Я буду любить тебя, даже если ты будешь самым кровожадным чудовищем

Девушка проснулась от острой боли в пальцах. Она поморщилась и зашипела, хотела поднять руку, но поняла, что не может, что-то мешало ей это сделать. Она попыталась открыть глаза, веки задрожали и через пару попыток ей это все же удалось. Она была явно дома. В своей большой кровати. Рядом горел и приятно потрескивал огонь в огромном камине. Шторы были задвинуты и единственный свет в комнате был от камина и свечей. Гермиона нахмурилась, было так непривычно в родной кровати чувствовать холод. И почти тут же она поняла почему. Обычно она делила эту кровать с Беллой, но сейчас ее здесь не было. Размышления девушки прервал неприятный звон слева, она повернула голову и поняла, почему не могла поднять руки. На них была железная цепь с оковами. В ней тут же вспыхнула паника, она попыталась поднять вторую руку, но она тоже была в оковах. Ее руки были прицеплены по обе стороны кровати. Грудная клетка начала вздыматься быстрей от страха. И она вскрикнула, когда почувствовала адское жжение в пальцах. Она приподняла кисть так, чтобы увидеть из-за чего ей больно, ее зрачки расширились и в голове тут же всплыли воспоминания той ночи, когда они с Беллатрикс хотели погулять в лесу рядом с Малфой Мэнорам. На концах пальцев были черные маленькие когти, что рвали ее кожу. — Почему… Почему я здесь? — спросила она шепотом. — Я же… Я… — по ее щекам потекли слезы, из горла вырвался пропитанный болью крик, а ее спина выгнулась. Она пыталась выбраться из оков снова и снова, но лишь чувствовала, как на нежной коже остаются красные следы от железа. На крик прибежала Нарцисса. Она вошла с поднятой палочкой, но почти тут же опустила ее и сглотнула. — Нарцисса, я ничего не понимаю! Почему я в цепях? — она рыдала навзрыд. — Пришлось. Мы не знаем на что ты способна. Теперь. А это был единственный способ сдержать тебя, если вдруг что. — На что я способна?! О чем ты?! Я живу с тобой и твоей семьей больше полугода. Я не причин… — и тут Гермиона замолчала, потому что поняла, что она сама не знает на что способна, она не может гарантировать, что когда ее отпустят она не нападет на кого-то. — Видимо ты поняла меня. Я рада, что мы пришли к соглашению. — голос был холоден, как всегда. — Где Беллатрикс? — пытаясь скрыть свои слезы спросила она, потому что знала, что Нарциссе скорее всего плевать на ее боль. — Она сидела с тобой все это время, она уснула пару часов назад на диване внизу. Гермиону одолела жуткая обида, она прекрасно помнила, что попросила при смерти. — Почему… Почему я еще жива…? — прорычала она и оковы довольно сильно звякнули. Ей было так больно морально и физически, все это давило. Ей хотелось выть и кричать. Беллатрикс не имела права. Она должна была убить ее. Нарцисса молчала какое-то время и просто смотрела на нее холодным, сдержанным взглядом, но Гермиона могла увидеть, что где-то в глубине души Малфой есть жалость. — Белла с ума сошла в тот день, она пыталась тебя убить, но в итоге не смогла. Она озверела еще больше, когда я сказала, что ты опасна и тебя лучше приковать. — Она не могла… Не могла так поступить со мной! Она должна была… — горечь от сказанного упала куда-то в душу и она опустилась на подушку, зажмурилась, потому что слезы предательски текли и падали на ткань подушки. — Да, я думаю так же. Я думаю, что ей надо было добить тебя там, в лесу. — Нарцисса подошла медленными шагами к кровати и посмотрела на нее сверху вниз. Она смотрела сначала на рыдающую гриффиндорку, но потом ее взгляд метнулся на ее руки в цепях. Она взяла ее руку довольно грубо и присела на корточки. Она держала руку так сильно, что Грейнджер вскрикнула от боли, потому что из кончиков пальцев пошли струйки крови, и Нарцисса почти тут же смягчила хватку, чувствуя, что запястье, которое она держит — начало пульсировать. — Что происходит…? — Гермиона хрипло прошептала смотря на Нарциссу, которая, вроде как в шоке, смотрела на ее руку. Она видела, как женщина сглотнула. — Я не знаю, такого не должно быть, ты должна мутировать только в полнолуние. — в глазах старшей женщины читалось