After school detention

      Урок математики. — Прежде чем мы начнём, — учитель начала говорить, — позвольте сказать пару слов о том, как некоторые переписали работу.       Сердце замерло в предвкушении. Тот факт, что учительница завела разговор на эту тему, значил, что были такие задания, с которыми возникли проблемы. И, кажется, речь вполне могла пойти о том задании, решение к которому подсказал мне Кокичи. Я не хотел показаться высокомерным, но, раз я не мог решить эту задачу, то даже в нашем классе могли найтись те, у кого она тоже вызвала затруднения, и это явно был не один человек. — В целом, все большие молодцы, как и стоило ожидать от вашего класса, но десятое задание… — да, точно, речь была о нём. — Вы меня поразили.       Сердце, которое прежде, казалось, перестало стучать, теперь бешенно заколотилось. — Я могла бы понять, если бы это был кто-то другой, — эти слова значили, что что-то явно пошло не так, — но чтобы вы так подорвали моё доверие… Честно, я разочарована! В следующем году вам сдавать экзамены, а вы так безответственно подходите к учёбе. Это наталкивает меня на мысль, не нужно ли кое-кому из вас оставаться после уроков, ну, знаете, недельку-вторую. И стоит ли мне вообще верить вам теперь…       Я всё ещё не понимал, что она имеет в виду, но, такое чувство, что только я был не в курсе, потому что во время речи учителя по классу прошёлся шёпот, который не звучал недоумевающе — напротив, казалось, все говорили что-то вроде: «Вот досада! Она догадалась!»       «Она догадалась»?.. Постойте-ка. — Шуичи Сайхара! — когда кто-то упоминал моё имя, неважно кто и где, я всегда вздрагивал от неожиданности, и мне казалось, что за этим последует выговор. — Спасибо хотя бы Вам за то, что переписали тест честно, не списывая ни у кого. И работа блестящая!       В голове постепенно складывался паззл. Так вот о чём она говорила… Трудно было не догадаться. Но то, что она только что сказала, совсем не вяжется с ситуацией. Разве это не я переписал тест нечестно? Разве это не я списал? Шёпот перерастал в гул; кажется, все взгляды сейчас были на мне. — А… эм, — я неловко улыбнулся, будучи неспособным что-то ответить учителю. Хотелось ляпнуть что-то вроде «не за что», но я опешил, потому что в такой ситуации это бы просто звучало нелепо.       Теперь гул одноклассников невозможно было игнорировать: он всё больше и больше забивал мою голову, затрудняя мыслительный процесс. Казалось, что в моей черепной коробке клубок запутавшегося нечто, и пока он не будет распутан, так и буду неспособен думать ни о чём другом. Уже не было слышно учительницу, которая наверняка начала объяснять задание. И где-то среди недовольных возгласов я наконец распознал… имя. Имя того человека, из-за которого всё произошло.

***

      «Кокичи Ома — он виновник торжества» — с такими мыслями я выходил из класса, когда урок подошёл к концу. И подкреплялись мои догадки тем, что написал мне Рантаро на днях, когда я спросил его о незнакомце. Шуичи: Привет, это Шуичи. Мне нужна помощь, можешь ответить на вопрос? Рантаро: ого Рантаро: смотря что за вопрос Рантаро: неожиданно)) задавай конечно Шуичи: Ты знаком с Кокичи Омой? Рантаро: ага мы одноклассники Рантаро: он новенький Шуичи: Извини, а ты в каком классе? : ') Рантаро: в е Шуичи: Точно. Шуичи: Этот Кокичи… почему он себя так странно ведёт? Рантаро: в плане Рантаро: ну я слышал у него в семье вроде что-то… (хз о чём ты Рантаро: а ты зачем интересуешься Шуичи: Вчера переписывал тест по математике, и Кокичи мне помог. Но это было как-то странно, а тебя я спрашиваю, потому что за дверью услышал, думаю, ты причастен как-то к этому. И я с тобой больше всего знаком, наверное, из тех, кого услышал. Поэтому тебе и написал. Шуичи: Нет, я не обвиняю тебя ни в чём, конечно… х) Рантаро: аа Рантаро: не я не в курсе что он там задумал)))) Рантаро: но мне кажется он просто пранкануть тебя мог Рантаро: типа ответы дать