Холодное сердце

Два года. Два чёртовых года, Хоуп потратила на слежку за Барнсом. Сделав перерыв только на главную битву Мстителей с Альтроном в Соковии. Она познакомилась со всеми членами команды, присоединилась к ним и сражалась на равных, не жалея себя. После сражения, вернулась к слежке, с каждым днём оттачивая мастерство. Она изучила его привычки, повадки и, в какой-то степени, вкусы. Солдат вёл себя мирно и неприметно. Носил обычную одежду, перчатку на бионической руке и кепки. Ещё таскал с собой рюкзак. Он собирал информацию о себе мучительно медленно, скрупулезно записывая все, что находит, в дневники. Смотрел кино, в основном исторические и документальные фильмы, чтобы понять окружающий мир. Очень много читал. Часто переезжал, а за ним и Хоуп. Шла, как тень. Они были во всех странах Европы, в большинстве штатов Америки, в Канаде и т.д. Обычно она останавливалась поблизости, чтобы иметь возможность наблюдать за ним из окна, или пробиралась в его жилище, когда он уходил. Понять, что он собирается переехать, она могла по собранным дневникам и одежде. В остальные дни, они были разложены по всем поверхностям жилья. Еженедельно она отправляла зашифрованные отчёты лично Нику Фьюри. Выйти на контакт ей пришлось из-за взрыва в Вене, где Солдата не было уже давно. Его кто-то подставил, причём очень качественно. Засветил "лицо" на камеры слежения. Для экстренных случаев, у неё был особый алгоритм действий. О котором не знал никто, кроме неё. Даже Ник. Когда Хоуп вломилась в квартирку, Солдат сидел за столом в белой майке и штанах с вытянутыми коленями. Барнс доедал последнюю сливу. Он спохватился, с полным ртом не мог выговорить ни слова. Хоуп бросила газету с его фотографией на стол. — Собирай манатки. Мы уезжаем. — Привет,- он с трудом проглотил и взял газету в руки. На первой полосе его лицо и обвинение в убийстве короля Ваканды, — Я этого не делал. — Пфф, я в курсе. Поэтому я должна спрятать тебя подальше. — Как меня нашла? — Я не теряла. — Два года? — Хватит трепаться, каждая минута на счету. Поговорить можно позже. Опешив от такой наглости, он за 10 минут собрал свои вещи, переоделся и натянул кепку на глаза. — Куда? Почему я должен тебе верить? — Потому что только у меня есть данные о том, где ты был всю неделю на самом деле. Выходи. На парковке стоит зелёный пикап. Жди меня там. Солдат вышел. Со скоростью света Хоуп прошлась по всей квартире, благо она небольшая, собрала свои жучки и проверила, не оставил ли он ничего в спешке. Оставила деньги на столе, ключи и захлопнула дверь. Сев в машину, она достала сумку с телефонами и сим-картами, жучками, трекерами и прочими шпионскими штучками. Она отправила короткую смс Роджерсу «Склеротика не было в Вене. Не ищи. Лучше найди того, кто устроил взрыв. Х.С.». Затем каждый телефон разломила пополам, тоже самое произошло с симками и жучками. Она сложила всю сломанную технику обратно в сумку и положила на заднее сидение. Завела машину и неспешно покинула парковку. Солнце не светило, но она опустила оба солнцезащитных козырька. Если будет сканирование лиц по городским камерам, это поможет не засветиться. — Ты следила за мной. Два года? — У меня был отпуск. Слышал про Соковию? Была там. — Как я был слеп. — Не отрицаю. — Где Стив? — Без понятия. Мы не работаем вместе. Мои миссии засекречены. Но он будет искать тебя, несмотря на предупреждение. А мне это не нужно. — Мне казалось, вы близки. — Мне казалось, что ты менее разговорчив,- она поймала его взгляд, — Я должна спрятать тебя. А они должны разобраться, кому выгодно подставить тебя снова. Он может привести за собой хвост. Дальше они ехали молча. Каждый думал о своём. Ладони Хоуп потели, от ужасных воспоминаний. Барнс же изо всех сил пытался вспомнить её. На выезде из города, Хоуп выбросила сумку. В общей сложности, ехали около 5 часов. Заглушила двигатель возле скромного маленького домика, в самой чаще леса. Закрыла ворота на все замки, включила датчики движения и тепловизоры. Внутри было пыльно и темно. — Значит так. Запасов еды на двоих хватит недели на две. Из развлечений телевизор, книги. За территорию не выходим. Теперь главное. Для меня даже одна ночь, проведённая