всё, что я хотел, было так близко

четверг, 13 апреля       А дальше дни потянулись, несмотря на середину весны, серой резиной. Для Арсения точно. Первый, второй, третий… Арсений вздыхает и трёт переносицу пальцами. В понедельник после их «разговора» они в тишине зашли в школу, в тишине переоделись, и так же в тишине поднялись на географию. Потом столкнулись в вестибюле после допов и вместе пошли по домам, но за весь путь обменялись какими-то дежурными фразами, типа «бля, пиздец, географичка с катушек слетела» или «офигеть сколько по алгебре задали, скажи?». Вечером они обменялись парой мемов и на этом всё. Вторник прошёл примерно так же, а в среду на допах по физике Антон отсел за другую парту. От этого у Арса заныло в груди.       Сейчас он поднимает взгляд и, как специально, за столиком напротив сидит Антон со своей компанией. Они о чём-то переговариваются и смеются, но Арсений присматривается — как только никто на него не смотрит, Антон стирает улыбку и будто бы загружается чем-то. А может, это Арсению только кажется и он видит то, чего нет. Снова.       — Арс, ты чё завис? — пихает его сбоку Димка.       — А?       — Чё завис говорю?       — Да я нет… Ничего.       — Ммм.       — Чё там вы с Шастуном не поделили? — подключается сбоку Серёжа, ловя укоризненный взгляд Марины.       — Что? Ты о чём?       — Арс, мы не слепые вообще-то. Вы какие-то странные на этой неделе. До этого ходили чуть ли не за ручку, а сейчас даже посмотреть друг на друга не можете.       У Арсения внутри всё холодеет, он не торопится отвечать, потому что… вот что ему сказать? Мы целовались на вечеринке, из-за этого всё пошло по пизде, и мы даже обсудить это не можем? Он медленно откручивает крышку у бутылки с водой, делает пару глотков, комкает салфетку.       — Да ничего не случилось, просто как-то…       — Шастуну надоело играть в дружбу ради проекта?       Арсений устало смотрит на Серёжу и закрывает бутылку.       — Серёж! — восклицает Марина.       — Что?       — Зачем ты…       — А что-то не так? Я с самого начала говорил, что Шастуну это нахуй не нужно, у него есть его уёбская компания, зачем ему вдруг начинать дружить с Арсом?       — Серёж… — подключается Дима. — Я не думаю, что он играл в дружбу там какую-то невъебенную. Нахуя?       — Не знаю, чтоб проект хороший сделать, чтоб не ударить в грязь лицом перед Волей, чтоб ещё одну бумажку хвалебную в резюме для универа приложить, — он пожимает плечами, — много вариантов.       Арсений слушает это всё и понимает, что его тошнит. В прямом и переносном смыслах.       — Знаете, — он встаёт из-за стола, подхватывая рюкзак, — вы тут посидите, кости пообмывайте дальше, а я пойду, пожалуй.       — Арс!       — Арс, ну ты чё…       И он отходит от стола, надевая рюкзак на плечи. Он готов поклясться своей жизнью, что чувствует на себе взгляд Антона, но вообще совершенно не готов на него сейчас смотреть.       — Серёж, ну зачем ты это начал?       — Что — это, Марин?       — Ты не знаешь, что между ними происходит, ты не знаешь, насколько ты сейчас зацепил Арса, почему нельзя быть хоть чуточку потактичней?!       — В смысле «что между ними происходит»? — хмурится Серёжа. — Между ними что-то происходит?       — Я не знаю, — взмахивает руками Марина, — но перед тем, как делать выводы какие-то или засирать человека, ты хотя бы спроси сначала.       Серёжа поджимает губы, и отводит взгляд.       — Я лично не думаю, что Антон специально хорошо общался с Арсом просто, чтобы сдать проект, — говорит Марина, — это хрень какая-то, некрасивая совершенно.       — А ты его знаешь?       — А ты?       — Скажи мне кто твой друг, и я скажу, кто ты, — пожимает плечами Серёжа и кивает в сторону стола, где сидят Антон и его компания.       — Слушайте, ну, я же с ним тоже общаюсь, — включается в их препирательства Дима, — про футбол в основном, он нормальный пацан, без понятия вообще, почему он с этими ебланами общается.       Марина кивает, но Серёжа всё так же не отступает:       — Не хотел бы — не общался.       Они все втроём смотрят на Антона, Антон замечает их взгляды и хмурится. Серёжа отворачивается первым.       — Ладно, — говорит он, — если Арс захочет — расскажет.

