всё, что я хотел, было так близко

понедельник, 15 мая       Арсений поднимает взгляд на сидящую напротив Марину, та со смущённо-довольной улыбкой что-то печатает в телефоне.       Ээээ.       Арсений хмурится. Он что-то пропустил?       — Так, ребятки, — она блокирует телефон и встаёт из-за стола, — мне пора бежать, будьте умницами, — она посылает каждому поцелуйчик и машет рукой.       — И ты! — кивает ей Серёжа.       — Да да, — подхватывает Дима.       — Пока, Марин, — улыбается Арсений.       Марина отходит на несколько шагов, Серёжа вскакивает и кричит ей вслед:       — Не забывайте про контрацепцию!       Марина оборачивается и показывает ему средний палец.       Арсений тупо моргает, а потом офигевающе смотрит на друзей.       — Так, я что-то не понял.       Дима и Серёжа непонимающе смотрят на него в ответ, потом переглядываются.       — Аааа, он же не знает, — тянет Димка.       — Блин, точно, — подхватывает Серёжа, — ну, пока ты был занят своей зеленоглазой шпалой, другие тоже тут зря времени не теряли.       Арсений смущённо улыбается, но быстро возвращает серьёзное выражение лица.       — Тааак, допустим, и?       — У Марины нашей уже пятое свидание, — довольно улыбается Серёжа.       — Да шестое! — восклицает Поз.       — Пятое!       — Шестое!       — Да не может быть шестое!       — Короче! — перебивает обоих Арсений. — С кем?       — С Чебатковым из 11 «А».       — Вооооу! Реально? — Арсений знает о Жене только со слов Антона, что тот крутой капитан, да и человек хороший и отзывчивый.       — Ага, оказывается, он к ней ещё на Влюблённом балу начал подкатывать, они там не один танец станцевали… А, — машет он на Арсения рукой, — ты ж не видел, тебе там тоже зеленоглазая шпала всех затмевала.       — Ты так мило называешь Антона, Серёж, прям вот… ух! — Всё-таки не может сдержаться Арс.       — Ой, иди в жопу.       — Так, и что, у них прям серьёзно? Ну, у Марины с Женей.       — По ходу, — пожимает плечами Серёжа, — и он, вроде, хороший парень. Но мы ему сказали, что если он Марину обидит, зубов потом с пола не соберёт.       Дима многозначительно кивает, подтверждая его слова.       — Так, а когда вы ему это сказали? А я где был? — возмущается Арсений. — Марина и моя подруга тоже!       — Ой, Арсеееений, — Дима закатывает глаза.       Серёжа фыркает и складывает руки на груди.       — С Шастуном. На Шастуне. В Шастуне. Под Шастуном. Сам выбери подходящий вариант.       Дима ржёт, а Арсений возмущённо надувается, думая, что надо будет вечером подруге позвонить. четверг, 18 мая       Сегодня у театрального кружка премьера итогового спектакля — они ставят «Большие надежды», но в современном прочтении. Арсений играет Герберта Покета, Маша — мисс Хэвишэм, Ваня — Мэгвича, а главные роли Пипа и Эстеллы — Андрей и Ира.       Антон находит глазами бабушку, машет ей — он не мог не пригласить её, потому что ей нравятся и театр, и Арсений, и «Большие надежды» — и занимает место в третьем ряду, рядом с Позовым, Катей, Матвиенко, Мариной и Женей. Сам он не любит театр, но любит Арсения и здесь ради него.       Ровно в 16:00 в зале гаснет свет, звучит музыка, раздаются аплодисменты и выходит Ляйсан Альбертовна. Она произносит речь о том, что очень рада видеть всех в зале, как ребята из театрального кружка готовились и старались, как они гордятся тем, что получилось, и она надеется, что всем понравится.       — Приятного времяпрепровождения!       Все снова хлопают и кулисы открываются.       Арсений появляется только во втором акте и он просто прекрасен. Он в принципе прекрасен — это факт. Антон смотрит на него, не отрываясь, ловя его каждое слово и каждый жест — в этой роли Арс на своём месте. У них с его персонажем много общего — Герберт тоже тактичен, внимателен, с добрым, абсолютно не завистливым сердцем, он умеет отлично поддерживать, а ещё он трепетно относится к своей невесте Кларе — в их постановке в её роли Оксана — а Арс подарил ему ещё и своё невероятное обаяние. Маша — просто идеальная мисс Хэвишэм, не Хелена Бонэм Картер, конечно, но очень классная. И вообще, все круто постарались — и адаптировать сценарий, и нарисовать декорации, и подобрать музыку. Антон в невероятном восхищении всеми, кто проделал такую большую работу и вложил в неё столько сил.       Когда труппа выходит на финальный поклон, зал взрывается овациями, вставая со своих мест.       Антон смотрит только на Арсения, хлопая и улюлюкая, Арсений пробегает глазами по залу и Антон надеется, что ему только показалось, что Арс погрустнел. Потом Арс находит Антона и широко ему улыбается.       Многие подходят подарить цветы Ляйсан Альбертовне — у неё в школе большой фан-клуб — и ребятам-актёрам. Антону хочется только одного — сгрести Арсения в охапку, долго шептать, какой он чудесный — он, конечно, сделает это позже, без чужих глаз — а ещё, подарить ему все цветы мира.       Театральный кружок остаётся праздновать премьеру, Арс пишет, что он ненадолго, минут на 20, Антон провожает бабушку до остановки и бежит в ближайший цветочный. Все цветы мира он подарить, к его большому сожалению, не сможет, но… Он заходит внутрь магазинчика — ветряной звонок приветственно звякает, девушка-флорист отвлекается от букета, который собирает и приветственно ему улыбается.       — Здравствуйте!       — Здравствуйте! Ищете что-то конкретное?       — Нет… Я пока просто посмотрю.       — Хорошо, обращайтесь, если что.       Антон кивает и рассматривает цветы. Розы ему не хочется — слишком банально, герберы — слишком ярко, хризантемы — сразу ассоциируются почему-то с 1 сентября. И тут его взгляд останавливается на маленьких ромашках — то, что надо! Они такие нежные, такие… как будто хрупкие. Антон пересчитывает свои карманные деньги и поворачивается к девушке за стойкой.       — Мне, пожалуйста, вот этих ромашек на две тысячи триста, можно не заворачивать, просто ленточкой перевязать.       — Отличный выбор! — кивает девушка и подходит к вазе с ромашками. Арсений, 18:17 Я всё) Ты где? Антон, 18:18 Бегу! Жди у курилки

