Пепел наших судеб

Ласковая рука матери вывела Лив из сонного забытья. Не успев приоткрыть глаза, девушка вдохнула колючий, выстуженный воздух, что гулял по каменному дому. Она тихонько пошевелила пальцами и взвесила, чего хочет больше: закутаться посильнее в одеяло или ненароком не разбудить Улля. – Доброе утро, – мягкий голос мужчины прервал ее размышления. – Доброе, – прошептала Лив, приподнимая голову и заглядывая ему в глаза, – ты давно уже не спишь? – Да нет, – неопределенно ответил он. «Что-то непохоже на правду», – отметила для себя девушка, но предпочла не произносить этого вслух. Зато на правду было похоже другое: во сне ее нога по неведомой причине переместилась на его бедро. Хотя лучше бы это так и осталось во сне. Пытаясь справиться со смущением, Лив старательно сделала вид, что ничего постыдного не произошло; не спеша выпрямила ноги и села в постели. Попыталась пальцами расчесать вымытые накануне волосы, но и они не хотели слушаться свою хозяйку. Даже холод в какой-то момент перестал докучать, когда переживания взяли верх над всеми прочими мыслями. – У тебя нет гребня? – спросила девушка, отчаявшись справиться со спутанными прядями. – Уже нужно собираться. – Да, сейчас, – произнес Улль, вставая с постели. А затем вновь появился в дверях с изящной, белесой вещицей в руках. – Держи, он твой. Получив гребень, Лив даже не сразу вспомнила о том, что следовало бы поблагодарить мужчину за столь ценный подарок, над которым трудились явно не один день. Девушка провела пальцами по тонким, гладким зубцам; с детским любопытством рассмотрела вырезанную из кости птицу, что горделиво расправила крылья, и каждый листочек дерева, на котором она восседала. – Спасибо большое, – Лив искренне улыбнулась и взглянула на Улля, стоявшего неподалеку и ловившего каждую ее эмоцию. – Я пойду растоплю печь. Девушка кивнула, проводила мужчину взглядом и стала расчесывать волосы – теперь это давалось значительно легче. Она осмотрелась: теперь, даже в полумраке, можно было с легкостью различить, чем была обставлена комната, – вот только различать было особенно нечего. В глаза бросились лишь оленьи рога, висящие над кроватью, да небольшая лавка, задвинутая под стол. Никакой прочей утвари, никаких лишних вещей, что наводило на мысль: стены эти нечасто наблюдают за течением жизни. Гуляющий по дому холод ужалил сначала одно ее плечо, затем другое. Лив растерла дрожащие руки и поднялась с постели, чтобы найти спасение в нескольких слоях привычной одежды, которая была оставлена вчера в сауне. Надев два платья поверх туники, она подошла к Уллю, подкладывавшему дрова в топку. – Мы скоро уже пойдем? – спросила девушка, натягивая рукава до кончиков пальцев. – Я переживаю, как бы дети сами не отправились меня искать. – Скоро, только сначала нужно позавтракать. – Может, на ходу что-нибудь перехватим? – Нет, Лив, – покачал головой ас. – Дорога будет сложной, силы тебе еще понадобятся, – мужчина оставался непреклонен: не помогал ни жалобный взгляд, ни уверения в том, что с ней ничего не случится. Зато девушка получила уверение: он в любом случае отыщет детей, где бы они ни были. Позавтракав, Улль отыскал в закромах шерстяной шарф, чтобы Лив могла в него укутаться. За неимением лучшего, выдал ей свои рабочие рукавицы и сказал, что теперь можно отправляться в путь. Они вышли во двор и обогнули дом. Не забыв про четвероногого обитателя Идалира, ас поставил возле будки миску с едой и стал спешно очищать сани от снега. – Мы поедем на них? – удивилась девушка, не заметив поблизости ни одного животного, которое могло бы тянуть их. – Да, сейчас сама увидишь. Только Лив расположилась на сидении и поправила полы шубы, а Улль занял место рядом – как сани тронулись с места, ведомые неизвестной силой. – Это ты? – девушка повернулась к мужчине, не понимая, как такое возможно. – Других асов я здесь не вижу, – Улль пожал плечами и загадочно улыбнулся. – Единственное, мы сможем доехать так