всё, что я хотел, было так близко

пятница, 26 мая       Арсений жуёт бургер и мурлычет какую-то песню, Антон прислушивается и узнаёт «Gib mir die Hand, Ich bau dir ein Schloss aus Sand…»*, он округляет глаза и возмущённо пихает Арса локтём в бок, от чего тот дёргается.       — Ладно, ладно, молчу, — он смотрит на Антона и встречает его возмущённый взгляд, — почему ты смотришь на меня, как на предателя?       — Потому что эта песня сломала мне жизнь, — надувается Антон и переводит взгляд на залив.       Арсений улыбается и нежным движением пальцев поправляет Антону чёлку.       — А как же, — он откашливается и тихо напевает, — о, Ариадна, айм комин, ай джаст нид ту ворк зис мейз инсайд май хат..?**       Антон резко поворачивается и снова возмущённо смотрит.       — А она вообще должна быть запрещена на законодательном уровне! — и он с остервенением откусывает от своего бургера.       Арс тихо посмеивается и гладит ладонью Антона по спине.       — Вместе с Найт ви мэт?       — Вместе с Найт ви мэт.***       — А я уж думал тебе не нравится, как пою…       — Да нет, ты нормально поёшь.       — Ну лааадно.       Они сидят и смотрят на залив, жуя свои бургеры и запивая их лимонадом, вокруг болтают люди и шумят волны, кричат чайки, а из ближайшей кофейни доносится какая-то ритмичная мелодия.       — Знаешь… — нарушает их тишину Арсений.       — М?       — Это сейчас тупо прозвучит, я знаю, и эгоистично даже, это я тоже знаю, но… просто… я подумал… — он облизывает губы и вздыхает. — Я бы так хотел взять тебя с собой. — Арсений наклоняет голову и упирается лбом в плечо Антона. — Я знаю, что это не так просто. В жизни вообще всё непросто. И нельзя вот так взмахнуть волшебной палочкой — вжух, и твои желания исполнились. Но…       — Арс…       — Ладно, это… извини, — он встряхивает головой, будто пытаясь отогнать усевшуюся муху.       — Мы не знали, что всё… — Антон неопределённо взмахивает рукой. — Что всё вот так вот будет короче. Между нами. Тогда в ноябре, когда ты сказал, что в Финку будешь поступать, я подумал, вот это нихуя себе. Но даже в самых смелых мыслях я не мог предположить, что через полгода буду тебя туда провожать. И не просто тебя, а… тебя.       Арсений молчит, потому что ему нечего добавить.       Действительно, они оба, тогда в ноябре, не могли даже и предположить.       Арсений думает, что судьба — настоящая сука.       А потом думает, что судьба зависит от человеческих решений. Сколько фильмов и сериалов об этом есть.       Он совершенно не знает, принял ли правильное он.       Он совершенно запутался.       — Я буду приезжать. На выходные. И на все каникулы точно! — Арсений машет головой, как болванчик.       Антон снова смотрит на него и улыбается.       — Арс, мы же договаривались…       — Да, я знаю.       Не будем думать о том, что будет через два, три, двадцать месяцев, жить и наслаждаться сегодняшним днём.       Он снова вздыхает.       — Знаешь… я вот что скажу.       — Что?       — Как говорилось в Гарри Поттере, где сокровище ваше — там и будет сердце ваше.       Антон хихикает, прижимаясь своим боком к его.       — Ааарс, мне приятно, что я твоё сокровище, но… мой хороший, это из Библии.       — Да? — поворачивает к нему голову Арсений. — Лааадно. Но в Гарри Поттере это тоже было! Помнишь, на могилах…       — Джеймса и Лили, — подхватывает Антон.       — Да, — кивает Арс.       — Помню… Ой, у тебя вон соус капает, — кивает Антон на бургер Арса.       — Блин, на новые!       И Антон тянется в рюкзак за салфетками. суббота, 27 мая       После разговора с Серёжей и Димой про Марину, Арсений действительно вечером позвонил подруге, извинился, что пропустил такое важное событие в её жизни, на что Марина лишь улыбнулась «Арс, ну ты что, у тебя самого вон меняется всё», они договорились обсудить всё лично, и Арсений позвал её на завтрак, как в старые добрые времена. У них с Мариной была традиция — раз в месяц ходить на завтрак в их любимое кафе, но в этом году в силу занятости обоих, эту традицию пришлось забыть.       Они занимают их любимый стол — в углу зала, у огромного окна, где можно сесть на широкий мягкий подоконник, прислониться к стене, и смотреть, как работает бариста, как снуют между столиками официанты, а когда хочется, можно прислониться к стене спиной и смотреть на проезжающие за окном машины.       Арсений, как обычно, заказывает яичницу с листьями салата и черри, к которой просит добавить авокадо и драник, и карамельный латте.       Марина сидит напротив, что-то быстро печатает в телефоне, откладывает его и смотрит на Арсения, ловит его улыбку и улыбается тоже.       — Что?       — Ничего, — он ставит локоть на стол и подпирает голову ладонью, — ну как ты?       — Блин, Арс… — Марина улыбается ещё шире, откидывается на спинку стула, на пару секунд закрывает лицо руками, потом обнимает ладонями щёки, — я даже не могу описать словами. Я никогда не думала, что с другим человеком может быть настолько хорошо. Я никогда не думала, что настолько приятно просыпаться и видеть сообщение «доброе утро, солнышко», что может быть настолько сильное желание просто касаться человека, даже ничего не говоря, просто сесть рядом, или погладить по щеке, или взять за руку. Я никогда не думала, что можно так много улыбаться, просто потому что тебе вот настолько хорошо. Что можно скучать по человеку, когда вы попрощались 20 минут назад. И короче… вот… Женя, он… невероятный какой-то. Когда он на Влюблённом балу подошёл ко мне, я удивилась, но согласилась, потому что ну, почему бы и не потанцевать медляк, я не думала, что у нас дальше какое-то общение вообще будет, но потоооом… потом начались банальные ответы на сторис, потом стали переписываться, потом в школе болтать, а потом он на свидание позвал, и я такая — о боже, и как-то… закрутилось всё.       Арсений весь её рассказ не переставал улыбаться, потому, что во-первых, очень сильно за неё рад, а во-вторых, он сам чувствует что-то очень сильно похожее.       — Я очень рад за тебя. Ты такая чудесная, Марин, и ты заслуживаешь всего только самого лучшего.       Марина смущённо улыбается, смотря на свои коленки.       — Розмариновый латте для вас, — официантка ставит перед Мариной белую керамическую кружку, — и карамельный для вас, — такая же кружка оказывается перед Арсением.       — Спасибо!       — Спасибо!       — Всё ещё не понимаю, как ты можешь это пить, — кивает он Марине.       Она пожимает плечами и тянется за сахаром.       — А ты? Как у тебя там всё?       Арсений отпивает кофе, осматривает зал, задерживая взгляд на бумажных журавликах под потолком.****       — Вот так, — кивает он на них, — чувствую себя этими журавликами — легко и хочется летать. Правда, так легко мне, наверно, никогда в жизни не было. Я… тоже не думал, что так оно всё будет, когда Воля нас в пару поставил. Я вообще офигел тогда! А сейчас думаю, если бы не Воля, нас бы и не было. Представляешь?       — Это судьба, Арс.       — Наверно.       — Точно.       — Я уже не представляю свою жизнь без Антона… Не то чтобы мне одному было как-то плохо, или чего-то не хватало, но с ним всё стало лучше, ярче, Антон он такой, знаешь… как палитра. И открылась как будто новая сторона меня, которую я с радостью изучаю, и рад, что делаю это именно с ним.       — Понимаю, — кивает Марина.       Они отвлекаются на официантку, которая принесла им их блюда, Марина двигает кружку ближе к тарелке и берёт телефон.       — Так, не сфоткал — не поел.       — Командуй.       — Можешь взять вилку с ножом и немного поднять их над тарелкой?       Марина делает несколько кадров сверху, а потом фоткает улыбающегося Арсения.       — Готово! Так, приятного аппетита!       — Спасибо, и тебе!       Несколько минут они едят в тишине, а Арсений думает, что из всех его друзей, только Марине можно нежно рассказывать об Антоне. Нет, Диме и Серёже тоже не чужды нежности — Дима вон недавно организовал Кате свидание на крыше с шампанским и пионами, а Серёжа таскает Оксане шоколадки и провожает до дома, но слушать о том, какой Антон замечательный они не готовы. А Арсению иногда очень хочется делиться. Не всем, конечно, многие вещи он бережно хранит в своих воспоминаниях и в сердце.       Это только между нами, никому не говори.*****       — Слушай, а твои родители знают?       — Мама только. Она, конечно… мягко говоря, не была готова. Сначала она делала вид, что нашего разговора не было, а вчера вечером зашла ко мне в комнату, и по её лицу было понятно, о чём она хочет поговорить, — он вздыхает и откладывает вилку, — сказала, что она давно заметила, что я… не такой мальчик, которого она видела в своих мечтах, когда я только родился. И, конечно, она хотела бы, чтобы у меня были жена и дети, и мы бы приезжали к ним с отцом на дачу, которую они к тому времени, конечно, купят… но если я сейчас доволен своей жизнью, доволен, что встречаюсь с парнем, то она рада.       — Нуууу… не так плохо, как могло бы быть.       — Ага. Правда там так и сквозило «надеюсь, это не навсегда».       — Арс.       — Да нет, я… и не ждал. Ты же знаешь её. Их.       — А отец?       — А отцу она предложила пока не говорить. Наверно, надеется, что вопрос решится, когда я поступлю.       — А когда ты уедешь, вы…       Арсений обводит глазами зал и прислоняется плечом к стене.       — Я не знаю. Я вообще об этом не хочу думать, честно говоря. Я… просто не знаю, — он подгибает под себя ногу, опирается спиной на стену, и смотрит в окно, — я очень хочу быть с ним.       — Арс, ну, ты уезжаешь не так далеко… Не в Америку там, и не в Англию. Финка вот — рукой подать. Я в том смысле, что вы же сможете видеться.       — Да я знаю, но… — он смотрит на Марину. — Вот представь, если бы Женя сказал, что уезжает из города и видеться вы будете раз в две недели, а то и в три?       Она поджимает губы. Молчит пару минут, а потом говорит простое:       — Вы справитесь. Вас же свела судьба не просто так, — она коротко улыбается и Арсений накрывает её ладонь своей.       В голове проносится «мы с тобою не случайно, не случайно ты и я».       Он очень надеется на это.

