Awake And Alive

      Первое, что произошло с Ди после пробуждения — его стошнило на пол. Голова кружилась так сильно, что невозможно было открыть глаза, а во рту была просто пустыня Сахара, с мерзким привкусом пропофола, три часа назад растворённого в его крови. Но теперь он, хотя бы, понял, что жив. Сделав ещё несколько безуспешных попыток открыть глаза дольше, чем на секунду, он вслух сказал о том, что дьявольски сильно хочет пить. На деле вышло что-то невнятное: язык почти не шевелился. После этого он отключился ещё на несколько часов.

***

      Проснувшись окончательно, Ди обнаружил себя раздетым до трусов, но ощущения в теле говорили, что больше с ним ничего не сделали. Тогда парень сел и огляделся.       Он находился в большой клетке с деревянным полом, похожей на вольер для собак, которая стояла в углу большого помещения без окон. На высоком потолке тускло светили две лампы, вдоль стены стояли несколько картонных коробок и большие деревянные ящики, заколоченные гвоздями, табурет. Затхлый воздух был холодным, но пленника берегли ватное одеяло и матрас, на котором он сейчас сидел. В другом углу клетки, у стены, он увидел пластиковое ведро-унитаз, в третьем углу находились стаканчик, ложка, тарелка, и бутылка с водой, вся посуда была пластиковая. Увидев воду, Ди поднялся, и, шатаясь, подошёл и взял бутылку, открыл и начал жадно пить. Отдышавшись, он подошёл к двери клетки, на которой висел тяжёлый металлический замок, и внимательно рассмотрел. Между толстыми прутьями он смог просунуть, разве что, плечо, а голова не пролезала дальше скул. Тогда Ди подошёл к стене, с которой соприкасались прутья, припал к ней ухом и прислушался. Через пару минут он различил приглушённое громыхание тяжёлой техники, судя по звуку, где-то над потолком. Это позволило понять, что его тюрьма как минимум наполовину находится под землёй. Выпив ещё воды, парень сел обратно на матрас и укутался в одеяло - пяти минут хватило, чтобы тело покрылось мурашками - и стал обдумывать план действий.       Через некоторое время он услышал скрип металлической двери: в помещение вошли двое мужчин. Показывать свои лица они не стали, оба были в чёрных балаклавах. — Долго же ты дрых, — сказал главарь. — Меня можешь звать Хэд, а это — Док. Итак, правила: свет горит посменно, 12/12 часов. Вопросы, разговоры — запрещено. Будешь шуметь, не слушаться, или предпримешь попытку сбежать — пожалеешь, и всё равно у тебя не получится. Еду приносим раз в день, толчок выносишь сам, утром и вечером, под присмотром. На твоём месте, я бы не делал глупостей. Выкупать будут твою жизнь, а не тело, поэтому ничто не помешает мне отрубить тебе руки, или всё время держать на игле. Всегда делай, что говорим, или мы создадим для тебя условия, в которых ты станешь молить о смерти. Всё понял? — Я понял, — сурово ответил Ди. — Можно мне какую-нибудь одежду? — У тебя одеяло есть. — Да здесь градусов десять! — Пятнадцать, — поправил бандит. — Ладно, чёрт с тобой, вечером Док передаст с едой. А сейчас на, — он подошёл ближе, и через прутья протянул ему маникюрные ножницы. — Постриги ногти как можно короче, я подожду. — Зачем? — Чтобы не думал ничего здесь ковырять.       Ди усмехнулся: судя по всем принятым похитителями мерам предосторожности, они очень его боялись. Он взял ножницы и принялся за дело, а когда закончил и вернул предмет мужчине, тот кинул ему под ноги мокрую тряпку и мусорный пакет. — Я смотрю, тебя вывернуло, вытри за собой, а то какой-то свинарник, — и мужчины снова ушли, судя по всему, до вечера. Ди взял тряпку и хмуро оглянулся на утреннее пятно, рядом с матрасом.

***

      После третьего урока Лина вышла во двор школы и позвонила Хэви. — Да, Лин. — Привет! Ты чего не на уроках? Что классухе сказать? — Скажи заболел. — А Ди почему недоступен? Алло? Хэви, меня слышно? — Лина, а приходи в гости? — Эм… ладно. Что-то случилось? — Не по телефону. — Поняла. Приду, после уроков. — Пока.       Дождаться окончания учебного дня Лина не смогла, после четвёртого урока отпросилась домой, сославшись на семейные обстоятельства. Подходя к дому металлистов, она позвонила однокласснику, и тот спустился ей открыть. — Лина, — начал он, когда они вместе поднялись в его комнату. — Я понимаю, что ты итак никому не скажешь, но, всё же, пообещай. — Я обещаю, Хэви, — заверила она. — Ди похитили этой ночью.