только до тонкого места. – И то хорошо. Лив спрятала нос в шарфе и постаралась зацепиться взглядом хоть за что-нибудь. Но перед ней бесконечной вереницей проплывали лишь укрытые снегом посадки вечнозеленых тисов – деревьев непокорных, даже в самые трескучие морозы напоминающих о том, что они не сдадутся, не впадут в сонное забытье под натиском зимы. Когда сани привезли путников к тонкому месту, Улль помог Лив спуститься, и они стали шаг за шагом прокладывать путь в земли Мидгарда. Облако, что было ярче снега, подсвеченного солнцем, обняло их и лишило опоры под ногами. Тело девушки стало легким, а мысли о доме, напротив, набрали ощутимый вес – и перед глазами следом появился знакомый мегалит. Осмотревшись, ас указал Лив на свежие следы, уходящие к южному склону горы и повторяющие его собственный путь, который он проделывал вчера. – Пойдем быстрее, пока Ливтрасир не набрел на нужную тропу, – тихо произнес Улль, и они приступили к спуску с противоположного склона. – Возьмешь сменную одежду, любимые игрушки. Этого будет достаточно. Только, пожалуйста, не забудь утеплиться сама. – Хорошо, – девушка усмехнулась, прокручивая в голове перечень обязательных вещей. – Тогда поклажа будет совсем невелика: думаю, Бьёрн проживет как-нибудь без палки в виде меча. А у Далии и той не имеется. – У детей совсем нет игрушек? – Улль обернулся, удивленный услышанным. – Что-то было, но все быстро разваливалось или терялось, даже эту самую палку с трудом нашли. А у нас не находилось времени сделать что-то новое... В любом случае, Бьёрн и Далия есть друг у друга. Мне кажется, это намного ценнее вещей, которые могут легко поломаться. – Тот, кто рос без отца, братьев и сестер, не может с тобой не согласиться. – А Моди? – Он гораздо моложе меня, – бросил Улль и остановился, повернувшись к девушке. – Лив, я буду стараться сделать все, чтобы им не довелось испытать пережитое мною. – Я знаю, – ответила она вместо распыления слов благодарности. Ее губы изогнулись в полуулыбке, и она невольно перевела взгляд на появившийся вдали дом. За рассказами о детях путники подошли к опушке леса, и бог охоты прислушался, стараясь в искрящейся тишине леса различить любой посторонний шорох. – Они там, одни. Не выдержав, Лив ускорила шаг, не в силах больше оттягивать встречу. На мгновение оглянулась, ища поддержку в мужчине, что шел за ней следом. Потянула на себя дверь и увидела запыхавшуюся Далию и Бьёрна, помогавшего ей обуться. Девочка ахнула и в одном сапоге побежала к без вести пропавшей родительнице. – Мамочка! – Далия крепко обняла ее, чтобы она не смогла раствориться в воздухе снова. – Как я скучала по вам, – Лив поцеловала дочь в макушку и взяла ее за руки. – Вы ели сегодня? – Да, твою уху. – Хорошо, – уже стало немного спокойнее. – Одевайтесь теплее, мы сейчас уходим. – Куда? – спросил Бьёрн. – В другой дом, – девушка посмотрела на Улля, стоявшего у порога и вглядывавшегося в рассыпанные по склону деревья. – В какой дом? Тут же ничего нет. – Увидишь. Он намного лучше этого, – девушка раскрыла сундук и стала скидывать в мешок попадавшуюся под руку одежду. – А папа? – Нет, папа с нами не пойдет. Бьёрн, собирайся, пожалуйста. Ты же хочешь пойти вместе с сестрой? – Лив обернулась и увидела немую сцену: застывшую Далию, растерянно ждущую ответа брата, и не менее растерянного Бьёрна, смотрящего в одну точку немигающим взглядом. – Д-да, – дрожащим голосом произнес он и протянул руку к своему лучу света, чтобы обуть ей второй сапог. Далия подошла ближе и обняла его за голову – не то для удобства, не то, чтобы рассказать, насколько он был для нее важен. Закончив сборы и проверив, что все тепло одеты, Лив подошла к приоткрытой двери и коснулась плеча Улля. Развернувшись, он взял у нее из рук мешок с вещами и заглянул внутрь дома. Девушка подошла к Далии и взяла ее за руку, привлекла внимание Бьёрна и чуть робко произнесла: – Знакомьтесь, это Улль, – Лив указала на мужчину. – Мы сейчас