No penetration

Необъяснимым образом Кацуки стал привыкать к тому, чтобы обнимать Шото каждый день, желать ему спокойной ночи на постоянной основе и всегда иметь возможность поговорить с ним. Может быть, дело было банально в том, что он нашёл своего человека. Для себя Бакуго продолжал считать, что просто наконец нашёл достаточно сильную и умную омегу, которая ни в чём ему не проигрывала. Прошло две недели с момента, как их одноклассники узнали об их отношениях. Шумиха утихла, и на них перестали пялиться каждый раз, когда они обнимались в школе или в общих комнатах общежития. Они тренировались вместе, много гуляли и часто оставались на ночь друг у друга, но каждый раз, когда Бакуго опускал руки на пах или задницу Тодороки, тот робел и терялся. Кацуки уже давно подозревал, что его парень мог быть девственником, поэтому решил спросить прямо. Шото сидел на коленях Кацуки, в его комнате, и читал параграф из учебника, чтобы быть готовым к новой теме на завтра. Бакуго успел прочитать тему заранее, поэтому просто лениво смотрел в потолок, гладил колено Тодороки и думал, как задать интересующий его вопрос. В конце концов, так ничего и не придумал, спросил максимально откровенно: — У тебя уже был секс? Тодороки неспеша отложил учебник в сторону и повернулся к Бакуго. — Был, — ответил он спокойно и ровно. — Тогда почему ты не хочешь, чтобы он был у нас? Ответ последовал не сразу. Шото облизал губы, отвёл взгляд в сторону и шумно выдохнул. Несмотря на ярое желание разобраться во всём, Кацуки терпеливо ждал. — Я не знаю, что приятного может быть в том, чтобы кто-то пихал свой член в мою задницу, — наконец ответил Тодороки и повернул голову обратно, встретившись с взглядом Бакуго. — Какой-то ублюдок сделал тебе больно, — сообразил Кацуки и злобно выдохнул. — Я заморозил его член, — поделился Шото. Услышав это, Бакуго громко рассмеялся, представив альфу с куском льда между ног. Он не сомневался, что его парень не даст себя обидеть. — Я просил его остановиться, а он не слушал. Мне пришлось его заставить. Несмотря на свой темперамент, Бакуго всегда следил, чтобы секс приносил удовольствие не только ему, но и его партнёру. Из-за оплошности и эгоизма какого-то идиота он не мог даже задержать руку на заднице своего парня. Но теперь он знал, в чём крылась проблема, и представлял, как её решить. — Для того, чтобы заниматься сексом, не обязательно пихать член в задницу, — обняв Шото, Кацуки поцеловал его шею. — Если ты захочешь, я покажу, как приятно могу сделать тебе. Он делал паузу после каждого слова, чтобы поцеловать Тодороки, и под конец оставил поцелуй на его щеке. *** На протяжении следующей недели Бакуго казалось, что его член взорвётся от перевозбуждения. Они с Тодороки продолжали заниматься петтингом, и Кацуки не спешил реализовывать своё предложение. Всю неделю он дрочил на своего парня после длительных встреч, на которых они бесконечно обнимались и целовались. Стоило Шото оказаться рядом, он в деталях представлял, в каких позах мог разложить его и сколько всего сделать, но проявлял всю свою стойкость и ждал. С начала их первого свидания прошёл месяц, и никогда ещё Кацуки не добивался омегу так долго. Он видел, что его парень тоже возбуждался от их откровенных зажиманий, и его согласие было лишь делом времени. Воспоминания о прошлом неудачном опыте в сексе не давали Тодороки раскрепоститься окончательно, но было видно, что он хотел. Предположения Кацуки подтвердились, когда Шото пришёл к нему в комнату и решительно произнёс: — Ты говорил, что мы можем заняться сексом без проникновения. Мы можем сделать это сейчас? — Можем, — коротко ответил Бакуго и взял Тодороки за руку, чтобы потянуть к кровати. Теперь он мог зайти дальше и не собирался упускать эту возможность. Повалив Шото на спину, Кацуки навис над ним и втянул в поцелуй, глубокий, страстный, такой же, как и сотню раз до этого. Тодороки нравилось целоваться, и он с рвением отзывался, гладил спину Бакуго и вплетал пальцы в его волосы. Тот не собирался спешить, несмотря на то, что его парень сам проявил инициативу. Он не стремился просто получить короткое удовольствие, кончив за пару минут. Не