Awake And Alive

      Утром похитители пришли вдвоём. Ди лежал лицом к стене, обхватив себя руками, дышал тяжело и редко. Это насторожило Дока. — А одеяло где? — спросил он Хэда. — Не заслужил. Он вчера чуть не выбрался! Я без понятия, как он смог открыть этой хернёй два замка, — он показал напарнику обгрызенную ложку. — Ты же сказал, всё под контролем, — он начал открывать клетку. — Я его поймал, так что это правда. А одеяло — это наказание, ибо нефиг. — Ты думай головой, — переворачивая парня на спину, сказал он. Ди проснулся и взглянул на выход из клетки, но, увидев за дверцей Хэда, обречённо закрыл глаза. Док потрогал его лоб и обернулся к напарнику. — Он же ещё ребёнок, — сказал он строго. — То есть, мне надо было его по головке за это погладить? — возмутился Хэд. — Отмычкой был пластик — убери весь пластик! Ты его простудил, придурок! У него на спине можно яичницу жарить! — Да мне по барабану, если хочешь, возись с ним, но за неделю он точно не сдохнет, — мужчина направился к двери. — Хэд, — остановил его Док. — Чё? — Одеяло.       Тот цыкнул, указал на одну из коробок у стены и ушёл. Док укрыл юношу и спросил: — Будешь есть?       Ди вяло помотал головой: ему было плохо. Док сходил куда-то, и вернулся со своим чемоданчиком, измерил температуру. Градусник показал 39,4. После жаропонижающего укола парень почувствовал себя немного лучше.       Ночью Ди ворочался под одеялом: невероятно красочные, бредовые полусны не давали уставшему мозгу отдохнуть. В последний раз он так болел в четвёртом классе, зимой, когда до поздней ночи катался с горки, не обращая внимания на леденящую боль в пальцах ног. Ему снилось, что клетку открывает мама, прижимает его к себе и уносит из ненавистного плена домой. И как он проходит сквозь стену, сплющивает Хэда в лепёшку силой мысли и прилетает по ветру прямо в свою комнату.       Так хотелось просто вернуться в те беззаботные, чудесные дни, когда они с Хэви носились по двору и играли в прятки. Он всё бы отдал, чтобы снова мама разбудила его в школу. Чтобы вечерами проверять домашку Хэви, посоревноваться с папой в интеллектуальной настолке, послушать, как поёт Лина, сбежать туда, куда не дошёл в ночь похищения. Он с удовольствием слушал бы часами упоротые шутки дяди Чеса, сидя на диване с родителями и братом, чтобы только быть с ними рядом.       Бункерные стены и потолок, тусклый свет и вонь опилок, как у хомяка в клетке, давили на психику, он отчаянно надеялся и ждал, когда закончится этот кошмар и он снова увидит семью. Как же сильно он по ним скучал.