***

      Антон выходит из школы и хмуро оглядывает небо — сквозь облака несмело пробиваются лучики солнца, хочется раздвинуть облака руками и пустить солнце целиком. Он уже привычно для себя думает об Арсении, он даже не прилагает никаких усилий для этого, мозг просто такой — думай об Арсении думай об Арсении думай об Арсении думай… Антон вздыхает, вставляет наушники в уши, снова надеясь, что музыка отвлечёт его и нажимает на «перемешать».       Но уже первая песня заставляет его вернуться к мыслям, которые он пытается так отчаянно отогнать.

tryna find my way back to you cause

I’m needin' a little bit of love*

      Антон останавливается. Чё, блять? Нажимает кнопку перемотки.

do you feel the same when

I’m away from you?**

      У-у, хую, блять.       Перематывает дальше. Но — эту песню Арсений скинул, и эту, и вот эту.       Он послушает что-то сегодня вообще?!       О, Никаких больше вечеринок — это заебись.       ВИЧ-Иринок, как бы сказал Арсений.       Да блять.       Всё вокруг как будто замкнулось на Арсе и это вообще пиздец.       Он не хочет об этом всём думать, потому что больно, тошно и вообще, неправильно, бессмысленно и безнадёжно, но, как известно, «не думай о белом медведе».       И, конечно же, моясь сегодня в душе после тренировки, он не вспомнил о том, что у Арсения сейчас заканчивается репетиция театрального кружка, и можно пойти хоть глазком взглянуть на него, но Антон не пойдёт, он что, дебил влюблённый какой-нибудь?       Через 10 минут, прижимаясь носом к коридорной стене, и одним глазом вперясь в двери актового зала, он чувствовал себя именно так.       Ещё через 2 минуты дверь открылась, и в коридор высыпали театральные ребята. Антон прикусил большой палец.       Арсений вышел последним, болтая с Андреем Бебуришвили из 11 «А», и активно жестикулируя руками. Чёлка — уже совсем длинная стала — упала на глаза, и он поправил её мягким движением, пропуская волосы между пальцев. А у Антона пропустило удар сердце.       Взгляд Арсения упал в конец коридора, где стоял Антон, и он быстро юркнул за стену, надеясь, что Арс его не заметил. Он быстро побежал к раздевалке, думая о том, как хочется поскорее оказаться дома, где никаких Арсениев нет. суббота, 15 апреля       Арс, конечно же, никому ничего не рассказывает, предпочитая переваривать чувства внутри. Переваривать, пережаривать, перемалывать. А толку?       Он подозревал, что может нравиться Антону, нооо… думать — это одно, а получить реальностью в лицо, точнее, в губы — другое. И что делать с этой реальностью он решительно не знает. Всё прошлое воскресенье он прокручивал в голове произошедшее — он даже на допы не пошёл, сказал маме, что живот болит. Живот и правда болел. А ещё болело где-то в области сердца. Он мысленно материл Антона, за то, что позвал его на эту ёбаную вечеринку; себя, за то, что согласился; снова Антона за то, что не дал сразу ему уйти; снова Антона за то, что говорил ему какие-то глупости милые, от которых коленки подгибались; снова Антона за то, что, блять, поцеловал его. И если бы родителей не было дома, он бы орал матом в голос.       Ну, Антон, блять, ну зачем?       Тебе это не надо. Мне это не надо.       Арсений жил бы и дальше себе с этой никуда не ведущей влюблённостью, а потом бы уехал, просто съебался отсюда, оставив старую жизнь в Питере. Да, он часто представлял себе, что они встречаются, но он никогда не думал, что это может стать реальностью.       Что он Антону тоже может нравиться.       Ну этого не может быть же. Зачем? Зачем это Антону?       Ему же девочки всегда нравились. Он вспоминает рассказ Антона про его секс на вечеринке. Интересно, с кем он бы? Наверняка, с Ирой. Да, точно. Арсений на секунду представляет Иру, выстанывающую под Антоном его имя, и его начинает тошнить.       Интересно, сколько такого секса у них было за эти полгода?       Что-то внутри подсказывает, что только этот, но Арсений упорно игнорирует это, думая о том, что, наверно, Антона потянула на пьяненькие эксперименты.       В его жизни такое было. А после «Арс, ну ты чё, я ж не гей, просто захотелось попробовать», «Арс, ну ты чё, какие отношения, я не пидор же». Такие слова от Антона он не выдержит.       Блять.       В пизду это вообще всё.       Арсению хочется, чтобы всё стало, как раньше — Антон Шастун был просто Антоном Шастуном, просто иногда бесящим одноклассником. А не Антоном Шастуном, его Антоном, который тепло его обнимает, к которому тянет магнитом, который заботится о нём и слушает любые, даже самые всратые истории. Не Антоном, который будит внутри такие волны чувств, о которых Арсений даже не подозревал. Не Антоном, который пьяным зачем-то полез к нему целоваться. Не Антоном, с которым им ничего не светит. Не Антоном, которого ему нужно будет оставить.       Когда Антон согласился, что поцелуй был лишним, Арсений выдохнул.       Классно.       Можно общаться так же, как и раньше. Только вот сможет ли Арсений общаться с ним так же, как и раньше, помня вкус его губ и волны нежности, исходившие от него? Помня «я таких, как ты, не встречал»?       В голове маминым голосом стучит «Арсений, в этом году главное — учёба!». И он соглашается. Ему нужно сконцентрировать силы на поступлении, а не романтических всяких драмах. И влюблённостях в Антона Шастуна.       Так он думал вплоть до сегодняшнего дня. Пока он, идущий домой с финского, не увидел знакомую куртку, подумал, что уже глючит, остановился, присмотрелся — и правда, Антон в компании Зинченко и Журавлёва выходил из торгового центра. Антон над чем-то смеялся, показывая так любимые Арсом ямочки на щеках. И Арсения в этот момент накрыло просто сносящей с ног волной нехватки Антона. Хотелось подбежать, сгрести его в охапку и прижаться близко-близко, так, чтобы позвонки захрустели, но он лишь вздыхает, глотает это тупое чувство, провожает Антона взглядом и садится на лавочку у ближайшей парадной. Поправляет шапку и прячет ладони между коленок.       Арсений вспоминает слова Димы про отношения на расстоянии, он всё так же не верит в них нихуя, но с Антоном он бы… попробовал. Он думает о том, что ему с Антоном хочется попробовать всё, вот просто всё, потому что… ну, это же Антон. Самый лучший человек на земле. Самый тёплый человек на земле. Самый невероятный человек на земле.       А он так легко сдался. Просто отказался. Просто выбрал то, что проще.       Арсений трёт ладонями лицо, тихо вздыхает, если бы он курил, он бы сейчас достал сигарету. Смотрит в хмурое серое небо — кажется, собирается дождь. Дождь, в котором можно спрятать свои слёзы. Он фыркает — ну точно сигареты не хватает. И чашки остывшего кофе. И подоконника. И грустная песня чтоб на фоне играла.       Потом он думает — а может, я вообще не поступлю, и тогда… Сразу пугается этой мысли, быстро моргает и смотрит на свои кроссовки.       Арс, это твоя мечта, и сейчас ты близок к ней, как никогда.       Но Антон.       Почему всё так сложно? Почему всё вдруг стало сложно?       Он думает о том, что в какой-то из параллельных вселенных он не поддался на уговоры Антона, наплевал на Волю и делает проект один, а они с Антоном продолжают быть друг для друга просто одноклассниками, периодически друг друга бесящими.       А в какой-то — он не поступает в Финку, и остаётся здесь, с Антоном, и они счастливы вместе.       А в какой-то — они едут в Финку вместе, снимают милую квартирку, через несколько лет женятся, заводят самоеда, и покупают миленький маленький домик на острове. И катер. Да, и катер. Ну или моторную лодку.       Арс снова вздыхает и зажмуривает глаза.       Вот бы в этой вселенной появилась Клаудия Тидеманн*** и рассказала, что нужно делать, потому что сам он этого совершенно не знает.