разрывая поцелуй, Кацуки поднял футболку Шото, оголяя его грудь, задрал её до шеи и опустил ладони на слегка выпирающие рёбра. Неожиданно последовав его примеру, Шото тоже просунул руки под его свитер и принялся ласкать ладонями обнажённую кожу. Бакуго поощрительно улыбнулся в поцелуй. Стараясь расслабить Тодороки, он водил рукой по его твёрдому прессу, по груди, вскользь задевал соски и гладил плечи. Оторвавшись от припухших губ, он стал целовать тонкую и нежную кожу на шее. Откинув голову назад, Шото прикрыл глаза и раскрыл губы в немом стоне. Кацуки провёл дорожку поцелуями, спустился ниже, задрал футболку партнёра сильнее и принялся обсасывать косточку ключицы. Тодороки забыл, что касался обнажённой спины и по привычке попытался уцепиться за одежду, но вместо этого проехался пальцами по голой коже. Бакуго сдвинулся ещё ниже, зацепился взором за сухие и маленькие соски, и тут же прижался губами к одному из них. От удивления Шото ахнул и царапнул своего парня по спине. — Это так, — он запнулся, не в состоянии выразить свои ощущения, — так много… — Это нормально, конфетка, — успокоил его Кацуки и лизнул второй сосок, выбив из груди партнёра громкий вздох. — Я покажу, как хорошо может быть. Вернув внимание второму соску, Бакуго обхватил его зубами надавил на центр кончиком языка и пососал. Не сдержавшись, Тодороки простонал от непрерывной ласки чувствительного места. — У тебя, — заговорил Шото, но вскрикнул, как только Кацуки втянул его сосок слишком сильно. Отстранившись, Бакуго поднялся наверх, чтобы видеть покрасневшее лицо своего парня. — У тебя тоже так? — Тодороки приподнял голову, чтобы коснуться губ своего парня в коротком поцелуе. — Как? — Твои соски. Тебе тоже будет приятно, если я сделаю с ними то же самое? — на пробу Шото огладил сосок Кацуки подушечкой пальца. — Не знаю. До этого дня у его партнёров не возникало желания проверить чувствительность его сосков. Заделавшись первооткрывателем, Тодороки легко перевернул Бакуго на спину и устроился сверху. Его задёрнутая футболка спустилась вниз до половины, но он снял её и отложил на край кровати. Кацуки неосознанно потянул руки вперёд, чтобы схватить Шото за талию и мягко сжать. Тот не стал долго думать, задрал свитер своего парня и с интересом обвёл сосок языком по кругу. Бакуго шумно выдохнул — ощущения гораздо отличались от прикосновений пальцами. — Давай уже, — поторопил он. И Тодороки не стал медлить. Копируя недавние действия партнёра, он постарался обхватить его сосок губами и попробовал пососать. — Блять, — прошептал Кацуки. Его соски явно должны быть менее чувствительными, чем у омег, но таких ощущений он ещё никогда не испытывал. Шото поочерёдно ласкал губами его соски, воодушевлённый тем, как его парень метался по кровати и прогибал спину. Он даже не сразу понял, что Тодороки остановился, просто лежал с закрытыми глазами и часто дышал. Оглядев довольного и возбуждённого Бакуго, тот принялся осыпать поцелуями его живот, приласкал губами пупок и накрыл ладонью возбуждённый член своего парня, отчётливо выпирающий через спортивные штаны. Тот раскрыл глаза, когда Шото потёр его член через ткань одежды. — Иди сюда, конфетка, — тихо позвал Кацуки, приподнялся, чтобы сесть, положил руку на шею своего парня и поцеловал. В их распоряжении была вся ночь. Впервые для Бакуго что-то значил обычный поцелуй. Каждое его действие было пропитано не просто страстью и желанием, а чем-то большим. Он хотел доставить Шото удовольствие больше, чем получить самому. Поочерёдно лаская то верхнюю, то нижнюю губу своего партнёра, Кацуки не спеша расстегнул ширинку его брюк, вынул пуговицу, потянул замок вниз и приспустил брюки с бёдер. Отстранившись от его губ, Тодороки снова лёг на спину и уже сам принялся снимать брюки, а Бакуго в этот момент снял с себя мешающий свитер, в котором уже становилось жарко. Шото лежал перед ним в одном нижнем белье. Чёрные брифы ничуть не скрывали его возбуждение. Пару секунд Кацуки просто разглядывал своего парня, но опомнился, когда тот слабо двинул его пяткой в плечо. Сместившись немного ниже, Бакуго наклонился над бёдрами Тодороки, для удобства подхватил его под колени