***

      Вечером Ди услышал знакомый скрип двери — вернулся один из похитителей. — Сейчас я буду звонить твоему отцу, — сказал Хэд запертому в клетке парню. — Сиди тихо.       Он закурил сигарету, опустился на табурет, и набрал номер. — Это Себастьян? — Я внимательно Вас слушаю. — Можете не пытаться отследить звонок, мы тоже кое-что умеем. Итак… — Мой сын в порядке? — Да, в полном, но в моей власти это изменить. — Я понимаю, но никаких переговоров не будет, пока я не уверен в том, что он невредим. Дайте с ним поговорить. — Хорошо, — он приблизился к Ди, который сам уже подошёл к двери с тяжёлым замком. — Слушай сюда, сопляк. Телефон я держу сам, связь громкая. Ни слова обо мне, моём напарнике, и о том, что находится вокруг тебя. И никаких слов на иностранном. Если услышу хоть что-то из этого, то клянусь, — он затянулся сигаретой и поднёс её к самому лицу парня, — я затушу этот бычок об твой длинный язык. Ты хорошо меня понял?       Ди кивнул. Его сердце застучало как бешенное, когда Хэд протянул ему телефон. — Пап. — Ди, ты как? Тебе сильно навредили? — Нет, — его голос дрожал от волнения, он старался говорить быстро. — Вытащи меня отсюда! Здесь холодно, темно, и воняет опилками и клеем! И машины громыхают! — Достаточно, — Хэд отключил громкую связь и отошёл от клетки. — А теперь по поводу выкупа. Я хочу два миллиона долларов наличными, которые вы оставите в указанном мной месте. — У моей семьи не будет таких денег, даже если мы продадим дом. — Ваша сестра, Себастьян, просто неприлично богата, поговорите с ней. Если через три дня я не получу деньги, Ваш сын умрёт. Отправить Вам в доказательство палец, или ухо? Помните ушки своего мальчика? Такие хорошенькие, так и хочется… — Пожалуйста, не надо. Вы получите свои деньги, но у меня тоже есть условие: я должен ежедневно получать доказательство того, что он в порядке. — Это можно. Каждый день я буду присылать его фото, где он будет держать развёрнутую утреннюю газету.       Мужчина повесил трубку и оглянулся на Ди. Тот исподлобья смотрел на него. — Я говорил тебе не описывать окружение. — Я н-не описывал, — промямлил он. — Я всего-то сказал, что здесь воняет. — Воняет здесь, а значит, это описание, — Хэд снова подошёл к клетке. — Давай сюда язык. — Не дам, — почти прошептал парень. — Будет хуже, если я сам к тебе зайду, — сказал мужчина, но пленник замотал головой и вжался в стену. Тогда, без лишних слов, бандит взял наполовину скуренную сигарету в рот, и открыл замок на двери. — Зачем Вам это?! — в панике крикнул Ди, отодвигаясь как можно дальше. — Мне? — словно играя с ним, переспросил преступник. — Чтобы ты слушался, — он вошёл в клетку и направился к нему. — Да ты просто чёртов маньяк!!! — Ди рванулся с места, направляясь к двери, но клетка была не настолько большой, чтобы проскользнуть мимо бандита, и он был пойман за светлый хвост на затылке. Сильно дёрнув, Хэд повалил парня на спину, прижал одну руку к полу коленом, другую схватил, и пальцами свободной правой руки надавил на щёки. Ди стиснул зубы. — Открывай рот, быстро, я сказал! — он надавил сильнее. Парень вырывался, напряжённо мыча сквозь зубы. — Сейчас же, или я затушу её об твой глаз!!! — Что происходит?! — откуда ни возьмись, к клетке подбежал Док. — Сопляк ослушался меня! — прорычал ему в ответ мужчина, и, отпустив щёки парня, взял бычок. — Сейчас я проучу его!       