***

      Антон достаёт из кармана куртки телефон, проверяет уведомления, а в следующую секунду внезапно раздаётся трель звонка.       — Блять! — подпрыгивает он, чуть не выпустив телефон из рук.       В дверном проёме гостиной появляется Оксана.       — Я открою, — машет рукой Антон, девушка кивает и снова скрывается в комнате.       Он поворачивает замок, толкает дверь и замирает от удивления — за дверью оказывается Марина, она улыбается ему и поправляет кудряшки.       — Привет!       — Привет…       У Антона мелькает шальная и определённо пьяная мысль — а вдруг, с ней пришёл Арсений, у него ёкает сердце, но реальность быстро даёт ему пощёчину — рядом с Мариной появляется Серёжа Матвиенко. Он не улыбается ему так же мило, как Марина, просто кидает:       — Здорóво, Шастун! Можно мы зайдём?       Антон кивает, пропускает их внутрь и закрывает дверь.       Снова появляется Оксана, широко улыбается Марине, и они обнимаются. Антон думает, что, кажется, пропустил момент, когда они стали так хорошо общаться. Потом Оксана смотрит на Серёжу, улыбка становится какая-то смущённая.       — Рада, что ты пришёл.       — Да, и я.       Серёжа тепло улыбается, а Антон удивлённо поднимает брови и думает, что Журавлёв, оказывается, снова в пролёте. Не получилось, не фортануло, как говорится.       Через час Антон уже напивается так, что готов играть в Правду или действие, предложенную, естественно, Зинченко. Девочки почти в один голос неодобрительно гудят и предлагают пока что-то попроще, например, Активити. Оксана приносит коробку с игрой, и Антон вспоминает, как смешно в прошлый раз Арс показывал выдр, прыгающих со скалы. Он бы в жизни так не смог. Даже если бы был выдрой.       Ещё через 40 минут, он лежит на плече у Журавлёва и почти не принимает участия в игре, лишь слабо радуясь отгаданным словам, причём как своей, так и чужой команды.       — Всё! Мы выиграли! — друг кричит Оксана, победно вскидывая руки. — А теперь, нахуй настолки, го танцевать!       Все одобрительно улюлюкают, и она прибавляет громкость на колонке.       Начинает играть какая-то попсовая весёлая песенка, Антон отпивает виски с колой из своего стаканчика, покачиваясь, встаёт, и начинает мягко двигаться в такт музыке. Ну, ему кажется, что мягко.       Но потом он вслушивается в слова.

Нужна перезагрузка, чтобы остыли чувства.

      Ага, а вот это да.      

И сегодня подруга — текила.

      Опа, а это вообще хорошо. Интересно, а у них есть текила?

И снова до утра сердце напополам.

****

      Антон вздыхает и тянется к своему стаканчику. Кажется, ему пора обновить. Он ищет текилу, но её не оказывается — жалко — но вискарь всё еще здесь. Пока он мешает его с колой, начинается новая песня, тоже какая-то энергично-танцевальная, и он надеется, что она не напомнит ему ни о чём, и ни о ком.      

flames to dust,

lovers to friends,

why do all good things come to an end?

*****

      Действительно, блять, вай?       А это вот так работает, да? Когда ты влюбляешься, все песни упорно тебе напоминают о твоём человеке? А уж когда вы расстаётесь…       Антон, блять, вы даже не встречались, какое «расстаётесь».       Он допивает, он уже сбился со счёта какой, стаканчик, и уже должны были выветриться все лишние мысли, но почему-то в этот раз от алкоголя всё только хуже.

so I heard you found somebody else

      Ну вот, опять.       Перед глазами сразу Арсений — Антон помнит, как тот любит эту песню.       — ЭНД ИТ ФЁРСТ АЙ СОТ ИТ ВОЗ Э ЛАЙ, — орёт он во весь голос, вторя Мэтти Хилли. Ставит свой стакан на стол и идёт в глубь танцующих.