неправильные Рантаро: но я не связан с этим никак честно       Кстати о Рантаро, после этого разговора мы с ним внезапно начали общаться, потому что, как оказалось, он действительно классный парень. И вот, спустя пару дней общения, мы решили таки встретиться и погулять после уроков. Было странно ощущать то, что мы не виделись очень давно, и я помнил его внешность только по аватарке в социальных сетях, несмотря на то, что мы учимся в одной школе. А теперь, когда мы стали общаться, это ощущалось ещё страннее. Именно с учениками «Е» класса почему-то удавалось пересекаться очень редко. Быть может, из-за того, что им был выделен один кабинет, в котором они занимались почти на каждом уроке. Держали как злых зверей в клетке или тяжело больных на карантине, ей богу.       Сейчас я поспешно надевал пальто и смотрел в сторону лестничного пролёта, чтобы не пропустить Рантаро, спускающегося с последнего урока. Должно быть, их задерживали. И всё-таки, возвращаясь к нашей переписке — действительно, сейчас я был почти уверен, что остальных учеников, переписывающих работу, обдурил этот Ома. Но зачем ему было это делать, и почему он тогда не обдурил меня? Учительница затронула тему доверия, когда всех отчитывала. «Стоит ли мне вообще верить вам теперь»… Интересно, а почему я поверил незнакомому парню, который при первой же встрече показался мне странным? А если бы он и мне дал неверные ответы? Быть может, мою работу просто перепутали с чьей-то, а на деле я тоже сделал задание неверно… Но всё в ответе Кокичи казалось таким логичным. Я бы заподозрил, если бы там было что-то не так, правда? — Привет, Шуичи, — спокойный и размеренный голос. Меня в очередной раз застали врасплох, пока я витал в облаках. Я тут же понял, что уже не следил за потоком учеников, спускающихся по лестнице, а пялился в одну точку. — А, ой, привет, Рантаро.       Рантаро представился мне совсем не таким, как на фотографиях в соцсетях. Он рассказывал, что его школьный образ сильно отличается от того, в котором он пребывает на летних каникулах, и это действительно было так: на его ушах не было тех серёг в виде авокадо — вместо них там были самые обычные серебряные гв‎óздики, а его волосы не были покрашены в нежно-зелёный цвет. Стиль одежды был строгий, как и полагалось в нашей школе: чёрные пиджак и брюки, белая рубашка, галстук-бабочка, воротник с рисунком шахматной доски… А? Воротник с рисунком шахматной доски? — Рад тебя видеть! — прежде чем я успел что-то сказать, Рантаро начал говорить. — Пойдём в парк, как и договаривались? — К-конечно.

***

      Глоток кофе возвращал в реальность. Этот парк навевал воспоминания о лете, о постоянных прогулках с Кайто и Маки, моими самыми лучшими друзьями. Много кто из школы приходил сюда после уроков, и если ты впервые решишь пригласить кого-то погулять, вероятно, он выберет именно это место, потому что оно самое лучшее из того, что близко. Я не знаю никого, кто мог бы не согласиться. Тут всегда было красиво, вне зависимости от времени года и других обстоятельств, а ещё рядом была недорогая кофейня. Сейчас на деревьях только-только начали набухать почки, а в воздухе стоял весенний запах пыли и зелени. — Я обожаю весну, — Рантаро шёл рядом, умиротворённо улыбаясь и тоже попивая свой капучино. — Всё вокруг как будто оживает, и от этого настроение становится хорошим. — А мне больше нравится осень, — я хлебнул немного кофе и продолжил разговор. — Не знаю почему. Но весна тоже хороша.       