Дымящийся окурок почти коснулся лица, когда Док остановил руку напарника. — Что, по-твоему, ты делаешь?! Он стоит два миллиона, а если начнётся заражение? Не губи наш план!       Главарь цыкнул и встал с придавленной руки пленника. — Я пошёл, закончишь тут сам. А ты учти, в следующий раз так не повезёт, — и он направился из клетки к выходу.       Ди перевёл дух, сердце ещё заходилось. Наблюдая за тем, как Док закрывает замок ключом, он сел на одеяло и откинулся назад. Похититель вытащил из пакета комплект «штаны-футболка» и, просунув между прутьями, оставил на полу вольера. — Не зли Хэда, пацан, с ним шутки плохи, — сказал он. — Есть будешь? — и протянул ему запечатанный бургер.       Ди взял его, задумчиво рассматривая. — Вы же врач, — взглянув на похитителя, сказал он. — Зачем Вы это делаете? — Пацан, в этом мире всё непросто, — ответил тот. — И я нифига не врач, просто опыт некий есть. Благодаря выкупу, я спасу себя и близких, мне нужны эти деньги. — Может, я смогу быть вам полезным, и не придётся требовать деньги у моих родителей? — Ди решил, что подходящий момент для плана действий №1, договориться, наступил. — Что ты имеешь ввиду? — Я могу спланировать для вас идеальное ограбление банка. — Не говори ерунду, пацан. Я понимаю, что ты вундеркинд и всё такое, но при ограблении риск гораздо выше, кто-то, в том числе, мы, можем погибнуть, и если после такого громкого дела у меня появится гигантская сумма денег, пиши пропало. А здесь, мы втихую получаем то, что нужно, а ты возвращаешься домой, и все счастливы. — Нет, я действительно мог бы… — Прекрати, — голос Дока погрубел, — ты совершенно не знаешь жизни. Всем будет легче, если ты будешь просто молча слушаться.       Парень вздохнул: кажется, план провалился. Но сейчас он был очень рад тому, что ушедший Хэд, во время переговоров, не смог сообразить, что Ди сообщил отцу огромное количество полезной информации. А вот Глэм сообразил. Из того, что сын сказал ему, он сделал вывод: его держат на каком-то складе, рядом с дорогой, раз Ди слышал там гул машин. Но складов в городе, и за ним, было очень много, и для безопасной проверки каждого требовалось время.       Конечно Глэм понимал, что Лидия ни за что не даст ему такой суммы, ей просто наплевать. Сейчас семья, впопыхах, могла влезть в долги и собрать за три дня тысяч 20. Но это не имело смысла потому, что Глэм, услышав маниакальные нотки в голосе бандита, понял, что возвращать ему сына, даже после получения денег, тот не собирается. Перед отцом стояла лишь одна задача: спасти сыну жизнь.       Глава семьи металлистов позвонил Лидии. Он сказал похитителям, что наличных в таком количестве нет, и ей нужна неделя на продажу нескольких автомобилей. Преступники будут проверять, поэтому Глэм попросил сестру дать показные объявления об их продаже. — С чего мне тратить на это время? У меня очень забитый график! — Я заплачу тебе, — отвечал Глэм. — Двадцать тысяч. — Смеёшься? — опешила дама. — Не суйся ко мне с суммой меньше, чем пятьдесят! — Я отдам тебе пятьдесят, немного позже! — Я умею вести бизнес, Себастьян, — ответила она. — Так дела не делаются, — и в трубке послышались короткие гудки. ***       Хэви теперь каждый день возила в школу мать. Вечером папа забирал его, а днём Лина спрашивала у него новости. — Твоя тётя — скверная женщина… — прошептала она, когда Хэви ей всё рассказал. — Сколько времени они дали? — Три дня. Завтра срок заканчивается, — ответил он ей. — Как думаешь, папа успеет?       