Those pipe dreams

— Ибо. — Ммм… — Бо ди. — Ммм? — Бо ди, просыпайся. — Чжань гэ? Ибо щурится от света лампы, недовольный тем, что его разбудили. Причина его нынешнего состояния — сидит наполовину в тени и смотрит на него с непонятным выражением лица. — Чжань гэ, что такое? — ворчит Ибо хриплым от сна голосом. — Что могло случиться, чтобы ты разбудил меня в, — он смотрит на часы у кровати, — в час ночи? Его муж, не выглядит раскаивающимся. — Давай прокатимся, — спокойно говорит он. Ибо смотрит. Он не уверен, что всё правильно понял. — Что? — Я хочу выйти. Возьми ключи от мотоцикла. Что за херня. — Ты… ты только что сказал: «Возьми ключи от мотоцикла?» — он проверяет не послышалось ли ему, недоверчивость нарастает. — В час ночи? — Ага, — сухо кивает Сяо Чжань. Как будто вполне разумно разбудить спящего супруга посреди ночи, в один из их немногих драгоценных выходных после долгой и тяжелой рабочей недели, чтобы попросить его прокатиться на мотоцикле. С раздраженным рычанием Ибо падает обратно в кровать, натягивая одеяло на голову, чтобы надежно спрятаться от своего мужа. Что бы ни происходило в голове его любимого гэгэ, Ибо постарается распутать это позже. Утром. В обычные часы бодрствования обычных людей. Но теплая рука снова ложится на его плечи и настойчиво трясет. В итоге, Ибо сдается. После еще пяти минут уговоров и угроз, разделяющих его и кровать, он просыпается. Через пятнадцать минут они находятся у входной двери, одетые в джинсы, футболки, толстовки и куртки. Ибо пытается поправить челку под шлемом, чтобы она не попала ему в глаза. — Зачем мы должны взять мотоцикл? — ворчит он, раздраженный тем, что застёжка никак не поддаётся. — Почему мы не можем вместо этого взять машину? Сяо Чжань подходит к Ибо, чтобы помочь. — Потому что, — говорит Сяо Чжань, и Ибо может уловить странную напряженность, скрытую в голосе. — Потому что я хочу обнимать тебя и всю дорогу чувствовать твоё тепло. Что может ответить Ибо на такие слова? Тридцать минут спустя они мчатся по шоссе, которое ведет из Шанхая, мотоцикл гудит, а ветер свистит в ушах. — Куда ты хочешь поехать? — спрашивает Ибо немного громче, чем обычно, чтобы его услышали сквозь шум ветра и машин. — Мне не важно куда, — говорит почти неразборчиво Сяо Чжань, его руки сжимаются вокруг талии Ибо. Не говоря ни слова, Ибо выбирает съезд, который ведет на юго-запад, и ускоряется. Он отпускает мысли, сосредоточившись на ритме езды на мотоцикле. Он поворачивает, когда захочется, а не потому что у них есть какой-то конкретный маршрут. Руководствуется инстинктами, а не какими-то знаками, которые показывают путь к различным местам. В этой поездке самое главное — само путешествие, а не пункт назначения. И это так успокаивает и освобождает. Прошло много времени с тех пор, как они позволяли себе быть такими беззаботными. И он это упустил. Даже не осознавал как сильно. Он упустил это, не зная, когда и почему они перестали так делать, быть такими. В первое время их отношений, еще до того, как вышел «Неукротимый», они делали так достаточно часто. Просто садились вместе на мотоцикл в выходные, ощущая свободу, и направлялись в какой-нибудь небольшой туристический городок в пределах дня езды от Пекина, Шанхая или любого другого места, где они были. Руки Сяо Чжаня были на талии Ибо, а сам он прижимался к его спине и смеялся, когда Ибо всю дорогу пел песни. Делать так стало труднее, когда «Неукротимый» стал всемирно популярным, и они стали двумя самыми узнаваемыми лицами в Китае — им пришлось перейти к поездкам исключительно на машинах с черными тонированными стеклами. А затем, чем больше росла их популярность, тем чаще им приходилось перемещаться в компании телохранителей и менеджеров, чтобы такие поездки вообще происходили. И медленно, но верно эти веселые беззаботные поездки потеряли смысл, стали слишком хлопотными, чтобы того стоить, и были заменены на простые тихие выходные, проведенные дома. Но… в те далекие дни… В те далекие дни они отправлялись путешествовать только потому, что могли. Они позволяли импульсам момента направлять их, проводили часы вместе — задерживаясь за едой и напитками в маленьких ресторанчиках на углу, поднимаясь на самую высокую точку исторических зданий только ради того, чтобы увидеть вид, который открывался оттуда. Они сидели бок о бок на низких стенах речных каналов в центре города, пили холодный кофе или горячий чай, успокаивая пересохшее горло, прижавшись друг к другу в прохладном ночном воздухе. Они наблюдали, как яркий солнечный свет переходит в спокойный оранжевый свет уличных фонарей, которые мерцают в сумерках. Наблюдали, как свет отражается от водной ряби, вызванной местными паромами. Они просто сидели и наслаждались моментом, когда они могли просто быть друг с другом — переплетая руки, обмениваясь мягкими прикосновениями губ к губам, щекам или волосам, разговаривая ни о чем и обо всем. А затем, когда приятное тепло между их телами превращалось в бушующее пламя, они регистрировались в ближайшем отеле, который могли найти, и снова прижимались друг к другу — прижимались пальцами и губами в других местах, касались друг друга так, как могут только за закрытыми дверями комнат. В такие моменты их тела ведут разговор другого рода. Воспоминания об этих словах и прикосновениях будут волновать их в те дни и недели, когда они далеко друг от друга, а огонь зажигать их изнутри, пока они не смогут сделать это снова. Прошли годы с тех пор, как они делали что-то такое беззаботное. Ибо ощущает чувство свободы и отпускает последние сомнения. Двигатель мотоцикла ревет. И они летят по пустым дорогам, а впереди — бесконечный горизонт.

