Падший демон

      Кимивил рвал и метал. В буквальном смысле рвал в клочки донесения посланных на Землю соглядатаев и метал в приближённых сгустки черной ауры. Веер из уложенных у ног придворных смотрелся адски гармонично, и Кимивил немного успокоился. Ситуация повторялась не в первый раз, свита скоро придет в себя и расползётся по покоям — слабые демоны во дворце не выживали. Щёлкнув пальцами, он восстановил донесения, тяжело рухнул в массивное кресло и принялся внимательно читать. Всё же судьба строптивого сына ему была не безразлична. Единственный наследник же. И от единственной женщины-сиур, тысячелетие назад подаренной наместником захудалого мирка и ставшей после рождения Дейниса десятой (и последней) супругой. «Кто бы мог подумать», — Повелитель с раздражением оторвался от донесений. В новой жизни у сына всё складывалось хорошо. Дейнис не захотел брать под контроль сущность земного двойника и решил воплотиться в стране под названием Россия обычным молодым мужчиной. Документы на имя Дениса Строгова (в числе которых имелся дипломом об окончании Лондонской школы экономики и политических наук), кейс с крупной суммой денег и небольшая кожаная сумка с вещами — вот и всё имущество, с которым бывший демон вступил в новую смертную жизнь. Тошику в тот день исполнилось десять лет. Кимивил сначала подумал, что сын запутался во времени, но потом понял. Пока жених рос и учился, новоиспечённый Денис Строгов строил для них двоих безоблачное будущее. За пятнадцать лет он добился многого: получил ещё одно (хотя по сути — первое и единственное) высшее образование, основал свою фармацевтическую компанию, ставшую через десятилетие лидером на фармрынке страны, превратился в богатого и весьма влиятельного человека, которого уважали и боялись. И всё сам, своей твёрдой рукой, незаурядным умом, жёстким характером и умением филигранно манипулировать людьми. «Прирождённый Повелитель», — с гордостью подумал Кимивил, откладывая в сторону последнее донесение, и тут же досадливо сплюнул: — «Сколько ещё лет рулить империей Ада самому? Надоело!» А ведь всё так хорошо начиналось. Сын согласился остаться, человечка отправили на Землю, почти сразу нашли похожего на него разумного — только наличием хвоста и формой ушей отличался от оригинала. Казалось бы, вот тебе новая жертва, охмуряй её, проводи ритуал и правь Адом вечность, так нет же, зациклился на своём Тошике, а на влюблённого кошака смотрел пустыми, холодными глазами — даже без крохи симпатии, а без приязни к будущей жертве какой к чертям ритуал? Магический амулет Повелителя болтался на сыне бесполезной безделушкой. Запечатанные в нём чувства и эмоции не туманили мысли Дейниса, не трогали его сердце, словно те были наглухо закрыты или находились очень далеко — в другой реальности рядом с наивным человечком Тошиком. Впервые за последние тысячелетия Кимивил растерялся. Никто и никогда не мог противиться его магии, даже такой сильный демон, как сын. А вот поди ж ты, в этот раз смог, заткнул папашу за пояс. Одно радовало: достойная смена выросла, целеустремленная, жаль только вероломства маловато, но какие его годы, ещё научится. И Повелитель сделал вид, что отступился: сказал, что принимает чувства сына, проведёт обряд отречения и немного поможет адаптироваться к новой жизни. Последнему Дейнис особенно обрадовался, ведь он считал, что став человеком убьёт свою демоническую сущность. Кимивил не разубеждал. Пусть будущий Повелитель натренируется властвовать и манипулировать разумными, наиграется в чувства и семью, а когда Тошик умрёт — непременно первым, Дейниса ждёт сюрприз. Искра демонической сущности, закодированная в пятом энергетическом центре человеческого тела, вспыхнет снова и ринется домой в Ад, волоча на аркане своего хозяина. Всего-то осталось подождать лет тридцать. Ну хорошо, пусть пятьдесят. — Мой Повелитель, — вывел из задумчивости голос начальника дворцовой стражи, — доставлено очередное донесение с Земли, — мощный, уродливый демон низко поклонился и положил у ног Кимивила молочно-серый ромб селенита. «Живой слепок. Значит, что-то важное», — мысленным приказом Повелитель раскрыл кристалл и несколько минут наблюдал за объемной картинкой. Эти двое, наконец-то, встретились и целовались так, словно жрали друг друга, а потом застыли глаза в глаза, и казалось, что от жадных, счастливых взглядов плавится снег. Ладно Дейнис, но этот человечек тоже ждал и любил демона, которого считал порождением сна? Разве такое возможно? В голове Кимивила заворочалась неприятная мысль: «Сможет ли сын смириться со смертью своего Тошика через пятьдесят лет? Захочет ли провести без него следующие тысячелетия?» Глядя на идиллическую картинку, Повелитель засомневался и сам же себе ответил: «Нет, не смирится, не захочет». Значит, чтобы передать власть наследнику, надо обмануть древнюю ритуальную магию. Кимивил глубоко задумался. Как проткнуть сердце насквозь и не убить избранника сына? Только если у него будет два настоящих сердца. Тогда меч напьётся живой крови и успокоится. Можно ли вживить человечку второе сердце, сосуды и что там ещё необходимо для перестройки организма? Магией тут не поможешь, меч почувствует вмешательство. Но во Вселенной есть миры, где медицина достигла удивительных успехов, сравнимых с настоящим волшебством. Да, будет сложно, долго и опасно, но возможно. Повелитель удовлетворённо потёр руки и приказал дворцовому полимату подготовить списки самых продвинутых в медицинской сфере миров и самых гениальных учёных-практиков. Демоны-дипломаты получили задание разузнать, чем можно заинтересовать или подкупить правительства и отдельных разумных. Магические артефакты, торговые контракты, редкие минералы, порталы, да хоть планета в подарок — ради достижения цели Кимивил не собирался мелочиться. А когда всё будет подготовлено к проведению операции, можно и сыну сообщить. Зачем ждать несколько десятков лет? Чем моложе организм смертного, тем легче он перенесёт медицинские манипуляции. Главное — соблюсти секретность (мало ли как древняя магия взбрыкнёт, учуяв обман) и лишить памяти всех участников и свидетелей медицинского вмешательства. Кроме трёх заинтересованных лиц. А после коронации и свадьбы сына можно и на покой, в Посмертие, к единственному существу, к которому Кимивил испытывал необъяснимые, несвойственные ему чувства. Может, это была любовь?