всё, что я хотел, было так близко

понедельник, 7 ноября       «Wake up, you need to make money, yeah!»* — бодро кричит будильник, Антон нехотя открывает один глаз, поворачивается на бок и тянется под подушку за телефоном. Он отключает будильник и трёт ладонями лицо. Он поспал от силы часа три — никак не мог заснуть. Неделя каникул дала о себе знать — он просыпался в два часа дня, засыпал в пять утра — заебись вообще, такой график ему нравится куда больше, чем открывать глаза в семь утра. Он садится на диване, касается стопами холодного пола — табун мурашек проносится по его телу, он поёживается и тянется к торшеру рядом с диваном — щёлк. Пару минут просто сидит, втыкая в стену и думая, что абсолютно несправедливо мир подстроен под жаворонков, особенно зимой, когда просыпаешься — и темно, выходишь из школы после семи уроков и допов или тренировки по футболу — тоже темно. До зимы ещё месяц, но она активно пускает свои корни, которые не выдернет до марта. Отстой вообще.       Антон, зевая, шлёпает босыми ногами на кухню, включает свет и там, видит сковородку на плите и записку на столе.       «Солнышко, я убежала, яичница на плите. Хорошего дня! Ба»       Антон улыбается — ему уже давно не десять, но бабушка каждый раз, уходя раньше него, оставляет ему записочки и завтрак.       Через полчаса Антон вставляет наушники в уши, нажимает на «перемешать» и выходит из парадной. На улице темно, мокро, сыро и вообще отвратительно. Это всего лишь его второй ноябрь в Питере, но ещё в прошлом году он понял, что это прям не его. Наверно, когда-нибудь он привыкнет к постоянному ощущению промокших ног и ветру, пробирающему насквозь, но сейчас он лишь плотнее закутывается в шарф, ускоряет шаг, невольно вспоминает зимы в родном Воронеже и думает о том, что, кажется, пора доставать его любимый пуховик, который бабушка нежно называет мусорным мешком.       Ещё через 15 минут он подходит к «курилке» — типа секретному месту за углом школы, между деревьями. Типа — потому что все учителя о нём знают, но «не ку́рите на территории — и на том спасибо». Серёга и Димка уже там, о чём-то увлечённо болтают.       — Здорóво, ребят!       — Ого, Антох, ты сегодня рано!       Антон смеётся, пожимает руки ребятам и тянется в карман за сигаретами и зажигалкой.       Серёга Зинченко и Дима Журавлёв — его школьные друзья, а также партнёры по футбольной команде. Антон подружился с ними в начале прошлого учебного года — он был новенький в школе, а они сразу предложили ему свою компанию. Они прикольные ребята — периодически придумывают развлечения не только друг другу, но и всему классу, а иногда и школе. Начиная с банального — помыть доску с мылом, подпереть ручку двери кабинета шваброй, свалить с уроков через окно на первом этаже, спереть у одноклассника сменку и спрятать её, продолжая запусканием самолётиков в учителей, когда они отворачивались к доске, курением в туалете специально, чтобы сработала пожарная сигнализация, пронесением алкашки на дискотеки. Из последних их развлечений — ведение группы Подслушано их класса в ВК, там они кидают мемы про учителей, обсуждают учеников других классов, а иногда и своего, кидают объявления о предстоящих тусовках. Они — частые гости в кабинете директора, периодически к ним присоединяется и Шастун. Учителя недоумевают, как хорошист Антон дружит с этими двумя раздолбаями. Но на самом деле Антон бывает тоже тем ещё раздолбаем: иногда он прогуливает уроки, не делает домашку, опаздывает, потому что поздно вернулся с вечеринки, ещё и подбухнувший, матерится и курит. С Серёжей и Димой ему легко, прикольно и весело, хоть иногда он и качает головой над их очередной гениальной идеей.       — Вы посмотрите, чё это за пидорская шапка у Попова, — с усмешкой говорит Серёга, кивая в сторону.       Антон поднимает голову и провожает взглядом того самого Попова в малиновой шапке, и идущего с ним рядом Диму Позова.       Журавлёв хмыкает:       — Ну, мы свечку не держали.       И они с Серёжей ржут, а Антон слабо улыбается. Он знает, что Попов почему-то бесит Серёжу, да и Дима его недолюбливает. Арсений Попов — один из отличников их класса и лучших учеников всей школы. Самого Антона он тоже периодически раздражает, но исключительно тем, что он в каждой бочке затычка. Антону иногда кажется, что если Арсения не спросят, когда он, подскакивая на месте, тянет руку, у него отвалится жопа. Антон не понимает, зачем постоянно лезть из кожи вон, чтобы быть первым. Сам он не прилагает особых усилий, просто учится по мере возможностей, не набирая кучи доп заданий на контрольных или докладов. Нахуй они сдались вообще. И он крепкий хорошист, а по некоторым предметам даже отличник. Так вот, Попов бесит своей напыщенностью и всезнайством, но доёбываться до одежды — извините. Ну, малиновая шапка и малиновая, чё бубнить-то. У Антона самого есть розовая толстовка вообще.       — Ну дааа, — тянет Серёжа, — но говорят, что Булаткин не просто так ушёл из нашей школы, — он многозначительно поднимает брови, — если вы понимаете, о чём я.       Антон хмурится.       Чёёёёё?       — Типа Попов разбил ему сердце? — снова ржёт Дима.       — Типа Попов бегал за ним.       И всю дорогу до школы они обсуждают все слухи, которые они знают про Арсения и Егора, Антон не встревает, лишь думает о том, почему в 21 веке людей настолько продолжает заботить, кто с кем спит.       Чуть позже в раздевалке Антон буквально впечатывается всё в того же Арсения, выходящего из-за угла, и от неожиданности выпускает свою куртку из рук.       — Ой!       — Извини.       Они одновременно приседают на корточки, чтобы поднять её, соприкасаются пальцами, совсем как в какой-то дешёвой мелодраме, но Арсений сразу отдёргивает свои.       — Попов, зачем тебе очки, если ты даже в них не видишь куда идёшь? — раздаётся сзади Антона насмешливый голос Зинченко.       Арсений демонстративно поправляет свои очки и проходит мимо.       — В следующий раз попробуй купить менее гейские! — кричит ему вслед Серёжа и поворачивается к Антону. — Вот урод, скажи, а?       Антон мычит что-то неопределённое и хочет спросить «а чё ты к нему и его очкам доебался вообще?», но Серёжа замечает стоящую в коридоре Иру, всё его внимание сразу переключается на неё, и Антон мысленно машет на всё это рукой — ему вообще никакого дела до Попова в принципе нет.

***

      Первым уроком у них физика, Антон её обожает, стабильно имеет пятёрку по ней с седьмого класса и даже участвует в Олимпиадах. В Воронеже он выигрывал школьные и районные, а в прошлом году он занял второе место по школе, проиграв всё тому же Арсению Попову, который и поехал представлять их школу на районную. И занял там второе место, кстати.       Павел Алексеевич, по его любимой послеканикульной традиции устраивает опрос по пройденным в прошлой четверти темам, сразу предупреждая, что будет спрашивать всех и «поэтому Попов и Шастун, можете не держать руки постоянно поднятыми». Антон усмехается, смотрит на Арсения — тот как будто бы обиженно поджимает губы. Потом они минут 15 решают задачки, а потом Павел Алексеевич даёт домашнее задание — Антон смотрит на часы, ещё 5 минут до звонка — обводит глазами класс, интригующе улыбается и говорит:       — Ребята! Началась вторая четверть, а это значит, что пришло время определять участников для участия в нашем любимом ежегодном конкурсе проектов по физике.       По классу проносится дружное «ууууу», а Антон растеряно хлопает глазами. Он напрочь забыл об этом межшкольном конкурсе, проходящем каждый год.       — Напоминаю, — продолжает Павел Алексеевич, — что для 11-классников разрешена работа над проектом в парах и тройках, поэтому от вашего класса я абсолютно без сомнений выдвигаю пару Попова и Шастуна, как лучших учеников класса по физике.       Антон от неожиданности приоткрывает рот. Что, простите? С кем в пару?       — И вы можете заселиться в отдельный домик! — хихикает Зинченко, и половина класса подхватывает его смех.       Антон хмурится и переводит взгляд с учителя на Попова — тот, вздёрнув нос, с энтузиазмом слушает Волю, игнорируя тупой комментарий Серёжи.       — Так, тишина! — Воля стучит ладонью по своему столу, — ничего другого я от вас, Сергей, и не ожидал. Лучше б брали пример с друга, — кивает Павел Алексеевич на Антона, — Антон, Арсений, задержитесь, пожалуйста, после урока.       И сразу после его слов раздаётся трель звонка.       После урока Павел Алексеевич говорит им о том, что сегодня скинет темы и чтоб они до конца недели их обсудили и сообщили о своём выборе, о сроках сдачи, и о том, что он будет их курировать, а значит, они могут обращаться к нему за любой помощью. Они лишь кивают, как болванчики, периодически вставляя «ага» и «понятно».       — И не переживайте, — Воля хлопает их по плечам, — вы — крутые по отдельности, а уж вместе, я уверен, сделаете что-то супер-пупер крутое и интересное!       — Спасибо, — улыбается Антон. Ему приятно слышать такое от любимого учителя любимой физики. Попов же рядом, наоборот, как-то напрягается весь, словно испугавшись.       — Я хотел ещё в прошлом году вас отправить, но в прошлом из участия почему-то убрали десятые классы, хотя, на мой взгляд, у десятых времени-то свободного побольше, ну да ладно, главное, в этом году, мы не упустим эту возможность и наконец-то достойно представим нашу школу. А в том, что достойно я ни капли не сомневаюсь, потому что вы — талантища, каких поискать. Да и участие, а тем более призовое место, не будут лишними в ваших портфолио для поступления. Особенно у тебя, Антон, — кивает ему Павел Алексеевич, — у Арсения там система сложнее, конечно.       Антон непонимающе бегает глазами от Воли к Арсению, как будто следит за теннисным матчем, и уже открывает рот, чтобы спросить «в смысле система сложнее?», но Воля его опережает:       — Ну всё, бегите, а то звонок уже скоро. В пятницу, крайний срок — в следующий понедельник, жду решения по теме.       Они кивают, прощаются и выходят из кабинета.       Антон проводит ладонью по лицу, смотрит на Попова, идущего рядом — тот всё ещё предельно серьёзен, туча, не иначе.       — Блин, я вообще забыл про этот конкурс, Воля как мешком по голове, честное слово. Надеюсь, темы в этом году будут нормальные, а не как в прошлом.       Попов смотрит на него, но ничего не отвечает. Потом резко останавливается и выдаёт:       — Слушай, нам необязательно работать вместе, я могу сделать всё сам. Я ещё с прошлого года думаю над одной темой, и у меня уже есть кое-какие наработки.       Антон подвисает на пару секунд, просто пялясь на Попова, а потом недоумённо поднимает брови.       — Извини, что?       — Я сделаю всё сам.       — Ты дебил?       — Я серьёзно, мне не нужна ничья помощь, — раздражённо кидает Попов, — тем более твоя.       Опачки!       — Что значит тем более моя?       — То и значит. Ты безответственный, Шастун, — взмахивает он руками, — для тебя это всё хиханьки и хаханьки, ты ни к чему не подходишь серьёзно. Я вообще не понимаю, как ты занимаешь место в списке лучших, будучи таким распиздяем.       Антон в возмущении открывает рот. Да что это напыщенный индюк о себе возомнил вообще?!       — А откуда вообще такие выводы о человеке, с которым ты почти не общаешься?!       — Мне не надо с тобой общаться, чтобы видеть, как ты пропадаешь на вечеринках, бухаешь и не приходишь потом в школу, а несделанную домашку тебе прощают за красивые глаза. Как и ставят оценки.       — Да не охуел ли ты часом? — шипит Антон, подходя ближе к Попову. — То есть, по-твоему, быть отличником может только такой занудный, самоуверенный, у которого из развлечений только допы и решение кимов, в каждой бочке затычка, ты?       Попов вздёргивает подбородок и смотрит прямо в глаза.       — Я считаю, что каждый человек должен получать по заслугам.       — Ммм, и заслуживаешь всего в этой школе только ты?       Очень хочется дать ему в нос, чтобы стереть эту самодовольную ухмылку.       — Антон, мне, честно, плевать, какое будущее ты выбрал для себя, но я для себя решил работать, и работать много и хорошо. Не на отвали, не на «а, итак сойдёт!», а на 100 процентов. Вот и всё, — он смотрит на часы, — 2 минуты до звонка, не хочу опаздывать.       Он начинает разворачиваться, но Антон останавливает его, ловя за локоть.       — А если темы, которую ты себе придумал, вообще не будет в этом году, то что?       — Они каждый год плюс/минус одни и те же, только с разными формулировками, — Арсений выдёргивает свой локоть из пальцев Антона, и просто уходит, оставляя его одного в коридоре растерянно хлопать ресницами. вторник, 8 ноября       Первый будильник звонит в 6:44. Арсений открывает глаза, и первое о чём он думает, это то, что надо сменить уже эту дурацкую мелодию. Он выключает будильник, а так же следующие — в 6:48 и 6:52. Он давно где-то вычитал, он уже не помнит, то ли в какой-то статье в интернете, то ли в чьём-то посте в Инстаграме, что если заводить будильник не на «круглые» цифры, то легче будет просыпаться. Он, честно говоря, не сильно замечает разницу с тем, когда будильник стоял на 6:45, но хочется верить, что это действительно работает. Он садится на кровати, потягивается и прислушивается к звукам квартиры — за окном шумит дождь (заебись), на кухне гремит тарелками мама, в ванной папа включил свою электробритву.       Он опускает ноги в мягкие тапочки и тащится на кухню. Проходя мимо ванной, желает доброго утра папе, тот кивает в ответ, не отвлекаясь от своего занятия. На кухне он подходит к маме и обнимает её:       — Доброе утро, мам! Что на завтрак? Тебе чем-нибудь помочь?       — О, доброе утро, Арсюш, есть овсянка, а есть бутерброды. Да, можешь налить всем кофе, пожалуйста.       Он кривится от маминого любимого «Арсюш», но ничего не говорит, просто кивает и подходит к сушилке за кружками.       