***

Они ехали почти два часа, когда Сяо Чжань заговорил. — Давай остановимся. Ибо немного сбавляет скорость, направляя мотоцикл к краю дороги. — Что случилось? — Давай найдем гостиницу, я думаю, мне хватит сидеть на мотоцикле на сегодня. Ибо полностью останавливается, оглядываясь по сторонам и моргает. Они давно покинули основные магистрали, и теперь потерялись где-то на дорогах тихой сельской местности. По обеим сторонам дороги находятся зеленые поля, а вдали виднеются небольшие скопления сельских домов. Они далеки от каких-либо больших городов. Ибо хмурится, вытаскивая телефон, чтобы найти отель, в котором они могут остановиться на ночь. — Мы как минимум в часе езды от ближайшего отеля, — говорит он, листая приложение и просматривая различные места, где можно забронировать номер на ночь. Сяо Чжань двигается за его спиной, и кладёт подбородок на правое плечо Ибо, а щека Сяо Чжаня прижимается к его шлему. Он снял свой шлем, чтобы лучше видеть экран через плечо Ибо. — Ещё есть отель всего в десяти минутах ходьбы, — говорит Сяо Чжань, прижимаясь ближе к спине Ибо. Мотоцикл немного качается при движении, и Ибо бессознательно подтягивает свои конечности, чтобы он держался устойчиво. Ибо поднимает телефон, чтобы они оба могли видеть экран, пытаясь найти тот отель, который заметил Сяо Чжань. Он не видит ничего подходящего. — Прямо здесь, ты просто пролистал его, — говорит Сяо Чжань, касаясь указательным пальцем экрана, и Ибо видит, куда он указывает. Он чувствует, как нарастает раздражение. Серьёзно? — Нет, — решительно говорит Ибо, качая головой, шлем ударил голову Сяо Чжаня сбоку. Сяо Чжань рывком отдаляется. — Ох, — ворчит он, прежде чем вырвать телефон из рук Ибо. Ибо оборачивается наполовину, чтобы поговорить, пока Сяо Чжань просматривает детали. — Почему нет? Это мотель. Они дадут нам комнату на ночь. — Это… — протестует Ибо, пытаясь выразить недовольство всем своим видом. — Это же… автодорожный мотель. Сяо Чжань невозмутимо смотрит на него. Его волосы растрёпаны, странно сбиты из-за шлема. В глазах усталость от недосыпа и ярко выражены темные круги. Он так прекрасен в лунном свете. — Итак? — все, что говорит Сяо Чжань, приподняв бровь. Красивый, и сейчас чертовски раздражает. — И-итак? — говорит Ибо, заикаясь от возмущения. — Мы не будем останавливаться в каком-то автодорожном мотеле! — Не будь занудой, — снисходительно говорит Сяо Чжань, возвращаясь к телефону. — Я не хочу кататься еще час. Ну же, карта говорит, что мы просто свернем на первый выезд справа, а через пару минут слева от нас должен быть этот мотель. Он смотрит на Ибо. Ибо смотрит, пытаясь показать явное негодование, которое он испытывает, даже в шлеме, который закрывает большую часть его лица. — Ибоооо, ну же, — скулит Сяо Чжань. — Давай, Бо гэ. Я устал и не хочу еще час кататься на мотоцикле. Я хочу спать. Сяо Чжань тянет Ибо за рукав куртки. Сейчас Ибо — на какой-то богом забытой проселочной дороге, после утомительной рабочей недели, едва поспав в выходной, а теперь ещё и сталкивается с возможностью провести остаток ночи на какой-то кровати в мотеле вместо того, чтобы отдыхать на собственных простынях из приятного материала, которые пахнут дорогим кондиционером для белья — задумывается о том, как скинуть мужа с мотоцикла. Вместо этого, устало вздыхает и снова заводит двигатель. Мотель найти несложно. «Green Tree Inn» — гласит яркая неоновая вывеска, указывающая на здание, вспыхивая желтым, розовым и зеленым светом. Парковка просторная и наполовину заполнена машинами, в воздухе витает запах сигаретного дыма. Ибо припарковал свой мотоцикл ближе к входной двери мотеля и снял шлем. Его муж, кажется, не подозревает о волнах неодобрения, которые сейчас направлены на него, поэтому он просто слезает и, прежде чем зайти, роется в своем рюкзаке в поисках пары черных масок, и когда находит — протягивает одну Ибо. Внутри их встречает шум, запах сигарет и дешевых спиртных напитков, который смешивается с запахом жареного мяса. В комнате много столов и стульев, которые заняты разными мужчинами и женщинами, чтобы поесть, выпить, покурить или поиграть в карты. На ресепшене сидит мужчина средних лет, который выставляет счета как в баре / ресторане внизу, так и в комнатах наверху. Они становятся в очередь за дальнобойщиком, который платит за еду. Ибо неуклонно смотрит на Сяо Чжаня, пытаясь выразить свое недовольство, но увы, никаких свидетельств успеха не видит. Когда наступает их очередь, Сяо Чжань просит комнату на ночь. — Что у вас есть в номере? Нам подойдет, если там есть душ и кровать, — дружелюбным тоном спрашивает Сяо Чжань, открывая приложение на своем телефоне для сканирования и оплаты. — Нам нужен номер только на ночь. Кассир мотеля приподнимает густую бровь, оглядывает его с головы до ног, а затем переводит оценивающий взгляд на Ибо. Фыркнув, он снова поворачивается к компьютеру, нажимает что-то на клавиатуре, поднимает древний сканер, чтобы считать платежные реквизиты Сяо Чжаня. — У вас 11 номер, там есть двуспальная кровать, санузел. Он ваш до 10 утра. После этого вы платите дополнительно за каждые полчаса, — затем он поднимает голову, бросая еще один осуждающий взгляд на них обоих. — Хотя, думаю, к тому времени ты закончишь, а? — Звучит отлично, — дружелюбно соглашается Сяо Чжань, убирая телефон и беря карту-ключ. — Спасибо. — Приятного отдыха, — говорит кассир, когда они уходят. — Кажется, он думает, что один из нас проститутка, да? — шепотом спрашивает Ибо, когда они находятся вне слышимости. Сяо Чжань только пожимает плечами. Комната, когда они туда попадают, оказывается не такой ужасной, как опасался Ибо, особенно с учетом низкой цены, которую они заплатили. Внутри пахнет отбеливателем и немного сигаретным дымом, но в остальном все не так уж и плохо. Здесь есть стол и стул, лампа, двуспальная кровать с выцветшими бордовыми простынями, которая занимает большую часть пространства, и закрытая дверь на другом конце, которая, несомненно, ведет в стандартную ванную комнату. Ибо бросает куртку, шлем и маску на стол, а также снимает толстовку, пока не остается в мягкой черной футболке и джинсах. Он разворачивается, готовясь сказать что-нибудь резкое, чтобы выразить свое раздражение по поводу ночных событий, но он не успевает. Его губы захватывает голодный рот Сяо Чжаня. Ибо издает слабый звук протеста, но он заглушается настойчивыми губами и горячим языком, скользящим в его рот. Сяо Чжань наклоняется все ближе и ближе, используя дополнительные сантиметры роста, прижимая его к столу, а гибкое тело вжимается в Ибо спереди. Они целуются в течение бесконечных минут, пульс Ибо учащается с каждым намеком на зубы, кровь кипит, когда бедро Сяо Чжаня вклинивается между его ног. Однако потребность в кислороде мешает, и Сяо Чжань отрывается от него, тяжело дыша, прижимаясь лбом ко лбу Ибо. Ибо судорожно дышит, сжимая руками талию Сяо Чжаня. — Чжань гэ? — спрашивает он хриплым голосом. Он видит, как зрачки Сяо Чжаня расширяются, а взгляд, в свете лампы, темный и напряженный. Этого достаточно, чтобы он возбудился — просто увидеть, как Сяо Чжань хочет его, всегда было достаточно. — Что ты? Сяо Чжань прерывает его, толкая к кровати. Ибо отходит с лишь символическим сопротивлением, все еще немного сбитый с толку. Он позволяет себе упасть на кровать, а Сяо Чжань забирается на него, чтобы снова поцеловать, продолжая с того места, где они остановились. Каждое прикосновение Сяо Чжаня к коже вызывает океан потребности, пожирающей, отчаянной и требовательной. Ибо позволяет себе окунуться в эти чувства. Позже Ибо лежит под одеялом, все ёще учащённо дышит, пока влага остывает на его коже. Он слышит, как в ванной выключается вода, и возвращается Сяо Чжань. Он залезает под одеяло рядом с Ибо, двигаясь к нему, чтобы перекинуть руку и ногу через Ибо. Ибо ощущает его холодный нос, когда он прижимает к изгибу шеи. Ибо удобнее прижимает Сяо Чжаня к себе и аккуратно перебирает спутанные волосы на затылке мужа. Они какое-то время лежат в тишине. Снизу доносится крик, возможно, кто-то выиграл в покер. Слышно как несколько машин въезжают на стоянку или выезжают с нее. — Хочешь поговорить о том, что с тобой сейчас происходит? — Ибо пытается. Сяо Чжань немного напрягается, прежде чем явно сознательно расслабиться, прижавшись лицом к шее Ибо. — Нет, — шепчет Сяо Чжань. Ибо вздыхает. Ну, по крайней мере, Сяо Чжань признал, что с ним на самом деле что-то происходит. Это начало. — Хорошо, — соглашается Ибо. Он закрывает глаза, позволяя усталости погрузить его сознание в сон. В любом случае, в этот момент он проигрывает в битве с бодрствованием. — Ты знаешь, что я буду рядом, когда будешь готов рассказать. — Как и всегда, — слышит он шепот Сяо Чжаня перед тем, как окончательно уснуть.

