Рокировочка, понимаешь

– Его величество император Шив Палпатин примет вас. От отчужденной торжественности гофф-секретаря у Дарта Вейдера под маской аж челюсти свело. На то, что перед ним лорд ситхов, секретарю плевать. Как и на то, что в этот кабинет лорд привык входить куда как более буднично. Идущий рядом Таркин перед тем, как перешагнуть порог, вздохнул, словно всхлипнул. Ситх это заметил и презрительно скривил обожженные губы: перетрусил гранд-мофф. Он бы лучше под Скарифом о последствиях думал, индюк самодовольный. Хорошо хоть прятаться за могучую спину киборга губернатор не стал. Встал рядом. Плечо к плечу, можно сказать. Впрочем, Вейдеру на это плевать. Во всяком случае сам лорд уверен, что кровожадных планов по поводу подставившего его идиота в стиле «не забуду, не прощу и жестоко отомщу» у него нет. Ибо нереалистично. Уж как-то нынче по-особенному тяжел гнев императора. Тут самого бы не вынесли. Хотя… Чем дольше затягивалась пауза, тем больше крепла уверенность в том, что вынесут, пожалуй, по-любому. Вопрос только куда: в больницу или в морг.       И вообще смотреть на присутствующих интереснее. И больней. Вейдер-то надеялся на расправу без лишней публичности. А тут и визирь Пестаж, и адмирал Траун, и молодая особа в алом мундире службы имперской безопасности. Почему не лично Айсард? Или Арманд уже отбегался? Похоже на то… Неудивительно, впрочем. Пропавшие чертежи «Звезды смерти» будут стоить головы многим. Смена директора СИБ – только начало. Император Палпатин приказал перегнать планетоид на дальнюю столичную орбиту, когда «Звезда» была на полпути к Альдераану. Без объяснений. Не считать же таковым глумливое замечание «Целее будет». Наверное, по дороге в Империал-Сити Вейдеру и Таркину следовало определить общую линию поведения. Только ни лорд, ни губернатор инициативу не проявили. Так и просидели каждый в своей каюте в тоскливом ожидании неизбежного. Таркин вероятно завещание сочинял. А лорд Вейдер медитировать пытался. Без толку. В том смысле, что душевного покоя не принесло и ясного будущего не показало. В линиях вероятностях муть одна. Впору вспомнить незабвенного Йоду с его «Тьма покрывает будущее, неясно оно». Неясно – это мягко сказано. Похоже, что этого самого будущего у него просто не осталось.       Поняв это, лорд… успокоился. На все воля повелителя. Своей воли, своего мнения и своих желаний у него уже почти двадцать лет нет. Он – машина для исполнения воли, мнений и желаний императора. Так и нечего сопли распускать. Несколько привычных шагов, коленопреклоненная поза в строго установленной точке, ожидание позволения встать. Все отработано годами. – Вы зачем к Альдераану понеслись? Обращение «убогие» вслух не произнесено, но читается более чем ясно. Таркин пытается что-то говорить про связи мятежницы Органа и необходимость преподать урок всем смутьянам. Глупец. Он словно не слышит, КАК повелитель к ним обратился. Это конец, и нечего рыпаться попусту. – Все это хорошо, друг мой. Только объясните мне ради Тьмы Милосердной, как все это позволило бы вам получить украденное назад и быть уверенными в том, что не осталось копий? Вроде бы спокойный голос императора стал страшен. Золотой блеск нечеловеческих глаз тень капюшона скорее оттеняла, чем скрывала. Вот, теперь и Таркин сообразил, что лучше заткнуться.       – А чем вы нас порадуете, госпожа Айсард? – как ни в чем не бывало обернулся к даме император.       Та аж попятилась, но моментально взяла себя в руки.       – Агентура в королевском дворце Альдерры сориентирована, сир. Засады на дальних орбитах Альдераана выставлены. Операция «Перехват» начнется, как только…       – Не забывайте, там джедаи. Без поддержки Инквизитория ни шагу.       – Да, сир.       Джедай? Дарт Вейдер позволил себе отмереть.       – Повелитель, позвольте мне…       – Не позволю. Они уже практически были у вас в руках, но вы исхитрились упустить их с Татуина.       – Это всецело моя вина, повелитель. Но клянусь вам, такое более не повторится.       – Я в этом совсем не уверен. И, в отличие от вас, могу четко аргументировать свои сомнения: Джедаев двое. Один – небезызвестный вам Оби-Ван Кеноби. Второй – вернее всего его ученик, данные уточняются.       Мощная фигура грозного лорда ситхов пошатнулась. От былого равнодушия не осталось и следа. Теперь густо замешанная на старой боли и обиде ярость застилает глаза, едва позволяет дышать. Воздуха хватило на пару слов.       – Позвольте мне, повелитель… - Вейдер сам толком не понимал, что с ним. Почему известие о бывшем учителе и его новом ученике ранило так больно. Неужели ревность?       – Не позволю! Мало того, пока проблема не будет решена, близко к этой парочке приближаться запрещаю! А так как я вовсе не уверен, что беглецы отправятся на Альдераан, а не сразу на одну из баз повстанцев, то от командования флотом я вас отстраняю. Адмирал Траун, назначаетесь командующим. У вас две задачи: охрана «Звезды смерти» в Центре Империи и ликвидация Альянса мятежников на ее окраинах.       Судя по позеленевшей физиономии чисса, здравый смысл в союзе с осторожностью на голову разбили честолюбие и так и подначивали адмирала вежливо отказаться. Нет, холодный расчет мрачно подсказал бесполезность попыток уклониться. В результате Траун выдавил из себя вполне четкое.        – Слушаюсь, сир.       – Пестаж, готовьте указ о назначениях Трауна и Айсард. И для этих клоунов чего-нибудь подберите, - презрительный кивок в сторону Вейдера с Таркином.       – Да, сир.       Глава правительства взялся за датапад.       – Для Таркина, что-нибудь амбициозно-великое, но, пожалуйста, не столь затратное, как «Звезда смерти».       – Вторую «Звезду» бюджет не потянет, – понимающе кивнул визирь. – Есть должность главного лесничего на Татуине.       – У нас и такая имеется?       – Со времен республики. Только вакантна лет триста.       – Пойдет. Теперь о Вейдере. Ему озеленение лун Корусанта поручать бессмысленно. Разве что богадельню какую. Что у нас там с местами в сфере социальной поддержки?       – Вакантна должность начальника департамента опеки и попечительства, сир.       – Вот и славно. Все свободны, господа.       Рванувший к выходу первым Таркин едва мимо двери не промахнулся. У бедолаги реально голова закружилась. Вейдер с Трауном едва успели подхватить с двух сторон. Из-за спин раздался каркающий смех Палпатина.       – Вот чудеса: у считавшегося бессердечным Айсарда – обширный инфаркт, твердолобого Таркина, того гляди, инсульт хватит. Вейдер, а у вас чахотки часом нет?       Повелитель хочет, чтобы ученик сорвался и схватился за меч? Только не выйдет. Дарт Вейдер давно научился чувствовать себя бездушной машиной, которой не бывает больно или обидно. Разве что фантомные боли. Но что с них взять?       Палпатин не унимался, обращаясь уже к Иссан Айсард.       – Будете в больнице у Арманда, передайте ему апельсинов от моего имени. Пусть поправляется. В Империи и для него работа найдется.