пойдем к нему, – она всмотрелась в изумленные лица детей и пояснила: – Это тот добрый человек, который приносил нам еду, одежду и многое другое. – Девушка не стала добавлять большее, решив, он сам должен рассказать про себя – тогда, когда посчитает нужным. – Привет, – произнесла Далия, с интересом разглядывая незнакомца. – Привет, – поздоровался Улль и дружелюбно улыбнулся детям. Бьёрн с недоверием осмотрел незваного гостя и подошел к сестре. – Готов? – спросила Лив у сына. – Да, – он затянул пояс на шубе потуже и направился к выходу. Встретившись в дверях с Уллем, остановился и пристально посмотрел ему в глаза. Затем, стало быть, почувствовал, что от мужчины не исходит никакой угрозы, и протянул ему руку со словами: – Я Бьёрн. – Приятно познакомиться, – ответил Улль, крепко пожимая его ладонь. Следом вышли девушки, и все отправились в обратный путь по уже намеченной тропе. Бог охоты периодически всматривался в лес, и его лицо каждый раз напрягалось, когда до него доносился звук, неразличимый для человеческого уха. Но на вопросы Лив о том, что он слышит, ас продолжал называть лишь вид какого-нибудь животного. Когда они уже подходили к тонкому месту, девушка вдруг испугалась собственной мысли, поразившись тому, как она могла не подумать об этом раньше. – Улль, а как дети смогут перейти в Асгард? – Дети обычно способны видеть больше. Особенно если им показать, на что нужно обратить внимание. Когда путники преодолели последний участок тропы и вышли к мегалиту, Улль обратился к Бьёрну и Далии: – Вы видите что-нибудь необычное? – Нет, лес как лес, – ответил парень. Ас прошел вперед, к одному из камней. Сказал короткое: «Verð» и переспросил: – Теперь? Прямо за мной. Дети сощурились, пытаясь сфокусировать взгляд на сером пятне, появившемся перед ними. – Там большущий камень, выше тебя ростом, – удивленно произнесла Далия. – На нем еще рисунки странные, – добавил Бьёрн. – Хорошо. А там? – Улль указал рукой на вторую часть мегалита. – Такой же камень, – одновременно проговорили дети. – Еще что-то здесь есть? – Их тут три, – ответил Бьёрн, не веря своим глазам. – С ума сойти. – Раз, два, три, – посчитала Далия, загибая пальцы и переводя взгляд ровно туда, куда и следовало. – Молодцы, – Улль поспешил вернуться к ним. – Эти камни стояли здесь и раньше, только вы их не замечали. А сейчас мы медленно пойдем друг за другом и так сможем попасть в мои земли. – Он обратился к Лив: – Я возьму Далию на руки? – Да, делай все, что считаешь нужным. Мужчина присел, поудобнее перехватил висящий за спиной вещевой мешок и, вставая, попросил девочку крепко обнять его за шею. Объяснив еще несколько правил и убедившись в том, что все готовы к переходу, он начал планомерно протаптывать дорогу в Асгард. Воспоминания о доме размывались перед глазами Лив, постепенно отдалялись и покрывались налетом нереалистичности. Разум мутили сомнения, были ли взаправду события вчерашнего дня или же она видела лишь чей-то дурной сон. Голос прошлого, низкий и настойчивый, бессовестно продолжал взывать к совести. Есть ли у нее будущее? И сколько оно продлится: лет десять-двадцать, а затем жизнь ее снова выбросит из привычного русла? Только в этот раз уже на вечный покой. Жилистые руки пытались схватить девушку за плечи и повернуть ее танец вспять, но она упорно продолжала цепляться взглядом за тех, кто был ей по-настоящему дорог. И не на шутку разволновалась, когда все они растворились в густом молоке тумана. А после из ниоткуда появился сонный голос дочери, что успокоил ее и побудил поднять потяжелевшие веки. Лив увидела Далию, уронившую голову на голову Улля. Бьёрна, что сидел на снегу и пытался привести себя в чувства. Девушка подошла к сыну ближе и помогла ему подняться; подвела к саням и усадила его на сидение. Боясь потревожить девичий сон, Улль расположился рядом вместе с Далией, не спеша выпускать ее из рук. Как только они начали двигаться, бодряще-морозный ветер налетел на сани, заставляя