Не знаю, сколько мы так шли и разговаривали на простые повседневные темы, но казалось, что прошло уже довольно много времени. Когда знаешь о человеке мало, с одной стороны, это плохо, потому что не знаешь, о чём ему интересно общаться. С другой стороны, это хорошо, потому что можно рассказать о себе то, что ещё неизвестно собеседнику, и построить разговор на этом. Мы могли бы и дальше так беззаботно идти, но всё это время меня не отпускала одна мысль. — Э-эм… Можно задать странный вопрос? — Окей, задавай, — парень непонимающе посмотрел на меня, но всё равно кивнул. — Мне вообще показалось, что это мода или типа того, но я подумал… в магазинах я особо такого не видел, так ещё они прямо-таки одинаковые, и это не совсем по школьной форме, и… не может же это быть просто совпадением, — я сам понимал, что говорю бессвязно, и Рантаро, вероятно, ничего не понимал из моих слов. — В общем, воротник на твоей рубашке. У Кокичи он точно такой же. — А, так ты про это! — он указал рукой на клетчатый принт и начал объяснять, хотя я даже не задал вопроса. — Мы с Кокичи в школьном клубе шахматистов, я тебе не рассказывал? И Миу и Анджи, они тоже с нами, — я заметил, что он перечислил имена тех людей, которых я слышал в коридоре, пока Кокичи подсказывал мне ответ на задание.       Рантаро как будто переклинило, и он начал говорить непривычно увлечённо. Он рассказывал про то, как проходят их занятия, рассказывал весёлые ситуации из жизни клуба… Было странно, что до этого он не затрагивал тему шахмат, потому что, судя по его речи в тот момент, он их любил всей душой. Слова юноши звучали настолько вдохновляюще, что мне самому на мгновение захотелось оказаться в их клубе. Хоть я сильно и не увлекался никогда играми, где важна стратегия и умение мыслить наперёд, мне казалось это вполне интересным и развивающим занятием. Однако, эту мысль я тут же отбросил — сейчас мне как никогда следовало сосредоточиться на учёбе, и даже пока мы гуляли, я, забываясь, начинал прокручивать в голове пройденный на уроках материал, так что шахматы были явно не тем, чем я должен был заниматься. И всё же, теперь к многочисленным планам чем заняться, когда у меня будет свободное время, добавился новый; если, конечно, однажды свершится чудо, и это свободное время наконец появится. Но не сейчас. Рантаро вдруг остановился, услышав звук уведомления на своём телефоне. Не было похоже, что он закончил говорить, но я решил воспользоваться паузой, чтобы вставить слово. — Вау, вы, похоже, действительно хорошо ладите! Знаешь, мне даже захотелось… — но не тут-то было. Как только я начал говорить, меня прервал знакомый грубый женский голос. — Рантаро, твою ж мать!       Миу Ирума, так звали эту девушку. Она была тем самым человеком, которому всегда было абсолютно всё равно, только она сама описала бы это словом менее цензурным. Она никогда не брезговала высказывать своё мнение, правильным оно было или нет. Правда, когда говорили что-то против неё, она не начинала агрессивно протестовать, — напротив, она расстраивалась, даже если не услышала ничего, кроме сущей правды. Такой уж был у неё характер, и я не знаю, было ли это связано с какими-то травмами в прошлом, или эта девушка просто есть такая и всегда была такой. Я знал это, в основном, по рассказам Каэде, но каждый раз, видя Миу, я убеждался в этом самостоятельно. Даже сам её внешний вид кричал о её характере: хоть обычно мне было несвойственно судить книгу по обложке, то, как раскрепощённо Ирума обычно одевалась в школу, давало понять, насколько ей до лампочки, что её совершенно не волнует возможность исключения из школы из-за такого внешнего вида. И всё же, сейчас мне больше всего в глаза бросалось совсем не то, что рубашка Миу была расстёгнута на несколько пуговиц, а то, что её воротник был таким же, как на рубашках Рантаро и Кокичи. Мне даже стало стыдно, что раньше я обращал внимание не на то, на что нужно, и я невольно прикрыл покрасневшее лицо рукой и отошёл в сторону, оставшись незамеченным. — Почему ты шляешься хуй знает где? — сейчас Миу Ирума была прямо передо мной, и она, не обращая внимание на меня, стоящего рядом, кричала на Рантаро, который явно пребывал в небольшом ступоре. — Кокичи ждёт нас! — я не понимал, о чём идёт речь, но, всё же, я задумался, не обломал ли я какие-нибудь их планы, не помешал ли я своей прогулкой с Рантаро. Хоть именно Рантаро был тем, кто предложил погулять, я всё ещё беспокоился. — Спокойно, я ж не знал… — юноша попятился назад, показывая жестом что-то вроде «воу, полегче». — Могли бы написать пораньше, что-ли. — Сука, что, так сложно догадаться? Мы же собирались пранкануть эту дуру на этой неделе, а уже скоро выходные, блять! Логично же, что сегодня надо будет встретиться, не?       «Пранкануть эту дуру»? — Тс-с, не ори ты! — Рантаро перешёл на шёпот. — Кто-то же может услышать, — да, и это был я, который, правда, прекрасно слышал бы Миу, даже если бы она шептала. — Да мне похуй уже, честное слово! — казалось, сейчас девушка была готова вгрызться ему в горло. — Миу, успокойся, реально! — я услышал ещё один приближающийся женский голос. Это, как можно было догадаться, была Анджи — ещё одна, по словам Рантаро, девушка, состоящая в их клубе — действительно, у неё тоже был клетчатый воротник.       Анджи Йонага была знакома мне меньше всего из компании шахматистов. Всё, что я знал о ней — она была помешана на религии, на каком-то Атуа или кто знает, как его зовут. Я ни в коем случае не осуждал человека за это, просто иногда она слишком настойчиво использовала имя своего бога, — который не факт, что существует, — как аргумент на всё подряд. Это могло раздражать даже меня. Тем не менее, если говорить об Анджи как о человеке в целом, она, кажется, была достаточно приятной и неконфликтной личностью, по крайней мере, в отличии от Миу. Таково было моё первое впечатление. Ещё, насколько я знал, Йонага была из какой-то другой страны: уж не знаю, где она родилась, но её акцент явно отличался. Именно по этой причине, скорее всего, её оценки были не самыми хорошими, и она училась в классе «Е». — Анджи, завали ебало! — Миу огрызнулась и продолжила прожигать друга взглядом. — Не буду, — Анджи твёрдо стояла на своём. — Давайте все дружно успокоимся и пойдём уже к Кокичи. — А ты сама нахуя сюда припёрлась? — Ирума всё меньше держала себя в руках. — Вот и шла бы к своему Кокичи, а так ты только всё портишь. — Почему это? Послушай, Миу… — было удивительно, как девушка ещё сама не слетела с катушек, и пыталась успокоить подругу. Мне их жаль, если у них такое постоянно… — Да потому что… — но слушать Миу явно не хотела. — Потому что это наверняка срочное, а справиться с тем, чтобы притащить дохуя занятого еблана к нам, я могу и сама, спасибо! — Да я и не сопротивлялся… — Рантаро нервно смеялся и продолжал пятиться назад. Я тоже не понимал, из-за чего возникла такая вражда. Моя совесть не могла позволить дальше стоять в стороне, пока все были настолько увлечены ссорой, что даже ни разу не взглянули в мою сторону. И тогда я попытался снова заговорить. — Ребят, — стоило мне это сказать, как наступила абсолютная тишина.       Щебетание птиц, голоса людей, прогуливающихся неподалёку. А трое из клуба шахматистов замолчали и теперь уставились на меня. Не знаю, сколько секунд прошло, но потом Рантаро улыбнулся и ударил себя рукой по лицу, глубоко вздохнув и выдохнув. И всё вернулось на круги своя. — Чт… — первая, что было весьма ожидаемо, подала голос Миу. — Рантаро, ты, блять… То есть, всё это время здесь был… — М-да, Атуа говорит, что что-то тут неладно, — Анджи также вздохнула. — И что ты успела наговорить? — Да блять! Вы снова всё испортили! — вместо ответа на вопрос девушка снова начала истерить. — Я вас ненавижу, — никто не стал отвечать, что это она всё на самом деле испортила, потому что было понятно, что лучше от этого не станет. Вместо этого Анджи водила ногой по песку, вырисовывая бог знает что, а Рантаро продолжал нервно улыбаться и трясти головой из стороны в сторону, потирая переносицу пальцами. — Ну просто охуенно! — Миу тем временем молчать не собиралась. — Теперь этот недоумок про всё знает, — было странно слышать такого рода оскорбление, но я не обижался, понимая, от кого я это слышу. — Всё! Минус все наши планы, минус план Кокичи… — Тихо, — Рантаро подал голос. — Просто больше не говори, иначе будет ещё хуже. Мы и так достаточно проговорились. — Да, — я наконец продолжил речь. — Я конечно не знаю, что у вас происходит, и, честно говоря, я очень сильно запутался, но… Давайте вы все дружно успокоитесь и пойдёте туда, куда вам надо. Кокичи… к нему ведь вы идёте? Он, наверное, вас уже заждался.       