***

— Он определенно знает, чем мы занимались прошлой ночью, ты видел взгляд, который он бросил на меня? — жалуется Ибо на следующее утро, когда они выходят из мотеля. — Боже мой, можешь успокоиться? — Сяо Чжань закатывает глаза, как будто Ибо излишне драматичен. Это бесит! Ибо хмурится, снимает маску и надевает шлем, идя к припаркованному мотоциклу рядом с мужем. — Тебе легко говорить! Не тебя же случайный служащий мотеля считает проституткой! — Откуда ты знаешь, может, он думает, что ты покупатель. — Как будто это лучше. — Бо ди, ты ведёшь себя неразумно, просто поехали. Уже полдень, я очень голоден. Думаю, мы сможем поехать в корейское… — Неразумно? Я неразумен, в то время как ты причина, по которой мы прошлой ночью занимались любовью в каком-то дешевом мотеле, слушая пьяных дальнобойщиков, играющих в карты? — Не слышал, чтобы ты жаловался, пока мы занимались этим. А теперь вперед, ближайшее место, которое выглядит более-менее прилично, находится, как минимум, в сорока пяти минутах езды. — Ой, теперь мы заботимся о приличиях? Какие внезапные стандарты и требования. — Ван Ибо. Они все еще препираются, когда Ибо выезжает на шоссе, которое приведет их к ближайшему городу. Он думает, что всё не так уж и плохо.

***

После обеда они попадают в городок в Чжэцзяне, в котором раньше не бывали. Ибо припарковал мотоцикл на парковке, чтобы они могли гулять по живописным улочкам, держась за руки, как и любая другая пара, отправляющаяся на экскурсию в выходные. Сегодня здесь не так много туристов, но достаточно шума и суеты, чтобы двое мужчин в масках и невзрачной одежде не выделялись, даже с их ростом выше среднего. Сяо Чжань ведёт их, бесцельно блуждая по улицам. Ибо просто следует за ним и наблюдает. Он наблюдает, как глаза Сяо Чжаня пробегают по товарам в разных лавках, его взгляд сосредоточенный, но какой-то далекий, ищущий, но не видящий. Он нечасто бывает таким. Он нечасто бывает таким с Ибо. Когда-то, в начале их отношений, он не понимал этого. Это были скрытые страхи, которые нельзя игнорировать. Теперь Ибо знает. Знает, как путаются его мысли, как он иногда накручивает себя, точно так же, как знает каждый дюйм кожи Сяо Чжаня и всю заботу и любовь, на которую он способен. Ибо также знает, что его место рядом с Сяо Чжанем и имеет непоколебимую уверенность в том, что он важный, любимый и нужный. Сейчас он знает, что лучший способ помочь любимому, когда он становится таким, — это оставить его наедине со своими мыслями. Это он и делает. Он идёт рядом со своим мужем, держа его за теплую ладонь, пока они пересекают небольшой городок. Он указывает на то, что ему нравится, говорит о том, что привлекает его внимание. Сяо Чжань лишь рассеянно мычит в ответ на болтовню Ибо, не особо продолжая разговор. Ибо не возражает. Также целый час они проводят в тишине, позволяя ветру трепать волосы, слушая обрывки разговоров людей, мимо которых они проходят. Ибо это тоже нравится. К половине девятого они оба очень устали. У них была почти бессонная ночь и долгий напряженный день. Они просто берут с собой закуски и забирают мотоцикл, чтобы поехать в хороший отель типа «постель и завтрак» недалеко от города, где еще есть свободные номера. Один взгляд на Сяо Чжаня, и Ибо предлагает им остаться на две ночи вместо одной. Им действительно не стоит. У обоих ранний вылет послезавтра. Они должны будут уехать отсюда не позднее завтрашнего дня, чтобы добраться домой и достаточно отдохнуть перед тем, как вернуться к бешеному ритму жизни. Но… Иногда стоит немного игнорировать свои обязательства, и руководствуясь своим желаниям, решать, что делать дальше. Иногда приятно быть невидимым и невидящим. Просто быть счастливым и влюбленным.

***

*Чат: гордые отцы двух симпатичных орехов* Чжань гэ (14:22): Ты видел групповой чат «Неукротимого»? Твоё руководство говорило с тобой о фан-встрече для воссоединения? Ибо (14:49): Просто перечитайте чат, да, компания говорила со мной Чжань гэ (14:51): И что ты думаешь? Ибо (14:51): Наверное, мы оба не сможем Чжань гэ (14:52): Ага… Ибо (14:53): Было бы неплохо, если бы мы могли Чжань гэ (14:54): Да Ибо прикусывает губу, глядя на переписку, пока экран не гаснет. «Неукротимый: Повелитель ЧеньЦин» каким-то невероятным образом сохранил популярность и интерес поклонников как на национальном, так и на международном уровне в течение целого десятилетия. Он стал чем-то вроде культового фаворита, что люди рекомендуют в списках китайских дорам, которые нельзя пропустить. И съемочная группа, очевидно, сделала все возможное, чтобы монетизировать этот проект. Также было мероприятие, посвященное пятилетнему юбилею, хотя Ибо и Сяо Чжань в то время были заняты другими делами и не присутствовали на самом мероприятии. Они только сделали видеообращение к фанатам, поблагодарив их за постоянную поддержку и любовь. А теперь они надеются на еще более масштабную встречу с живым исполнением песен. Ибо хочет. Он хочет посетить мероприятие, принять участие в том, чтобы быть частью той радости, которую проект доставил ему и многим другим. «Неукротимый» занимает особое место в его сердце и всегда будет там по разным причинам. Этот проект принес ему известность, принес ему невероятный успех, открыл двери, которые принесли ему все возможности, о которых он мечтал, когда вступил на этот путь, будучи 13-летним юношей с широко открытыми глазами, собирающимся тренироваться в Южной Корее. Проект принес ему любовь всей жизни. Сблизил его и Сяо Чжаня, привёл его к обретению внеземной радости, сокрушительной боли, мягкого покоя и жгучей страсти — жизни, прожитой хорошо и по-настоящему, с человеком, которого он будет выбирать снова и снова, каждый раз. И он всегда хочет показать это. Бесконечное лето, как фанаты называют лето, в течение которого снимали «Неукротимого». Это сделало всю его жизнь бесконечным летом. От воспоминаний в нем что-то трясется в меланхолии, и он, вероятно, не может вернуться к этому, даже ненадолго. Ибо (15:01): Тебе стоит быть там, Чжань гэ Ибо (15:01): На даты, которые они назвали, у тебя ничего не запланировано, верно? Ибо (15:02): Тебе нужно пойти на фанмит! Чжань гэ (15:03): А ты? Ибо (15:03): Я просто запишу обращение, как в прошлый раз Ибо (15:04): У нас не может быть «Неукротимого» без Вэй Усяня Чжань гэ (15:06): И у нас не может быть Вэй Усяня без его Лань Ванцзи Ибо сдерживает улыбку, несмотря на то, что у него перехватывает дыхание от внезапного прилива эмоций. Неизменное чувство ласки и заботы этого прекрасного мужчины. Ибо чувствует себя счастливым, ощущая это каждый день. Ибо (15:07): ❤️ Чжань гэ (15:08): Что ж, нам еще не нужно решать, правда? У нас еще есть время, прежде чем от нас потребуют подтверждения Ибо (15:09): Да, наверное Чжань гэ (15:09): Все может измениться