***

      Арсений говорит по телефону и ковыряет землю носком кроссовка. Его лицо очень расстроенное и Антон догадывается, с кем он говорит. Его тоже расстроило, что мама Арсения не пришла, ведь для Арса это очень, блять, важно! И театр, и поддержка близких людей.       Антон прячет букет за спину и подходит ближе. Арсений замечает его, и выражение лица вмиг светлеет — он широко улыбается, морщинка между бровей разглаживается, глаза такие тёплые-тёплые.       — Ладно, мне пора, дома поговорим, — он сбрасывает вызов и смотрит на Антона, — привет.       — Привет. С мамой говорил?       — Ага, — Арс вздыхает, — сказала, много работы, бла бла бла, — он закатывает глаза, — это я всё знаю.       Антон закусывает губу.       — Арс…       — Ладно, не будем о грустном, — он коротко улыбается, — спасибо, что ты пришёл, правда, мне это очень важно… И Вере Александровне передай спасибо! И потом расскажи, как ей.       — Обязательно, — улыбается Антон и подходит ещё ближе.       — А тебе понравилось? — несмело спрашивает Арсений.       — Да! — вы посмотрите, он ещё спрашивает. — Очень! И знаешь, кто больше всех?       — Мммм… Даже не догадываюсь.       — Арсений Попов, знаешь такого? — Антон улыбается ещё шире и протягивает Арсению букет. — Это тебе.       Арс удивляется, опешивает, офигевает. Взгляд становится каким-то смущённым.       — Спасибо… — тихо говорит он, принимает букет, осторожно прижимает к себе, аккуратно проводит пальцами по маленьким цветочкам.       Если бы Антона попросили описать слово «нежность» одной картинкой, это была бы эта картинка перед его глазами. Антон задыхается, прям как в той песне Земфиры, и он не очень умеет выражать свои чувства словами, поэтому обнимает Арса за плечи, притягивает к себе, чуть поглаживает и целует в лоб.       — Серьёзно, Арс, ты — лучший! У тебя это так легко получается всё, ты по сцене паришь как будто!       — Ты предвзятый зритель, — Арсений свободной рукой обнимает Антона за талию и прислоняется виском к его плечу.       — А вот и нет!       — А вот и да.       — Да пофиг. Ты — лучший, и точка. Вот.       — Лааадно… — Арсений отстраняется. — Проводишь меня?       — Конечно.       Они долго целуются в Арсовой парадной. И единственный зритель этого — букет ромашек на подоконнике.       А чуть позже, дома, Антон смотрит фотографии, которые он сделал, остановив Арса перед парадной. На них Арсений с цветами: вот прячет в них нос, вот кокетливо выглядывает из-за них, а вот просто счастливо улыбается, закрыв глаза.       Антон думает, что ничего красивее он в своей жизни не видел. суббота, 20 мая       Сегодня, для того, чтобы, как сказала их классная руководительница Марина Леонидовна, «хоть немного отвлечься от мыслей об экзаменах», они всем классом едут в Кронштадт. Там, конечно, были все и не раз, но все рады действительно отвлечься и вспомнить, что есть и другие вещи в школе, да и в жизни вообще-то. Погода им как будто улыбается — светит ослепительное солнце, ни одного облачка на небе, лёгкий ветерок шевелит молодые листочки на деревьях.       