Все вокруг закивали, и Миу, наконец, остыла. — Вот видите, до чего мы докатились, теперь нас успокаевает его ёбаный… — она вдруг прикусила язык, явно не желая продолжать фразу. Я не совсем понял, что конкретно она имела в виду. — Тьфу ты, пошли уже!       И мы пошли к Кокичи. Все вместе, потому что им, видимо, уже нечего было скрывать. ***       И всё же, я пока мало что понимал. Местом встречи оказался, как мне объяснили, дом, где жил Кокичи — ничем не выделяющийся из серой массы таких же старых пятиэтажных строений. Но в квартиру ребята приглашены не были — парень встретил нас прямо у двери. Он был одет уже не в школьную форму. На нём явно была домашняя одежда: вместо рубашки и пиджака он носил фиолетовую, как его линзы и волосы, футболку. Но одна деталь оставалась неизменной: пусть сейчас у него не было того самого шахматного воротника, теперь на его шее висела бандана с точно таким же принтом. — Ох-ох-ох, какие люди! — Кокичи, кажется, решил пополнить список видов оригинального смеха, который я мысленно составил в момент нашей первой встречи. К слову, с того момента до сегодняшнего дня я с ним больше не виделся, хотя, на самом деле, даже по какой-то причине хотел этого. Кажется, настроение этого парня никак не поменялось, а моё присутствие в компании его друзей даже ни капли его не удивило. Он посмотрел на наручные часы, наличие которых я обнаружил только сейчас, а затем с притворной обидой прокричал: — Мне так жаль, но вы опоздали! Теперь придётся вас прогнать.       Было трудно понять по выражениям лиц друзей, были ли они удивлены таким словам. Скорее всего, от Кокичи вполне можно было ожидать подобных выходок, но во взглядах просвечивалось разочарование, что пришлось знатно потрепать себе нервы, чтобы потом уйти, если эти слова были правдой. Правду действительно было не распознать в речи такого человека, как Кокичи, если в мире кому-то доводилось встречать сильно похожих на него, потому что мне пока что нет. Было видно, когда он намеренно менял голос, но было всегда неизвестно, лжёт ли этот шутник. Хоть и серьёзности в том, что сказал Ома, явно не было, это заставляло запутаться ещё больше в том, с какими намерениями это было сказано. — Чего вы уставились? Я абсолютно серьёзно, — сказал он, будто бы прочитав мои мысли. — Вперёд, ноги в руки и по домам! Деткам пора делать уроки и ложиться спатеньки, — на этот раз он так жутко ухмыльнулся, что мне аж стало немного не по себе. — Да ты и сам ребёнок тот ещё! — Рантаро передразнил его и провёл рукой по воздуху, сверяя рост друга со своим. — Но мы тебя поняли. Уже уходим. — Эй! — Кокичи возмущённо топнул ногой. — Вообще-то, я тебя старше. Кыш, кыш отсюда! — он энергично замахал руками. — Ладно, ладно! — к разговору подключилась Миу, не ставшая даже сопротивляться, что меня удивило. — Уж не знаю, что ты там задумал, но я лучше посодействую, только не еби мозги. — Атуа абсолютно согласен! — даже бог Анджи, существует он или нет, был за то, чтобы сделать так, как сказал Кокичи. — Уйти так уйти.       Друзья внезапно, совершенно спокойно развернулись и направились к своим домам. Я был в растерянности, и всё, что мне оставалось делать, так это молча последовать за ними. Я хотел ещё спросить, почему они так отреагировали, и часто ли у них происходит что-то такое, но тут я почувствовал, как кто-то схватил меня за руку и потащил с огромной скоростью, что я еле устоял на ногах. — А вы, мистер детектив, оставайтесь. У меня мно-ого вещей, которые я хотел бы с вами обсудить…       Когда я в последний раз посмотрел на ребят, их взгляды почему-то шептали «удачи».