***

Когда Ибо возвращается домой в субботу, через несколько недель после их импровизированного побега на мотоцикле, он обнаруживает, что свет в их квартире уже включен. С полки для обуви случайно выпадают кроссовки Nike. Ибо с нежной усмешкой убирает их на полку, а затем аккуратно кладет свои рядом. Он предполагал, что Сяо Чжань сейчас находится на полпути по стране, чтобы обсудить свою следующую роль. Но почему-то вместо этого он здесь, в их доме. — Чжань гэ? — спрашивает Ибо, входя в гостиную, которая ярко освещена. В квартире слабо пахнет ароматным зеленым чаем, который так любит пить Сяо Чжань. Он находит своего мужа сидящим за столом, одетым в старую толстовку Ибо, а рядом с ним стоит кружка чая, от которой исходит пар. Он снял контактные линзы, предпочитая вместо этого очки. От этой картины, сердце Ибо так сильно бьётся. Он подходит и обнимает Сяо Чжаня сзади за плечи, заключая его в теплые объятия. Наклоняется и нежно целует висок, прижимаясь губами и вдыхая его запах. Мягкие, как у ребенка, волосы под его носом — щекочут. И вот так все внутри Ибо успокаивается. — Я дома, — говорит он с тихим мурчанием, а затем целует в щеку Сяо Чжаня, когда тот улыбается в ответ. — Добро пожаловать домой, любимый, — говорит Сяо Чжань, теплым и мягким голосом, кладя руку на сцепленные руки Ибо. «Это хорошо», — думает Ибо, чувствуя удовлетворение. «Это чертовски приятно». — Над чем ты работаешь? — спрашивает он, глядя на стол перед ними, положив подбородок на плечо Сяо Чжаня. Пазл, который они собирали, по паре частей за раз в течение последних нескольких месяцев, каким-то образом почти готов. Осталось собрать всего несколько десятков частей из сотен, с которых они начали. В последний раз, когда Ибо уезжал из дома, оставалось ещё много. Сяо Чжань, должно быть, собирал это в одиночку не менее часа, потому что пазл был так близко к завершению. Целый час, который он должен был провести в самолете. — Я думал, у тебя встреча? — спрашивает Ибо, наблюдая, как Сяо Чжань выбирает нужную деталь и вставляет её в заготовку. Она ложится на свое место, гладко и идеально. Сделана, чтобы быть там. — Должна была быть, — безмятежно говорит Сяо Чжань. — Я отменил её. Руки Ибо непроизвольно сжимаются, и он отстраняется, чтобы посмотреть на своего мужа. Сяо Чжань не оглядывается на него, просто спокойно кладет на место еще одну деталь головоломки. — Чжань гэ, я думал… ты же говорил — это главная роль? Что руководство было действительно взволновано тем, что тебя выбрали для встречи по этому поводу? — Да. Наверное, проект снова станет международным. Это очень хороший сценарий и профессиональная команда. — И ты просто… отказался от этого? Почему? Сяо Чжань делает паузу в поисках места для следующего пазла. Он вздыхает, поправляя очки, прежде чем потянуться, чтобы затащить Ибо в кресло рядом с ним. Он поворачивается к нему лицом, и выражение его лица такое серьезное. — В последнее время я много думал о нас, — серьезно говорит Сяо Чжань. — И я думаю, что пора поговорить об этом. Ибо замирает. Чувствует как леденеет внутри. Это… Нет. Правильно? Конечно, это не… — П-подожди, — говорит Ибо, его голос срывается, а паника нарастает, душит голосовые связки. Он пытается сказать хоть что-то, потому что, конечно же, нет? Конечно, Сяо Чжань не может иметь в виду то, что сразу же подумает Ибо, что сразу же подумает кто угодно, услышав слова «Нам нужно поговорить о наших отношениях»? — Подожди, — наконец выдыхает он. — П-подожди, Чжань гэ, ты собираешься подать на развод? — Что? — вскрикивает Сяо Чжань, совершенно ошеломленный. Его глаза настолько широко раскрыты, что кажутся почти комичными, учитывая увеличивающие их толстые линзы его очков. — Конечно, нет, конечно, я не собираюсь — разводиться? Как тебе это вообще в голову пришло! — Что еще я должен был подумать?! — спрашивает Ибо, защищаясь, слегка истерично. Сердце все еще бьется слишком быстро из-за всплеска адреналина за последние несколько мгновений. — Бля, ты смотрел на меня со всей серьезностью и сказал: «Я думал о нас»? Что за… черт возьми?! — И твоя первая мысль была: «Мой любимый муж спустя десятилетие внезапно разведется со мной»?! — У многих состоявшихся пар к десяти годам наступает непростой период! Особенно те, которые женятся в молодости! — Мне было буквально за 30, когда я женился на тебе! — И вероятность развода также самая высокая в это время… — За последние полгода у нас даже не было серьезных ссор! — Особенно в парах, очень ориентированных на карьеру, которые редко видятся друг с другом. — Какого черта ты вообще все это знаешь?! — Несколько месяцев назад мы сняли выпуск о проблемах в отношениях на «Day Day Up»! Они оба делают паузу, часто дыша. Фыркнув, Сяо Чжань встает со стула, чтобы сесть на колени Ибо, обнять его за плечи и прижать лицо Ибо к своей шее. Ибо инстинктивно упирается ногами в пол, чтобы они оба не упали с кресла, надежно обхватив Сяо Чжаня за талию, прижимая его ближе, и нежно целует шею Сяо Чжаня. Пульс Сяо Чжаня под его губами быстрый, как у колибри. — Я не хочу, чтобы мы расстались, знаешь? Никогда! — решительно говорит Сяо Чжань, все еще уткнувшись носом в волосы Ибо. — Я знаю, что говорить «никогда» — глупо, но я думал об этом уже десять лет, так что я собираюсь поверить, что буду так думать и в следующие десять, двадцать и пятьдесят лет тоже. Хорошо? Перестань говорить чушь! Ибо кивает мужу в шею, невольно улыбаясь. «Я хочу, чтобы то, что я решил в 21 год, было правдой и в 81», — написал он в свой день рождения более десяти лет назад, в конце бесконечного лета полного любви, когда будущее казалось таким ярким и прекрасным, наполненным до краев. Конечно, все получилось не так красиво, как он представлял себе тогда. Были взлеты и падения, сокрушительные удары и полёты. Были времена, когда он чувствовал себя неуверенно, когда он чувствовал сомнения и опустошение. Но любовь к мужчине в его руках никогда не была одним из этих чувств. «Некоторые люди», думает Ибо, «просто предназначены». Ты понимаешь, как только встречаешься с ними, их место в твоей жизни неизбежно. Он прижимает Сяо Чжаня ближе к себе, и они держат друг друга, пока их дыхание и пульс не успокоятся, пока напряжение в их телах не перейдет в комфорт. Сяо Чжань отстраняется, поцеловав Ибо в щеку, а затем слезает с него. Он снова падает на стул напротив Ибо. Но теперь Сяо Чжань придвигает свой стул поближе к Ибо, и садится так, чтобы их колени сталкивались друг с другом, а ноги прижимались друг к другу. И мягко берет одну из рук Ибо в свои, наклоняясь, чтобы нежно поцеловать кончики пальцев. Ибо ждет, готовый услышать то, что давило на Сяо Чжаня последние недели. Готов помочь ему нести все сложности, если только он попросит. Снова вздохнув, Сяо Чжань поднимает взгляд с серьезным выражением лица. — Ибо, ты доволен тем, как обстоят дела? Со мной? Ибо хмурится, наклоняя голову. Он не знает, чего именно он ожидал, но точно не этого. — Я всегда счастлив быть с тобой, — говорит он смущенно, но откровенно, потому что это так. Это даже не было вопросом. — Нет, я не об этом спрашиваю, — покачал головой Сяо Чжань. — Я спрашиваю, доволен ли ты тем, как обстоят дела в наших отношениях? Или, скорее… — прерывает он, прежде чем Ибо успевает открыть рот. — Я знаю, что ты счастлив, когда мы вместе. Но доволен ли ты тем, насколько мало мы можем быть такими? Насколько мал наш контроль над собственным браком? Ибо закрывает рот. Он не может искренне сказать, что ему этого достаточно. Ибо всегда хочет ещё. Больше, намного больше. Больше его мужа дома, больше мягких улыбок и бездумных ласковых прикосновений, взлохмаченной макушки рядом с его собственной, когда он просыпается, и холодных пальцев ног, прижимающихся к его ногам, когда он засыпает. И даже больше этого. Он хочет иметь свободу показывать Сяо Чжаня миру, иметь возможность с гордостью идти рядом со своим мужем и говорить: «Вы его видите? Разве он не потрясающий? Знаете что, он выбрал меня, выбрал быть моим». Он хочет иметь возможность держать мужа за руку на публике, не опасаясь скандала, хочет иметь возможность находиться вместе с ним на вечеринках и концертах, не вызывая сплетен, встречаться в ресторанах или проводить веселые каникулы без вмешательства двух управляющих компаний. Возможно, если бы они оба не были такими высокопоставленными знаменитостями это постепенно становилось бы более возможным. Страна не настолько консервативна, как десять лет назад и двое мужчин в публичных отношениях не обычное явление, но не такое табу, как раньше. Так что, может быть, если бы они не были такими… Но на самом деле оба они очень знамениты и востребованы. И это делает баланс еще более ненадежным и хрупким. Эти чувства раздражают — он знает, что они нелогичны и эгоистичны, и что им обоим есть за что быть благодарными в этой жестокой