Через полчаса он встречается с Димкой на перекрёстке, они ещё минут 5 ждут Серёжу, который вечно опаздывает, сегодня это особенно бесит, потому что идёт мерзкий ноябрьский дождь. Арсений любит Питер, действительно любит, в любую погоду, он считает, что в разную погоду город по-разному красив. Но только не в ноябрьский дождь. Ничего некрасиво в ноябрьский дождь. Дима ворчит, что надо было ехать на автобусе — и подумаешь, что всего две остановки. Арсений почти соглашается, но тут подходит Серёжа, и они, закрывшись капюшонами, точно дементоры, бегут в школу. У ворот они встречают Марину с большим синим зонтом с узором из лис.       — Доброе утро! — радостно приветствует она с улыбкой, и Арсений, хоть и решительно не понимает её радостного настроения в такую погоду, всё же улыбается ей в ответ.       С Димой Позовым и Серёжей Матвиенко Арсений дружит уже пятый год — с того момента, как он пришёл в эту школу в 7 классе. Марина Крамарева к ним присоединилась как-то случайно, когда перевелась к ним в 10. Многие не понимали, как девочка может дружить с тремя пацанами, некоторые отпускали высокоинтеллектуальные комментарии, типа, а с кем из вас она спит, или со всеми тремя по кругу, или для каждого свой день? Но на самом деле, Марина хорошо общается и с девочками в их классе, а их троих любит как братьев, как будто заменяя ими настоящих, которые остались в другом городе. Арсений иногда думает, чем он так полюбился миру, что тот послал ему таких хороших друзей? Серьёзно, он бы не променял их ни на кого другого.       В раздевалке они стягивают мокрые куртки, надеясь, что они высохнут к концу учебного дня, потому что идти во влажных в такую мерзкую погоду — это просто отвратительно. Арсений зашнуровывает кеды, поднимает голову, и натыкается глазами на Шастуна, сидящего в другом конце раздевалки и снимающего кроссовки. Невольно вспоминает их вчерашний разговор, он почему-то не выходил у него из головы полвечера. Кажется, Арсений был слишком резок. Шастун в принципе ничего плохого ему не сделал, наверно, не стоило грубить, но с другой стороны, он же действительно так думает — что Шастун не воспринимает учёбу всерьёз, но как-то держится в отличниках. И в пару он ему зачем? Арсений прекрасно справится и один — не впервой. Он вообще предпочитает работать над важными, да и не очень, вещами самостоятельно. Когда только он один ответственный, когда не нужно никого контролировать, беситься, что кто-то что-то не успевает в обговоренные сроки, переделывать, когда кто-то делает откровенную халтуру. И тут Антон тоже поднимает голову и их взгляды встречаются. Арсений от неожиданности вздрагивает и переводит взгляд на стоящего рядом Диму.

***

      Весь учебный день он периодически ловит на себе взгляд Шастуна, от этого как-то… некомфортно. Хочется дёрнуть плечом, и сбросить, как усевшуюся муху. Что он вообще от него хочет?       — Ой, кстати, — пихает его плечом Позов на перемене между русским и химией, — а чё там ваш с Шастуном проект? Он согласился на твою тему?       Арсений закатывает глаза. Дима, и ты об этом.       — Не согласился, потому что я ему о ней не рассказал. И я вообще не хочу делать этот проект с ним.       Дима недоумённо смотрит на него.       — В смысле?       — В коромысле, Дим. Я не хочу работать с таким распиздяем, мне не надо, чтобы я один такой всё сделал, а он потом своё имя примазал на первом слайде презентации. Я вполне смогу справиться один.       — Ээээ, ну, он может и распиздяй, но в физике он реально сильный, Воля не просто так именно вас в пару поставил, и оценки ему не за красивую улыбку ставит, и хвалит постоянно, даже больше, чем тебя иногда.       — Чёёё?       — А ничё. Ты просто не можешь смириться, что кто-то может быть лучше тебя, вот и не замечаешь очевидных вещей.       — Да Дим, просто он…       — Арс, ну тебе как будто пять лет — не буду играть с ним, потому что у него машинка больше.       Арсений ничего не отвечает, лишь хмыкает и смотрит на Шастуна, который разговаривает с Журавлёвым, сидя на парте и болтая ногой. У Шастуна какие-то цветные носки — Арсений такие тоже любит — он поправляет кожаный браслет на правой руке, и его кольца поблёскивают в лучах солнца, продирающегося сквозь жалюзи. Вдруг Антон смеётся, запрокидывая голову назад и прижимая ладони к груди — видимо, Журавлёв сказал что-то дохуя смешное — а потом опускает голову и смотрит прямо на Арсения, будто почувствовав его взгляд. Улыбка сразу стирается, и он вздёргивает подбородок — «чё смотришь?!», Арсений смотрит ещё пару секунд — «ничё!», и отворачивается.