и прижался губами к внутренней части бедра. — Бакуго, — простонал Шото. Кожа на бёдрах оказалась нежной и чувствительной. Кацуки не прекращал целовать и посасывать её. На ней расцветали алые засосы, которые немного позже нальются ярким фиолетовым. — Зови меня по имени. — Кацуки, — послушно отозвался Шото. Он несдержанно простонал, как только Бакуго провёл губами по его твёрдому члену через ткань брифов. — Я вылижу тебя, — фраза прозвучала не то, как вопрос, не то, как факт или предупреждение, но у Тодороки прошла дрожь по всему телу от услышанного. Решив перейти к более серьёзным действиям, Кацуки наконец прихватил края трусов Шото и стянул их с крепких и длинных ног. Он снимал их медленно, словно неторопливо разворачивал дорогую конфету, вкусом которой собирался насладиться сполна. Отбросив в сторону последний предмет одежды, Бакуго тут же прижался губами к головке члена. Тодороки заёрзал и заметался по кровати от избытка новых ощущений, снова простонал имя своего парня, и снова, и снова. Обхватив основание члена рукой, Кацуки поднял его и стал активно лизать с разных сторон. Он не пытался заставить Шото кончить, а стремился довести его до исступления и показать, что такое настоящее наслаждение в постели. Обильно смочив член слюной, Бакуго насадился на него ртом до половины и стал медленно двигать губами, не заглатывая глубоко и не делая активных движений. Тодороки приглушённо стонал, цеплялся за плечи своего парня, за волосы и удивлённо прошептал: — Я не знал, что альфа может делать такое с омегой. Выпустив член изо рта, Кацуки довольно ухмыльнулся, встретился взглядом с Шото и ответил: — Мы только начали, конфетка. И снова поместил в рот головку, стал посасывать её, плотно сжав губы, надавил языком на уздечку. Если бы он начал отсасывать всерьёз, Тодороки не продержался бы и минуты, учитывая, что раньше его никто так не ласкал, и как долго они дразнили друг друга петингом. Но Бакуго не собирался заканчивать быстро — в этом не было никакого смысла. Отстранившись от члена, он взялся вылизывать яички. Одно поглаживая рукой, попытался взять второе в рот. Шото вскрикнул и тут же зажал рот рукой, потому что не хотел, чтобы его слышал живший по соседству Киришима. Наигравшись с яичками, Кацуки облизал чувствительную кожу промежности и снова вернул внимание члену, принявшись неторопливо обсасывать его. — Пожалуйста, Кацуки, — сбивчиво попросил Тодороки. — Хочешь кончить? — оскалился Бакуго и повёл головкой члена вокруг своих губ. — Да, — тихо, едва слышно ответил Шото. Но Кацуки его услышал. Сегодня он не планировал доводить своего парня до мольбы, не в их первый раз. Может быть, в следующий. — Как скажешь. С довольной улыбкой он снова заглотил член и стал двигаться гораздо активнее, чем прежде, помогая себе рукой. Дыхание Шото то и дело сбивалось, а тело извивалось в удовольствии. Бакуго не брал глубоко, потому что его парень был близок к разрядке. Этот опыт он тоже решил оставить на следующий раз. Тодороки не потребовалось много времени, чтобы обильно кончить, содрогаясь всем телом. Поднявшись с кровати, Кацуки в два шага преодолел расстояние до мусорного ведра, сплюнул бесплодное омежье семя, вернулся к своему парню и навис над ним, жадно впитывая в себя его разморённый удовольствием вид. Дыхание Шото постепенно приходило в норму, но грудь всё ещё высоко и часто вздымалась. Он часто моргал и смотрел на Бакуго в ответ. — Мне нравится твой затраханный вид, — прорезюмировал он. — Ты меня не трахал, — возразил Тодороки с лёгкой улыбкой. — Я трахнул тебя своим ртом. — Раз так, ладно — Шото улыбнулся ещё шире, обнял парня за шею. Ему пришлось немного приподняться, чтобы поцеловать того в щёку. — Готов оказать ответную услугу? — спросил Кацуки и отметил тот час нахмурившиеся брови своего парня. — Я уже сказал, что не буду вставлять тебе. Секс может быть разным. — Хорошо, — кивнул Тодороки и заметно расслабился. Расцепив руки на шее Бакуго, он спустил их вниз и попытался стянуть с него штаны. — Конфетка, можешь повернуться спиной ко мне? — прошептал Кацуки, склонившись над ухом своего парня. — Я думал, ты хочешь, чтобы я тоже тебе… Несмотря на