индустрии. Они так усердно и долго работали, чтобы быть там, где они сейчас, и это не повод для недовольства. Он чувствует себя почти неблагодарным, когда ворчит о том, чего у них нет, когда они действительно имеют так много. Поэтому, он заставляет себя убирать такие мысли все глубже и глубже в укромные уголки своего разума. В конце концов, кое-что важнее всего остального. Он хочет, чтобы Сяо Чжань был счастлив. Вот и все. Он просто хочет, чтобы Сяо Чжань был счастлив, даже больше, чем он хочет быть с ним. Он хочет этого даже больше, чем приходить домой, когда уже включен свет, а в воздухе чувствуется запах домашней еды. Он хочет этого больше, чем возможности гордо идти рядом с ним. Больше чем что-либо. И он знает, что счастье не может быть в отсутствие вещей, в которых Сяо Чжань находит смысл своей жизни, находит ценность, чтобы вставать по утрам. Этот смысл и эти ценности — вот почему Сяо Чжань смог отказаться от многообещающей карьеры дизайнера, чтобы погрузиться в неопределенность индустрии развлечений, поэтому он смог рискнуть начать отношения с 21-летним парнем, который пообещал ему всю жизнь, несмотря на множество препятствий, мешающих таким отношениям. Сяо Чжань не тот человек, который находит радость в слишком простой жизни, в которой нет проблем. То же самое Ибо может сказать и про себя. В конце концов, именно поэтому они так хорошо подходят друг другу. Эта карьера, эти возможности, которые он получает благодаря ей. Это то, над чем Ибо работал с тринадцати лет. Он потратил больше времени на то, чтобы достичь этого. Он не собирается предлагать что-либо, что разрушило бы невероятно тяжелую работу, которую они проделали, чтобы добраться сюда. Просто… Это просто отвратительно, что за все это приходится платить такую цену личной жизни. Ибо всегда был конкурентоспособным, трудолюбивым, цепким. Всегда стремился добиться успеха во всем, за что брался. И это заставляет его хотеть иметь все это. От этого кажется, что ему не достанется всего этого — Сяо Чжань, их карьеры и больше времени. Но он не может. Все, что он хочет, уравновешивается друг с другом, изменив одно, неизбежно изменится результат и другого. И если это так, он просто будет наслаждаться тем маленьким уголком счастья, который он может взять в рамках этих ограничений. «Этого достаточно», — напоминает он себе сейчас, как и напоминал последние десять лет. Этого должно быть достаточно, потому что другого выбора нет. — Ты знаешь, что я недоволен тем, как обстоят дела, — наконец отвечает он на вопрос Сяо Чжаня после долгих секунд молчания. — Чжань гэ, ты знаешь, как я скучаю по тебе. Как сильно я хочу — видеть тебя каждый день. Как я хочу, чтобы у меня была возможность чаще просыпаться рядом с тобой, и просто ужинать после долгого рабочего дня, не планируя его за несколько дней вперед. Или просто… просто проводить больше времени с тобой, не тратя столько усилий, чтобы приспособиться к жизни между двумя загруженными графиками. Ты все это знаешь. Но что есть, то есть. Это просто так. И если мы ничего не можем с этим поделать, тогда… — Но что, если бы это было не так, — спрашивает Сяо Чжань. — Что, если мы можем что-то с этим поделать. В глазах Сяо Чжаня вспыхивает блеск, от которого в голове Ибо звенят тревожные звонки. — О чем ты говоришь? — настороженно спрашивает Ибо. В этом взгляде есть что-то немного дикое и безрассудное. Ибо редко видел его раньше, но уже видел. И каждый раз, когда он видел такой взгляд, это приводило к разговорам и решениям, которые навсегда меняли их жизни. Поскольку они дополняют друг друга, каждый из них представляет собой незавершенную часть головоломки, которая каким-то образом идеально вписывается в зазубренные части другого. Если Ибо — это найти способы максимизировать возможности в рамках имеющихся у них границ, толкать и тянуть, чтобы максимально выйти за установленные для них ограничения, требовать, чтобы они никогда не становились неподвижными, чтобы они всегда двигались вперед, даже если есть потолок, определяющий края. То Чжань — это плыть по течению до тех пор, пока в один прекрасный день он не устанет и не найдет способы вырваться из этих границ, чтобы унести их в неизведанную вселенную. — Я отказался от этой роли, потому что стал ведущим в шоу Шанхай медиа-групп, — говорит Сяо Чжань и ох. Ох. Вот оно что. Ибо моргает, сжимая пальцы Сяо Чжаня. — Я думал, твоё руководство советовало этого не делать, — медленно говорит Ибо, сдерживая беспокойство, кипящее внутри него. — Я думал, они сказали, что это действительно сократит твои актерские перспективы, и ты будешь слишком занят, чтобы брать на себя главные роли в кино и дорамах, потому что будешь уделять так много времени шоу. — Да, это так, — спокойно соглашается Сяо Чжань. — Я решил, что оно того стоит. Ибо подавляет протесты, которые угрожают вырваться из его рта, инстинктивно отшатываясь от мысли, что Сяо Чжань каким-либо образом принижает себя. — Почему? — это все, что он говорит, желая понять. — Думаешь, что только ты? — говорит Сяо Чжань, и его улыбка нежная и задумчивая. — Думаешь, только тебе не хватает того, чтобы проводить больше времени вместе? Я тоже хочу все, что хочешь ты. Хочу просто быть — просто быть с тобой, не прыгая выше головы, каждый раз чтобы добраться туда. Хочу провести обычный день дома с мужем, не разговаривая с четырьмя разными менеджерами и помощниками, чтобы получить его. — Он распутывает их руки и наклоняется вперед, нежно обхватывая лицо Ибо своими теплыми ладонями. — Поэтому я решил, наконец, что-то с этим сделать. Сяо Чжань смотрит на него, тепло и мягко. Ибо смотрит в ответ. Десять лет назад Ибо был бы польщен. Был бы унесен романтизмом всего этого — Чжань гэ выбрал его превыше всего, превыше своей карьеры, почти заявив, что Ибо имеет высший приоритет в его жизни. Это неоспоримое заявление о том, что Ибо любят. Десять лет назад он бы ухватился за это, упивался этим. Но ему это больше не нужно. Теперь он знает, что его любят. Знает безмерную невероятную глубину любви и уважает этого мужчину, которого ему посчастливилось называть своим мужем и чувствует к нему безграничную любовь. И это так… — Нет, — говорит он, касаясь своими ладонями рук Сяо Чжаня, которые все еще сжимают его щеки. — Нет, Чжань гэ, ты не можешь. Это — «слишком вредно, слишком разрушительно, слишком дорого» — несправедливо. Да. — Несправедливо, что тебе приходится идти на компромисс в том, что ты любишь, только для того, чтобы сделать меня счастливее. Улыбка Сяо Чжаня — это мягкий солнечный свет раннего утра над травой в росе. — Ты сказал мне сделать выбор, который сделает меня самым счастливым, — говорит он, нежно проводя большим пальцем по скуле Ибо. — Именно это я и делаю. Ибо снова открывает рот, чтобы возразить, потому что как досрочное прекращение карьеры, ради которой он так много работал, может быть выбором, который сделает его самым счастливым, но Сяо Чжань предвкушает это и говорит, прежде чем Ибо успеет хоть что-то произнести. — Я не ты, Ван Ибо, — говорит Сяо Чжань, продолжая нежно ласкать лицо мужа большим пальцем. Он не отводит взгляд, пристально смотрит в глаза Ибо. Он выглядит таким довольным. — Помнишь, как однажды я сказал в интервью, что я просто уйду на пенсию после десяти лет работы в индустрии? И ты сказал: «Нет, продолжай играть, продолжай искать роли…» Сяо Чжань склоняет голову на бок, мягко улыбаясь. Это выявляет небольшие ямочки на его щеках, и по-прежнему заставляет бабочек в животе Ибо трепетать от того, насколько прекрасное и ценное это зрелище. — Правда? Невозможно отпустить что-то, просто бросить и оставить, не тогда, когда ты чувствуешь, что есть еще новые вызовы, которые нужно попробовать, новые вещи, которые можно извлечь… Но понимаешь, Бо ди, это не я. Ибо неглубоко вздохнул. Он наблюдает, слушает. Ждёт.  — То, что я хочу сделать… то, чем я всегда хотел заниматься — это просто творить. Делать то, что будоражит мое воображение, свободно выражать себя. Я перестал работать на других, чтобы войти в эту отрасль, надеясь, что у меня будет возможность делать именно это. Сяо Чжань замолкает, закусив нижнюю губу и смотрит в сторону не сфокусировавшимся взглядом. — Но чем больше я становился знаменитым, тем меньше у меня оставалось времени просто заниматься тем, что мне интересно. Появлялось все больше и больше ожиданий, все больше границ, в которых, как ожидал мир, я закрою себя, ради них, больше шума, больше правил, просто — больше. И казалось, что все это нормально, стоило делать все это какое-то время, в течение целого десятилетия, потому что нужно было многому научиться, понять, улучшить и исследовать — и этого было достаточно. Но… но сейчас… Ибо наблюдает, как Сяо Чжань выпрямляется, расправляет плечи, снова встречаясь с ним взглядом. Он уверен. — Сейчас я думаю, что наконец-то готов к следующему шагу.