Лина посмотрела в пол. — Нет, — она повернулась к нему, положила руки на его плечи, серьёзно на него взглянув. — Слушай, прикрой меня перед училкой, скажи, что мне стало плохо. Я должна срочно сделать кое-что. — Лин, это не честно, — ответил мальчик. — Я тебе всё рассказываю. — Я не могу тебе сказать, — ответила Лина. — Можешь просто пойти со мной.        Сбежав с уроков, подростки пришли к дому Лины. Она попросила одноклассника подождать в прихожей, а сама ушла в одну из комнат. Через некоторое время она вернулась к нему, и они вместе поехали к особняку Швагенвагенсов, адрес которого Лина легко нашла в интернете.       Дети нажали на звонок, стоя перед воротами дома. Из динамика ответил дворецкий: — Пошли вон, оборванцы! Здесь вам не благотворительный фонд. — У меня деловое предложение к мисс Лидии! — громко сказала Лина, но больше мужчина ей не ответил. — Не пустят нас, — сказал Хэви. — Пустят.       Лина открыла свой школьный рюкзак и достала оттуда двух-килограммовую золотую статуэтку «Сфинкс», усыпанную драгоценными камнями. — Откуда у тебя?! — опешил её спутник. — Только не вздумай рассказывать родителям, ни своим, ни моим, — наказала ему девушка. — Они ни за что не позволили бы мне этого сделать.       Она поднесла раритетную вещицу к самому объективу камеры, что была на воротах. Минуту спустя, дверь открылась. Дворецкий впустил детей, молча провёл их в большую, мраморную гостиную дома. Там, на диване перед письменным столиком, сидела Лидия. — Говорите, — обратилась она к школьникам. Лина протянула ей драгоценность. — Это — антиквариат из заграницы, — сказала она. Он стоит не меньше семидесяти тысяч. — И чего ты хочешь за неё? — Хочу, чтобы вы выполнили просьбу дяди Глэ… то есть, Вашего брата. — Дай-ка взглянуть, — Лидия подошла к ней, и, взяв статуэтку в руки, достала из сумочки увеличительное стекло. — Девчонка, ты хоть понимаешь, сколько она стоит на самом деле? Она в пять раз дороже, чем ты сказала. Твои родители не оставят этого, а мне что-то подсказывает, что ты взяла её без спроса, — она протянула вещь обратно. — Уходите. — Вовсе нет! — возразила девушка. — Родители всё равно подарили бы мне её на совершеннолетие! А значит, она моя! Я ни за что не скажу им, куда унесла её! Прошу, поверьте! — протягивая ей драгоценность, взмолилась она. — Родители не будут подавать на меня заявление, никто не узнает, что она теперь Ваша!       Женщина взяла у неё золотую вещицу и поставила на стол перед собой. — Грэг!       Дворецкий повернул голову. — Да, мисс Лидия. — Пусть Мигель займётся объявлениями о продаже автомобилей, — сказала она и обратилась к детям. — Приятно было иметь с вами дело. Грэг, проводи.       Немного отойдя от особняка, Хэви с Линой хлопнули «ладушки» и весело засмеялись. — Слава Богу! — сказала девушка. — Тебе теперь здорово влетит, — сочувствующе сказал ей друг. — Даже не знаю, как тебя благодарить. — Уж не думаешь ли ты, что вы теперь должны мне что-то? — забеспокоилась та. — Это моя вещь, моё решение, и моя ответственность. Если кто-то спросит, ты ни о чём не знал, ясно? — Яснее некуда, — улыбнулся он. — Лина, ты невероятная! — Спасибо! Мне часто это говорят, — она тоже улыбнулась. — Идём на шестой урок, а то придёт за тобой отец, а ты не в школе.