***

      После звонка с последнего урока Арсений быстро собирает с парты свои вещи, так же быстро прощается с друзьями — у него ещё допы по алгебре, а желудок просит подкрепления. Арсений из тех людей, которые становятся раздражительными, когда голодные.       — Эй, Попов!       Да блять. Арсений продолжает идти дальше.       — Эй, — ловит его за плечо Шастун, — подожди.       — Я тороплюсь, что-то срочное?       — Да, ты читал темы, которые Воля прислал?       — Читал.       — И чё думаешь?       — Думаю, что хорошие темы в этом году.       — И твоя вписывается в какую-то? Или ты новую предлагаешь?       Арсений смотрит на пальцы Шастуна на своём плече, потом на него самого, и практически шипит:       — Я предлагаю, чтобы ты от меня отъебался.       Антон замирает от неожиданности и отпускает руку Арсения.       — Ничё се, ты умеешь материшься.       Арсений пропускает эту фразу мимо ушей, идёт дальше и заворачивает на лестницу.       — Да подожди ты, блин. Давай решим.       — Антон, я тороплюсь, у меня сейчас нет времени это обсуждать.       Арсений спускается на четыре ступеньки и кидает взгляд на часы. Блять. Осталось 5 минут до начала допов. Кажется, он не успевает. Дурацкий Шастун! Он расстроено выдыхает, разворачиваясь, и снова поднимается по лестнице вверх.       — Ээээ, ты передумал идти домой?       — У меня допы по алгебре.       — А зачем ты спускался тогда?       — В столовку хотел быстро сгонять, вдруг там ещё рогалики какие-нибудь остались.       — Аааа.       Арсений почти заворачивает в коридор, думая о рогалике или хотя бы о булочке с маком, и о том, как не хочет с Шастуном разговаривать в принципе, не то что что-то делать вместе, как Шастун его снова окликает.       — Арс! Арс, подожди! — он поднимается за ним, перепрыгивая своими длинными ножищами через две ступеньки.       — Да что тебе опять?! — Арсения уже всё бесит и Шастун в особенности.       — Вот, держи, не рогалик, конечно, нооо…       Арсений переводит взгляд на его вытянутую руку, в ладони зажат Твикс.       — Эээ, да ладно, — он мотает головой, смотря на Антона, — не надо.       — Да бери! Я-то домой уже, а тебе ещё тут торчать.       Арсений продолжает неподвижно стоять.       — Да блин, в чём проблема?! — Антон подходит, бесцеремонно берёт ладонь Арсения и вкладывает в неё батончик. — Хороших допов! — он разворачивается и вприпрыжку спускается вниз.       Арсений стоит несколько секунд, тупо моргая, потом отмирает, перевешивается через перила, и кричит:       — Спасибо!       — На здоровье! — кричит в ответ Шастун.       Арсения почему-то тянет улыбаться, но он лишь поджимает губы и идёт на допы, разворачивая шоколадку. среда, 9 ноября       Поймать Попова получается только после пятого урока. Он задерживается после истории что-то обсудить с Мариной Леонидовной, Журавль и Зинченко сразу после звонка убежали в столовку, как будто не были там на прошлой перемене, поэтому Антон спокойно остаётся в коридоре, напротив кабинета, прислоняется к подоконнику и ждёт Арсения. Попов выходит из кабинета минут через пять, копаясь в телефоне и абсолютно не замечая Антона.       — Эй, Попов!       Арсений хмуро смотрит в ответ, но подходит.       — Что?       — Я по делу. Ты, может, уже поделишься темой, которую хочешь? Или ты принимаешь только по предварительной записи в свободные окошки между кучей своих занятий?       — А, да, — кивает Арсений и убирает телефон в карман джинсов.       — Ну?       Арсений с полными, светящимися восторгом, глазами, улыбается и говорит:       — Что ты скажешь насчёт путешествий во времени?       Антон недоумённо смотрит на него и растеряно моргает.       — Что?       — Ну, тема! Путешествия во времени!       — Чё? Какие путешествия во времени? — кажется, что Попов сейчас скажет «шууутка!» и рассмеётся, но тот лишь пристально смотрит. Антон хмурится. — Ты что ли веришь, что они реальны, и хочешь об этом рассказать? Или, может, машину времени по ночам строишь? — саркастично говорит он, и думает, что, возможно, Арсений был и прав, говоря, что хочет работать над этим проектом один.       — Ну нет. Я хочу рассказать о представлениях о них в разные времена, об исследованиях на эту тему, в принципе, поразмышлять над этим, сделать примеры с фильмами и сериалами, иллюстрирующими разные точки зрения.       Антон продолжает скептично смотреть на него.       — Что? Что ты так смотришь? Хочешь что-то банальное, типа электромагнитных волн или статического электричества? — Арс возвращает Антону его саркастичный тон и скрещивает руки на груди.       — Нууу… да? — неуверенно говорит Антон.       — Да блин, мне кажется, эти заезженные темы всех достали, не понимаю, зачем их каждый год ставят в конкурсную программу. Хочется чего-то прям нового и необычного.       Антон смотрит в окно, думая над словами Попова и над контрастами в его настроении вчера и сегодня.       — Антон, — Арсений касается его локтя, — просто подумай над тем, что вместо чего-то банального, скучного и привычного можно сделать что-то новое и необычное, что точно запомнится. Может получиться реально что-то крутое.       У Антона самого идей-то вообще особо нет, взгляд зацепился за парочку тем, которые можно было бы интересно сделать, но он не то чтобы ими горит. Он снова смотрит на Арса, буквально светящегося своей идеей.       — Ладно, ты короче подумай. До пятницы ещё есть время, — Попов хлопает его по плечу и уходит, второй раз за неделю оставляя Антона просто растерянно смотреть ему вслед. четверг, 10 ноября              Весь следующий учебный день Попов бесит Антона. Он как будто бы посчитал своим долгом исправлять все его ответы на английском, добавлять свои никому ненужные комментарии к его ответу на русском, поспорить на литературе об образе и переживаниях Мити в повести Бунина и добавить вишенку на торте — забрать последний рогалик в буфете на большой перемене. Антон не то, чтобы любил рогалики в школьной столовой, но сегодня он хотел именно его.       Когда на физкультуре их распределяют в одну команду для игры в волейбол, и Арсений подпрыгивает со словами «я буду капитаном!», Антон закатывает глаза, и думает, за что Павел Алексеевич так к нему жесток. Он не хочет работать в паре с Поповым от слова совсем. Вот ну вообще. Ещё и Твиксом позавчера с ним поделился зачем-то, пусть бы страдал, сука, а то такой умный, а поесть не догадался заранее купить.       Игра шла нормально ровно до того момента, пока Арсений снова не решил выебнуться и с другой стороны площадки подлететь к мячу, к которому уже подбежал Антон. Локоть Попова врезается Антону прямо под рёбра, он складывается пополам от боли и зажмуривает глаза. Слышит, как мяч ударяется об пол, и свисток физрука.       — Антон… — чьи-то мягкие пальцы касаются локтя.       — Шастун! — кто-то крепко хватает его за плечо.       Антон открывает глаза, перед ним нахмуренное лицо Тимура Тахировича и обеспокоенное лицо Иры рядом с ним.       — Ты в порядке?       — Да, — хрипит Антон, — кажется.       — Давай дуй в медпункт!       Антон кивает и выпрямляется, натыкается на встревоженный взгляд Арсения, хмурит брови в ответ.       — Антон! — Попов тянет к нему руку.       — Не подходи ко мне, — мотает головой Антон, хочется ещё крикнуть «иди нахуй!», но Тимур Тахирович вряд ли одобрит, поэтому он лишь сжимает зубы и идёт к выходу из спортзала.       По пути из медпункта Антон встречает в коридоре Волю. Тот, конечно же, сразу спрашивает, как там дела с темой, и на мычания Антона «нет, ещё не определились», лишь улыбается.       — Понимаю, в этом году действительно много достойных интересных тем, так сразу и не выбрать.       — Ага.       — Сильно не затягивайте только, хорошо?       Антон кивает и уже открывает рот, чтобы спросить, можно ли он будет участвовать в конкурсе отдельно от Арсения, как Павел Алексеевич продолжает:       — Я уже говорил, но скажу ещё раз, я так рад, что в этом году участвуете именно вы! Самая сильная пара за последние лет 5.       Антон выдавливает улыбку и обещает, что к уроку физики в пятницу, они обязательно с темой определятся.