с тобой под одной крышей - это прогресс. Если ты приблизишься ближе, чем на метр, я найду способ тебя убить. Теперь у меня полно оружия. — Проблемы с доверием? — Да. Ты знаешь, один раз я попыталась поверить тебе. Результат: три пули. — Расскажешь об этом? Я пытаюсь все вспомнить. Записываю в дневник. На случай, если снова потеряю память. — Знаю. Это не то, что тебе нужно вспомнить в первую очередь. — Почему? — Закончили,- Хоуп занесла свои вещи в дальнюю спальню и переоделась. Барнс переминался с ноги на ногу. Потом занял другую комнату, поменьше. Мур сжала кулаки, глубоко вдохнула, выдохнула и вышла из спальни. Голод давал о себе знать. Она включила телевизор для фона и принялась готовить. Запах потихоньку начал просачиваться в каждый уголок. Когда скрипнула дверь, она невольно вздрогнула и крепче сжала нож. — Голоден? — Да. — Садись. — Я сделал тебе что-то плохое. Наверное помимо трех пуль и ножевого. Прости. Я не могу вспомнить что, но прости меня. — Джеймс, - ей тяжело было заставить себя вновь произнести его имя вслух, — Я пытаюсь об этом забыть. Что вообще тебе удалось вспомнить за эти годы? — Память возвращается отрывками. В основном детство и юность. Я помню Стива. Только он выглядел иначе. Худой, болезненный и слабый. Помню, как умерла его мать. Ещё как мы ходили в парк аттракционов. И его вырвало после американских горок. — Что прости? - последние слова вызвали в ней смех и она развернулась к нему лицом. Он тоже улыбался, явно довольный тем, что их разговор продлился дольше двух минут и не был таким сухим. — Да. А ещё однажды пришлось ехать домой в рефрижераторе. Потому что он накупил хот-догов, а я потратил 3 доллара на плюшевого медведя для девушки. Имя не могу вспомнить. — Долорес. И ещё у неё были рыжие волосы. Эту историю Кэп не утаил. — Долорес, - он поднялся и сходил за блокнотом. Аккуратно вывел её имя рядом с записаным ранее воспоминанием, — Ещё он всегда хранил ключ от дома под кирпичом возле входной двери. — Хорошо. Дальше. Всё про Стива, о себе что помнишь? - она продолжила нарезать салат. — Просто ты его знаешь, поэтому я о нем и говорю. Разве после того, кем я стал, кто-то захочет узнать, кем я был? Эти слова заставили Хоуп задуматься. Она всё-ещё иногда просыпается из-за кошмаров ночью, потому что в который раз видела его пустые глаза и чувствовала холод металлической руки на шее. Не может подпустить к себе ни одного мужчину. Она плачет, когда напивается, когда видит свои шрамы на теле, когда вспоминает, что была беременна. И в этом полностью его вина. Но тот ли человек сидит перед ней сейчас? Тот был солдат, машина без чувств. А этот человек, сидящий с поникшим взглядом, совсем на него не похож. Возможно Фьюри был прав? И эта миссия поможет ей снова собрать все осколки в одно целое. Отделить зло от добра. И Зимнего солдата от Джеймса Барнса. — Это был не ты,- она сказала это так тихо, что он сперва подумал, будто ему показалось, но она продолжила, — Это была Гидра. Ты был лишь марионеткой в чужой игре. Знаешь, я, конечно, наслушалась от Кэпа историй о тебе, но хочу услышать ещё твою версию, - она протерла стол от пыли и поставила тарелки с едой. — Правда? — Правда,- они начали есть. Хоуп выключила телевизор и лишь стук вилок и ножей по тарелкам нарушал тишину. — Я родился 10 марта 1917 года в Бруклине, - его слова вызвали в ней очередной смешок, — Что смешного? — Будто снова в музей попала. Ты хорошо сохранился, как для 100-летнего. Извини, продолжай. — Почти 100-летнего,- он усмехнулся, — У меня была большая семья. К сожалению, мама умерла, когда я был ребёнком. Папа погиб, когда я был подростком. В школе учился прилежно. Помню, что занимался боксом, но не помню как долго. В музее было написано, даже стал трёхкратным чемпионом в полусреднем весе. У меня было много девушек, но ничего серьёзного. — Да, Роджерс упоминал, что ты был тем ещё похитителем женских сердец. — В 41-ом мы вместе отправились в призывной центр. Только меня призвали в армию, а Стива нет. Помню, что он сказал, что попытается снова. Я уехал на обучение. Было тяжело. Скучал по старым друзьям и мирному времени, но чувство долга не позволяло расслабиться. В армии было