их наращивать скорость, освежил затуманенные головы. – Как ты, Бьёрн? – спросила шепотом Лив. – Что-то я устал, – полуживым голосом произнес он, растирая пальцами глаза. – А как мы так едем? – Это я мысленно управляю санями, – признался Улль. – Ты волшебник? – пролепетала Далия ему в шею. – Вроде того, – ответил он с улыбкой, покосившись на Лив. – Ну и дела, – с плохо скрываемым интересом отметил для себя Бьёрн, разглядывая причудливую, уменьшенную копию леса, спрятанную под толщей снега. Вскоре они подъехали к каменному дому, и дети насторожились, увидев издали серого волка. Поэтому им пришлось объяснить: для них самая страшная угроза – впустить в свой круг нового друга и тратить уйму времени на общение с ним. И тогда их уже встретил не волк, а милейшая собака, требующая немедленно получить порцию внимания. А еще лучше – его добавочную порцию, что пахла бы как кусок свежего мяса. Лив пообещала Бьёрну и Далии, что они смогут поближе познакомиться с Олли, как только восполнят силы, и отвела несогласных детей в спальню. Зато когда их головы коснулись подушки, они мгновенно утратили былую прыть и все же вспомнили о свалившейся усталости, наступавшей им на пятки. Уложив детей, девушка вернулась к Уллю, который уже приступил к приготовлению обеда. Она села на лавку и попыталась найти опору для спины, но, кажется, жесткое ребро столешницы было предназначено не для этого. Отчаявшись, Лив расправила плечи и усталым голосом спросила: – С чем тебе помочь? – Помоги лучше самой себе: отдых тебе бы тоже не помешал, – мужчина тепло посмотрел на девушку, оценивая ее самочувствие. – Это пройдет, просто нужно занять чем-то руки, – Лив подошла к нему, и ее искреннее желание помочь было услышано. Отделяя мясо от кости, Улль поглядывал на то, как старательно работает девушка и насколько быстро прибывает горка нарезанной моркови, а затем и лука. Он разогрел в котелке смалец и попросил Лив обжарить овощи – а она была этому рада, ведь теперь чувствовала, что полезна, и это успокаивало ее лучше любых трав. Между делом девушка наблюдала за ловкими, выверенными движениями мужчины, срезающего жилы с мяса. За его спокойным, сосредоточенным лицом. За руками, уверенно держащими острейший нож. Закончив с нарезкой окорока, Улль отправил его к овощам; убрал со стола и вновь подошел к печи, где уже многообещающе шкварчало мясо. А затем приобнял за талию склонившуюся над котелком девушку и поцеловал ее в щеку. Это было так неожиданно, но в то же время так желанно, что губы Лив зажглись самой очаровательной улыбкой, которой залюбовался даже почивший кабан, готовящийся принести насыщение жителям этого дома. Когда в этот же котелок была добавлена ячменная крупа, блюдо оставили томиться и присели, чтобы обсудить насущные вопросы, пока выдалась такая возможность. Девушка перечислила, какие вещи пригодились бы ей с детьми. Улль же внимательно слушал и мысленно уже составлял список дел для каждого аса. А тем временем черные вороны – спутники Хёда – начали завешивать небо темной вуалью, слой за слоем перекрывая дневной свет и перекрашивая белые облака в пыльно-серые тона. Лив нехотя призналась, что ее тревожит то, как может отреагировать Ливтрасир на исчезновение детей – да и ее самой. И Улль пообещал подумать над этим и проведать его, как вдруг отсел от нее подальше, взглядом указывая на гостевую комнату. И следом, действительно, приоткрылась дверь, выпуская помятых детей, не до конца понимающих, продолжают они дремать или уже наблюдают переменившуюся реальность. Девушка вышла навстречу, чтобы умыть эти сонные лица. Пока кухня была пуста, ас отодвинул от стены стол, чтобы за ним могли отобедать не двое, а четверо. Он усмехнулся, осознавая: не прошло и дня с тех пор, как в вечно тихом и пустом доме закипела жизнь, – а уже начались первые перестановки. Стоило мужчине разложить по тарелкам кашу с мясом, как на кухне вновь показалась небольшая компания новоселов, еще не решивших, стоит