Снег в апреле

Её рыжие нежные волосы развевает холодный сквозняк. Мне плевать, что они слиплись от долгого отсутствия ухода - они всё ещё чудно пахнут шафраном. Укутанная в три слоя одеял, как будто некая царица, она наблюдает, как снег покрывает цветы в её саду: нарциссы, тюльпаны, подснежники и её любимые крокусы. - Вы только поглядите, доктор,- с ухмылкой барабанит она по белому подоконнику.- Зима пытается отбиться. - Право же, миссис...- я замялся. Эту юную девушку, которой и тридцати не было, не хотелось называть каким-то старым "миссис". - Да-да?-она нетерпеливо постучала ноготком. Я спохватываюсь. - Разве вашим цветам не... Ну, разве они не умрут? - А что я могу сделать? Может, парочка. Но остальные будут в порядке. Что будет цветам от легкого снежка, который растает через полдня? - А они не простудятся? Да будет мне... Что за глупости я несу, с таким-то серьёзным видом? Но, видимо, совладелице приюта понравилось - она смеётся, но слабо, как-будто из последних сил. Её грудь тяжко вздымается, словно смех доставлял ей муки, а я знаю - так и есть, но она всё равно улыбается. Её кожа очень походит на снег за окном. - Доктор, не глупите,- тихо, чуть смущённо молвит она. Чуть опухшие от недавних слёз карие глаза опустили свой взгляд. - Хьюго опять уехал пораньше,- бормочет она, положив голову на руки.- Так что до следующей зимы не видать мне его. - Однако, миссис, ваш супруг трудится, дабы накопить больше денег на обустройство... Вашей с ним жизни - он ну... Желает вам как лучше. Лучшего, да. Хоть и вдалеке от вас... - Да, - кивает она.- Государство много денег не выделяет на приют, так-то оно так. Но ещё на год у меня есть отложенные деньги. - А дальше? - А дальше... Она снова рассмеялась. В этот раз громко, натяжно, в каком-то роде злобно. Смех её прервал кашель. Старое оконное стекло залихорадило. - Доктор, вы правда думаете, что я протяну дальше? Глаза ехидно посмеивались над своей хозяйкой. Эти прекрасные, глубокие глаза, что смотрят сейчас на меня, в меня, пробирая морозными мурашками, взвывая чёрной самоиронией. Я не мог ей ответить. Я знал, что она права. И я отворачиваюсь. Я не в силах выдержать трагедии. Такая юная, прекрасная жизнь умирает. Медленно, в мучениях. Уже острели скулы, уже тело истощилось, а взгляд с каждым днем блестел всё меньше. Я хоть и врач, я воевал, я знал горе, я видел смерть, но я не могу. Её руки касаются меня. Худенькие пальцы запускаются мне под руки - я чувствую, как она меня обнимает сзади. Крохотная, как ребёнок, по крайней мере, относительно меня, она прижимается щекой к одному из выпирающих из-под жилетки позвонков. Я такой же тощий, но, в отличие от неё, таким я был всегда. Вскоре жилетка мокнет от слёз. Она много плачет в последнее время. Я не могу её за это судить. - Я не жалею о смерти,- лепечет она.- Да, мы могли выбрать моё лечение. Но что это за обмен: уже умершая жизнь на много десятков не начавшихся. Она прижимается плотнее. - Я жалею лишь о том, что всё это прекрасное лето - последнее своё лето - буду одна. Я так хотела сидеть в саду со своим милым Хью, когда пчелки жужжат, пролетая над головой, смотреть, как дети бегают и резвятся на лугу перед лесом. Как же я хочу заменить этой бедной девушке её мужа. Я бы лелеял это нежное создание до конца, а после бы... Нет, Альфред, без маньячества. Ты не имеешь права. Твой удел - быть скромным проводником в мир мёртвых, наслаждаться лишь временным присутствием этой милой дамы. И не давать ей усомниться в том, что всё будет хорошо. - Миссис Табборг, не говорите страшных таких вещей,- я поворачиваюсь, отодвигая её руки, лишая себя удовольствия ощущать давно забытое женское тепло. Через силу я улыбаюсь.- Вы же знаете: вера в выздоровление - половина дела. Но она снова меня обнимает. Иссохшие тёплые пальчики касаются моих лопаток, и я чувствую, как моё не самое уже здоровое сердце стучит ей в ухо. - Альфред, вы знаете, как я люблю своего мужа, как я ему верна. Но прошу, не расскажите ему о моей минутной слабости - он страшно ревнив. Мне одиноко, мне попросту одиноко. Смерть нависает надо мной, с каждым днём ожидает, когда я потеряю бдительность, а потом вцепится мне в горло. Будь я старше, я бы смогла это всё пережить сама, но я хочу, чтобы со мной кто-то был рядом. Кто-то, кому я доверяю. Я могу довериться вам? Мой тяжкий вздох. Я киваю. А что мне остаётся ей сказать? - Теперь я спокойна, друг мой,- улыбается она. Но всё ещё всхлипывает. - Вы - сильная дама, миссис Табборг. И, честно говоря, я уверен, что вы эту Смерть сами за горло схватите. По крайней мере, если она нападёт на вас раньше времени - я всегда смогу отстреляться. - Это всё, что я хотела услышать. Снова замотавшись в три слоя багряных одеял, она встала, вытирая остатки слёз. Для своего болезненного вида она выглядела величественно и статно. Смерив меня благодарным и нежным взглядом, она робко улыбнулась и пошагала в гостиную - очевидно, как всегда, вышивать.