I took all my things that makes sounds,

the rest I can do without

******

      — АЙ ДОНТ ВОНТ Ю БАДИ БАТ АЙ ХЭЙТ ТУ СИНК ЭБАУТ ВИЗ САМБАДИ ЭЛС, — продолжает орать Антон, рядом начинает вертеться кто-то, кажется, Ира, но ему похуй, он вспоминает Арса и его плавные движения.       Господи, он хотел просто напиться и не думать об Арсении, но почему, сука, почему, он не забывается. Как будто живёт в его голове.       Надо покурить.       Он протискивается к выходу, достаёт из куртки сигареты и зажигалку, и идёт на кухонный балкон. Его чуть-чуть пошатывает и он опирается плечом на балконное окно. Открывает соседнее и закуривает. Блять. В последний раз, когда он был на этом балконе, он целовал Арса. Тогда это был лучший момент в его жизни, а сейчас… Руки начинают дрожать. Он смотрит в небо, сегодня звёздное, и вспоминает родинки у Арса на руке, ему всё ещё чертовски интересно, сколько их на его спине. Он грустно усмехается и трёт пальцами глаза.       Накатывает какая-то печальная тяжесть.       Как будто без Арса всё не так.       Как будто без Арса ничего не имеет смысла.       В глазах начинает печь, и он быстро смаргивает слёзы.       Он не плакал уже очень давно, но сейчас не может остановиться, слёзы стекают по щекам и он тихо всхлипывает. Гасит сигарету, выкидывает окурок и закрывает лицо руками.       Хочется повернуть время вспять и сказать тогда утром, что нихуя он не согласен просто идти дальше.       Сказать «ты мне нравишься, Арсений», «я хочу быть с тобой, Арсений», «разреши мне быть с тобой, Арсений».       Он вытирает слёзы ладонью.       В пизду это всё, надо поехать домой, завернуться в кокон из одеяла и жалеть себя примерно тысячу лет.