им страшиться непредвиденного переезда или же радоваться тихому спокойствию матери. Их пригласили к столу, а уж дальше они и сами прекрасно знали, что нужно делать с ложкой. – Как спалось? – поинтересовался хозяин дома у детей. – Удалось отдохнуть? – Хорошо, только мало, – прожевал слова Бьёрн. – Ничего, это поправимо, – произнесла Лив с улыбкой. Она взяла мужчину за руку – под столом, так, чтобы их ненароком никто не увидел, – и легко сжала его ладонь, красноречиво выражая благодарность за то, что он первый пробует установить контакт. – Какой твой любимый цвет? – Далия задала Уллю важный вопрос, который мог прийти в голову разве что ребенку. – Белый. – А вы заметили, сколько здесь снега? – спросила девушка. – Много-премного, – проговорила нараспев Далия, широко разводя руки, и вновь обратилась к Уллю: – А ты любишь зиму? – Да, – без раздумий ответил он и переглянулся с Лив. – Потому что тебе нравится играть в снежки? Брови бога зимы поползли вверх, а губы изогнулись в полуулыбке. – Да… А еще довольно интересно лепить разные фигуры из снега. – А я больше люблю лето, – Далия сложила руки на груди, – в нем можно гулять подольше. – А ты, Бьёрн? – Улль попытался разговорить парня, угрюмо ковырявшего ложкой в тарелке. – Не знаю, – он безразлично пожал плечами. – Наверное, я бы тоже лето выбрал. – А брат или сестра у тебя есть? – Далия продолжила закидывать вопросами своего нового знакомого. – Есть один брат. – А где он? – любопытство девочки уже было не остановить. – Он живет отдельно, посреди хлебных полей. – А-а, – чуть разочарованно протянула Далия, – он уже большой? – Да, – тихо рассмеялся Улль, – даже больше меня. – Бьёрн, ты наелся? – спросила Лив у сына. Он кивнул и отодвинул от себя полупустую тарелку с едой. Закончив не то с обедом, не то с ужином, Улль предложил юным мироходцам познакомиться с Олли, что уже, верно, измаялась пребывать в одиночестве. И Лив увела их одеваться, чтобы заодно, наконец, объясниться с глазу на глаз. Да вот только исповедаться перед собственными же детьми оказалось не так просто. Собравшись с духом, девушка начала медленно описывать сложившуюся ситуацию. Тщательно подбирая слова, рассказала, почему больше не хочет оставаться под одним кровом с их отцом – особенно после того, как узнала, что можно жить по-другому. Дрожащим голосом она проговорила, что папа их по-прежнему любит, но и мама нуждается в них, как в воде. А после клятвенно пообещала, что всегда будет рядом, и попросила прощения за то, как спешно им пришлось покинуть родной дом, – и оказалась в объятиях, таких тесных и таких драгоценных. Завязывая бантики на платье дочери, Лив уверяла детей в том, что они могут доверять ее хорошему другу ровно так же, как и ей самой. И, глядя на сына, просила не сторониться Улля, поскольку это самый отзывчивый и надежный человек, который встречался на ее веку. И Бьёрн. Конечно, Бьёрн тоже. Когда они собрались и вышли втроем в прихожую, то не застали там хозяина дома. Но стоило выглянуть во двор, как он нашелся, занятый общением с лайкой. Лив подвела детей ближе и погладила собаку по голове, показывая, что бояться здесь нечего. Отошла в сторону, чтобы не перетягивать их внимание. Далия с Бьёрном осторожно, даже почтительно поздоровались с любопытной Олли, что уже обнюхивала их руки. Сели на снег рядом и стали сначала рассматривать, а затем и трогать ее мордочку, шерстку, хвост… – Улль, – чуть слышно прошептала Лив, – думаю, Бьёрну нужно всего лишь дать понять, что ты не отнимешь у него Далию. И ас, разумеется, услышал: повернул голову, и глаза его сделались такими удивленными, будто его обвинили в том, о чем он даже не помышлял. Обдумав этот совет, Улль кивнул, соглашаясь с девушкой, и начал рассказывать детям, в какие игры можно играть с собакой. А после… А после облака растворились, и небо зажглось ярко-зелеными красками. Они переливались, извивались змеей, таяли в темноте ночи, а затем вспыхивали с новой