непонимание. Нарцисса рассматривала когти. — Они еще не до конца выросли, наверное поэтому тебе больно. — когти были маленькие (по крайней мере пока что), они вылезали прям из места, где раньше были нормальные ногти. С них текла кровь и вокруг них была сплошная рана. Девушка зажмурилась, потому что боль была невыносимая. — Но… Этого не должно быть. Я видела человека больного ликантропией, и он был человеком, у него не было когтей… — она проговорила это сквозь зубы. — Наверное на каждого болезнь влияет по своему. — Нарцисса хмыкнула, отпустила руку Грейнджер и просто ушла. — Ну и на этом спасибо. Прошло пару часов, но Гермионе казалось, что прошло несколько суток. Боль была невыносимая. Она чувствовала себя одинокой и брошенной. Это был конец. Так она считала. Друзья и так думали, что она предала их, а теперь мало того, что она на «темной стороне», так она еще и стала монстром. Она понимала, что на самом деле это не так (по крайней мере первое). Она переходила на сторону Беллы, а не на сторону Воландеморта. И хотя можно было бы сказать, что это одно и тоже, ведь Беллатрикс была ярым фанатиком Реддла, но это было не так. С тех пор, как девушка познакомилась и потом начала тайком с ней общаться и встречаться в Запретном лесу, она поняла, что это не так. Белла и в правду поддерживала взгляды Реддла, но она лишь делала вид, что ей интересны все его бредни про завоевание мира. Да, она терпеть не могла магглорожденных. Реддл прекрасно знал точку зрения Беллы, по сути он должен был убить ее за то, что та не подчинялась ему. Более того он знал что у нее дома живет грязнокровка, но вместо того, чтобы пытать ее, она делит с ней кровать. Но Воландеморт, по моему, просто смирился с этим, просто потому что ему не выгодно терять помощь, влияние и силу Беллатрикс. Блэк была слишком сильной и влиятельной пешкой для него. А она почти сразу дала понять ему, что если хоть кто-то тронет девушку она сама разорвет того на клочья. Даже если это будет сам Темный Лорд. Да, это будет сложно. Но она знала его секреты и могла выдать их всех Ордену Феникса. Конечно прям так она не говорила, но дала понять, что идти против нее не стоит. Что это за секреты — по сей день Гермиона не знала. А сражаться с ней он не желал, потому что по силе она была равна ему и Дамблдору. Ее мысли прервала все та же невыносимая боль. Она закусила ткань подушки и тихо плакала. Она чувствовала как росли когти, но болели не только пальцы, у нее болело все тело. Ее знобило, ее всю трясло, она была уверена, что у нее температура. Вскоре добавилась еще она проблема, у нее сводило челюсть и болели десна. Когда боль стала невыносимой, она начала тихо скулить. Она не хотела привлекать внимание. Она чувствовала себя такой слабой и беззащитной. Краем уха Грейнджер услышала, как тихо скрипнула дверь. Она услышала удивленный вздох. Это была Белла. Это был ее запах дорогих сигарет и любимый дорогой парфюм. Этот запах тут же ударил в нос молодой девушке. Хотя она даже не смотрела в ее сторону. Быстрым шагом к ней подошли и опустились на колени рядом с кроватью. Белла, без лишних слов, достала палочку и хотела снять оковы. — Н-нет, не снимай… — Белла замерла и посмотрела на нее непонимающим взглядом. — Не дури, это ни к чему. — как всегда серьёзным тоном сказала она. — Мерлин, да ты вся бледная. — Беллатрикс приложила тыльную сторону ладошки к ее лбу и сглотнула. — Ты горячая как ебаный чайник. И к сожалению это не подкат, я серьезно. Почему ты меня не позвала? — она проигнорировала просьбу девушки и опять потянулась палочкой снимать оковы. Что заметила Гермиона в горячке, это была не палочка Беллы, это была какая-то чужая палочка. — Не… Не надо, я могу причинить вам вред, не снимай… — девушка часто дышала, иногда всхлипывая от боли. Ей казалось — еще немного и ее стошнит. — То, что с тобой происходит, это не нормально. Тебе нужна помощь, а не оковы. Я убью Нарциссу, если она еще хоть раз решит что-то делать без моего согласия. — оковы с ее рук упали с противным звяканьем на пол. Взгляд Беллы остановился на ее руках, и Гермиона готова поклясться, что видит в глазах женщины столько боли, сколько