***

Следующий час они проводят, разговаривая о том, как Сяо Чжань представляет себе этот новый этап своей карьеры, о том, чего он надеется достичь, и как именно это изменит их жизнь в будущем. Они собирают последнюю часть мозаики, пока разговаривают, теперь вместе, бок о бок, а не по одному, разделенные днями и милями. Сяо Чжань рассказывает о расширении своей студии, чтобы управлять парой еженедельных сериалов по комиксам, которые он хочет приобрести, о новых песнях, которые до сих пор откладывались на полку, потому что они действительно не соответствовали его имиджу, но теперь он может вернуться и разработать их для выпуска. Он говорит о концепциях, которые они уже обсуждали для шоу, о том, насколько уникальным и интересным оно может быть, познавательным и развлекательным. Сяо Чжань говорит, говорит и говорит о новом искусстве, которое он хочет создать, о новых рецептах, которые он хочет попробовать, о запуске кулинарного видеоблога, о том, чтобы погрузиться на некоторое время в игру, как он и хотел. Он говорит о том, сколько еще он проведет дома, о том, чтобы проводить больше времени с кошками, о том, что, может быть, наконец-то завел бы собаку, как они оба всегда хотели. Его улыбка — это весь мир, когда он говорит: — И я думаю, что буду чаще приходить домой, чтобы встретить Ван лаоши теплой едой, когда он вернется из своей жизни знаменитости. В его глазах вспыхивает огонёк, на щеках — счастливый румянец. Он светится, излучает радость. Это захватывает дух. Он даже не осознавал, как не хватало этой искры в последнее время, пока она не вернулась такой яркой и красивой. Так что очевидно, что единственное, что он может сделать, — это случайно отбросить кусочки пазла в руке и забраться на колени Сяо Чжаня и наслаждаться быстрыми поцелуями. Стул скрипит под их общим весом. Стол немного шатается, когда Ибо случайно задевает его бедрами в спешке, чтобы добраться до Сяо Чжаня. Сяо Чжань отрывается от губ Ибо, так же затаив дыхание, и жалуется:  — Ибо, клянусь, если ты сломаешь пазл сейчас, после месяцев работы, когда мы так близки к завершению, я… ммм. Ибо приближается, опускается почти всем своим весом на колени Сяо Чжаня, подавляя протесты и тяжёлые вздохи. После того, как они почти упали со стула во второй раз, им все же удается переместиться на диван в гостиной, чудом не нанеся никакого вреда себе или почти завершенной головоломке. Фундук раздраженно фыркает, когда они оба падают на диван и будят её. Она уходит в другое место, где её никто не побеспокоит. И это хорошо. Фундук точно не вернется на диван какое-то время. Спустя два часа они, наконец, вернулись к решению головоломки. Волосы Сяо Чжаня все еще спутаны и странно магнитятся, под его челюстью краснеет довольно большой засос. Его ноги обнажены, когда сам он кутается в толстовке, а пальцы ног зарылись под бедра Ибо. Сам Ибо более или менее в таком же состоянии, помятый, полуодетый, с образующимися синяками, которые болят каждый раз, когда он поворачивает шею. Он отпивает чай и смотрит, как Сяо Чжань кладет последнюю часть пазла на место, завершая картину. И он думает о том, как они смогут собрать все будущие головоломки, сидя вот так, вместе.

