. Взглянув на Хэви, он спросил: — Ты разбудил Ди? — Пап, тут такое дело… в комнате его нет. — Где же он, тогда? — Я не знаю, — голос его стал тише, и он показал отцу рюкзак и телефон. — А это… валялось за домом… — Это его? — Да.       Улыбка с лица Глэма медленно сползла. Он опустил взгляд на конверт, затем распечатал его. Просмотрев лист бумаги, он сказал: — Хэви, иди в дом и садись завтракать, потом отправляйся в свою комнату и жди там, мы с мамой тебя позовём. — А как же школа? — Сегодня можно не ходить.       Даже услышав, что можно прогулять, Хэви, почему-то, не обрадовался. — Да что случилось, пап? — Обсудим втроём, — ответил тот. — Иди завтракай, я разбужу маму. Кажется, твой брат попал в беду.       Тут Хэви понял, что всё серьёзно, ведь будить маму без веской на то причины было себе дороже. Он сделал так, как велел ему отец, а когда все трое собрались на кухне, Глэм зачитал подкинутое на крыльцо послание, собранное приклеенными вырезками слов из газет и журналов. Оно гласило, что Ди похищен. — Убью к чёртовой матери! Найди их, Глэм! — Виктория сорвалась первой. — Я очень постараюсь, — отвечал ей муж. — Но у меня пока нет совершенно никаких зацепок. — Пойдём в участок! — Вики, в полицию идти нельзя! Они узнают об этом через час, и тогда мы точно больше не увидим… — Я четвертую этих мразей! Я заставлю их сожрать собственные кишки!!! — Мы ничего не добьёмся, если будем паниковать, — говорил Глэм. — Сейчас мы можем только ждать, когда они с нами свяжутся.       Виктория грохнула кулаком по столу и вздохнула. — Я чувствовала, что что-то случится, — неожиданно тихо, сказала она. — Не вздумай винить себя, Вики!       Хэви встревоженно смотрел на них, постоянно переводя взгляд то на маму, то на папу, ему было страшно. — Я не виню, — ответила женщина. — Сообщи мне, как будут новости, — она встала со стула и ушла. — Пап… — Прости, Хэви, — сказал ему Глэм. — Никому об этом не рассказывай. Если кто-то сообщит в полицию, Ди придётся очень туго. — А Лине тоже не говорить? Она будет спрашивать. — Лине можно сказать, — ответил он, зная, что девушка умеет держать язык за зубами, а ради Ди, наверное, готова его даже откусить, лишь бы от неё никто ничего не узнал. — Я буду в своём кабинете.