Антон подходит к школе, сразу же замечает Арсения и пытается сдержать улыбку — он в его любимой серой толстовке. Стоит такой красивый в джинсах с рваными коленками и кепкой козырьком назад, и, активно жестикулируя, что-то рассказывает Серёже Матвиенко. Вот к ним подходит Позов с Мариной и Арс им улыбается, приветствуя. Антон тоже решает подойти — он хочет, чтобы Арсений тоже улыбнулся ему своей тёплой обнимающей улыбкой. Но только он делает шаг вперёд, как сбоку на него налетает Журавлёв, обнимая одной рукой, а второй ероша его волосы:       — Здорóво, Антоха! Чё как? Всё заебок?       — Привет! Ага.       Димка отпускает его и Антон замечает идущего сзади Зинченко.       — Привет!       Серёжа просто кивает в ответ.       — Ты чё такой кислый? — легонько пихает его в плечо Антон.       — Да так, не выспался.       — Ммм.       Они подходят к автобусу и Антон снова смотрит на Арсения, тот ловит его взгляд и, мягко улыбаясь, поднимает ладонь. Антон тоже улыбается и повторяет его жест.       — Ну чё, как обычно, скидываемся на цу-е-фа, кто с кем сидит? — спрашивает Димка.       Антон переводит взгляд на друзей.       — Не, в этот раз не надо — я сяду с Арсом, — пожимает плечами Антон. Видит, как Серёжа прищуривает глаза, смотря на него как-то подозревающе-обвиняюще, и продолжает, — ну, нам надо кое-что досмотреть.       — Ага, — насмешливо говорит Серёжа.       Антон хмурится.       — Чё?       Зинченко смотрит на Арса, снова разговаривающего с Матвиенко, потом на Антона и выплёвывает:       — Ничё.       — Эээй, что за проблемы?       — Да нет никаких проблем, Антон, — язвительно говорит Серёжа, противно выделяя его имя. Антон непонимающе смотрит в ответ, но внутри поднимается тревога. И Серёжа продолжает, тихо шипя, — просто ты заебал со своим ебучим Поповым. В школе зависаешь постоянно только с ним, и после школы, и в выходные. Ты вообще хоть помнишь, когда в последний раз с нами тусил? Носишься с ним, как с писаной торбой, постоянно пялишься, чуть ли не молишься на него. Раньше ты прикрывал это всё вашим ебучим проектом, а сейчас чё? А? Педиком заделался? И как оно? Кто сверху?       Внутри Антона всё холодеет. Но он сводит брови и, надеясь звучать равнодушно, кидает:       — Чё ты несёшь?       — А чё, не так?       — Ребята! Внимание, перекличка! — кричит Марина Леонидовна и все разворачиваются к ней.       У Антона всё внутри свербит от слов Серёжи. Неужели… неужели всё так очевидно?              Блять. Ну блять.       Он заходит в автобус последним из учеников — после Ш фамилий нет — следом заходит Марина Леонидовна.       — Антон, ты с кем сидишь? С Арсением?       Он оборачивается и кивает.       — Хорошо, — мягко улыбается женщина, — проходи, садись.       Антон находит глазами Арсения, почему-то как-то тревожно смотрящего на него, проходит к их сидениям, замечает взгляд Зинченко типа «ну и чё я говорил?», поднимает подбородок и смело смотрит в ответ, надеясь, что взглядом можно послать нахуй. Его вообще это всё не касается, блять. И пусть он не касается. Пусть вообще никто Арса не касается. Ну, кроме, самого Антона, естественно.       — Всё в порядке? — тихо спрашивает Арсений. — Ты какой-то взвинченный.       Антон смотрит на него — беспокойство не идёт его голубым глазам — и улыбается как можно расслабленней:       — Да, всё в порядке, не переживай. Какую серию будем смотреть?