***

Ибо маневрирует на мотоцикле к павильону своей команды, адреналин все еще затапливает его организм. Он задыхается от эйфории. Он поднялся на подиум в сегодняшних соревнованиях, занял третье место и побил свой личный рекорд. После почти десяти лет участия в гонках он теперь соревнуется со штатными профессионалами. То, что он вошел в тройку лучших на таком соревновании, — невероятное достижение, и он гордится собой. Он ухмыляется под шлемом и останавливается у зоны отдыха своей команды, где все приветствуют его и хлопают по спине. Он принимает похлопывания и поздравления от команды, пытаясь снять шлем, и думает о Сяо Чжане. Думает о том, как громко его Чжань гэ, должно быть, радуется дома, смотря эксклюзивную прямую трансляцию, которую Ибо устроил ему по телевизору. Ему не терпится дотянуться до телефона, чтобы позвонить ему, самому услышать, как муж хвалит его, и насладиться этим. Ибо широко улыбается, готовясь поставить мотоцикл на стоянку и поспешить домой, но его внимание привлекает знакомый голос слева. Он замирает, снова садясь на мотоцикл. Разве мысли о Чжань гэ вызывали у него галлюцинации? Он резко поворачивает голову, поворачиваясь на голос, который более знаком, чем любой другой, который он всегда узнает даже в толпе кричащих людей — и вот он. Он здесь. Сяо Чжань действительно здесь. Пиздец. Ибо изумленно смотрит на своего мужа, и когда Сяо Чжань замечает, как он наблюдает, расплывается в такой яркой улыбке, что Ибо кажется ослеплен. Сяо Чжань наклоняется, чтобы что-то прошептать одному из членов команды, а затем направляется к нему. Черт возьми, что происходит? — Боже мой, ты был великолепен! — кричит Сяо Чжань, когда приближается, практически пробегая последние несколько шагов, чтобы броситься к Ибо в объятия. Ибо инстинктивно ловит его, подтягивает его ноги, чтобы удержать мотоцикл, инстинктивно зарывается носом в волосы Сяо Чжаня, инстинктивно притягивает его ближе. И он краснеет, когда понимает, где они и… что они делают. Он отступает, но Сяо Чжань все еще обнимает Ибо за плечи и радостно кричит.  — Чжань гэ, — тихо говорит Ибо, но Сяо Чжань не слышит его среди шума, несмотря на то, как близко они стоят. Краем глаза Ибо видит десятки камер, записывающих каждую секунду этого взаимодействия. — Чжань гэ, — снова пытается Ибо, чуть громче, но, надеясь, что это достаточно тихо, чтобы на камерах не было слышно. О боже, что происходит? — Чжань гэ, что ты здесь делаешь? Сяо Чжань немного отстраняется, все еще сияя (и о, это так несправедливо, Ибо всегда хотел поцеловать Сяо Чжаня, когда он выглядит так, чтобы попробовать его солнечную улыбку, но он не будет делать это в окружении глазеющей толпы) — и Сяо Чжань имеет наглость сказать в ответ на вопрос Ибо: — Почему я здесь? Конечно, чтобы посмотреть соревнования. Что еще я могу здесь делать? Ибо хочет ударить его, а затем поцеловать. Такая комбинация не редкость в его чувствах к Сяо Чжаню. — Чжань гэ, — скулит он вместо этого, снова бросая взгляд на множество, множество камер, записывающих их, несмотря на него самого. — Я думал, ты смотришь гонки дома в прямом эфире. Зачем ты здесь, где могут… люди смотрят. Снимают. Будут… слухи и… Не то чтобы они об этом не говорили. С тех пор, как Сяо Чжань определился со своими новыми карьерными планами, как только всё немного улеглось от этого важного изменения в их жизни, у них был разговор о том, насколько публичными они хотят сделать их отношения. Они оба решили быть более непринужденными и дружелюбными на публике, не делая явных заявлений о фактическом статусе своих отношений. Они решили, что это будет к лучшему, даст им больше возможностей для публичной свободы без того, чтобы в ответ вся страна вторгалась в их личную жизнь. Они обсудили это и со своим руководством, выработали стратегию того, как начать общественную дружбу, даже если не полностью романтические отношения. Но Ибо определенно не помнит, как обсуждал начало всего этого с Сяо Чжанем, который только что появился на соревнованиях, улыбался ему так ярко и красиво, окруженный сотнями внимательных глаз. Потому что его присутствие здесь не может быть объяснено никаким другим способом, кроме того, что он здесь ради Ибо, верно? По какой ещё причине Сяо Чжань — до сих пор редко проявляющий интерес к спорту — может оказаться на соревнованиях? Особенно тех, где Ибо только что участвовал и выиграл, а Сяо Чжань здесь, в павильоне его команды, поздравляет его, поддерживает его, выглядит таким счастливым и… Ибо чувствует, как у него поднимается ком в горле. Сколько раз он фантазировал о такой сцене за те недели, месяцы и годы, что они вместе? Сколько раз Ибо жаждал чего-то в точности такого, чтобы любовь всей его жизни разделял с ним больше публичных моментов признания, и стоял рядом с ним, показывая всему миру, что он гордится Ибо? И сейчас это происходит… Он прикусывает щеку изнутри, пытаясь сдержать слезы счастья, спрятаться за свою маску, чтобы не закричать на публике. Сяо Чжань, конечно же, сразу замечает. Он подходит ближе, чтобы снова обнять Ибо, не обращая внимания на толпу зрителей, на этот раз немного крепче, но в то же время так нежно. — Я здесь, — мягко говорит Сяо Чжань, но уверенно, и этот тон несёт в себе подводное течение океана стойкости. — Люди могут говорить, что хотят, писать слухи. — Одна из его рук сжимается на спине Ибо. — Но мое место всегда рядом с тобой. И теперь, возможно, мы сможем показать это и остальному миру. Ибо наклоняет голову, зарываясь лицом в мягкую ткань куртки Сяо Чжаня, и усмехается.