***

      Наконец тронный зал опустел. Палпатин погрузился в потоки Силы. Беспокоившее его последние месяцы видение пока не исчезло совсем, но сделалось гораздо более эфемерным. Первый раз ему привиделся бой с учеником, в ночь после кризиса, когда узнавший о смерти жены и ребенка Вейдер едва весь медицинский центр не разнес. И потом время от времени накатывало. Причем всякий раз одно и то же: темный, недостроенный зал с панорамой космоса за окном и присутствие кого-то третьего, из-за которого младший ситх и взялся за меч. И еще ощущение неизбежно надвигающейся катастрофы. Сперва Сидиус списывал видения на ситхский обычай. Если вы – ситх, и у вас завелся ученик, то «Будь готов! – Всегда готов!» Но последние месяцы видения стали все ярче и навязчивее. Видимо жизнь все ближе подходила к той развилке, после которой видение станет неизбежным.       Палпатин эдак и так теребил нити Силы, но в итоге всякий раз выходило одно и тоже: всполохи световых мечей в темном зале, бездонная шахта и щемящая безнадега. Никакие перемены настоящего оказывались неспособны изменить итог. Верно, потому, что Сидиус не видел причины несчастья – того, кто заставил Вейдера взбунтоваться. Так и мучился Палпатин кошмарами во сне и наяву, пока несколько дней назад не проснулся средь ночи.       Нет, не в холодном поту. Но с твердым убеждением в том, что если прямо сейчас не предпримет решительных действий, то через несколько часов можно уже не рыпаться. Несколько минут отчаянных попыток понять причину опасности ничего не дали. Недостающий элемент ускользал от ментального взора ситха, словно его специально прятали. Что тут поделать? Только как тому шахматисту, у которого не задался ход конем, – одеть доску на голову шибко умного партнера.       Вот и император принялся грубо и наотмашь менять сущее вокруг в надежде случайно зацепить нить неизбежного. И, похоже, у него кое-что получилось. Стоило отозвать Вейдера с Таркином в Центр Империи, как Великая позволила ему увидеть доселе неуловимую причину беды.       Утром Палпатин запросил все материалы по расследованию похищения чертежей боевой станции. Полтора часа скрупулёзно, страница за страницей, файл за файлом просматривал дело. Поначалу Айсард пытался давать пояснения, но император жестом приказал замолчать. Палпатин не рассчитывал увидеть детали, которые упустили профессионалы. Да и хатт с ними – с чертежами. Ситх надеялся почувствовать напряжение Силы, найти кончик роковой нити. И нашел. Размытый кадр с камеры видеонаблюдения в заштатном татуинском порту. Сперва его привлекла рожа Кеноби. Но было там еще что-то.       – Сделайте кадр крупнее.       Так и простоявший полтора часа, не шевелясь и, кажется, не дыша, Айсард ринулся исполнять. И вот из-за спины старого джедая на Палпатина смотрит светловолосый парень с чудовищно знакомыми чертами лица.       – Выясните, кто это.       Несмотря на мертвенную бледность Айсард действовал четко: не дрожали ни бегающие по клавиатуре пальцы, ни отдающий распоряжения голос. Пяти минут не прошло, как Палпатин услышал то, о чем и так уже знал.       – Люк Скайуокер, девятнадцать лет, сирота, опекуны – Оуэн и Беру Ларсы…       Теперь голос директора сорвался. Кому еще принадлежит фамилия «Скайуокер», он знал и тяжесть произошедшего оценил верно. Как, подчиняясь жесту повелителя, сумел выйти из кабинета, одной Силе известно, но сознание Айсард уже в приемной потерял.       Палпатина же охватила безудержная ярость. Это же надо было так ошибиться! Упустить из виду и из рук такое! В результате к приезду Дарта Вейдера накрутил себя так, что опальные приближенные, пожалуй, что легко отделались. Зато у Дарта Сидиуса несмотря на спонтанность действий, да что там – откровенное самодурство, возникло интуитивное ощущение того, что он все сделал правильно. Мало того, конкретные выгоды мало-помалу вырисовываются.       В общем, на третий день после назначения нового начальника по унылому коридору департамента опеки и попечительства Палпатин шагал вполне довольным жизнью. Еще ничего не предопределено, но уже есть над чем работать.