ФАНТАстическое признание

— И потом я такой «БАМ!», и выношу его с первого удара, представляешь! Он просто сознание на десять минут потерял, тряпка. Ох, и влетело же мне тогда от отца, пхах! Но оно того однозначно стоило. Двое ребят спокойно лежат на траве, рассматривая облака, и изредка перекидываясь парочкой рассказов о том, что произошло за ту неделю, что они не виделись друг с другом. Самый младший тихо хихикает в ответ на историю Союза, параллельно с этим жуя травинку, и пытаясь увидеть в этих белых, перистых пятнах хоть какое-то знакомое изображение. Как они вообще это делают? Это ведь просто пятна. Да, имеющие своеобразную форму, но всё такие же пятна. Фриц настойчиво пытался не показывать своего непонимания, и молча продолжил смотреть в небо. Однако попытки быстро прекратились, и он начал смеяться. Ибо его собеседник, заметив, что мальчишка его не слушает, не нашёл идеи лучше, чем начать щекотать этого мелкого засранца. Ох, Союз прекрасно знает все слабые места своего друга, поэтому довести его до истерического смеха не составило труда. Рейх хохотал, извиваясь, и пытаясь оттолкнуть Совка. Ну вот что это такое? Наглость чистой воды, вот серьёзно же. И хватает же ему смелости вот так вот напрямую нападать на него! Когда от немца всё же отстали, он сел, пытаясь отдышаться. — Засранец… Ты же знаешь, что я боюсь щекотки! — он толкнул друга в плечо, на что получил ответный толчок в спину, и обиженно фыркнул, падая обратно в траву. — Как думаешь, скоро они заметят наше отсутствие? — улыбнулся Союз, срывая парочку цветов рядом с ним. — Я не знаю. Было бы хорошо, если бы они вообще этого не заметили. Я устал получать подзатыльники от отца за то, что общаюсь с тобой. Какое ему вообще дело?! — возмутился мальчик — Он-то с РИ общается, и ничего! Ему можно. А я чем хуже-то? — Ничем, Рейх. Я тоже не понимаю, как это работает. Но отец говорит, что их с ГИ объединяют только политические связи, и это его долг — вежливо относиться к нему. Хотя как по мне, это глупо. Мы ведь не они. У нас совсем другие отношения. Вот когда я вырасту, я не перестану с тобой общаться. И никто не будет мне указывать. Вот так вот! — он довольно хмыкнул, посматривая на товарища. — Угу. Я тоже не перестану. Ты мой единственный друг, так что я скорее под танк прыгну, чем предам тебя — он чуть улыбнулся, и опять на облака смотрел — Как ты это делаешь…? — Что я делаю? — непонимающе отозвался Советский. — Ну. Находишь эти дурацкие картинки в облаках. Я смотрю, смотрю, и вижу просто бесформенные серо-белые пятна — надулся тот. — Вот дурашка. Просто включи воображение. И смотри внимательнее. Это не так уж сложно, если подумать. Фриц молчаливо кивнул, продолжая пилить взглядом облака. Вон то, вдалеке, чем-то напоминает кошачью морду. Это забавно выглядит, учитывая, что немец просто обожает котов. И если бы не отец, у которого аллергия на шерсть, он наверняка бы тащил в дом всех пушистиков, которых только видел на своём пути, и ни одно живое существо не смогло бы остановить его от данных действий. Чуть поодаль от «кошачьей морды» по небу плыл силуэт какой-то собаки. Вот это точно понравилось бы Совку — он собак любит больше, чем что-либо вообще. Особенно более крупных, таких, чтобы и поиграть можно, и чтобы в случае необходимости могли живьём сожрать обидчика, не оставив и пятнышка. На самом деле, Рейху чем-то даже нравился этот странный характер Союза: вроде и грозный, не слушает отца, из драк почти всегда выходит победителем, но в то же время такой добрый и спокойный. Способный видеть в любых вещах что-то особенное, хорошее. И, если немцу крупно попадает от жёсткого родителя, он всегда может рассчитывать на поддержку своего лучшего друга. Разве можно просто взять и кинуть такого товарища, как Союз? Видимо, всё же можно.