***

      Почти всю экскурсию он прослушал, думая лишь об Арсении, своих чувствах к нему, насколько они очевидны для окружающих, насколько они могут быть… опасны? Антон кривится. Ему не нравится это слово. Особенно относительно его самых светлых чувств к Арсу. В какой-то момент Арсений легонько касается пальцами его запястья, показывая на купол Морского собора, и что-то говорит. Антон машинально кивает, даже не расслышав его слов. Арсений переводит взгляд наверх и Антон рассматривает родинки на его лице, забавный нос-кнопку, длинные ресницы и светящиеся синевой глаза, чёлку, взлохмаченную от того, что Арс снял кепку. В груди столько нежности, что ему кажется, она может заполонить собой весь собор, потечь по городу, слиться с Финским заливом и разноситься волнами дальше, туда — к Балтийскому морю. И Антон вдруг начинает злиться. Почему вообще он должен оправдываться за то, что он чувствует?! Почему вообще кому-то не поебать на чужую личную жизнь?! Хочу — люблю, и это взаимно, в чём проблема вообще? Людей, к которым это не относится никак совершенно? Цитируя классика, вопросы без ответов, конечно, но Антону становится так грустно-бесяче и хочется лишь подойти и обнять Арса, уткнуться в его тёплое плечо и не думать ни о чём.

***

      По дороге обратно они продолжают марафон любимых серий Доктора Кто, на этот раз очередь серии «Тук-тук» — её любит Антон, она прикольная, и он иногда вставляет свои комментарии, на которые отвечает Арс. Но через двадцать минут Антон чувствует тяжесть на своём правом плече, он поворачивает голову и не верит — Арсений спит. Действительно спит, прижавшись щекой к плечу Антона. Его ресницы чуть подрагивают, а потом он как-то рвано вздыхает, его рука дёргается и пальцы ложатся на локоть Антона. Антона внезапно накрывает спокойствием, а затем таким невозможным теплом, и он пытается не расплыться в улыбке, как совсем дурачок. Он на секунду прижимается щекой к макушке Арса и возвращается к серии.       Ещё через пять минут понимает, что Арсу наушник не нужен, аккуратно вытаскивает его и вставляет себе в ухо. А ещё через пять решает досмотреть эту серию вместе с Арсением, поэтому нажимает на паузу, сворачивает браузер и открывает проигрыватель. Он надеется, что Арс не будет против — ничего, кроме музыки, он открывать не собирается.       Антон откидывается головой на сидение, смотря на мелькающий пейзаж за окном и кайфуя от тепла Арсения, греющего его бок.