***

      Прошли долгие четыре дня, показавшиеся Ди вечностью. Док сказал, что голодание поможет поправиться, но надо пить много воды, как он и решил поступить: всё равно аппетита не было. Теперь же, температура снизилась почти до нормы. Синяк ещё болел, и Ди не мог спать на спине, во всём теле была ужасная слабость, но зато, он снова был способен думать, и сегодня ему наконец захотелось поесть.       Хэд чинил что-то наверху, когда в зал зашёл мужчина в клетчатой рубашке, с банданой на голове и серьгами в ушах. Он безмятежно улыбался, осматривая томным взглядом рабочее помещение. Тогда Хэд прервался и подошёл к нему. — Вы кто, уважаемый? — спросил он. — Это вестибюль для сотрудников. — Инспе-екция, — сиплым голосом протянул мужчина, всё так же улыбаясь. — Техника-то у вас тяжёлая. Почему без шлема работаете? — Я… э… — растерялся тот. — Это не обязательно, мы же не на стройке. — Перечень норм безопасности, — ответил незнакомец. — Вы хоть раз видели? — К…конечно, — запинаясь, промямлил Хэд. — Назовите мне пункт пять, часть вторую, — он улыбнулся шире. — Да кто их по номерам помнит? — А конвейер почему стоит? — Техническая проблема, я как раз над этим работаю. — А запчасти для этого есть? — продолжал незнакомец. — Запчасти… ну, пока необходимости в них не было. — А это и есть пункт пять, часть вторая, — мужчина огладил свои длинные каштановые волосы и направился к ленте конвейера. — Запчасти должны быть в запасе всегда. — Ну, мы… как раз собирались… — Масло, — прервал он, — давно меняли? — Месяц назад. — Месяц… — мужчина оглядел машину, затем взглянул наверх. — Это хорошо, что месяц. Ваше здание? — Нет, оно арендовано. — Подсобные помещения есть? — Так точно. — Дайте-ка взглянуть. — Сейчас этого сделать не могу, — Хэд отвёл глаза. — И почему же? — Я… оставил ключ в офисе. — Очень жаль, — пропел мужчина. — У вас и ключей запасных нет. Ну что ж, увидимся через неделю, — и он прогулочным шагом направился к выходу. — Вы уж подготовьтесь, — сказал он напоследок, и исчез в дверях, будто его и не было. Хэд почесал в затылке. Он снова принялся чинить механизм, а через несколько минут, когда к нему подошёл Док, они вместе спустились к пленнику. — Сегодня тех-инспектор приходил, — сказал Хэд. — Походу, я на штраф нарвался. — Почему? — спросил напарник. — Запчастей нет. Я ему вторую часть пятого пункта норм безопасности не смог назвать, и склад не показал, сам знаешь, почему, — рассказывал тот, подходя к клетке. — Что за пункт? — Да про запчасти. — Он представился? Удостоверение показал? — Не-а, сразу вопросами завалил. — Постой-ка, — Док вытащил телефон, что-то на нём пощёлкал, и показал Хэду. — Смотри! Пятый не имеет подпунктов, и он про закон, а не про запчасти, идиот! — Я тебе покажу идиота! — разозлился Хэд. — Посмотрел бы я, как бы ты сходу это понял! — Долбоёб, удостоверение всегда надо спрашивать! Если бы ты своими деградантскими мозгами думал, или, хотя бы, перечень знал, не подставил бы так нас обоих! — Заткнись нахер! — разъярённо проорал он. — Не смей плевать мне в лицо! — Ты, кретин, с потрохами себя выдал! Срочно перевозим его в запасное место, дай Бог успеть!       Услышав, что его ищут, Ди моментально придумал шесть планов побега по дороге. Главное сейчас — убедить похитителей, что он слаб и послушен, и усыплять его нет необходимости. Но Док уже вытащил из чемоданчика снотворное, с которым зашагал к нему.       Тут, Хэд достал нож и пырнул его в спину. — АААААааааааа!.. — лицо в маске исказила гримаса боли.       От неожиданности Ди подскочил на месте, и испуганно уставился на упавшего на пол Дока. — Ты… ты чего?! — прокряхтел тот. Хэд пнул его, наступил коленом на спину и, размахиваясь, начал бить его ножом, повторяя в такт: «НЕ СМЕЙ! ПЛЕВАТЬ! МНЕ! В ЛИЦО! НЕ СМЕЙ!..», с каждым ударом Ди вздрагивал, его глаза становились всё шире, сердце стучало быстрее, он всё сильнее вжимался спиной в стену, понимая, что остался с Хэдом один-на-один.       Убийца отдышался и повернулся к Ди. Тот напряжённо дрожал, глядя на него с неподдельным ужасом. Не выпуская из руки нож, Хэд направился к двери клетки. Парень схватил единственную здесь вещь, что могла сойти за оружие — пластиковую бутылку с водой — и попятился в противоположный угол. — Не подходи, блять… — прошипел он сквозь зубы. — Не бойся, тебя не убью. Мне нужны деньги, — с этими словами, он вытащил из кармана куртки шокер. — Смотри, вчера купил. Самое время опробовать, — и он выстрелил в пленника электродами. Тело Ди само выгнулось, он грохнулся на пол.       Очнулся он, когда Хэд спускался в какой-то подвал, неся его на плече, как мешок. Сейчас некуда было бежать, и он просто не дал убийце знать о том, что очнулся. Тот занёс его в точно такую же клетку, какая была на складе, только абсолютно пустую. Хэд снял повязку с его глаз, развязал руки. На дверь повесил уже знакомый замок. — Очнулся? — спросил он, когда парень открыл глаза. — Мне надо за собой подчистить, посидишь до вечера один. Тогда же и матрас привезу, — и он ушёл.       Ди встал и осмотрелся. Помещение не было огромным, как склад. Потолок здесь был метра три, у обшарпанной двери на гвозде висела куртка. Здесь же, рядом с ящиком, забитым хламом, стоял письменный столик, с которого не убрана пропитанная чем-то газета. Из резиновой трубочки, торчащей из отверстия в пена-блочной стене под потолком, реденько капала в ведро вода. Всё говорило о том, что это подвал жилого дома. Это радовало уже просто потому, что здесь было тепло, но Ди было жаль, что его забыли покормить.       Хэд, вернувшись, чтобы избавиться от тела Дока, наткнулся на засаду: полиция была наготове. Тогда, бросившись бежать, он угодил под машину, которая сбила его насмерть.