***

      Антон садится на пуфик в коридоре и пытается натянуть кроссовки. Слышит какое-то движение сбоку, поднимает глаза — в коридоре Марина, наверно, идёт из туалета, смотрит на него как-то обеспокоенно.       — Антон? Ты чего здесь? Ты в порядке?       — Ага, просто домой хочу.       — Тебе вызвать такси?       Он задумывается на несколько секунд, потом медленно кивает и протягивает ей свой телефон.       — Вызови с моего.       Марина берёт гаджет и быстро стучит пальцами по экрану.       — Таааак, да, мы здесь, да, домой, ага, — тараторит она, а Антон прикрывает глаза. Не вечер, а пиздец какой-то. — Белая Киа Рио через 5 минут. Ты точно в порядке?       — Ага, — он открывает глаза и забирает телефон, встаёт, чтобы снять куртку с крючка.       — Ты что-нибудь курил?       — Чё? Нет.       — Хорошо. Слушай, может, поехать с тобой? А то ты… ну… как будто слишком пьян.       А он не как будто.       — Да не, ты что, не надо, я ж не маленький, доеду.       Марина поджимает губы и тянется к вешалке.       — Ты знаешь, я всё-таки поеду с тобой, иначе буду очень переживать. И вообще, вдруг что.       — Вдруг, меня захотят изнасиловать, а ты вступишься? — фыркает он.       — Не паясничай.       — Есть, капитан!       Марина закатывает глаза.       В такси они едут молча, но Марина периодически кидает на него обеспокоенные взгляды. И в один момент он смотрит в ответ и решается:       — Марин?       — Ммм?       — А как там Арсений?       Девушка хмурит брови.       — А почему ты у меня это спрашиваешь?       — Нууу… мы с ним сейчас как-то мало общаемся, — Антон смотрит на свои коленки.       — Да, я знаю, и… Антон, я не знаю, что у вас там произошло, я как-то предпочитаю не лезть в чужие отношения, нооо если ты хочешь узнать как он там, спроси у него сам. А если ты не хочешь с ним больше общаться, то не разводи вот эту всю драму.       Антон сглатывает и смотрит в окно. Понимает, почему Арс дружит с Мариной — и поддержит, и поможет, и слова правильные скажет. Как и сам Арсений.       Они выходят у парадной Антона и Марина открывает приложение, чтобы вызвать такси теперь до своего дома.       — Ты сам дойдёшь?       — Да. Думаю, да.       Она кивает.       — Марин… давай, ты у меня останешься? Чтоб не переться ночью никуда. Вдруг что.       — Вдруг что, — улыбается она в ответ, — да нет, Антон, спасибо.       — Я буду переживать. Марин, правда. Ты меня тут потащилась провожать, а потом одна собираешься ехать. Ну ты чё? Пошли! У меня всё равно никого дома нет.       — Антон…       — Даже слушать ничего не буду, — он аккуратно обнимает её за плечи и ведёт к парадной. воскресенье, 16 апреля       Утром, потягиваясь, зайдя на кухню, он обнаруживает за столом Марину, пьющую кофе из кружки, в которой обычно пил пьёт Арсений.       — Доброе утро. Я тут похозяйничала немного, ничего?       — Доброе. Да не, всё нормально. Есть хочешь?       — Нет, спасибо. Как чувствуешь себя?       — Как будто внутри головы стучат маленькими молоточками, — Антон включает чайник и тянется на полку за своей кружкой.       — Таблетки есть?       — Ага, у меня бабушка-врач, у нас постоянно они есть.       — Хорошо. Я тогда пойду. Я хотела дождаться, когда ты проснёшься, чтобы узнать, как ты, да дверь чтоб открытой не оставлять.       — Ты — святая.       — Да брось, — смеётся Марина.       Она встаёт из-за стола и Антон забирает кружку из её рук.       — Я помою.       — Окей.       — Марин?       — Да?       — Спасибо тебе.       