***

      Арс просыпается, когда они почти доезжают до школы. Он потягивается, как кот, вытягивая вперёд руки и жмурясь, и фокусирует взгляд на Антоне. Антон достаёт наушники из ушей.       — Доброе утро.       Арсений зевает, Антон улыбается и протягивает ему телефон и эйрподсы.       — Я тут слушал твою музыку. Надеюсь, ты не против. Тебе приходили сообщения, но я не читал. Правда. — тараторит Антон.       — Подожди, подожди, не так быстро, — смеётся Арс. Он берёт телефон, просматривает уведомления, открывает вотс ап, что-то кому-то отвечает, — тут мама хочет меня встретить, хочешь, тебя тоже подвезём? — Снова смотрит на Антона.       Антон собирается было ответить «да, давайте», но вспоминает утренние слова Зинченко и на всякий случай решает не давать ещё повод для его умозаключений.       — Да не, не надо, я пешком, покурить неплохо бы.       — Ааааа, — расстроено тянет Арс, — ну ладно.       Домой Антон идёт с Димой Позовым, обсуждая Лигу Чемпионов, стараясь не думать о взгляде Зинченко, который тот кинул на него, когда они расходились от автобуса — тип, «наш разговор ещё не закончен». воскресенье, 21 мая       Антон ладонью вытирает пот со лба, бегает взглядом по партнёрам по команде, готовясь принять пас. До конца финального матча остаётся всего 3 минуты. Вообще, этот матч должен был состояться ещё в конце марта, но там то пробные ЕГЭ, то ремонт зала, то ещё что-то, и руководства обеих школ, посовещавшись, решили провести матч в конце мая — учёба уже закончится, во-первых, и можно будет сыграть на новом открытом стадионе, который вмещает в себя гораздо больше болельщиков, чем школьные спортзалы, во-вторых. И вот, до конца финального матча 3 минуты, и они проигрывают 2:1. Напряжение растёт с каждым мгновением, болельщики кричат так, что их голоса сливаются в один громкий гул, забивающийся в уши. Антон получает пас от Жени, бежит вперёд, обходит одного соперника, второго, поднимает взгляд на ворота — слишком далеко и бить неудобно, он не будет рисковать, попробует протащить мяч дальше. Он почти входит в штрафную и видит, как открывается рядом с одиннадцатиметровой отметкой Зинченко. Он быстро кивает ему и отправляет мяч над штрафной, скрестив все свои пальцы — пусть Серёжа попадёт. Зинченко подпрыгивает, бьёт по мячу головой, Антон замирает и… мяч летит в угол ворот, но попадает в перекладину. Антон зажмуривает глаза, слыша звук удара мяча о металл, а дальше оглушающий свист судьи, оповещающий о конце матча.       — Блять… — лишь шепчет он, вытирая лицо футболкой.       Они проиграли.       Он ненавидит этот момент больше всего — когда одни 11 человек оглушительно радуются, обнимаются, прыгают, широко улыбаются и кричат свои кричалки, а другие — опустив голову, сидят на газоне.       К нему подходит Женя и хлопает по плечу. Антон смотрит на него — он, как капитан, держится, пытается улыбнуться уголками губ, но грусть в глазах выдаёт его.       — Ты классно играл сегодня, — говорит Антон.       — Мы все играли классно, — вздыхает Женя.       К ним подходят ребята из команды соперников, благодарят за игру и пожимают им руки.       Дальше их награждают серебряными медалями, они машут своим болельщикам, которые так же поддерживающе улюлюкают и хлопают. Антон смотрит на свою медаль, поднимает взгляд на трибуны, находит Арса — он во втором ряду вместе с Позовым, Матвиенко, Катей, Оксаной и Мариной. Арсений сочувствующе-поддерживающе улыбается ему и Антон улыбается в ответ.       Они с ребятами из команды идут в раздевалку, Антон чувствует себя выжатым лимоном. Хочется простого человеческого лечь и чтобы Арс обнял его, прижимаясь своей грудью к его спине. Погладил его по волосам и поцеловал в шею.       — Ребят… — говорит в раздевалке Женя. — Я просто хочу сказать вам спасибо за сегодняшнюю игру. Мы все играли хорошо, просто… чуть-чуть не повезло. Обидно, что так закончилось, потому что мы были достойны быть чемпионами. Но я, как капитан, вами всеми доволен. И хочу сказать вам спасибо за проведённые вместе годы. Это была большая честь для меня — быть вашим капитаном.       На последнем слове у него срывается голос, он опускает голову и быстрыми движениями стирает выступившие слёзы.       Все ребята подходят к нему и сплетаются в один большой комок объятий и слов «спасибо».

