всё, что я хотел, было так близко

четверг, 20 апреля       Антон в школу не пошёл.       Открыв глаза, первым делом он собирается попить, но сделав пару шагов, понимает, что ему быстро нужно за другую дверь. Выблевав, по ощущениям, все внутренности, он умывается, чистит зубы, мельком смотрит на себя в зеркало — пиздец — и плетётся на кухню.       «Антон, я не стала тебя будить, отдыхай. Надеюсь, вечером ты будешь дома, хотела бы с тобой поговорить. Ба.»       Он комкает записку и наливает себе воды. Так хреново ему не было, кажется, никогда. И дело отнюдь не в похмелье.       Антон возвращается в комнату, снова рассматривает рисунок. Сейчас, на трезвую, по крайней мере, по сравнению со вчерашней, голову, он замечает, что парень на рисунке действительно очень на него похож. И губы, и скулы, и уши, и кудряшки. Если бы были открыты глаза, Антон уверен, они были бы идентичны его.       Он достаёт из ящика стола скотч и ножницы и аккуратно вешает рисунок рядом с белым «неслучайным» сердечком. Почему ему захотелось их повесить рядом? Потому что Арсений. Он не знает отправителя валентинки, но она напоминает ему об Арсе.       Антон берёт телефон, пролистывает уведомления: по парочке от Димки и Серёги в их общем диалоге с общим содержанием «Тох, ты жив?», одно от Иры «Ты в порядке?» и, к его удивлению, от Позова — «Ты сегодня прогуливаешь?». Он игнорирует сообщения ребят, открывая самый важный сейчас диалог.       Пользователь ограничил доступ к своей странице.       Блять. Точно. Он же вчера уже пытался.       Он, на всякий случай, проверяет остальные соц сети, и даже Арсу звонит, но… везде одно и то же. Это ему не приснилось. Арсений действительно заблокировал его везде.       Антон сидит минут 10, просто втыкая в стену, мысли носятся роем, но он никак не может зацепиться ни за одну.       Ему надо с Арсом поговорить. Ему обязательно надо с Арсом поговорить.       Так больше нельзя.       Это финиш.       Это конечная, блять.       Он устал.       Как же он устал.       Он просто хочет быть с Арсом.       Неважно, в каком качестве.       Просто.       Быть.       С ним.       Но захочет ли после всего с ним быть сам Арсений?       Бляяяять. Просто блять.       Антон меряет шагами комнату, путая пальцы в кудряшках, ложится, садится, идёт в душ, пьёт чай, снова проверяет все соц сети. Открывает диалог с Позовым, мнётся минуту и открывает диалог с Мариной. Антон, 13:48 Марин, привет! Арс в школе? Марина, 13:50 Привет! Да Антон, 13:50 Как он? Марина, 13:51 Антон, не втягивай меня в это Антон, 13:51 Во что — в это? Марина, 13:53 Что бы это ни было Антон, 13:53 Марин Ну пожалуйста Марина, 13:55 Я не знаю. Он не очень разговорчив сегодня. В основном сидит один, что-то повторяет       Антон ложится на диван, его снова тошнит.