И Антон крепко её обнимает. среда, 19 апреля       Сегодня Арса подвозит в школу отец — ему по пути на какие-то там важные переговоры, они проезжают мимо курилки, и сердце ёкает — он видит Антона — странно, особенно для этого дня, без его верных друзей. Арсений смотрит, как тот затягивается и выпускает дым в небо. Внутри опять всё тяжелеет — вот он, стоит так рядом, подойти и обнять, сказать «знаешь, я так страшно, блять, устал вот от этого всего». Они не общаются вот уже неделю, видясь только в школе, и Арсению этого оказывается мало. Он не думал, что может так не хватать человека. Что можно настолько к человеку привязаться, что как бы ты не топил в себе чувства, они всё равно выплывают наружу, вдыхают кислород, и плывут с новой силой.       Арсений снова открывает сообщения, где так и висит «С Днём Рождения!», потом снова смотрит на Антона. Что ему пожелать? Вспомни, пожалуйста, обо мне… а если ты не хочешь больше со мной общаться, то наберись смелости и скажи мне это в лицо?       Ага, а следом отправить мем, который ему недавно прислал Поз — «как много девушек хороших, как много ласковых имён, а мне досталась с мерзкой рожей и гнусным именем Антон». Арсений фыркает. Да, заебись поздравление, от души просто.       — Сень?       Арс выныривает из своих мыслей и морщится.       — Ну пааааап.       — Что? Не пойму, чем тебе не нравится «Сеня»… Хорошее имя.       Чем тебе не угодило «Сеня»?       — Не нравится и всё.       — Ну вот «Арс» это что такое вообще? Арррс.       — Пап, не начинай.       Отец вздыхает.       — Ладно, Арс, мы приехали.       — Мгм.       Арсений снова смотрит в диалог, вздыхает, берёт рюкзак и открывает дверь.       — Спасибо, до вечера.       — Давай, сын, хорошего дня.       — И тебе.       Он выходит, закрывает дверь и идёт к воротам. Снова смотрит в телефон и пишет «Осуществления всех твоих мечт, сбыточных и несбыточных!», ммм, вообще-то, нет слова «мечт», стирает и пишет заново «Пусть все твои мечты, сбыточные и несбыточные, осуществятся!», дописывает «Будь счастлив!», вздыхает и отправляет. Мда. Он поднимает голову — почти дошёл до ступенек — и тут краем глаза замечает Антона, подходящего сбоку. Мда [2]. Он ускоряет шаг, переступая через ступеньку, как тут происходит то, что он вообще не ожидал.       — Арс! — останавливает его Антон, цепляясь своей ладонью за его локоть.       Арсений поворачивается — он стоит на ступеньку выше и поэтому они почти одного роста. Антон всё ещё держит его за локоть и Арс чувствует, как дрожит его ладонь.       — Что?       — Арс, я… — он отпускает Арсения и начинает теребить кольцо на среднем пальце. — Я получил твою смс-ку, спасибо… вооот… — Антон смотрит каким-то виноватым взглядом, или это Арсению только кажется.       Арс смотрит в ответ, не зная, что ответить, и нужно ли вообще что-то отвечать. Он просто смотрит на Антона, (не)множко умирая от того, как он близко. Снова хочется потянуться к нему и обнять. Антон тоже смотрит, как будто хочет что-то сказать — или это снова Арсению кажется. Арс думает, что надо бы пойти перестать играть в эти гляделки и попытки прочитать чужие мысли, уже начинает отворачиваться, как вдруг вспоминает, что у него есть для Антона подарок и, несмотря на всю эту хуету, он хочет его подарить.       — Слушай… у меня есть для тебя небольшой подарок… хотел бы тебе его отдать.       Антон смотрит с надеждой и несмело улыбается.       — Хорошо.       Арсений мысленно фэйспалмит — можно было взять его с собой в школу, отдать прямо сейчас и не чувствовать себя придурком.       — Эм… Но он у меня не с собой сейчас. Я принесу завтра тогда.       Арс всё больше чувствует себя придурком.       — Можешь зайти сегодня вечером, я буду дома. Если ты не занят.       Арсений не был готов к такому повороту, поэтому тупо моргает.       — Да? Хорошо, я зайду. После пяти нормально?       — Да, без проблем.       — Хорошо, — кивает Арс, ещё пару секунд смотрит на Антона, потом всё-таки отворачивается и быстро бежит по ступенькам в школу. Стараясь не думать о том, как их разговоры обо всём, просто обо всём, блять, на свете, скатились вот в такой максимально тупой диалог.       Почему всё так?       Просто.       Почему.