***

      — Какая шикарная обводка, красавчик ваще! — восклицает Антон, аж подскакивая на диване.       Арсений дёргается от неожиданности, поднимает взгляд от книги на Антона — тот увлечённо бегает глазами по экрану, следя за футболистами на поле, стискивает ладонями коленки и кусает нижнюю губу — у Реала важный матч в Лиге Чемпионов.****** На экране появляется Роналду и Антон причитает:       — Давай, давай, давай, ну!       Арсений склоняет голову на бок, смотрит на Роналду — подтянутое спортивное тело, широкие плечи, красивый цвет кожи… но он бы не назвал его красавчиком. Но Антону нравится, кажется.       Он оглядывает себя, снова смотрит на Антона — тот опять кусает нижнюю губу — и хитро ухмыляется своей только что возникшей в голове идее.       — Шаааст? — он легонько пихает Антона носком в коленку.       — А? — Антон отвлекается от телевизора и оборачивается к нему.       — Что, прям красивый Роналду? — он откладывает книжку, трёт подбородок, игриво улыбаясь. — Прям красивей меня? — Арс мягко смеётся, садится на колени, подползает ближе и гладит Антона по коленке. — А если я шорты надену?       Брови Антона ползут выше и выше с каждым словом Арсения, он офигевающе смотрит на него, тупо моргая.       — Эм, ну… Арс…       — Ммм? — Арс снова улыбается и кусает Антона за плечо.       Антон шумно втягивает воздух — Арс знает, ему это нравится — молча смотрит так, будто пытается заглянуть Арсению в голову.       — Ты чё, ревнуешь?       — А если и так?       — Арс. Ну ты же несерьёзно?       — Почему?       Антон поднимает глаза к потолку и на его лице читается «я встречаюсь с идиотом». Арсений согласен, но ничего не может с собой поделать.       — Арс.       — Да ладно, забей, — он тянется за книжкой, снова утыкается в неё, перекатываясь на спину.       Идея подразнить Антона уже не кажется такой классной, почему-то это всё расстраивает.       Но Антон смотрит на него, гладит по щеке, убирает чёлку со лба, задерживает ладонь, перебирая мягкие волосы.       — Ты — самый лучший, ты знаешь? И самый красивый.       Арс всё так же смотрит в книжку, хмурясь, но смущённая улыбка расползается сама. Антон снова переводит взгляд на экран телевизора, но ладонь оставляет в Арсовых волосах.       И Арс не знает, что Антон просто смотрит в экран, вообще не понимая, что происходит, даже Роналду не замечает, потому что думает об Арсении. Точнее о его прекрасных ногах в футбольных шортах. Он их, конечно, видел и без шорт, но почему-то от Арсовых слов и собственных фантазий становится жарко. Антон трёт лоб, отгоняя внезапные мысли, мельком смотрит на Арса и старается сосредоточиться на происходящем на экране.