***

      Весь день он лежал, смотря в потолок, и, думая, что сказать Арсу, перебирая в голове разные варианты своих слов и разные варианты реакций Арса. А перед приходом бабушки заснул тревожным сном.       Она будит его ласковым поглаживанием по лбу и щеке, он быстро моргает, прищуривается, фокусируя взгляд, пытается улыбнуться.       — Привет.       — Привет, — Вера Александровна тихо вздыхает и коротко улыбается, — Антон, я не хочу тебе читать нотации какие-то там, ты сам всё знаешь про вред алкоголя и всё такое. У меня только два вопроса.       У Антона внутри всё подбирается. Он отводит взгляд и садится, притягивая к себе коленки.       — Какие?       — Почему ты вчера не предупредил Арсения, что задерживаешься?       — Я… Я думал, что успею.       — Не очень красиво вышло.       — Я знаю.       — Это действительно стоило того? Пьяные посиделки времени с нами? — Вера Александровна не злится, она говорит спокойно, даже мягко, но Антона как будто окатывает ледяной водой.       — Ба! Всё было не так! Я не хотел…       — Ладно, это твой день рождения, ты сам решаешь, как его отметить, — она переводит взгляд на стену напротив.       — Ба, не обижайся, пожалуйста… — он тянется вперёд и прижимается щекой к её плечу. — Прости меня.       — Я не обижаюсь, Антош. Правда. Это твой праздник.       — Но..?       — Никаких «но».       — Ба…       — Просто я думаю, что, — тихо говорит Вера Александровна, — из всего твоего окружения Арсений искренней всех к тебе относится.       Антон зажмуривает глаза.       Нет.       Нет.       Нет.       Только не плачь.       Он закусывает губу и ложится бабушке на коленки. Она гладит его щёку, лоб, макушку, плечо. Они просто молчат, а бабушкины касания успокаивают мысли, мысли, которые весь день крутятся в голове, как центрифуга. Центрифуга с надписью «Арсений». Такая же центрифуга у него в груди. И он уже просто не знает, куда от них деться. Как их вырвать. Чем сломать. Он вздыхает и трёт лицо. Кто бы знал, что такое случится, когда Арсений сел к нему в столовке со своим дурацким рогаликом, и остановил бы Антона. Сказал бы «Не лезь в это. Ты будешь по уши в нём»       — Ба? — тихо спрашивает Антон.       — Да, солнышко?       — Как ты поняла, что влюбилась в дедушку?       — Ой! Неожиданно. Не знаю… Мы сидели на пляже, Митя с друзьями пели под гитару, мы с подружками запекали картошку, и я села рядом с ним, чтобы что-то сказать, он посмотрел на меня таким тёплым взглядом и улыбнулся так нежно, что-то ёкнуло внутри и я поняла, что всё, я попала.       Тоже улыбка.       «That smile. That god damn smile.»*       — А до этого вы долго общались?       — Месяца три где-то.       — И он сразу тебе понравился?       — Почти. Сначала он показался каким-то слишком надменным и наглым, но однажды мы сели вместе, уже не помню зачем, болтали, он улыбался, смущался, шутил, и я по-другому на него посмотрела.       Антон грустно усмехается, вспоминая его продолжительное впечатление об Арсении, пока не узнал его ближе.       — А кто признался из вас первым?       — Он. Пригласил меня погулять, мы шли набережной, он вдруг остановился, посмотрел на меня так серьёзно и сказал просто «Вер, я тебя, кажется, люблю».       Антон тяжело вздыхает и закрывает ладонями лицо.       — Эээй, ты чего?       — А что делать, если влюбился не в того человека?       — Это как?       — Мы… Нам… У нас, кажется, итак не было никакого будущего, а я ещё и налажал очень сильно. Очень обидел его.       — Ого… То, что обидел — это плохо, а про будущее — довольно серьёзное заявление. Почему ты так решил?       — Потому что… это сложно, ба.       — А этот «не тот» человек знает о твоих чувствах?       — И да, и нет… И я боюсь сделать всё только хуже. Но я очень, очень, очень хочу быть с ним.       — Антош… Мне сложно дать совет в ситуации, в которой не была, хоть мне лет гораздо больше, чем тебе. Но я думаю, тебе стоит рассказать этому человеку всю правду о своих чувствах. Ты помнишь, что самое главное — это честность? Даже если она расстроит, даже если она разобьёт сердце. Но ты будешь честен. С важным для тебя человеком и с собой. А если это взаимно? Представляешь, твоя честность подарит тебе счастье. В любом случае, я тут, рядом с тобой.       Антон ловит бабушкину ладонь и целует её.       — Спасибо. пятница, 21 апреля       Антон проснулся с решительным настроем сегодня обязательно с Арсением поговорить. Он чистил зубы и думал, пил кофе и думал, одевался и думал, шёл в школу, курил, и думал. Думал, думал, думал, что именно он Арсу скажет.       Он увидел Арсения в вестибюле, мельком, но этого хватило, чтобы сердце сделало кульбит.       Весь день он старался быть обычным, болтал и смеялся с Димой и Серёгой, обсудил с Позовым предстоящий тур премьер-лиги, отвечал на уроках. Старался не смотреть на Арсения, иначе он просто не мог нормально вдохнуть.       Он решил подождать Арса после его допов по русскому и попросить поговорить. Хотя бы выслушать.       Перед последним уроком Антон случайно слышит разговор Иры и Дарины, что после уроков театральная репетиция. Он хмурит брови.       — У вас же репетиция вчера была?       — Была, — поворачивается к нему Ира, — но у нас премьера скоро, поэтому сегодня дополнительная репетиция.       — Аааа. А как быть тем, у кого допы в это время?       — Ляйсан Альбертовна договорилась с Юленькой, чтобы та перенесла русский.       — Ого, кто-то может договориться с Юленькой?       — Ага, Ляся пообещала ей лучшее место в зале.       — Поняяяятно, — Антон коротко улыбается.       Ага, значит, ловить Арса нужно будет у зала.