не видела раньше не в чьих других. Гермиона положила свою вторую руку к себе, ложась в позу эмбриона. Только вторую руку, которую освободила Белла, аккуратно держала своих двух и мягко поглаживала. От этого Гермионе еще больше захотелось реветь. Увидев всю эту мягкость и любовь в любимых глазах, было так больно. Она должна ее боятся, а не любить. — Не надо, я могу навредить тебе. Я боюсь сделать тебе больно. — она попыталась убрать руку, но Белла не позволила, чуть сжав руку девушки. — Сейчас ты никак не причинишь мне вреда, даже если бы и захотела. — она попыталась чуть улыбнуться, но вышло не очень. Она посмотрела на ее руку. Это была та самая ладошка с порезом. Белла посмотрела в глаза Гермионе, потом на ее ладошку и начала медленно наклоняться к ней. — Не надо, Белла… — но она демонстративно проигнорировала эту просьбу (да, она любит это делать) и начала медленно целовать костяшки на руке. Один поцелуй, потом еще и еще. И постепенно рука начала расслабляться. Гермиона изначально закрыла ладошку в кулак, но чем больше мягких и жгучих поцелуев она получала, тем больше ладошка расслаблялась, и под конец Белла оставила маленький засос на запястье, на котором остались следы от оков и пальцы разжались окончательно. — Прости меня… –чуть слышно прошептала старшая ведьма не смотря ей в глаза. — Это был мой выбор, и я выбрала смерть. Ты должна была… — Гермиона все-таки вырвала свою руку и прижала к себе так же, как и вторую. Она свернулась калачиком и начала тихо всхлипывать. Ее спина слегка подрагивала. Белла рыкнула и быстро встала на ноги. — КАК? КАК Я ДОЛЖНА БЫЛА ЭТО СДЕЛАТЬ? СКАЖИ МНЕ?! — Видимо у Блэк сдали нервы, потому что она начала на нее кричать и отшвырнула прикроватную тумбочку на другую сторону комнаты. В ответ она услышала лишь смех. Всхлипы заменил хриплый болезненный смех, а потом истерический хохот. Белла в шоке посмотрела на нее, но потом на нее накатила ещё одна волна ярости. Она схватила Гермиону за плечи и грубо опрокинула на спину. — ТЕБЕ СМЕШНО?! ПОДЕЛИСЬ, ЧТО ЖЕ ТУТ ТАКОГО СМЕШНОГО?! — Свирепая Беллатрикс, мать ее, Блэк, не смогла убить маленькую, слабую грязнокровку… КАК ЖЕ ЭТО БЛЯТЬ ИРОНИЧНО?! Почему именно тогда, когда мне это было нужно, ты не смогла убить меня?! Ты столько раз мне угрожала, что убьёшь? Что будешь меня пытать до смерти! Что убьешь моих родителей! ТОГДА КАКОГО ХУЯ Я ЕЩЕ ЗДЕСЬ?! — Беллатрикс отшатнулась и отошла от кровати. Гермиона играла очень нечестно. Они обе знали, что они очень давно прошли этап «я вырежу всю твою семью и тебя». Это правда, по началу, когда Гермиона попалась первый раз Пожирательнице, она угрожала расправой. Она побила Гермиону почти до смерти. Но с тех пор утекло много воды. Многое изменилось. Они изменились. Беллатрикс не была тем, кто умел извиняться и устраивать разговоры по душам. Она не умела утешать, не умела сочувствовать и извиняться в том числе. Она извинилась за свои прошлые ошибки по своему. Через поцелуи, через прикосновения. Да даже по взгляду можно было понять, что ей жаль за старые ошибки. Не за все, возможно единственное за что ей было жаль, это случай с Гермионой. Но он был. И Гермиона это знала и чувствовала. И то, что она говорила сейчас, было просто истерикой чистой воды. Она никогда не говорила такого Белле. Вообще-то, как раз таки Блэк была тем, кто устраивал истерики и кричал в силу своего характера и порой не стабильной психике. Сейчас ни одна из них не могла мыслить ясно. Блэк приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но потом закрыла его и просто стояла на месте. — Уйди… — тихо прошептала Гермиона. Не смотря на женщину, которая еще буквально минуту назад целовала ее руку. Белла уставилась на Гермиону и хотела подойди пока в нее не прилетела подушка, а за ней светильник, который стоял на подоконнике. — Уйди! Убирайся! — процедила она сквозь зубы и оскалилась. Было что-то в этом оскале, что напугало бы кого угодно, только не Блэк. Во взгляде Беллы же читалась только боль и ярость. Через секунду послышалась потрескивания и Белла исчезла в черном дыму. И как только она исчезла, от Гермионы послышались громкие рыдания.