***

      Арсений нажимает на звонок и поудобнее перехватывает в руке бумажный пакет с подарком. Дверь открывается, Арс улыбается и уже открывает рот, чтобы сказать «С днём рождения!», но его встречают не зелёные Антоновы глаза, а карие глаза его бабушки.       — Ой, Арсений, здравствуй! — немного удивлённо говорит Вера Александровна, но потом приветливо улыбается. — Я подумала, что это Антон, удивилась, зачем он звонит, он же с ключами, вроде. А это ты.       Арс на пару секунд теряется.       — А… Эээ … Здравствуйте, Вера Александровна. А Антона нет?       — Нет, ещё нет, но ты проходи, подождёшь его, — она открывает дверь шире, — хочешь чай?       Арсений проходит и смотрит на часы — вдруг он перепутал время — но уже 17:21.       — А где он? — спрашивает Арсений, снимая куртку.       — Сказал, что к Серёже зашёл, они с ребятами там какой-то сюрприз ему приготовили. Сказал, что ненадолго и предупредил, что ты придёшь.       — Ммм, — потрясающе, — понятно.       — Так что насчёт чая?       — Да, давайте. У вас есть тот чёрный с жасмином?       — Конечно, — снова улыбается Вера Александровна и проходит на кухню.       Арсений заглядывает в комнату Антона, фоткает плюшевую акулу на диване и отправляет Антону с подписью «Я на месте». Следующие полчаса Арс пьёт чай и болтает с бабушкой Антона, сначала об экзаменах и поступлении, потом о театре. Антон не отвечает на его сообщение, даже не читает. Арсений снова чувствует обиду, но пытается отогнать её от себя — это день рождения Антона и он имеет право провести его так, как он хочет. И сейчас очевидно, что он хочет провести его со своими друзьями, а не с Арсением. Но обида не собирается уходить — Антон, блин, обещал же. Арсений снова пялится на экран без оповещений от Антона и поджимает губы. Он снова открывает их диалог и пишет «Когда тебя ждать?»       — Не отвечает? — спрашивает Вера Александровна и хмурится, — странно… Может, потерял счёт времени, так бывает, ты же знаешь их тусовки.       О, да, Арсений знает.       Вера Александровна набирает Антону, Арс замирает в надежде, но и ей он не отвечает. Она разводит руками.       — А можно я подожду Антона в его комнате, порешаю пока математику?       — Не можешь без математики, да? — Смеётся Вера Александровна и треплет Арсения по волосам. — Конечно, можно.       Ещё час Арс проводит за решением кимов по математике и даже одного по физике (в задачниках Антона — ну а что), потом ему звонит мама, напоминает, что почти семь и пора бы домой. Арсений вздыхает, чувствуя себя отвратительно. Он не понимает, что происходит между ними, его бесит эта дурацкая неопределённость и он очень хочет с Антоном поговорить. Антон поцеловал его пьяным — ладно, ок. На самом деле, конечно, далеко не ок, но Арсений с этим справится, забудет, засунет так далеко в себя, что и не найти. Но они же могут дальше общаться. Арсений об этом думал с субботней встречи с Антоном, крутил, вертел и так, и эдак, и решил, что хочет, чтобы Антон снова просто был в его жизни. Но Антон, очевидно, не хочет. Даже сегодня, пообещав Арсу встретиться с ним, в итоге, его кинул. Арсению хочется дождаться Антона, даже если тот придёт в пять утра, и сказать ему что-то типа «чё за хуйня происходит?» потому что его правда уже заебало это, но если он не вернётся домой, ему придётся искать себе новый дом. Поэтому он достаёт из пакета прямоугольник в подарочной бумаге, любимый банановый кекс Антона из кофейни рядом со школой и свечку — в его романтичной голове он зажигал свечку в кексе и просил Антона загадать желание. Сейчас же ему кажется это такой чушью. Просто невероятной.       Арсений, ты такой тупой, ты просто ему не нужен.       Он грустно усмехается, оставляет подарок и кекс на столе, выкидывает пакет в мусорное ведро, выключает свет и выходит из комнаты.       — Вера Александровна, я пойду, там уже мама переживает, — заглядывает он в гостиную.       — Давай, Арсюш, — кивает женщина, — жаль, что вы не увиделись, конечно.       — Да, и мне, — поджимает губы Арс и идёт одеваться.