***

      Вся команда вместе выходит со стадиона, всех ребят кто-то встречает — родители, девушки, друзья, Женя кивает Антону — их ждёт одна компания там, где дорожка от ворот стадиона заворачивает вправо.       Они с Женей идут молча, поэтому Антон безошибочно распознаёт голоса Зинченко и Журавлёва позади них. Антон поправляет лямки рюкзака, кусает нижнюю губу — блин, почему за ними не может идти кто-то ещё?       — Оооо, все люди, как люди, а Попов опять пидор, — слышит Антон насмешливый голос Зинченко.       Серёжа то ли только сейчас заметил компанию ребят вместе с Арсением, то ли злится из-за проигрыша — особенно потому что последний шанс сравнять счёт упустил именно он — и решил эту злость выплеснуть, то ли просто решил прицепиться к Антону, задевая Арса — Антон не знает, и у него нет абсолютно никакого желания в этом разбираться.       — Как будто нет других цветов, кроме розового, неужели ему так нравится это выпячивать, — продолжает Серёжа.       Антон стискивает зубы — он на это не поведётся.       — Серьёзно? — оборачивается к Серёже Женя. — Стебёшь розовую футболку? Из какого ты года?       — Из того, где пидорам не место.       Женя хмурится и открывает рот, чтобы что-то ответить, но Антон хватает его за локоть:       — Не обращай внимания.       Женя непонимающе смотрит в ответ, Антон дёргает плечами, мол, не заморачивайся, просто кое-кто еблан.       Они идут дальше, но Серёжа не затыкается.       — Интересно, скольких он сменил, прежде чем получил от Егорки от ворот поворот? Ууууу, бедный Арсюшенька… наверно, стёр себе всю ладонь холодными одинокими вечерами, а может, сосал чьи-то…       И Антон не даёт ему договорить. Он резко разворачивается, в один шаг подлетает к Зинченко, хватает его за ворот футболки и зло выдыхает:       — Если ты ещё хоть слово про него скажешь, я разобью тебе ебало.       — Воу, воу, воу, полегче, — Серёжа пытается скинуть его руки, но Антон держит крепко.       — Ты меня услышал?!       — Да ладно?! Чё, правда, Антох?! Ты с ним трахаешься… Пиздец.       — Шаст… — касается плеча Антона Женя.       — Иди нахуй, ясно?! — кричит Антон, а потом приближается к лицу Зинченко и тихо шипит. — И следи, блять, за своей жизнью, а от нас отъебись. Иначе твой нос будут собирать по кусочкам.       Антон ещё пару секунд буравит Серёжу взглядом, стискивая зубы, встряхивает его и отпускает. Разворачиваясь, натыкается на взгляд Журавлёва. Какой-то… расстроенный.       Ой, блять, Антону поебать.       Они с Женей идут вперёд к ждущей их компании. Антон поправляет чёлку, смотрит себе под ноги, прокручивая кольцо на пальце. Внутри просто ураган бешенства. Он не хотел обращать внимания, не хотел, правда, он хотел быть выше этого, и тем более выше решения всего кулаками… Но трогать Арса он не даст больше никому.       Он выдыхает.       Хочется просто обнять Арсения.       Они не доходят пару шагов, как раздаётся настороженный голос Поза:       — Что случилось?       — Ничего, — быстро кидает Антон.       — Просто у кое-кого слишком длинный язык, — говорит Женя и тянется обнять Марину.       Зинченко и Журавлёв проходят мимо, Антон смотрит им в спины и снова смотрит на свои кроссовки.       Арсения хочется обнять до зуда в груди.       — Точно всё в порядке? — спрашивает Матвиенко.       — Да, — быстро кивает Антон, — всё окейчики.       Напряжённый воздух можно резать ножом.       Пусть уйдут, пусть все уйдут. Хочется закричать. Пусть все оставят его с Арсом. Антон сжимает и разжимает кулаки и, наконец, поднимает взгляд на ребят перед ним — Марина смотрит обеспокоенно, бегая глазами от Жени к Антону и обратно, Дима и Серёжа так, будто бы готовы через секунду стартануть в драку, если нужно, Оксана — непонимающе, будто пропустив момент, когда между Антоном и Зинченко появились напряги.       Антон смотрит на Арсения. У того в глазах круговорот из сожаления, беспокойства и… нежности.       Как всегда, нежности.       Антон думает, что если прямо сейчас не обнимет Арсения, мир вокруг рухнет, не иначе.       — Хорошо, — говорит Марина, — хорошо, давайте что ли…       — Посидим где-нибудь? — дополняет Женя. — Что думаете?       — Да, можно…       — Да.       — Или просто погуляем.       — Нет, давайте всё же поедим. — голоса ребят сливаются в единый хоровод звуков.       Антон трёт виски. Подходит к Арсению. Тот мягко ловит его пальцы своими.       Ребята отходят, а Антон подходит ещё ближе, наклоняет голову, утыкается лбом Арсу в плечо и… больше не может сдерживаться. Он прижимается к нему, как островку своих спокойствия и безопасности, и стискивает руками его талию.       Арсений кладёт руки поверх его плеч, мягко поглаживает, каждым движением снимая напряжение и раздражение.       — Ты как? — шёпот на ухо.       — Я не знаю. Я устал. Я зол. Я… блять… я просто хочу обнимать тебя сто часов.       Арсений мягко смеётся и прижимает к себе крепче.       — Хочешь поговорить?       