растерянность и смятение, Шото спокойно выполнил просьбу и лёг на живот, демонстрируя своё доверие и желание продолжать. Бакуго провёл ладонями по изящной спине и отметил, что мышцы были расслаблены и совсем не напряжены. Огладив поясницу, Кацуки опустил руки на круглые ягодицы и мягко сжал их. — У тебя очень сладкая попка, — он не смог удержаться от комплимента. — Очень? — переспросил Шото, повернув голову через плечо. — Да, — в один миг Бакуго схватил своего парня за бёдра и подтянул их вверх. — Ты же помнишь, что я сделал с парнем, который пытался вставить мне без моего согласия? — настороженно спросил Тодороки, тем не менее, не двигаясь и принимая позу, которая от него требовалась. Сложив перед собой руки, он уткнулся в них подбородком и встал на колени, отставив задницу назад. — Да, я помню, и не хочу остаться без члена. Доверяй мне, бля. Между прочим, мне не похуй на наши отношения, и я не хочу их потерять, — недовольно произнёс Кацуки, не прекращая сминать задницу своего парня. — Я просто потрусь о твои бёдра. Окей? — Хорошо, — согласился Шото и расслабленно опустил плечи. Ловко наклонившись, чтобы заглянуть под кровать, Бакуго достал оттуда заранее приготовленную смазку. Разумеется, он ждал, когда его парень будет готов дойти до третьей базы*, и не хотел в попыхах искать замену смазке. Он и презервативы взял на всякий случай, но сегодня в них не было необходимости. Вернувшись на место, Кацуки не сдержался, наклонился и оставил на одной из ягодиц смачный и мокрый поцелуй. — Моя задница — это единственная причина, по которой мы вместе? — Тодороки улыбнулся. — Нет, — возразил Бакуго и выдавил смазку на руки, чтобы согреть её в ладонях. — У тебя пиздатая фигура, ебейшие ноги, ахуенная талия, дрочибельные губы, пиздец какие глаза и ебабельный запах. Достаточно согрев смазку, он обильно размазал её между бёдер партнёра, по промежности и яичкам. Шото подрагивал от таких откровенных прикосновений, несмотря на то, что только пару минут назад Кацуки вылизывал его член. — Мне стоит быть благодарным своим генам? — продолжил Тодороки. — Хватит напрашиваться на комплименты. Бакуго был возбуждён с того момента, как повалил своего парня на кровать, и выдержка уже начинала подводить его. На нём всё ещё были надеты штаны, и он стянул их максимально быстро и неаккуратно, отшвырнув их на пол. Трусы отправились следом. — Хочешь услышать, какой ты ахуительно умный и сильный ублюдок? — Может быть. Ты редко говоришь что-то приятное. — Мне не нужно озвучивать очевидное. Тодороки и впрямь не нуждался в комплиментах. Возможно, он пытался отвлечься разговорами, потому что нервничал, а может просто решил поиздеваться. В любом случае, Кацуки уже был на пределе. Смазав свой член, он на пробу коснулся головкой бёдер Шото. — Сожми ноги, конфетка, — произнёс Бакуго, поглаживая желанные бедра. Он был готов начать толкаться в любой момент, но не хотел пугать Тодороки своей резкостью — слишком долго ждал, чтобы теперь пустить всё под откос. Тот без возражений сомкнул ноги и принял более удобную позу, чтобы держать равновесие. Наконец, Бакуго просунул член меж его скользких бёдер, получая необходимое трение. — Ахуенно, — выдохнул он. Придерживая Шото за задницу, Кацуки совершал быстрые поступательные движения, вновь и вновь толкая член в желанную влагу. Каждый раз головка его члена упиралась в мягкую мошонку Тодороки. Тот прогибался перед Бакуго и послушно сжимал ноги для него. Всё это было ничуть не хуже секса с проникновением. Всё, чего хотел Кацуки в данный момент — продолжать толкаться в бёдра своего парня и трогать, трогать, трогать. Одной рукой он гладил спину Шото, слегка надавил на линию позвоночника, нажал на поясницу и сжал вторую ладонь на ягодице. Он хотел потрогать эту задницу с того самого дня, как увидел Тодороки в чёртовых шортах. — Кацуки, — простонал тот. В этот момент Бакуго понял, что его парень снова возбудился, ему тоже нравилось, нравилось ощущать член между своих бёдер. Отстранившись и прервав фрикции, Кацуки надавил на его плечо и вынудил перевернуться на спину. Он тут же поймал растерянный взгляд Шото, увидел его покрасневшие щёки и твёрдый