***

      Темнело. Не знаю почему, но всё было будто в тумане. Как я сюда попал казалось вопросом совершенно неважным. Неважным было и то, что дома меня ждала гора невыполненного домашнего задания и дядя, желающий, чтоб я вырос успешным человеком. Происходило что-то странное, и это было интересно. Потому что прямо сейчас я был в совершенно неизвестной мне части города, а рядом стоял Кокичи Ома — человек, с которым я едва знаком, который собирался мне что-то рассказать. Вокруг не было никого, но тишину нарушил его звонкий голос. — Дай угадаю, — юноша начал ходить кругами. — Вы гуляли с Рантаро, потом пришли Миу с Анджи, ты всё узнал, все перессорились, а потом пошли ко мне? — он описал в точности то, что произошло. — Да… То есть, я не совсем понял, что я узнал, но я понял, что вас явно объединяют не только шахматы. Так-то… да, всё было именно так. — Я знал! — Кокичи остановился, взглянул мне в глаза и заулыбался. — Так и думал, что они опоздают и придут вместе с тобой. — Так ты… подстроил это? — если он действительно знал всё заранее, то такой вариант был вполне возможен. — Ты схватываешь на лету! — воскликнул тот. — Про шахматы ты почти прав. Только мы вообще не шахматисты. Я по крайней мере. Честно, я даже не уверен, что помню, как ходят фигуры, — эти слова меня удивили, учитывая то, каким правдивым был рассказ Рантаро о том, как они проводят время в клубе. — То есть, всё что мне сказал Рантаро… — Ложь и провокация! — парень продолжил фразу за меня. — Правда, Рантаро как раз-таки любит шахматы. Наверное, поэтому так искусно врёт.       Почему-то меня это улыбнуло. Обычно я бы был обижен на то, что мне наврали, но сейчас мне было смешно с того, что я повёлся. Кокичи присел на сырую траву и жестом предложил мне сесть рядом. Я, недолго думая, принял предложение и смотрел вдаль. Отсюда хорошо было видно огни города. Этот день ощущался странным, и было неважно, в хорошем или плохом смысле. — И как много тебе разболтали? — после недолгого молчания Кокичи снова заговорил. — Ну, у меня есть свои догадки на этот счёт… — честно, мои догадки были очень нечёткими. — Но я точно узнал, что вы разыгрываете кого-то всей группой. И что у вас есть какие-то планы… И что вы действуете вчетвером… — Хочешь, я раскрою тайну? — его глаза сощурились в зловещей улыбке. — Ну, это ваше дело… я как-то не… — Оки-доки! — парень пропустил мои слова мимо ушей. — Я возглавляю тайную организацию под названием «D.I.C.E.»! Мы заставляем всех простых смертных страдать, мы хохочем над жалкими невинными душами! — это звучало смешно и жутко одновременно, как будто маленький ребёнок угрожает мне расправой. — Или же… Вы организуете масштабные розыгрыши? — Ну да, логично. Мы секретный клуб пранкеров, можно сказать. Миу, Рантаро, Анджи и я — все из «Е» класса. Ещё пара одноклассников помогают иногда. Но ботанов из других классов мы к нам не пускаем.       Моя догадка была логичной, учитывая то, что Кокичи раздал неправильные ответы на тест (теперь я был в этом уверен) и то, что члены его клуба что-то говорили про пранки. И то, что это оказалось правдой, проясняло в моей голове какие-то моменты, но многие вопросы так и остались неотвеченными. — Зачем ты рассказал мне это? — Делов-то! Ты бы всё равно узнал, ты не дурак. Тем более, после того, как тебе кучу всего и так проговорили. Я просто объяснил до конца, чтобы ты мог спокойно спать ночью. Хотя, по правде говоря, ты пока знаешь слишком мало, и теперь всё равно не уснёшь, ни-хи-хи! — он был прав. Теперь для меня загадкой был не только сам Кокичи, но и клуб, который он возглавлял.       На нас светят фонари, а мы сидим рядом, и почему-то так сильно хочется придумать, что сказать. Не хочется бежать домой скорее и делать всё то, что обычно. Хочется остаться здесь немного подольше. — Когда мы пошли к тебе… — я хотел разузнать больше. — Миу сказала что-то про то, что конец твоему плану. Из-за того, что там был я. Почему-то она так говорила, будто имело значение, что именно я всё это разузнал. — Хм… — может быть, в этот момент Кокичи даже растерялся и в нём начало расти какое-то напряжение. — Может, потому что ты ботан из «А» и всем расскажешь? — Я не «ботан», — в этот момент у меня даже появилось отвращение к тому, что я хорошо учусь, и из-за этого меня воспринимают иначе. — Ботан! — с издёвкой повторил парень, но, увидев мою физиономию, он прекратил смеяться. — Ладно, извини. Я сам так не думаю, — казалось, напряжение в нём росло ещё больше и он начинал терять свой образ. — А если всё было по плану… — я решил не обращать внимание и продолжить разговор, — то зачем ты это подстроил? Чтобы все пришли со мной, потом ушли, а я остался… Не понимаю.       Паузы после моих слов почти что не было, но я нутром почувствовал, что что-то пошло не так, и я не должен был этого говорить. Потому что тут же Кокичи поднялся и сказал: — Узнаешь.       А потом он убежал, так же быстро, как это было при первой нашей встрече — его было уже не догнать. Он снова оставил меня с множеством неотвеченных вопросов и неподдельным интересом ко всему, что сейчас происходило.

***

      Как я добрался до дома, было уже неважно. Произошло что-то странное, и это было интересно.