***

— Как ты могла?! — кричала мать. — Семейная реликвия, Лина! Я поверить не могу, что ты это сделала! Куда ты дела наше семейное достояние?!       Лина молча плакала на стуле. — Выродилась, из собственного дома воровать! Чего тебе здесь не хватает?! — Не ругай дочь, — подошёл её отец. — Мы воспитывали её не так, чтобы она просто взяла и похитила самую дорогую вещь нашей семьи. Наверняка, у неё была веская причина так поступить. Я прав, Лина? — Так и есть, пап. — Надеюсь, придёт время, когда ты расскажешь. — Я тоже… — вытирая слёзы, сказала девушка. Мать, схватившись за сердце, быстрым шагом направилась к выходу. — Приданое будешь зарабатывать себе сама! — крикнула она ей напоследок, дрожащим от слёз голосом. — Конечно, мама.

***

      Тем временем Ди, после утренней проверки, сидел на матрасе и ломал пластиковую ложку. Он запомнил форму ключа, которым Хэд вчера открыл замок, и сейчас пытался соорудить из пластика его аналог. Но чёртова ложка только гнулась, и никак не хотела ломаться, тогда он пустил в ход зубы. Через некоторое время у него вышло что-то, похожее на ключ. Тогда Ди просунул отмычку в замок и повернул. Как и следовало ожидать, ничего не случилось. — Ну давай же, чёрт…       Он провозился минут 15, и тут… Ди и сам не поверил, когда, щёлкнув, замок раскрылся. — Да ладно, — он так обрадовался, что на лице просияла улыбка. Парень снял замок и вышел из клетки. Оглядевшись по сторонам, он подбежал к двери, что вела прочь отсюда, но та оказалась заперта, ключом уже другого типа. Тогда он стал заглядывать в коробки, в поисках чего-нибудь полезного, но все ящики оказались забиты запечатанными пачками какого-то комбикорма. Не отчаиваясь, он бросил взгляд на отверстие вентиляции под потолком. Недолго думая, он стал толкать большой деревянный ящик, и минут через пять возвышение находилось там, где нужно. Ди залез на него и принялся той же ложкой откручивать держащие решётку саморезы, да не тут-то было. Те наглухо приржавели от конденсата, и даже отвёртка в этом случае еле справилась бы со своей задачей. Тогда парень стал отковыривать с ящика металлические скобы.       Из дерева металл вытащился довольно легко. Ди, сняв резинку, пересобрал белокурый хвост, заправив в него мешающуюся на бледном веснушчатом лице чёлку. Он собрал в ладонь добытый материал и пошёл взламывать замок номер два. Работать с металлом было куда проще, и парень управился за несколько минут: дверь щёлкнула и отворилась.       Парень взволнованно задрожал, глядя на длинный коридор, кончающийся ступеньками, что вели наверх. В глубине полыхал страх, что его на этом поймают, но он успокоил себя: похитители приходят два раза в день. Стоит только выбраться на улицу, и всё будет позади! Он решительно зашагал вперёд.       Поднявшись босиком по каменной лестнице, Ди оказался перед двойной деревянной дверью, из-за которой доносился скрежет металла и грохот работающего конвейера. Не обнаружив на двери замка, осторожно приоткрыл и заглянул в щель: на конвейере работал мужчина, собирая с него какие-то коробки и рассовывая их по двум тележкам, на поясе у него висела сумка с инструментами. Было не понятно, Хэд это, или просто работник, не подозревающий о том, что внизу был заперт похищенный ребёнок, поэтому, видя, что он занят, парень тихо вошёл в наземное здание. Осторожно, не отводя взгляд от спины того человека, он зашагал боком вдоль стены и повернул за угол. Немного расслабившись, огляделся, и тут увидел того самого работника, который вёз наполненную тележку куда-то в сторону. Мужчина повернул голову, увидел его и остановился, оба на несколько секунд замерли. И по тому, что работник его не прогнал, не спросил, кто он, и почти не удивился, беглец понял, что это Хэд. По спине прошёл неприятный холодок. — Тихо, малыш, — сказал бандит.       Ди бросил короткий взгляд на открытую дверь, ведущую на улицу, и кинулся к ней, не оглядываясь. Он бежал гораздо быстрее мужчины, но тут, ему прямо в спину прилетела монтировка, да с такой силой, что сбила с ног. Парень распластался по шершавому каменному полу, треснувшись подбородком. Не обращая внимания на разбитую губу, он поспешил подняться, но был схвачен за ноги. — НА ПОМОЩЬ!!! — что есть мочи, закричал Ди, всё глядя на спасительный выход, а мужчина закрыл ему рот и потащил туда, откуда он сбежал. — Как ты, говнюк, все замки открыл?! — швырнув его в клетку, злобно гаркнул Хэд. — Сегодня ты без еды! И без одеяла! Давай сюда!       Ди скомкал одеяло, и зло швырнул ему. Он был так близко, так близко! Но этой вонючей сволочи надо было всё испортить. — Повезло тебе, что у меня куча работы, — сказал гад. — Иначе, разъебал бы тебе молотком все пальцы!       Говорить с этим маньяком не было никакого смысла, поэтому Ди, насупившись, с молчаливой ненавистью смотрел на обидчика. А молчаливая ненависть, как известно, самая страшная и чёрная. Сейчас он готов был разорвать ему глотку зубами, лишь дайте ему такую возможность.       Только когда мужчина ушёл, Ди почувствовал, как сильно болит спина. Точно останется нехилый такой синячище. Парень смочил край футболки водой из бутылки, вытер кровь с подбородка, сел на голый матрас и, прижав к себе колени, уткнулся в них лбом. Хэд сдержал обещание: вечером к Ди никто не зашёл.