***

      Сегодня они ночуют вместе — бабушка Антона на дежурстве, отец Арса в командировке, маму он уже даже не спрашивал, просто сказал «я на выходных у Антона», она тяжело вздохнула, но ничего не ответила, просто поджала губы. Конечно, ему хотелось бы, чтобы родители, хотя бы мама, поддержали его выбор, были за него рады, в конце концов, чтобы они с Антоном приходили вместе на ужины, чтобы видеть не взгляд «ну почему именно у меня такой сын?», а «Арсений, я принимаю тебя, и люблю ничуть не меньше».       Арсений вздыхает, сползая ниже на подушку, натягивает на себя одеяло и обнимает плюшевую акулу — Антон в ванной и без него холодно. И мыслям, и телу.       Арс утыкается в телефон, отвечает ребятам в общем чате и Марине в личном, листает Инст, залипает на видосы с китами и, когда он открывает Яндекс.Авиа, чтобы посмотреть билеты в Лиссабон, в комнату, наконец-то, заходит Антон. Он выключает свет и забирается под одеяло.       — Что делаешь?       — Смотрю билеты в Лиссабон.       — Оооо.       — Давай следующим летом поедем? — просто говорит Арс, поднимает глаза на Антона и натыкается на его немного обалдевший взгляд. Хмурится, а потом понимает — кажется, он впервые сказал о чём-то, что дальше этого лета.       — Давай, — медленно кивает Антон.       Арсений ведёт плечом, будто стряхивая неловкость, закрывает приложение и засовывает телефон под подушку. Антон берёт акулу, тянется и кладёт её Арсу за спину, касаясь его плеча своим. Потом ведёт ладонью по его лопатке, поглаживает шею, целует в подбородок. Арс млеет от его прикосновений, как в первый раз, ему кажется, что он никогда к этому не привыкнет. К этой поглощающей его нежности.       — Давай спать? — шепчет Антон.       — Давай.       Арсений медленно целует его, сжимая талию, улыбается и поворачивается на другой бок, спиной прижимаясь к груди Антона. Антон накрывает его своей рукой, целует в шею и устраивается на подушке. Арс закрывает глаза, полностью расслабляясь, но Антон ёрзает сзади, а потом раздаётся его шёпот:       — Арс?       — М?       — Это же ты прислал мне валентинку?       Арсений замирает, а потом улыбается, берёт ладонь Антона в свою, тянет к губам и целует каждую костяшку.       — Я.       Антон тоже улыбается, выдыхает Арсу в шею, щекотя кожу. Он знал это почти с самого начала, но сейчас, тепло всё равно разливается в груди, он прижимает Арса ближе и всё так же шёпотом напевает:       — Я люблю, а это много, это трудно объяснииить…       Арсений снова замирает.       «Люблю».       — Антон…       — Ты знаешь, я тот листочек даже открыть боялся, волновался почему-то. А когда открыл… я сначала подумал, это шутка чья-то. Но сохранил его. А потом вечером сидел дома и вдруг понял, что эти слова я бы мог сказать только о тебе. И всё это время, я не знаю, это, наверно, как говорится, миндальная связь… я всегда думал о тебе, смотря на него. Я и рисунок твой повесил рядом. Этакий уголок Арсения.       Арс тихо хихикает и прижимает ладонь Антона к своей щеке.       — Арс, я бы умер, если бы это оказался не ты.       — Это бы не оказался не я, Коть.       Они лежат в тишине, лишь с улицы доносится чей-то тихий разговор.       — Антон..?       — Да?       — Я люблю тебя.       Эти слова выпархивают из сердца так легко, будто всегда там были. Будто эти чувства всегда там были.       Арс чувствует, как Антон весь замирает, даже не дышит, Арсений напрягается тоже, но через несколько секунд Антон выдыхает ему в шею и прижимается к ней губами.       — Я тоже люблю тебя.       Арсений сжимает ладонь Антона и улыбается. Он не сомневался во взаимности своих чувств. Он видел это в глазах Антона, в каждом его жесте, в каждой его улыбке, но сейчас слышать это словами приятно до одури.       Арсений поворачивается лицом к Антону, гладит его по щеке, большим пальцем гладит губы, прижимается к ним своими. Всего на секунды. Потом отстраняется и смотрит в глаза. Антон улыбается и снова целует его. И в этом поцелуе столько нежности, что Арсений тонет в ней.       И это всё… это правильно, да.

everyone they say

that we don't work,

but I could swear

this is heaven, yeah

*******