силой, кружась в плавном танце. Лив краем глаза посмотрела на Улля, неотрывно глядящего поверх деревьев, и задала наводящий вопрос, заподозрив неладное: – Интересно, а почему сияние розового цвета бывает так редко? – Не знаю, – задумчиво протянул ас, наблюдая за изменением формы разлитого по небу света. За тем, как зеленый оттенился фиолетовым – и поднялась розовая волна, зарумянилась, раскрывая Лив еще одну возможность мужчины, что так редко рассказывал о себе. Но детям было, кажется, не до цветных небес: их внимание было всецело приковано к пушистой обитательнице местных земель. Завершив прогулку, Лив вновь отвела детей спать, решив, что им пора на боковую. Вышла на кухню к Уллю – и уже через минуту-другую куталась в его объятиях, собирая по крупицам остатки сил. А в голове звучал бархатный голос: «С каждым новым днем будет все легче». Отважившись выскользнуть из столь приятного плена, девушка пожелала асу добрых снов и отправилась к детям, без укора совести забрав с собой весь свет. Но когда она зашла в спальню, то решилась лишь сесть на лавку, чтобы ненароком не разбудить дочь с сыном, которые в свою очередь без стеснения разлеглись звездочкой и заняли почти все свободное место. Наблюдая за теплыми бликами света на своих руках, Лив подождала еще какое-то время – вдруг дети сами перевернутся во сне – и подумала о том, что Улль, скорее всего, еще не успел задремать. Девушка сняла верхнее платье, прислушалась к сонной тишине и нехотя вышла из комнаты. Переступила с ноги на ногу, сжимая в руках подсвечник; глубоко вздохнула, убеждая себя в том, что ничего непозволительного не делает, и коротко постучала в дверь спальни, за которой скрылся Улль. Поджала губы, надеясь на незаметность ее присутствия. Но не успела она составить в уме и двух слов, как ее пригласили зайти внутрь. Легонько толкнув дверь, Лив очутилась в такой же небольшой комнате, залитой тусклым светом, посреди которой стоял мужчина, изучающий ее зажатую позу и бегающий, взволнованный взгляд. – Могу я остаться у тебя? – тихо произнесла она, неловко улыбаясь. – Дети развалились на всю постель, и мне так не хочется их будить. – Да, конечно, – без раздумий ответил Улль, хмуря брови от непонимания причины ее безмолвных извинений. Лив опустила подсвечник на сундук, что стоял подле двери. Присела на край расправленной кровати и стала рассматривать собственные руки. – Еще я хотела сказать то, что, вероятно, тебе не понравится, – докончила девушка и подняла наконец взгляд. – О чем ты? – мужчина опустился рядом. – Я не хочу, чтобы ты думал, будто я здесь из-за того, что мне некуда идти. Я уже давно выбрала тебя – и, кажется, только ждала чего-то подобного. Улль покачал головой, отказываясь соглашаться с услышанным. Борясь с физической болью, что причиняли ему эти слова. Он шумно выдохнул и произнес, точно вынес приговор: – Бессмертная, что ли? – Нет, – раскаялась девушка, разворачиваясь к нему всем телом, – и это тоже тревожит меня. – У Вали кое-что есть, – неопределенно бросил он. – И что же? – глаза Лив зажглись, как только она получила надежду на будущее, длящееся больше установленного природой срока. Девушка взяла в руки его ладонь, надеясь получить хоть какие-нибудь ответы. – Не скажу, тебе это незачем сейчас, – хитрые глаза заговорщика, в которых искрилась тайна, выдавали в нем желание продолжить участие в этом расспросе. – Вот так, значит? – брови Лив угрожающе взметнулись вверх, но ее игривая улыбка пророчила что угодно, кроме надвигающейся опасности. Девушка повиновалась поднимающемуся в ней порыву и, не прикладывая особенных усилий, толкнула мужчину на постель, скручивая руки у него за спиной. – Говори. Улль не успел толком понять, как оказался в заложниках у мягкой девушки, стесняющейся собственного положения; и даже представить не мог, что позволит кому-нибудь подобную дерзость. Однако ас успел понять другое: за всю свою жизнь он не ощущал себя столь живым, столь нужным. Мог ли он