Антон задумывается на мгновения, а потом кивает.       — Но чуть попозже, ладно?       — Да, конечно.       — Давай догонять ребят? — Антон делает глубокий вдох, вдыхая запах Арса, и медленно отстраняется.       — Давай.       — Надеюсь, они там ещё не решили, куда пойти… щас бы том-ямчика… блин, или борща.       Арсений смеётся.       И для Антона это лучший звук на свете. среда, 24 мая       — Ааарс, — Антон откладывает телефон, ложится на бок, тянется рукой к Арсению и зачёсывает тёмную чёлку со лба назад.       — Ммм? — лениво тянет Арс, приподнимая брови, не отрываясь от книги — он перечитывает любимые моменты в «Краткой истории времени».       — Я давно хочу кое-что сделать. Надеюсь, ты разрешишь. Пожалуйста.       — Что же? — Арсений переводит на него заинтересованный взгляд.       — Можно я… можно я соединю родинки на твоей спине в созвездия? — шепчет Антон.       Арсений удивляется, но улыбается.       — Не думаю, что там есть созвездия. Но попробуй.       — Правда?       — Ага.       Антон расплывается в улыбке, как ребёнок, которому впервые разрешили не спать до Нового Года. Он встаёт с дивана, берёт со стола чёрный фломастер и снова ложится рядом. Арсений снимает футболку и Антон замирает, как в первый раз, при виде россыпи коричневых точек.       Арсений ловит его взгляд, тянется к нему и целует, улыбаясь в поцелуй.       — Надеюсь, это не перманентный?       — Не, обычный.       Антон перекидывает через Арсения ногу и садится ему на поясницу. Гладит глазами спину Арса, думая о том, как, блин, природа его таким создала? Ну, типа, он видел родинки у людей, у него самого они есть, но чтобы столько… Антон наклоняется, сначала мягко целует левую лопатку, потом правую, потом шею, и приступает. Первой он старательно рисует Большую Медведицу. Чуть пониже Малую. Рядом Кассиопею. Лиру. Арсовых Рыб и своего Овна. Он сводит брови и даже высовывает язык, стараясь, съезжает ниже, Арсу на бёдра, ложась грудью ему на задницу. Антон еле дышит, млея от Арсовой близости, его тепла и его доверия.       — Ну что? — тихо спрашивает Арсений.       — Красотища. Но ещё не всё. Сейчас ещё своё любимое нарисую.       — Это какое?       — Кита.       Антон проводит ещё десяток тонких линий, потом откладывает фломастер, целует Арсения в поясницу, выпрямляется и оценивает свои старания.       — Ебать… Я видел это во сне, но наяву… Блять, какой ты охуенный. Просто вот нереально. Просто вот крышесносно. Просто блять.       Арс тихо посмеивается, откладывает книжку, тянется к фломастеру рядом с собой, закрывает его и начинает переворачивается лицом к Антону. Антон приподнимается на коленках, чтобы Арсению было удобней и снова возвращается на его бёдра.       — Ебать у тебя охуенные комплименты.       Антон смеётся и гладит его бока.       — Спорим, тебе такие никто не говорил.       — Никто, — кивает Арсений и улыбается.       — Даже тот твой голубоглазый финн?       — Антон.       — Что?       — Ну что ты начинаешь?       Антон гладит тазовые косточки, сжимает бёдра Арсения своими, наклоняется и целует его живот, чуть оттягивает край джинсов и снова целует, лаская языком.       — А так он делал?       — Антон!       Антон знает, что делал, и что много чего другого он делал. Антон не ревнует. Если только чуть-чуть. Просто он тоже хочет делать с Арсением всякое.       — Антон..? — на выдохе зовёт Арс.       — Что? — Антон смотрит на него, уже чуть-чуть раскрасневшегося, и дышащего тяжелей, чем обычно.       — Разреши теперь и мне исполнить одно желание?       — Всё, что угодно, — тихо выдыхает Антон.       Арсений приподнимается, берёт Антона за плечи, немного наклоняет, укладывая его на спину. Затем медленно стягивает с него футболку, проходясь пальцами по бокам, и заставляя Антона вытянуть руки вверх, медленно целует его, лаская языком губы, но не проникая внутрь. Целует под мочкой уха и спускается ниже, так же медленно целует подбородок, шею, ямку над ключицей, продолжая гладить Антоновы бока. Прижимается губами к правому соску, вырывая у Антона судорожный вдох, Арс улыбается, размыкает губы и касается кончиком языка, будто пробуя на вкус — Антон вздрагивает, а Арсений переходит к левому соску. Его он сразу лижет, не мелочась, а затем посасывает и Антон стонет.       — Аааарс…       — Мммм?       — Заканчивай.       — Я только начал.       — Боюсь, если ты сейчас не закончишь, кончу я.       Арсений посмеивается и сдвигается Антону на бёдра, задевая своей задницей его член.       — Ну, Арс! — шипит Антон.       Арсений ложится между ног Антона, целует под рёбрами, ведёт губами ниже, к пупку, лижет его и переходит к тазовым косточкам. Антона бьёт мелкой дрожью, а у самого Арсения начинают дрожать руки. Он аккуратно стягивает с Антона джинсы и боксеры, проводит ладонью по его бедру и целует.       — Арс… — Почти умоляюще.       И Арсений разводит ноги Антона шире, устраивается поудобнее между них, а губами накрывает его член.