***

      Когда в 21:23 Арсений выходит из ванной в своей квартире, Антон заходит в свою. Его голова кружится от выпитого алкоголя, он приваливается к стене, стягивая кроссовки. Его тошнит и он закрывает глаза.       — Антош, всё нормально? — выглядывает из зала бабушка.       Блять. Он надеялся, что она уже спит.       — Ага.       — Точно?       — Ага.       Антон по стеночке двигается к своей комнате, и Вера Александровна качает головой.       — Арсений приходил.       Антон останавливается на мгновение.       — Ага, — он заходит в комнату и закрывает дверь.       Плетётся к торшеру у дивана, включает его и щурится. «Как классно, что я не заправил диван утром» — думает Антон, стягивает с себя футболку, кидает её на стул, замечает на столе свой любимый банановый кекс и что-то яркое рядом с ним. Он подходит, видит рядом с кексом свечку и чувства накрывают его волной.       Арсений.       И в этом слове всё.       Антон закрывает ладонями лицо. Какой же он еблан. Просто невозможный придурок. Он разрывает обёрточную бумагу и получает ещё один удар под дых — «Краткая история времени» Стивена Хокинга. Он грустно улыбается. Ну, конечно, что же ещё ему мог подарить Арс. Между страниц он видит краешек белого листа и открывает книгу.       Закладкой оказывается рисунок. На нём светловолосый парень с закрытыми глазами. А над его головой, путаясь хвостами в его кудряшках, плывут синие киты. Антон откладывает книгу, рассматривая рисунок. Гладит пальцами акварельную бумагу, как будто ловя какую-то мысль. Переворачивает — на обратной стороне Арсовым почерком «Мы верим, что время линейно. Что оно течёт постоянно и равномерно до бесконечности. Но различие между Прошлым, Настоящим и Будущим — всего лишь иллюзия. Вчера, Сегодня и Завтра не последовательны. Они связаны в бесконечном цикле. Всё взаимосвязано.»*******       Антон улыбается.       Он переворачивает открытку, снова рассматривает нарисованного на ней парня и внезапно узнаёт на нём свою рубашку.       Сердце пропускает удар. Один за одним. Арс нарисовал его?       Арсений.       Антон прижимает руку к груди — стало трудно дышать. Накатывает осознание, что он всё проебал. Вот прям окончательно и бесповоротно. Хотел отдалиться от Арса — ну вот, замечательно отдалился. Просто класс. Теперь Арсений, скорее всего, даже не посмотрит в его сторону, не то, что не поговорит. Ты же этого хотел, да?       Какой же ты трус, Антон.       Он достаёт из кармана зажигалку, вставляет свечку в кекс, зажигает её, смотрит на часы — ещё успевает — зажмуривает глаза, думая «хочу, чтобы Арс меня простил и хочу его обнять», и задувает огонь.       Потом садится на диван, тянется к торшеру и выключает свет. Ложится, сворачиваясь клубочком, обнимая себя руками, пытаясь унять выпрыгивающее сердце. И думая о том, что похуй, что Арс уедет, вообще похуй, пусть Арс позволит до этого побыть с ним рядом, провести хоть немного времени и запомнить его. Антон не верит, что ещё на прошлой неделе думал, что без их общения будет проще. Легче. Легче забыть. Легче отпустить. Сейчас он хочет просто быть с Арсом. Просто быть. Хоть и на несколько месяцев.

between the lines, a tragedy

we are the same, we are the same,

we are true liars, true liars,

a sad, sad song, a sad song

********