***

      — Давайте, спишемся тогда!       — Ага.       Они с Димой и Серёжей пожимают друг другу руки, прощаясь на перекрёстке.       — Не знаю, Антоха, как ты с этим мудаком будешь ещё какие-то проекты делать, у меня он вызывает желание только набить ему рожу, — Серёга кивает куда-то за плечо Антона.       Антон оборачивается — на остановке стоит Арсений. Да блять. Он бы хотел сегодня больше его не видеть.       — Поддерживаю! — кивает Димка.       — Дааа, — тянет Антон, — но от меня ничего не зависит, Воля уже всё решил и слишком надеется на нас.       — Мда, хуёво, конечно.       — Что поделать, — вздыхает Антон и разводит руками, — может, это моя карма за что-то.       — Ладно, крепись! — посмеивается Серёга.       Антон слабо улыбается, машет на прощание и разворачивается в сторону дома. Думает, как бы так незаметно пройти мимо остановки, чтобы не видеться с Поповым. Он достаёт телефон и наушники, листает плейлист, чуть не врезается в какую-то бабульку, вставляет один наушник и уже почти нажимает «плей», как сбоку слышит:       — Антон!       Антон закатывает глаза и идёт дальше.       — Антон! Антон, подожди!       Арсений догоняет его и заглядывает ему в глаза.       — Антон!       — Чё ты хочешь?       — Я… Как ты? Болит?       — Болит.       На самом деле уже не болит, просто хочется задеть Попова.       — Извини меня, пожалуйста. Я не специально.       — Да ладно?!       — Что… Да! Я просто хотел отбить мяч.       — Просто отбить мяч, который очевидно уже отбиваю я?!       — Неочевидно!       — Чего, блять? — округляет глаза Антон.       — Было неочевидно, что ты успеешь, я хотел подстраховать!       — Ты дебил, Арсений. Просто дебил. Засунь в жопу свои извинения, понятно?       Антон всовывает и второй наушник в ухо и продолжает идти домой, возмущённо пыхтя. Хотел задеть Арсения, а задел самого себя. пятница, 11 ноября       После урока физики Воля подзывает их к себе. Они должны сказать ему выбранную тему, а они не только её не выбрали, даже толком не поговорили нормально, ещё и Арсений чуть не сломал Антону ребро. Но он это правда не специально, просто не рассчитал силу. Вечером он написал Антону сообщение, мол, если не хочешь мою тему, давай любую, нам завтра уже надо что-то Воле сказать. Но Антон не ответил. А утром в раздевалке смерил его таким взглядом, что Арсений прикусил язык.       — Ну, бойцы, как дела? — Павел Алексеевич смотрит так воодушевлённо, что Арсению становится неловко. А ещё, стыдно.       Антон садится на первую парту и многозначительно смотрит на Арсения, Арсений на секунду теряется — вообще-то это не он вчера не отвечал на сообщения.       Он переступает с ноги на ногу, поправляет чёлку и бормочет:       — Ещё не до конца. Извините.       Павел Алексеевич как будто весь сдувается, на мгновения в глазах мелькает разочарование, но он быстро спохватывается и улыбается.       — Понимаю, — он трёт ладони друг об друга, — понимаю. Может, вам помочь? Есть ли те, которые вам больше остальных понравились?       Арсений открывает рот, чтобы сказать «да, есть, но у нас возникли разногласия», но не успевает — Антон спрыгивает со своей парты и, наполовину закрывая Арсения собой, быстро говорит:       — Да, у нас есть одна на примете, надо просто точнее всё обсудить, мы это сделаем, обещаю, и в понедельник скажем, и всё будет окейчики.       Арсений лишь кивает из-за его плеча.       — Вооот, уже другой разговор! — снова улыбается Воля и хлопает Антона по плечу. — Давайте бегите на следующий урок, в понедельник вас жду.       Они выходят из кабинета, Антон смотрит на часы — в столовку уже не успевает — мельком оглядывает Арсения, тот смотрит на свои кроссовки и кусает щёку изнутри, будто думает о чём-то. Или волнуется.       Антон думает о том, что ему очень не хочется подводить Волю, который надеется на них и верит в их успех. Да и вообще, им не 5 лет, как-то можно свои недовольства на время запихнуть подальше. Попытаться хотя бы. Хоть и Попов бесючий индюк, которому вечно надо быть первым, вечно надо выебнуться, у него даже имя какое-то бесючее — Арсений. Оно как будто само по себе выёбывается: тебя как зовут? Миша? Ваня? Саша? Дима? Пффф. А я — Арсений.       Арсений облизывает губы и смотрит на него в ответ.       — Давай… — начинает он, но смотрит Антону за плечо и хмурится. — Позже.       Антон оборачивается, прослеживая взгляд Арсения — к нему подходят Зинченко и Журавлёв.       Понятно. Позже так позже.