***

Коммунист, довольно ухмыляясь, налил в стакан своего дружка водку, и хотел уже спрятать своё сокровище обратно, но потом посмотрел на то, что осталось в бутылке нациста, и махнув рукой, вылил остатки алкоголя туда. Прекрасно. Теперь это не просто Фанта, а Фанта с эффектом водки, ну разве не идеально? Усмехнувшись своим мыслям, Союз спрятал пустую бутылку за шкаф, чтобы Фриц точно ничего не заподозрил, и спокойно присел на стул, ожидая немца. Тот вернулся через пару минут, сразу ухватив свой стакан, и чуть ли не залпом выпивая содержимое. Союз невольно поразился этому явлению. «Он серьёзно ничего не заметил и не почувствовал? М-да уж, не ожидал, что он такой беспечный. Мог бы хоть ради приличия подумать о том, что я вполне могу его отравить. Неужели настолько доверяет?» К сожалению, взаимного чувства доверия у Совка к нему не возникало. Ну, а как можно доверять человеку, который, блять, пошёл на предательство ради своих целей, и убивал множество невинных людей? И ведь это только верхушка айсберга. Никто не может полностью знать все его грехи. Да и это, наверное всё же к лучшему. Мало ли что. Когда тот наконец-то выплыл из пучины своих мыслей, и обратил внимание на стол, то просто обратно выпал. Бутылка была уже пуста, а Рейх сидел рядом, чуть покачиваясь из стороны в сторону. Русский отлично помнит, как сильно нациста разносит даже после одной рюмки водки, а тут, хоть и разбавленной напитком, но уж точно больше четырёх. Господи, эта псина вообще имеет чувство меры? Советский тихо поднялся со своего места, и буквально на пару минут отошёл к детям, а когда вернулся, обнаружил этого алкаша лежащим на полу. И судя по довольной морде, его действительно нехило вынесло. Пиздец. Лишь бы не начал творить всякую херню. Пусть лучше дрыхнет. Но у Фюрера были другие планы на этот остаток дня, и они однозначно не понравятся коммунисту.

***

— Блять, да нахуй ты туда залез, выблядок?! — орал Союз, смотря на то, как его товарищ пыхтит, забираясь на дуб, растущий возле дома. Вот как он вообще туда в таком состоянии запёрся? — Мелочь нацистская, слезай давай оттуда! Я всего на пять минут отвернулся, а ты уже залез непонятно куда, голубь ты ебучий! Советский уже пожалел о том, что решил частично споить этого мелкого засранца. За пару часов он уже разнёс половину квартиры, доебался до мирно идущих людей на улице, которые явно пересрали от его маньяческой улыбки. А сейчас он запёрся на дерево, завывая, как одинока и несправедлива жизнь. Блять. Точно крыша поехала. Хотя он так всю жизнь живёт, и вроде не жалуется, но сейчас это явно перебор. Эта мелкая хрень ещё и слезать отказывалась, вот же ж… На проблему наткнулись. Союз прекрасно понимал, что он близок к состоянию «в пластилин», поэтому залезть то он может и залез, но вот спуститься обратно вряд ли сможет. Снимать его русский не собирается, нет, нет, и ещё раз нет. Не дождётся. Это не его проблема. Рейх туда сам залез? Сам. Кто-то его об этом просил? Нет. Вот пусть сам и слезает оттуда, раз такой умный. Но видимо, у него была идея получше, потому что Фриц забрался на одну из веток, и расставив руки в стороны, спрыгнул прямо на Союза. — Лови! Реакция сработала мгновенно, так что немец успешно приземлился прямо в руки коммуниста, после чего обнял его за шею, и разурчался не хуже десятка котов. — Фу, блять, прекрати это и слезь с меня! Этого мне ещё не хватало — возмутился тот, пытаясь отцепить от себя нациста, но хватка у этой псины оказалась на удивление крепкой. Русский обречённо вздохнул, и потащился в дом вместе с этим пьяным засранцем на руках. Кажется, вечер пройдёт весьма весело…