***

— Ты опоздал, — говорит Сяо Чжань, слегка ворчливо, но в основном преувеличивая, чтобы подразнить Ибо. — Я сказал, что вернусь через двадцать минут, — говорит Ибо, закатывая глаза и подыгрывая. — А вернулся через двадцать семь. — На семь минут позже! Это целых семь минут моего очень дорогого времени! — Я уверен, что ты оправишься от потери. — И баоцзы! Это семь лишних минут, чтобы наша еда остыла на осеннем морозе, — жалуется Сяо Чжань, садясь на мотоцикл позади Ибо и надевая шлем. — Что, если из-за твоего опоздания у них плохой вкус, а? — Если все, что нужно, — это семь минут, эти баоцзы не должны быть такими хорошими, как ты говоришь, — усмехается Ибо, и вопль возмущения Сяо Чжаня на заявление Ибо, поглощается ревом мотоцикла. — Эй, возьми свои слова! Я не допущу, чтобы ты так говорил о кулинарии тётушки! — Я сомневаюсь не в кулинарии тётушки, а в твоем вкусе. При этом он получает сильный тычок под ребра. Ибо усмехается, не в силах сдержаться. — Я советую тебе быть добрее, Ван Ибо, — бормочет Сяо Чжань, и это замечание так знакомо. То, что было частью их шуток с того лета, целое десятилетие назад. С лета, в которое они влюбились. — Ты вообще человек? Будь добрее! — Ладно, гэгэ ~, — ласково говорит Ибо, используя милый голос, и улыбается шире, когда Сяо Чжань снова тыкает его в ребро. — Этот отпуск уже удался, — считает Ибо. Они мчатся по узким дорогам, которые окружены с двух сторон пышными зелеными полями, простирающимися на многие мили. Вдалеке виднеются туманные холмы, облака плавно вьются в вечернем небе. Это деревня, где Сяо Чжань снимался в последней дораме, где они планировали провести выходные вместе, но затем потеряли возможность, когда Ибо пришлось всё отменить. Что ж, они сейчас здесь, больше, чем полгода спустя. Место, где они планируют провести вечер, недалеко, наверху одного из холмов в этом районе. Это всего в десяти минутах езды от маленького семейного ресторанчика, в который Сяо Чжань влюбился, когда был здесь, и который он хотел снова посетить, чтобы поприветствовать тетю, а также купить их вкусной еды на вынос. Пока Сяо Чжань покупал еду, Ибо отправился в путь к началу тропы, чтобы оставить там кое-какие вещи, которые им понадобятся — они планировали разбить лагерь на холме на ночь. Сейчас они находятся возле знака, указывающего маршрут. У них две сумки, одна красная и одна зеленая. Внутри находятся теплые одеяла, небольшая палатка, небольшой телескоп, с помощью которого можно любоваться звездами, и кое-что, чтобы развлечь их. Колода карт для Ибо, чтобы он мог практиковать свои фокусы, и цифровой планшет, на котором Сяо Чжань сможет рисовать пейзаж. Ночь должна быть холодной и ясной, и Ибо с нетерпением ждет возможности просто откинуться назад и потеряться среди звезд, почувствовать тепло своего мужа рядом. Они оставляют мотоцикл, и каждый берет одну из сумок, также Сяо Чжань несет коробки с едой и идет впереди. Тропа довольно простая, всего пара миль тропинки через лес, и подъём по пологому склону, чтобы добраться до вершины холма. Они не разговаривают во время прогулки, наслаждаясь прекрасным лесом вокруг них, чувствуя, как приятно прохладный ветерок касается обнаженной кожи лица, рук и ног. Здесь пахнет зеленью, свежей и чистой — долгожданный свежий воздух после едкого дыма в городах, где они обычно работают и живут большую часть времени. Опавшие листья хрустят у них под ногами, и Ибо счастлив. Он останавливается на месте, запрокинув голову и закрыв глаза, луч угасающего солнечного света, пробивающийся сквозь листья, согревает его покрасневшие щеки. Оглядываясь, он видит, что Сяо Чжань тоже остановился на тропе впереди и повернулся, чтобы посмотреть на Ибо. Его глаза сосредоточены, как будто он запоминает каждую мелочь этого момента, как будто он хочет запечатлеть это, как фотографию в своей памяти. Он видел это в глазах любимого раньше. Он задается вопросом, станет ли этот момент эскизом на планшете Сяо Чжаня. Ибо улыбается и снова запрокидывает голову, позволяя Сяо Чжаню вдоволь разглядывать его. — Бо ди, — мягко зовет Сяо Чжань после нескольких минут, в течение которых Ибо потерялся в своих мыслях, и за которые Сяо Чжань потерялся в нем. — Давай пойдем дальше, мы же не хотим пропустить закат. Он перекидывает сумку на плечо, чтобы освободить правую руку, и протягивает ее Ибо. Несколько быстрых шагов, и Ибо протягивает свою, переплетая их. Так они и идут дальше — держась за руки. Уклон становится более крутым, когда они приближаются к вершине, а лес вокруг — немного реже. Их шаги синхронны, а тепло ладоней успокаивает. Достигнув вершины, Сяо Чжань бросает сумку на траву и идет к самой высокой точке холма. Отсюда можно увидеть уходящее вдалеке солнце. Небо, окрашенное в оттенки апельсина и роз. Сяо Чжань уже достал камеру, чтобы сделать снимки, когда Ибо присоединился к нему после того, как сбросил свою сумку. — Это так красиво, — выдыхает он в затылок мужа, обняв его со спины. Ибо чувствует мир в настоящее время, и наконец, ощущает спокойствие. Страх и волнение, которые он чувствовал последние пару месяцев, с тех пор, как Сяо Чжань появился на соревнованиях, исчезли. Общественность кажется разделилась во мнениях, что они значат друг для друга. Их поклонники CP, конечно, восприняли этот момент как подтверждение того, что они находятся в отношениях, в то время как их отдельные фан-базы вызвали более неоднозначную реакцию: некоторые выражали неуверенную поддержку, в то время как другие яростно опровергали и осуждали. Усугубляет это тот факт, что примерно в то же время они оба подтвердили участие в фан-встрече, посвященной десятой годовщине «Неукротимого», а Сяо Чжань был также объявлен ведущим нового шоу Шанхай медиа-групп. Было так много всего — возмущение по поводу предполагаемого ухода Сяо Чжаня из статуса знаменитости высшего уровня, дикие предположения о том, был ли сладкий момент на соревновании между двумя мужчинами просто попыткой продвижения фан-встречи. А затем пьянящий стресс от настоящей фан-встречи. Радость от празднования шоу, с которого все это началось, компенсировалась гипер-анализом каждого момента их взаимодействия. Они вместе постоянно находятся в горячем поиске Weibo со дня соревнований Ибо. Это были несколько напряженных недель. Их команды не подтвердили и не опровергли какие-либо слухи или предположения, просто выпустили заявление о том, что Сяо Чжань и Ван Ибо были близки с тех пор, как работали вместе, и что они оба предпочитают не освещать свою личную жизнь. В конце концов, все это неправда. Они решили, что обнародование отношений может быть слишком опасным шагом для этого момента в их жизни и карьере, для их мира и конфиденциальности. В любом случае, это для них не самое главное. То, чего они всегда хотели больше всего на свете, так это просто иметь возможность проводить время друг с другом, не скрывая этого, как будто их любовь — это что-то уродливое, что-то, что нужно скрывать. И теперь они больше не будут так прятаться. Они позволяют себе не волноваться, что их вместе видят на публике. Пока у них есть так много, они могут подождать, пока другие думают об их отношениях. Мнение постепенно изменится. — Я рад, что мы решили сделать это, — наконец говорит Ибо, все еще не сводя глаз с заходящего солнца. Он даже не уверен, что он имел в виду под словом «это». Этот небольшой необычный отпуск и тот выбор, который они сделали? Этот момент времени и те несбыточные мечты, за которые они так долго держались, жестокие и обнадеживающие, которые они теперь могут попытаться воплотить в реальность? Возможно, он имеет в виду все вышеперечисленное. Хотя Сяо Чжань, кажется, понимает. — Да, — говорит он немного хриплым голосом, словно глотает комок в горле. Он разворачивается в объятиях, чтобы видеть лицо Ибо. — Да, я тоже рад. Я действительно рад, Ибо. После этого они погружаются в тишину, просто теряясь в красоте вокруг них, когда наступают сумерки, пение птиц и шелест животных, живущих в лесу, сменяются мирной тишиной. Ибо тяжело дышит, прижимает Сяо Чжаня ближе к себе и утыкается носом в шею, вдыхая родной запах. — У тебя холодный нос, — говорит Сяо Чжань, но только притягивает Ибо еще ближе. Ибо вспоминает еще одно событие прошлой жизни, время, прямо противоположное этому моменту, жаркое, под ярким летним солнцем. Ибо заикался, признаваясь в чувствах, которые накапливались в нем все лето, а волосы трепал теплый летний ветерок, несущий аромат трав. Тогда они стояли бок о бок, неуверенные, но желающие, взволнованные, но в приподнятом настроении. Теперь они снова здесь, и будущее снова наполнено опасной неуверенностью… но также есть много возможностей и света. Существует непоколебимое знание того, что все, что в нем есть, они встретят вместе, проживая жизнь на своих собственных условиях, а не на чужих. Стоя в объятьях друг друга на вершине холма, где миллионы звезд сияют в черном небе, а звук их дыхания синхронизирован — они чувствуют себя удовлетворенными.