выпутаться из ее некрепкой хватки? Разумеется. Но хотел ли?.. – Люблю тебя, – вырвалось у мужчины вместо того ответа, что требовала от него Лив. Девушка замерла, пораженная внезапно обрушившейся на нее откровенностью. Забвенное желание продолжать пытку растворилось в обволакивающей тишине. Она слышала эти слова и раньше – и даже говорила их сама. Но они никогда не значили так много, никогда не кружили голову так, что невозможно было ни на чем сосредоточиться. Ей словно рассказали новое значение этих слов, не в полной мере доступное для нее раньше. Лив почти не дышала, боясь нарушить дышащее на ладан, хрупкое равновесие – и выдать тем самым, что дух ее еще не покинул. Непослушные руки обмякли, отказываясь удерживать мужчину. Девушка отпустила запястья Улля и потянула его за плечо, переворачивая на спину. Нашла в себе силы заглянуть в его внимательные глаза, мирно дожидавшиеся ее кончины, не иначе, – так ведь поступают некоторые хищники? И охотники, верно, тоже. Ее губы приоткрылись, чтобы тихий, неясно чего боящийся голос ответил: – И я тебя тоже. – Иди сюда, – произнес Улль, наконец получивший желаемое. Лив плавно приблизилась, склонилась над любимым мужчиной, убирая рассыпавшиеся по его лицу волосы, заправляя за ухо прядь, посмевшую доставить неудобство асу. Приблизилась, застыв в нескольких сантиметрах, что могла ощущать его дыхание, и шепотом повторила свой ответ, утягивая Улля в поцелуй. Сперва невинный, бережный, он постепенно разгорался, зажигая желание признаваться в чувствах снова и снова. Никогда больше не противиться им, а только идти навстречу мужчине, что каждым своим действием отвечал ей взаимностью. Повторял пальцами очертания ее скул, гладил спину и плечи, точно старался согреть их. Он коснулся колена Лив, ведомый желанием обнять ее всю. Мягко сжал бедро девушки – и она очнулась от хмельного сна, осознав вдруг, как ее положение, стало быть, выглядит со стороны. Лив всмотрелась в темные глаза аса, что выпустил ее из объятий; почувствовала невыносимый холод там, где руки мужчины еще недавно касались ее кожи. Склонилась над ним вновь и, возвращая его ладонь на прежнее место, проговорила: – Нет, не отпускай меня. – Слушай только свои желания, ладно? – Да, – ответила она поцелуем. Улль привстал на локтях, сел в постели, притягивая девушку к себе ближе. Сжимая ее талию и своими прикосновениями рассказывая о том, сколь долго он ждал этого часа. Мужчина зарылся пальцами в ее волосы и плавно потянул их вниз, открывая себе тонкую шею. Открывая больше места для терпких поцелуев. Лив почти повисла на нем, держась за крепкие плечи, за единственно надежную фигуру на своем пути. Отвечая Уллю, она скользнула рукой под его рубаху, провела пальцами по напряженному прессу – и он отдалился, прерывая поцелуй. Наслаждаясь полным недовольства, шумным выдохом девушки. – Погоди, – мужчина встал с постели, оставляя Лив совершенно одну, и направился к выходу, так ничего и не объяснив. – Куда ты? – растерянно произнесла она, поправляя растрепавшиеся волосы. – Лишним не будет, – ответил Улль и сдвинул массивный сундук, перегораживая дверь, на которой не было ни единого засова. Покончив с этим, вернулся к девушке, задавая нескромный вопрос: – Что ты хотела сделать? – Это, – сказала Лив, касаясь одежды мужчины. Потянула вверх рубаху, изучая то, что было сокрыто под ней. Растворяясь в запахе хвои, исходящем от его кожи. Она коснулась губами груди Улля и почувствовала на своих бедрах руки, неумолимо скользящие вверх, задирающие тунику до самой талии. Услышала приглушенный голос, что издевательски медлил, растягивая слова в короткой фразе. – Свою тунику я забираю себе, – договорил он и снял ее с девушки, отбрасывая свой трофей в сторону и моментально теряя к нему интерес. Не отнимая от мужчины взгляда, Лив переместилась к изголовью кровати, но расстояние между ними, совершенно точно, не собиралось увеличиваться. Улля тянуло к ней невыносимой, болезненной тягой, и