***

      Арсений осматривает творение Антона уже дома. Он несмело стягивает футболку и поворачивается спиной к зеркалу на внутренней стороне дверцы шкафа.       Вау.       Реально вау.       Реально, как звёздное небо.       Арсений спокойно относится к своим родинкам, одно время даже ненавидел их. А ещё, ему приходится проверять их раз в полгода, потому что много родинок — это риск. Антон же, первый человек в его жизни, который его родинками буквально одержим. Ещё в начале их общения Арсений видел, как Антон засматривается на его руки, как его взгляд съезжает на Арсовы щёки, а когда они стали ближе, Антон буквально сошёл с ума, ведь стало можно не только смотреть, но и трогать, на всём теле. Однажды он даже пообещал написать в их честь стихотворение. Арсений тогда лишь смущённо улыбнулся, но сейчас думает, что он этому не удивится.       — Арсюш… — дверь в комнату внезапно распахивается и на пороге появляется мама. — Тут… Ой! Извини! — Она быстро прячется за дверь.       — Мам! Для чего существует дверь? Ещё к тому же и закрытая? — Арсений надевает футболку и подходит к маме. — Что?       — Извини ещё раз, пожалуйста. Тут просто тётя Света приглашает на выходные к ним на дачу, шашлыки и всё такое, у них там речка рядом есть, вот… и с Лизой познакомитесь, помнишь, я про неё рассказывала?       Арсений закатывает глаза. Мама уже год сватает ему дочь своей коллеги. Такую же умницу и красавицу, как и он. А ещё, она тоже поступает в Финку.       — Мам…       — Ну что?       — Давай вот без…       — Или тебе никакая Лиза уже не нужна, как я вижу… — она кивком показывает на его плечи с абсолютно нечитаемым выражением лица. — Вряд ли это ты сам себе нарисовал. Ну, на спине.       Арсений просто смотрит на мать, не в силах сказать хоть слово, он облизывает губы и кивает.       — И как её зовут? Почему ты не рассказывал? Давно вы вместе?       — С 21 апреля. Но начали общаться ещё в ноябре.       — Так, — кивает мама.       Арсению страшно.       Действительно страшно. Он не знает, как отреагирует его достаточно консервативная мама. Она «Арса» принимала несколько месяцев. И его джинсы с рваными коленками. И кислотную жилетку. И малиновую шапку. Но потом он вспоминает Антона. Его светящиеся глаза, розовые губы, ямочки на щеках, волны его кудряшек. Вспоминает его тёплые объятья. Об Антоне нужно знать. Антона нельзя не любить.       — А не рассказывал потому что… — он делает глубокий вдох, и представляет Антона, стоящего за его спиной. — Это не она, мам. Это он. Это Антон.       Мама шокировано вглядывается в его лицо, словно не веря в услышанное, или ожидая, что Арсений закричит «шутка!».       Она быстро моргает и несколько раз вздыхает, пытаясь прийти в себя.       — Арсюш… это…       — Не говори, что это неправильно.       — Я…       — Потому что это самое правильное во всей моей чёртовой жизни, ясно?       — Я… Мне надо подумать. Привыкнуть. Пойду сделаю себе чай. А лучше кофе. Принеси мне коньяк из отцовского бара, пожалуйста.       И она выходит. Арсений выдыхает. Жаль, что за его спиной не оказывается реального Антона. Он бы его с радостью обнял.

I wish that I could fix it,

I could fix it for you,

but instead I be right here

comin' through*