член. — Я выебу тебя, — ухмыльнулся Бакуго схватил лодыжки Тодороки и заставил поднять ноги, устроив их у себя на плече. — Нет, Кацуки, — запротестовал он, беспомощно завозился, но не успел больше и слова сказать, как Бакуго снова столкнулся членом между его бёдер. — Расслабься, блять, и сожми ноги. Как ни странно, такая грубая просьба заставила Тодороки отозваться, и он поспешил выполнить желание партнёра. Одной рукой придерживая ноги Шото, а второй вцепившись в его ягодицу, наблюдая, как его парень дрочит себе, Кацуки продолжал вбиваться. — Да, — сбивчиво произнёс Тодороки. — Кацуки, да. Последнее слово смешалось с криком и превратилось в протяжный стон. Бакуго уже и сам не мог сдержать тихих стонов. Ему было хорошо. Он уже был близок к оргазму. Стоило задвигать бёдрами быстрее, и он излился, запачкав живот и член Тодороки. Удовольствие прострелило низ живота и расслабило всё тело. Шото прекратил себе дрочить и теперь просто с изумлением смотрел на Кацуки, словно увидел его впервые. Отпустив его ноги со своего плеча, он развел их и ткнулся лицом между влажных от естественной смазки половинок. — Поработай ручкой. Я помогу тебе кончить. Идея была спонтанной, но Бакуго не мог просто оставить Тодороки возбуждённым. Особенно, когда тот возбудился, пока Кацуки трахал его в бёдра. Сфинктер был мокрым и скользким. На пробу лизнув его, Кацуки услышал громкий и удивлённый стон. — Я даже не трогал твою дырку, а ты всё равно течёшь для меня, — он довольно улыбнулся. — Я сделаю это языком, конфетка. Кончи для меня ещё раз. Несмотря на то, что у Бакуго тянула челюсть после минета, он с готовностью вытащил язык, обвёл им сфинктер по кругу и прижался к нему губами, словно пытался поцеловать. Он просунул язык внутрь и тут же начал двигать им, облизывая узкие стенки, сжимающие его. Шото не мог сдержать криков, позабыв об одноклассниках, живших по соседству. Он стонал беспрерывно, скрёб пятками по кровати и крепко, до боли сжимал волосы Кацуки свободной рукой. Несмотря на то, что это был второй раз, Тодороки снова кончил очень быстро, стоило только Бакуго начать стимулировать его чувствительное место. Шото кончил себе в руку с гортанным стоном и обмяк на кровати. Кацуки выпрямил спину и вернулся в сидячее положение, чтобы видеть, как Шото безуспешно пытался прийти в себя и сфокусировать взгляд. Всё же Бакуго опустился на кровать рядом с ним, обнял и притянул к себе. — Мы могли сделать всё то же самое, когда ты предлагал мне переспать тогда, на кухне? — хрипло спросил Тодороки. Ему удалось перевернуться, и он лёг на живот, сложив руки на груди Бакуго, чтобы видеть его лицо. Вопрос заставил его рассмеяться. — Понял, что потерял, да? — Нет, — возразил Шото. — Тогда мы бы не встречались. — Кто знает. Я еле сдержался, чтобы не предложить тебе выйти за меня, когда кончил, — Кацуки усмехнулся. Какое-то время они просто смотрели друг на друга, старательно игнорируя, что оба были перепачканы в сперме. Бакуго расслабленно гладил Тодороки по спине, а тот оставлял короткие поцелуи на линии подбородка своего парня, пока не решился озвучить свои мысли: — Я не думал, что секс может быть таким разным. — Приятное открытие, да? — А разве тебе не хочется делать это более традиционно? — Не особо. Разве у нас был не ахуенный секс? Ещё можно не бояться, что ты залетишь. *** Провалявшись просто так около получаса, Шото изъявил желание сходить в душ. Им обоим действительно стоило помыться, потому что сперма подсохла и неприятно липла к коже. Вдобавок, нужно было поменять простынь. — Хочешь пойти вместе? — предложил Кацуки, не выпуская парня из объятий. — У альф и омег раздельные душевые, — напомнил Тодороки, словно его парень правда мог забыть об этом. — Уже поздно. Сейчас туда никто не зайдёт. Дверь закрывается на замок. — Думаю, я мог бы попробовать отсосать тебе. — Очаровательно, блять. Бакуго не ждал, что Тодороки согласиться так быстро и оказался приятно удивлён. Ему удалось развратить своего парня и теперь он мог с наслаждением пожинать плоды своей работы. — Дашь мне свою одежду? Я не хочу подниматься в свою комнату. — Если останешься у меня на ночь, могу одолжить и свою форму.