имя этой тяги было отлично известно им обоим. Ее распухшие губы приоткрылись для новой ласки – и он дал ее девушке, а после отнял от своих плеч ладони и завел их за голову. Удерживая запястья, сощурил глаза и, припоминая происшедшее, признался: – Вот так мне нравится куда больше, – на его лице заиграла довольная улыбка. Пленница попыталась вернуть руки на их законное место, но смогла лишь проронить: – Нечестно. – Нечестно было дразнить меня, – возразил Улль, кончиками пальцев вырисовывая воздушные фигуры на животе девушки. – Но я не… – начала было Лив, но тут же передумала спорить. Невесомые прикосновения, зажигающие в ней сотни искр, поднимали желание поддаться, уступить партию, чтобы затем могли выиграть оба. Ас изучал ее обнаженное тело взглядом опытного охотника, стремящегося отыскать самое уязвимое чувствительное место. Он очертил большим пальцем линию брови – и девушка прикрыла глаза, растворяясь в окутавших ее ощущениях. Оставил невесомый поцелуй на веках, в уголке губ, чтобы затем испить горячее дыхание Жизни. Лив терялась в запредельной нежности и силе, которой невозможно было противостоять. Приглушала стоны, когда мужчина испытывал ее стойкость, сжимая грудь и покрывая влажными поцелуями шею, ключицы. Выгибалась, желая ощутить прикосновение его кожи к своей. Теряла контроль над ногами, что становились совершенно непослушными. Улль упивался музыкой ее учащенного сердцебиения, спускался губами все ниже и ниже. Не имея больше возможности удерживать девушку, отпустил ее запястья – и тотчас же был притянут для нового глотка чудодейного эликсира. – Лив, – выдохнул мужчина, прикрывая веки. – Чего ты ждешь? Кажется, только этих слов ему недоставало. Улль отстранился, чтобы стянуть с себя оставшуюся одежду. Развел ноги девушки – и навис над ней вновь. Повинуясь желанию любимой женщины, вошел в нее и поймал жадные до поцелуев губы своими губами. Неспешная ласка разлилась в тени спальной комнаты, задышала в едином ритме. Лив перебирала пальцами волосы мужчины, что едва заметно щекотали ее грудь и шею. Сжимала напряженные плечи. Гладила спину, забываясь в размеренном сне. Таяла от чуткого взгляда аса, который лучше нее знал, что доставит ей большее удовольствие. Таяла от уверенных рук, скользящих по бедру и поднимающих его на плечо. Улль дарил Лив нежность, впитывал ее тепло – и взамен отдавал еще больше. Чувственно. Пылко. Он плавно перевернул девушку на живот и ледяными пальцами провел по распаленной спине, вдоль всего позвоночника. И сотни призрачных осколков впились в ее кожу, вызывая мелкую дрожь. Не сумев сдержать стон, Лив сокрыла лицо в руках, задержала дыхание. – Чш-ш, – произнес Улль, массируя поясницу девушки. Вошел в нее вновь, отпечатывая свое дыхание на ее коже, целуя воспаленную спину. Попросил: – Лив, скрести ноги. И она послушала его, поскольку не могла – не хотела иначе. Она горела в белом пламени, пропадала от одного лишь слова мужчины, рассказывающего сбивчивым шепотом все то, что в ней видел. А видел он много – немыслимо много. Да только большая часть рассеивалась со вздохами, что давались все тяжелее. Лив кусала губы, пытаясь сохранить власть над своим телом, но в этом пламени, очевидно, затесался предатель. Ее ноги напряглись, сжимаясь сильнее, – и она задрожала от чувств, что обрушились на нее градом. Услышала глухой приговор, который не сумела разобрать. И вновь получила возможность прикоснуться к лицу мужчины. Девушка провела пальцами по его щеке, поцеловала прикрытые веки. Осмотрелась вокруг, чтобы затушить свечи, не успевшие догореть. Подтянув одеяло, вернулась в объятия аса, без которых больше не мыслила жизни. – Люблю, – призналась Лив, целуя плечо Улля. – Люблю, – призналась она, оставляя поцелуй на его губах. – Я надеюсь, ты не уйдешь отсюда завтра? – Надейся, – ответила девушка с улыбкой, – говорят, это светлое чувство. – Нечестно, – произнес Улль, притягивая Лив к себе ближе – все чтобы она больше не мерзла.