***

      Через два часа он стоит перед актовым залом. Он как на иголках, сердце стучит где-то в горле, колени дрожат, а ладони потеют. А вдруг Арс не простит его? А вдруг он его слушать даже не станет? Нет, такое невозможно… Это же Арс… Всё ещё его Арс. А точно ли? Все эти мысли крутятся по кругу, пока Антон гипнотизирует двери зала. Он прижимается затылком к стене и закрывает глаза. Проходит пару минут и двери открываются. Антон смотрит, смотрит, смотрит.       Арсений выходит последним в компании Вани Абрамова и Маши Марковой. Он на секунду замирает и кидает на Антона быстрый взгляд, от которого у того ёкает в груди. На лице Арсения мелькает удивление, но он быстро собирается и продолжает разговор с ребятами. Они отходят уже шагов на семь, когда Антон спохватывается, что вообще-то он пришёл поговорить.       Он делает шаг вперёд.       — Арс! Арс, подожди!       Арсений, Ваня и Маша останавливаются и поворачиваются к Антону. Арс смотрит с видом «чё надо?».       — Можно тебя на минутку?       На лице Арса мелькают непонимание, возмущение, интерес.       Он молчит несколько секунд, которые кажутся Антону вечностью. Но потом он слабо кивает и Антон выдыхает.       — Ладно, ребят, до понедельника, хороших выходных! — кивает он Ване и Маше.       — Да, давай, и тебе!       — Пока! Я тебе скину тот спектакль попозже, — касается его плеча Маша.       — Да, спасибо!       Ребята идут вперёд по коридору, Антон провожает их взглядом, а Арсений внимательно смотрит на него.       В это время в дверях зала появляется Ляйсан Альбертовна, выключает там свет, выходит и закрывает дверь.       — До свидания, хороших выходных! — улыбается ей Арсений.       — Спасибо, — улыбается в ответ она, — и вам!       Но только она отходит на пару шагов, как улыбка Арсения стирается и губы сжимаются в тонкую полоску. Он выжидающе смотрит на Антона.       Тот откашливается, поправляет чёлку, вытирает вспотевшие ладони об джинсы, смотрит на Арса, ему кажется, что сердце выпрыгнет из груди, ему даже тяжело дышать.       — Ну?       — Арс… Я… — Антон делает глубокий вдох, он не уйдёт отсюда, пока не поговорит с Арсением, даже если после этого он упадёт плашмя и больше никогда не встанет.— Слушай, а в актовом же никого нет? Давай туда зайдём? Не хочу, чтобы случайные уши проходили.       Арс молча смотрит, потом так же молча кивает, подходит к актовому залу и тянет дверь на себя, Антон заходит следом.       В зале действительно никого нет, пахнет краской — на сцене сушатся декорации к отчётному спектаклю, через высокие окна падает свет, освещая половину кресел и летающую между ними пыль.       Арсений прислоняется плечом к стене и смотрит на свои кеды, теребя ремешок от часов — тоже волнуется что ли?       Антон становится напротив, отзеркаливая его позу. Только смотрит не себе под ноги, а прямо на Арса.       — Арс… Блин, я репетировал этот разговор, но сейчас даже не знаю, с чего начать.       — Начни с начала, — Арсений тоже поднимает голову.       Антон смотрит в его голубые глаза, видит там привычную нежность и тепло, или ему это только кажется.       — Хорошо… Если с начала, то я дурак. Арс, прости меня, пожалуйста. Ты, наверно, думаешь сейчас, что я конченный мудак, и ты прав. Я не должен был так с тобой поступать. Поэтому, извини меня, хотя бы попробуй.       — Антон, я, если честно, не очень понимаю, о чём ты…       — Я испугался. Просто позорно испугался. У меня впервые такое… Чтобы настолько… Я подумал, если мы перестанем общаться, мне будет проще. Отвыкнуть от тебя. Я не хотел дальше ещё больше привязываться к тебе, портить всё своими чувствами. А получилось, что я намеренно оттолкнул человека, который больше всех заботится обо мне. Которому я доверяю больше всех. Которого я… — Антон сглатывает. — Когда ты тогда на балконе сказал, что не бросил бы меня, я просто… — он неопределённо взмахивает руками, а потом трёт ладонями лицо. — А потом ты сбежал с того ёбаного балкона, и я подумал, что я всё испортил, что тебе это всё не нужно. Когда ты сказал, что это было лишним, я согласился, потому что не хотел терять тебя, но потом… понял, что дружить я с тобой больше не смогу. — он смотрит на Арса, тот смотрит в ответ совершенно ошарашенными глазами. — Ты мне нравишься, Арсений. Очень сильно нравишься. Так сильно, что я в тебя даже влюблён. И мне пофиг, правда, пофиг, что ты уедешь там куда-то, я не хочу об этом думать сейчас, сейчас я хочу быть с тобой, и неважно насколько долго. Если ты разрешишь.       Антон облизывает губы и ждёт каких-то слов от парня напротив, у Арсения такое лицо, как будто он разрывается между тем, чтобы обнять Антона и врезать ему. Антон бы принял оба варианта.       