No penetration

На следующий день после свидания с Шото, у Кацуки не было никаких планов, поэтому он не смог усидеть на месте. Сегодня тоже был выходной, и многие одноклассники ещё отсыпались. На кухне собралось не больше пяти человек, и все они были достаточно сонные, чтобы не заметить, как после завтрака один из них увязался за Тодороки и оказался в его комнате. Бакуго всю ночь думал о том, что не хотел прерывать их странные отношения и пришёл к выводу, что ничего не мешало ему проводить с Шото столько времени, сколько он хотел. Тот был сильным, смелым, решительным, умным, честным и, в конце концов, очень красивым. Кацуки не мог сравнить его ни с одной омегой, которых знал, и решил, что не было ничего удивительного в том, что он заострил внимание именно на Шото. Тот был лучшим и ничуть не уступал Кацуки. Вдобавок, он начал узнавать Тодороки как человека, его предпочтения и мысли на ту или иную тему, и Бакуго это импонировало. Вытянувшись на традиционном футоне одноклассника, он оскалился. — Будешь моим омегой? — на вопрос тут был только маленький намёк, и вцелом предложение звучало утвердительно, но всё же Кацуки ждал ответа. — Честно говоря, я не очень заинтересован в отношениях, — Шото подошёл к окну и устремил взгляд на улицу, рассматривая что-то во дворе общежития. — Тогда какого хрена мы таскались на ёбаные свидания? — вспылил Бакуго. Он был уверен, что на его предложение последует положительный ответ, ведь Тодороки выглядел по-настоящему заинтересованным в нём. Кацуки опешил от ответа. Впервые в жизни решившись начать настоящие отношения, он напоролся на такой нелепый отказ. Но, как только Шото обернулся, Кацуки понял, что тот снова над ним издевался. Понял по его улыбке. — Ты, придурок, не смей ржать надо мной в такие серьёзные моменты, — вспылил Бакуго. — Знаешь, я передумал. Забираю своё предложение обратно. — Звучит неубедительно. Тебе нужно встать с моего футона, чтобы это прозвучало более серьёзно. Не переставая улыбаться, Тодороки двинулся вперёд, спокойно перекинул ногу через Бакуго и сел на его бёдра, чтобы наклониться и поцеловать. У Кацуки пропало желание возмущаться, когда он смог положить руки на бёдра своего нового парня, и он позволил так очевидно отвлечь внимание. — Я согласен, — прошептал Шото прямо в губы и снова поцеловал. *** — Половинчатый сказал, что хочет распиздеть своим друзьям-задротам о наших отношениях. Скоро весь класс узнает, что мы начали встречаться, поэтому я решил рассказать тебе обо всём раньше, — подвёл итог Бакуго. — О, это так… — Киришима запнулся и в эмоциональном порыве хлопнул друга по плечу. — Я рад, что ты поделился со мной до того, как узнают остальные! — Я надеюсь, ты понимаешь, что я взорву твое лицо, если ты расскажешь кому-то больше, чем нужно. — Бро, я бы никогда не выдал твои секреты. — Поэтому я и рассказываю их тебе, придурок. Просто решил уточнить. После того, как они с Эйджиро вернулись в общежитие, Кацуки направился к своему парню. Новый статус их отношений давал ему возможность заходить к нему в любое время без особых поводов, и это было удобно. Время близилось к ужину, и он решил, что неплохо было бы приготовить что-нибудь вдвоём. Сам Шото был плох в готовке, поэтому чаще всего питался салатами и заварной лапшой. Бакуго решил, что должен исправить эту оплошность. К тому же, теперь они могли показываться вместе перед своими одноклассниками. Они не особо скрывали свои отношения раньше, но именно сегодня Тодороки должен был рассказать об этом своей компании, а Урарака вряд ли смогла сохранить их тайну. Именно поэтому Кацуки решил рассказать лучшему другу о переменах в своей жизни. Иначе тот мог бы обидеться, узнав новости о Бакуго не от него, а из левых уст. Шото не привык запирать дверь изнутри и практически всегда держал её открытой, поэтому Кацуки вошёл без стука и, не задумываясь, спросил: — Конфетка, хочешь есть? И секундой позже понял, что его парень находился в комнате не один. Яомому сидела за котацу с круглыми от удивления глазами. — А ты что тут делаешь? — недовольно спросил Кацуки. — Мы разговаривали, — ответил за нее Шото. — И я уже собиралась уходить, — растерянно произнесла девушка и поспешила покинуть комнату. Бакуго продолжал буравить её взглядом, пока она не исчезла из его поля зрения. — Люди боятся тебя, — с осуждением прорезюмировал Шото. — Пусть боятся. Большинство из них портит мне настроение, — Бакуго подошёл к своему парню, сидящему на футоне, наклонился и поцеловал его в щёку. — Готов поспорить, что Круглолицая растрепала