***

      Виктория сидела на кровати в опустевшей комнате старшего сына, рядом Глэм, обнимал жену, успокаивая. — Что нам теперь делать… — тихо спросила женщина. — Оба гада сдохли, а Ди, всё ещё, неизвестно где. — Мы найдём его, — говорил ей муж. — Не унывай, Вики. Я ни за что не брошу его поиски. — Теперь никто не знает, где он! Может, его закопали уже! Глэм, мы же ещё не опоздали?       Зеленоглазый мальчик отошёл от двери комнаты брата, печально глядя в пол. Мама всегда была такой сильной, а сейчас её отчаяние прямо чувствовалось через стену, и в этом отчаянии будто утопал весь дом. Стало ясно, что родители способны не на всё, и это пугало так сильно…       Хэви ушёл в свою комнату, забрался на кровать и, прижав к лицу подушку, тихо заплакал. Он осознал, что Ди может уже никогда не вернуться.

***

      Ди ждал до ночи, но Хэд, почему-то, не появился, пришлось лечь спать на деревянном полу без матраса. Следующим утром пленник ждал, когда же похититель придёт и принесёт ему воды, но этого не случилось. Ди потратил весь день, пытаясь ослабевшими после голодания и болезни руками разогнуть стальные прутья, но они не поддались.        К вечеру сил не осталось. В этот раз вскрыть замок было нечем, клетка абсолютно пустая, а одежда без металлических частей; Ди не понимал, что произошло: он что-то сделал не так, и это наказание? Или полиция схватила убийцу, когда он приехал подчищать следы? А может, Хэд просто забил на него, и оставил тут умирать? Свет не выключался ни днём, ни ночью, парень потерялся во времени, и не мог понять, сколько он уже здесь один, и вдобавок, очень хотелось пить. К голоду он успел привыкнуть, так что это было меньшее из зол. Если верить ещё хоть как-то чувствующимся внутренним часам, прошло двое суток с тех пор, как его сюда перевезли. Становилось страшно, ждать дальше Ди не собирался. — На помощь! — он стал барабанить по стене. — Кто-нибудь! Эй! Я здесь! Помогите! — что есть мочи, кричал парень. — На помощь! Эй, кто-нибудь!       Он звал, пока не сорвал голос. Ладони покалывало от ударов о стену, не принесших никакого результата, во рту пересохло. Парень сидел в углу клетки, склонив голову, которую становилось всё труднее держать, и измученно смотрел на капающий в ведро конденсат, вероятно, из вентиляции или кондиционера. Как же он мечтал о том, чтобы клетка придвинулась к ведру, и плевать, какая там вода, сейчас он был готов напиться даже из болота или лужи. Ди лёг и уснул, надеясь, что проспит до момента, когда Хэд или полиция ворвутся в подвал, и всё это время не будет чувствовать чудовищной жажды. Но, когда он проснулся, ему было ещё хуже. Голова просто раскалывалась, а силы иссякли совсем, встать он уже не пытался, каждой клеткой тела ощущая обезвоживание.       Кажется, это был четвёртый день, когда Ди почувствовал, что умирает. Всё тело мучительно ныло; в сочетании с полным отсутствием сил и ощущением невесомости, это походило на осознанный сон с чередованием приступов боли, от которых не просыпаешься. Он думал только о том, чтобы это поскорей закончилось. Хотелось просто перестать существовать, и провалиться в чёрную бездну вечной безмятежности, и облегчённо перестать чувствовать что-либо. Мысли путались, сознание помутилось; казалось, головная боль растекается по всему телу. Он никогда в жизни не видел свои руки такими тощими. На коже начал проявляться мраморный рисунок, кончики пальцев приобрели синеватый оттенок, приходилось прилагать усилия к каждому вздоху, глаза запали. Ему казалось, он слышит, как заходит кто-то через дверь, и зовёт его по имени: «Ди! Ди!», но, фокусируя взгляд, никого не видел. Чудилось, будто играет песня где-то со стены, а иногда, ему мерещился голос мамы. Что с ней будет, когда ей сообщат, что нашли тело её сына? Наверное, ей будет тяжело перенести смерть первенца. Она будет тихо плакать в ванной, чтобы никто не видел её слабости. А папа? Наверное, он возненавидит себя до конца жизни, за то, что не смог его спасти. Лина, эта сантиментальная дурочка, наверное, покончит с собой. А за Хэви больше некому будет вступиться перед Сусликом, некому за ним присматривать в школе… а если он попадёт в плохую компанию?       Парень медленно, медленно подполз к стене клетки и протянул дрожащую руку, глядя на ведро. Его голова тяжело упала между прутьев, затормозив на висках. Ди надавил сильнее, виски продвинулись ещё. Тогда он, взявшись за прутья руками, из последних сил стал проталкивать голову дальше, и просунул её полностью, оставив красные ссадины на ушах. Он отдышался, повернулся боком, и, выдохнув, протиснулся наполовину. Снова переведя дыхание, он, отталкиваясь от толстых стальных прутьев, постепенно вылез полностью. Полежав на спине с минуту, он перевернулся, и, собрав все силы, медленно подполз к ведру. Воды было стакана два, она пахла резиной. Ди с трудом сел, зачерпнул рукой и сделал глоток. Закрыв глаза, он прислонился к стене: снова нужно было отдышаться. Потом сделал ещё глоток. Потом ещё, и ещё, пока вода не кончилась. После этого он, уже на четвереньках, подполз двери, чтобы открыть, но та оказалась заперта. Тогда он дёрнул висящую рядом куртку и сорвал её с гвоздя, и, обшарив карманы, нашёл зажигалку. Подумав, Ди добрался до коробки с хламом, заглянул в неё, и вытащил веник. Аккуратно, чтобы не потерять сознание, он встал на колени, и уперся плечом в письменный стол. С пятой попытки ослабевшими пальцами он смог зажечь огонёк. Парень поджог веник, поднял его вверх, направляя пламя прямо на висящий на потолке датчик пожарной сигнализации. Стоять так было всё тяжелее, он чувствовал, что вот-вот свалится, но внезапно, наконец, услышал долгожданную тревогу. Бросив догорающий веник на столе, Ди без сил упал на пол.       Смутно, как сквозь туман, он видел, как дверь слетела с петель, и в подвал вошли пожарные. Как под вой сирен, и красно-синие огни мигалок на фоне ночного неба, его несли в машину скорой помощи. Там, по дороге, сонно глядя на суетящихся фельдшеров, он погрузился в блаженное забытье, о котором мечтал так долго.