Но Арсений лишь говорит:       — Ты мне тоже очень нравишься, Антон. Так сильно, что я в тебя даже влюблён.       Антон округляет глаза, открывает рот, потом закрывает его, снова открывает, ловя воздух, как рыба, выброшенная на берег.       Что? Ему не послышалось?       — П…правда?       Арсений кивает, отталкивается от стены и делает шаг навстречу.       — И я тоже дурак, Антон, — опускает взгляд Арсений, — потому что я тоже испугался. Я тогда так офигел от твоих слов, от твоей близости. Я думал, что не могу тебе нравиться, я думал, что тебе это всё не нужно, думал, доживу со своей жалкой влюблённостью до лета, а там уеду, и всё забуду, заглушу, всё будет нормально. А когда ты меня поцеловал… Я не верил, что это может быть правдой. Что мои чувства могут быть взаимны. Потом я себя накрутил, что ты был пьян, что захотел просто попробовать. Ну, так же многие делают. Я в те выходные даже на допы не пошёл, потому что плохо себя чувствовал. И я решил, что нам не стоит даже пробовать, потому что я уеду, мне придётся тебя оставить, в этом вообще нет смысла, поэтому и предложил просто пойти дальше, выдохнул, когда ты согласился. А потом ты начал отдаляться… И без тебя стало невыносимо. Я хотел с тобой поговорить, решить уже хоть что-то, я был готов с тобой продолжать общаться дальше, просто как друзья, я был готов услышать даже, что ты не хочешь больше со мной общаться. Но, когда ты продинамил меня в свой день рождения, я подумал, что я и правда тебе не нужен. Ни в какой роли.       Антон тоже делает шаг к нему. Между ними всего сантиметров 30, и Антон чувствует привычный морской запах и уже ставшее родным тепло.       — За это тоже прости, очень хуёво получилось. Я не хотел, правда.       — Да уже что…       — Нет, подожди, я правда хочу объяснить. Я планировал отмечать день рождения в субботу, а в среду просто побыть дома с бабушкой. Когда утром ты сказал, что можешь зайти с подарком, я думал, я умру прям там, на школьном крыльце, потому что лучше дня рождения я не мог себе представить. Просто я и два моих самых близких человека. И я тогда решил, что точно поговорю с тобой, во всём признаюсь. Но… в конце учебного дня Серёга сказал, что у них для меня сюрприз. Мы пошли к нему, а там короче всё как полагается — шары, торт, бухло. Я думал, ладно, пару часов и домой, написал бабушке, что и как, написал, что ты придёшь, но потом, как по закону всех подростковых сериалов, стакан за стаканом, мы во что-то играем, я смотрю на время — уже без двадцати семь! Сердце в пятки, ищу телефон, а он, блять, разрядился! Жду несколько минут, пока он заряжается, вижу твои смс-ки и пропущенный от бабушки, понимаю, что всё, пиздец нахуй, пишу тебе, а сообщение не отправляется, звоню — абонент не абонент, открываю Телеграм и понимаю, что ты меня заблочил. Звоню бабушке, и она говорит, что ты только что ушёл. И… я понимаю, что всё, блять, проебал. И набухиваюсь, как мразь. — Антон заканчивает и глубоко вдыхает, делает ещё шаг к Арсению. — Может быть, я так боялся разговора с тобой, что подсознательно пропустил нужное время. — он снова вздыхает. — Разблокируй меня, пожалуйста. Я так не могу.       Арсений виновато опускает глаза.       — Я понимаю, что это очень тупо, королева драмы уровня 13-летней девочки, но… в тот момент я действительно не хотел с тобой общаться.       — Понимаю. Я бы тоже не хотел с собой общаться. И Арс… ты мне нужен.       Арсений смущённо смотрит на него, а Антон тянется к нему рукой.       — Можно я тебя, пожалуйста, поцелую? — почти шепчет он. И если Арсений не разрешит, то Антон реально умрёт прям в этом актовом зале.       Но Арсений лишь улыбается, подходит совсем близко, кладёт одну ладонь Антону на талию, а вторую на щёку, и мягко целует. Антон прижимается к нему всем телом, будто пытаясь врасти, гладит шею, лопатки, плечи, открывает рот, углубляя поцелуй. И не верит в происходящее.       Арсений нехотя обрывает поцелуй, но Антона из объятий не отпускает, вдыхает, поглаживает Антона по щеке, и прижимается своим лбом к его.       — Антон, я согласен. Быть с тобой сейчас. А что там дальше…       — По ходу разберёмся, — улыбается Антон, — пойдём домой?       И Арсений радостно кивает. Антон берёт его ладонь в свою, чуть поглаживает большим пальцем и целует в висок.       — Мне, кстати, очень-очень понравился твой подарок. Очень-преочень. Я даже… не смогу описать словами насколько. Спасибо большое!       — Я рад, что тебе понравилось, — шепчет Арсений и тянет его к выходу.

just hold me together,

tell me you'll always want me to stay**