ей о наших отношениях, и она пришла спрашивать, угрожаю ли я тебе или принуждаю к чему-то. — Вовсе нет, — возразил Тодороки, поднялся на ноги и обнял своего парня. — Она очень рада за нас. — Да ладно? — скептично хмыкнул Кацуки, поглаживая Шото по спине. — Пойдём на кухню. Буду учить тебя готовить, чтобы ты не подох от язвы желудка. — А мы можем приготовить собу? — Хрен с тобой. — Я рад, что начал встречаться с тобой. Шото улыбнулся. Отстранившись, он взял Кацуки за руку и вывел его из комнаты, чтобы отправиться на кухню. — Расчётливый ублюдок, — беззлобно прорычал Бакуго. Удивительно, как быстро и неосознанно он стал вести себя искренне, без наигранной любезности, к которой привык во время общения со своими прошлыми любовниками. Тодороки не давал ему лицемерить. Вдобавок Кацуки очень странно себя чувствовал в этих отношениях. Для него в новизну было проводить с омегой так много времени. Они с Шото даже не спали — просто разговаривали, держались за руки, обнимались и целовались. И всё равно Бакуго поражался тому, как комфортно себя чувствовал рядом с Тодороки. Ему нравилось. Как только они зашли на кухню, всё ещё держась за руки, взгляды всех присутствующих устремились к ним. К счастью Бакуго, его одноклассники оказались достаточно умны, чтобы молчать и никак не комментировать увиденное. Каминари порывался спросить что-то, но был остановлен Киришимой, а Урараку вовремя одёрнул Мидория. Вечер ничем не отличался от остальных. Ученики занимались готовкой ужина, самостоятельно или разбившись на пары, хоть и не могли скрыть изумление, глядя на Тодороки и Бакуго. Новоиспечённый тандем игнорировал присутствие остальных. Кацуки пришлось взвалить всю готовку на себя, потому что Шото оказался до ужаса плох даже в нарезке овощей, поэтому он просто крутился рядом и отвлекал навязчивыми прикосновениями и поглаживаниями. Кацуки, на самом-то деле, было приятно, но он фыркал, потому что из-за очередного прикосновения к шее он чуть не порезал палец. Никто не заметил, как Иида появился на кухне, и никто не успел остановить его, когда он подошёл к Бакуго и Тодороки и обратился к ним: — Как староста нашего класса я хочу сказать, что мы все в 1А очень рады за вас. Тенья ровно склонился для поклона. — А? — Кацуки оторвался от кастрюли и согнул брови в недоумении. Шото тоже выглядел удивлённым и молчал. — Однако, Бакуго, я должен обратиться к тебе, — Иида выпрямился. — Я хочу попросить тебя хорошо относиться к Тодороки. Он выбрал именно тебя из всех остальных, и ты должен ценить это. Мне хочется быть уверенным, что ты не обидишь Тодороки. С каждым словом Кацуки вскипал всё больше и даже не знал, что злило его больше — то, что Тенья считал его монстром, не способным на чувства или то, что он видел в Шото хлипкую омегу, которая даёт себя обижать. Все присутствующие на кухне затихли, прислушиваясь к зарождающемуся конфликту. Готовый наорать на одноклассника, Бакуго оказался прерван своим парнем, который неожиданно обнял его со спины, прижался грудью и опустил подбородок ему на плечо. — Спасибо, Иида, но я способен защищать себя сам. Такая забота излишняя. Выражение лица Теньи прострелило осознание, а затем стыд. Он снова резко поклонился и эмоционально произнёс: — Простите за беспокойство! Кацуки снова захотел сказать тому что-то максимально неприятное, но Шото вовремя чмокнул его в шею — отличный отвлекающий манёвр. Повернув к нему голову, Бакуго запечатал короткий поцелуй на губах Тодороки и заметил очаровательный румянец на его щеках. Иида тут же скрылся в недрах кухни, но восстановившаяся идиллия оказалась прервана громким щелчком, оповещающим о том, что кто-то сделал снимок на телефон. — Кто это, блять, сделал? — прорычал Кацуки, обращаясь к одноклассникам. — Прости, Бакуго! Вы слишком милые, — крикнула Мина перед тем, как выбежать из кухни, ретируясь с места преступления. Бакуго хотел взорвать всю кухню, поскорее уйти и целоваться с Тодороки, пока губы не начнут саднить от поцелуев. Когда соба была готова, Шото настоял на том, чтобы остудить её перед тем, как начать есть, задерживая их на кухне ещё на неопределённое время. Кацуки злился, но его парень, сидящий у него на коленях, охлаждал его пыл. Одноклассники смотрели на них смущённо. Тодороки тоже испытывал неловкость, но благородно жертвовал собой, чтобы одноклассникам не досталось от Бакуго. И несмотря на то, что он тихо материл всех одноклассников без разбора, Шото спокойно перебирал его волосы и не воспринимал всерьёз опасность, которую источала аура его парня.