разное. Было много новых друзей и шуток. Вместе с тем, была тяжёлая работа над собой. Хоуп слушала его монолог, уже не обращая внимания на еду. Его глаза горели, когда он рассказывал о прежней жизни, друзьях и приключениях. Он глотал пищу, даже не пережевывая, чтобы скорее продолжить. — Когда нас захватили в плен, то заставляли тяжело работать на оружейном заводе. Я болел. Воспаление лёгких. Нас регулярно избивали, даже за мелкие проступки, особенно жестоким был полковник. Мои друзья убили его, а смерть подставили, как несчастный случай. Когда я ослаб настолько, что больше не мог работать, меня отправили к доктору. — Арним Зола. Он ставил эксперименты на солдатах. — Ну, а потом меня и остальных пленных спас Капитан Америка. Остальное ты, должно быть, знаешь сама. — А после падения с поезда? — Я лишился руки. Но жизнь дальше я не могу вспомнить. Только несвязные отрывки. — Ясно. Ты помнишь тех, кого убил? — Нет. Ты скажешь мне? — Я не знаю имён твоих целей. И точное количество тоже. Точно могу сказать только про одного учёного. И то, только потому, что ты убил его на глазах у Нат. Точнее сквозь неё. Ну и ещё одного дипломата, - Хоуп вспомнила для чего именно его тогда разморозили. Убийство дипломата который угрожал планам Гидры. Тогда солдат снова обставил смерть, как самоубийство. — Время в Ревущей команде, наверное, было самым лучшим. Мне следовало умереть тогда. — Возможно, ты сможешь направить свои силы и навыки теперь для спасения людей. Думаю, ты был бы хорош в этом. — Спасибо, что выслушала. — Не за что. Вспоминай больше подробностей, а то будем ещё две недели молчать, - Хоуп улыбнулась и убрала пустые тарелки в посудомойку. — Это если нас не найдут раньше. Теперь твоя очередь говорить о себе. — Что ж. Я была одним ребёнком в семье. Мои родители погибли в автокатастрофе, когда мне было 12. После этого, росла в детском доме. Дети там были жестокими, что сделало меня более сильной и даже чёрствой. Как только исполнилось 18, ушла в армию. Прослужила 2 года в горячих точках. Потеряла там лучшего друга, но старалась держаться. У меня было прозвище "Холодное сердце". А потом меня завербовал Щ.И.Т. в качестве двойного агента. Я работала на 100%. После очередного задания, меня выкрала и пыталась завербовать Гидра. Так мы с тобой и встретились. Потом ранения и реанимация. Ко мне приставили двух Мстителей, Стива и Наташу. Чуть позже, на собраниях для ветеранов, я познакомилась с Сэмом. Мы стали близкими друзьями со всеми тремя. После распада Щ.И.Т.а, мне поручили следить за тобой, что я успешно и делала. Отлучалась только ради битвы с Альтроном в Соковии. Там познакомилась с остальной командой. После взрыва в Вене и твоей фотографии в газете, я перешла к экстренному алгоритму. И вот мы здесь. — Ты сильная. — Вовсе нет. — Ты смогла отказать Гидре. А я нет... — У тебя не спрашивали. Мне не стирали память и не ставили эксперименты. — А что делали? — Заставили драться с тобой без оружия. И это был крах. До сих пор, я иногда чувствую холод твоей руки, сжимающей мою шею,- она машинально провела по шее рукой, неприятно поморщившись. — Прости. Но... Ты помогаешь мне. Почему? — Сначала только потому, что Стив верил в тебя. А теперь я вижу, что ты действительно совсем другой. — И ты смогла бы поверить мне? - этот вопрос поставил Хоуп в тупик. Неловкое молчание повисло в комнате. — Да. Только если буду уверена, что больше никто не сможет включить в тебе Зимнего солдата. Солнце медленно опускалось за горизонт, деревья отбрасывали причудливые тени. Хоуп сидела на веранде с чашкой крепкого кофе, укутанная в плед. Пальцы на ногах начали замерзать, но заходить не хотелось. Сердце спорило с мозгом. Первое подсказывало, что сейчас он другой человек. Мозг же подбрасывал картинки его издевательств. Барнс наблюдал за ней через окошко, не смея нарушить тишину и покой. Он был благодарен за проделанную ею работу и за то, что она скрывает его местонахождение. Понимая, что сотворил с этой девушкой что-то ужасное, он так отчаянно пытался вспомнить, что даже почувствовал головную боль. А вот воспоминания не приходили. Так и не заговорив больше друг с другом, каждый отправился в свою спальню.