***

      Ди проснулся в больнице. Слабость и лёгкая сухость во рту не мешали ему чувствовать себя превосходно: капельница сделала своё дело, и теперь совершенно не болела голова, осознанность вернулась, кожа рук и пальцы выглядели нормально. К нему зашёл врач. — Как чувствуем себя?       Он не ответил, просто кивнул. Тогда врач осмотрел его, посветил фонариком в каждый глаз, измерил давление и пульс. — Завтра с тобой поговорит психолог, — сказал он. — А пока отдыхай, сил набирайся, — он вышел из палаты и с кем-то начал говорить.       Парень закрыл глаза и тяжело вздохнул. Психолог? Какой, к чёрту, психолог, что он может! Рассказывать незнакомому человеку обо всём, что с ним произошло, пока он в красках всё это помнит? Пережить эти воспоминания снова? О чём может идти речь, он точно унесёт это с собой в могилу. Нет, эти люди никогда не поймут, через что ему пришлось пройти, даже если он расскажет. Пока не испытал на собственной шкуре, тебе не представить чужих мучений, а потому, ему лучше просто всё забыть и вернуться к нормальной жизни. Вероятность того, что подобное повторится, менее двух процентов.        Дверь палаты снова отворилась, и послышалась возня. Открыв глаза, Ди посмотрел туда. В дверях стояли… — Пап, мам! — он приподнялся на локтях навстречу подбежавшим к нему родителям, они обняли его, Глэм поцеловал сына. — Ди, сыночек… — прошептала Виктория, еле слышно. — Мама…       Он прижимался к родным своим людям, насколько позволяли ослабевшие руки. Как же ему их не хватало! Он так сильно скучал по ним, ведь он любит их больше всего на свете.