***

      В столовой на большой перемене Антон почему-то один, и Арсений думает, что это лучший момент, чтобы к нему подойти. Арсений берёт свой рогалик и сок, говорит друзьям, что он на минутку и решительно направляется к столу Антона. Садится на лавку рядом и осторожно касается его плеча.       — Эй.       Антон отвлекается от телефона и переводит взгляд на него. Хмурится.       — Эй.       — Слушай, я понимаю, что мы друг другу не очень нравимся, но Воля хочет, чтобы мы делали этот проект вместе. Он почему-то в нас верит и надеется на что-то крутое от нас. Нам от этого никуда не деться. Поэтому… давай как-то соберёмся, определимся с темой и начнём. А чем раньше начнём, тем быстрее закончим, — тараторит Арсений и тихо вздыхает в конце.       Арсений думал над этим весь вечер, пока делал домашку, пока ужинал и даже, когда уже лёг в кровать. Да, его раздражает Шастун. Да, он раздражает Шастуна. Да, их поставили в пару. Да, такое себе. Но это задание от учителя, во-первых, это районный конкурс, во-вторых. Да и вместе работать им не так долго — пару месяцев, может, чуть больше, зависит от них, — сдача проектов в конце января. И ещё сегодняшний разочарованный взгляд Павла Алексеевича… Арсений привык всё делать хорошо. И этот проект он тоже сделает хорошо, чего бы ему это не стоило.       Антон просто смотрит на него в ответ, ничего не говоря, и Арсений думает, что жаль, он не умеет читать мысли.       — Да, — он медленно кивает, — да, согласен.       — Хорошо, — улыбается Арсений уголками губ, — что думаешь насчёт темы?       Антон всё ещё скептично смотрит на путешествия во времени, но с другой стороны, Арсений прав — сколько лет можно мусолить одно и то же. Он скользит взглядом по столовой, по рогалику Арсения, смотрит на него самого. Арсений смотрит с ожиданием, надеждой, и каким-то… волнением что ли.       — Я согласен на твою.       Арсений тупо моргает.       — Серьёзно..?       — Ага. Давай попробуем.       — Ес! — победно вскидывает руки Арсений, а потом улыбка сползает с его лица, и он серьёзно смотрит на Антона. — Только сразу скажу — я жду твоей стопроцентной включённости, не будет такого, что я один делаю, а ты балду гоняешь. Поэтому подумай хорошенько, готов ли ты в это ввязываться. Можно отказаться, пока не поздно.       — Слушай, ты так говоришь, как будто мы какой-то бизнес совместный открываем или ребёнка планируем завести, — пытается улыбнуться Антон, но Попов смотрит так же серьёзно.       Антон трёт пальцами лоб.       — Да, хорошо, я обещаю… Я постараюсь.       Кажется, такой ответ не совсем удовлетворил Арсения, но он кивает.       — Давай после уроков к Воле зайдём и скажем о нашем решении?       — Давай.       Несколько секунд они сидят молча, а потом Попов внезапно спрашивает:       — Хочешь рогалик?       — Что, ты их переел, и они в тебя уже не влезают? — хмыкает Антон.       — Типа того.       Антон, хоть уже и съел сосиску в тесте, тянется к рогалику — они реально вкусные! — и отламывает от него половину. Арсений берёт вторую. Они молча жуют, и Арсений внутренне ликует, что они будут делать всё-таки его тему.       Через минут 5 Арсений смотрит на часы, допивает сок и тянет Антона за рукав толстовки:       — Пошли, а то на русский опоздаем. Юлия Октаевна не Павел Алексеевич, делать вид, что не заметила, не будет.       — Бля, у нас русский? Я думал, алгебра.       — Если бы.       Они встают из-за стола, убирают за собой посуду, идут к выходу, и тут Антону в бок влетает какой-то пятиклассник.       — Ауч! Ты оху…балдел?! — кричит он вслед, потирает бок, слышит смешок сбоку и смотрит на Арсения — тот опустил голову, пытаясь спрятать усмешку. — Чё ты лыбишься, больно вообще-то. Охуела совсем эта мелочь, — бурчит он.       — Надеюсь, это хоть другой бок? — всё ещё улыбаясь, спрашивает Арсений.       Антон грозно смотрит, Арсений поднимает ладони в сдающемся жесте, и они бегут на русский.

как раньше, ничего уже не будет,

как раньше**