Временные Трудности

Это утро для Ханзо совсем не отличалось от других. Можно сказать, ложась на неуютный, холодный футон, он был готов к тому, как встретит новый день. И ожидания оправдались сполна, когда мужчина проснулся с криком от очередного кошмара. Глотая воздух потрескавшимися губами, он растерянно оглядывался, словно ища подвоха в темноте комнаты, в очертаниях вещей, даже случайных шорохах, наполнявших дешевую комнату бывшего пожарного. Хасаши стер со лба испарину, не понимая, от чего он дрожит сильнее — от последствий отключения отопления, или же от привычного сна, вьевшегося в его память. С тяжелым вздохом он опустился обратно на подушку, и взял телефон в руки, с надеждой проверяя время. Уже семь утра, так что мужчина более не уснет, и стоило встать, пока не проснулись его беспокойные соседи. Глаза закрывались сами собой, словно не принимая тяжести положения, Ханзо накрыл их ладонями, стараясь успокоиться и унять дрожь. После увольнения со службы он жил лишь на пенсию, да и к алкоголю пристрастился, так что пришлось съезжать с уютной квартирки в пригороде сюда, в барак, где брали так дешево, что денег хватало даже долги раздавать временами. Но и минусов было тут также много, как и тараканов в коридоре. Шумные соседи, неблагополучные семьи, нередкие ограбления. Полиция была тут самым частым гостем, Ханзо уже перестал удивляться тому, как часто к нему как к свидетелю или понятому наведываются господа в форме. Зато, плата была мизерной. Хасаши был по своему счастлив, если так можно вообще сказать о человеке в его положении. Через пару минут ему удалось перебороть неприятную, тяжелую дремоту, и подняться с постели. Пол неприятно, жалобно заскрипел, раздражая слух, как только он ступил на него. Ханзо поморщился и нацепил по пути в ванную вчерашнюю футболку, в темноте сбивая пустые бутылки босыми ногами, и те задорно покатились, стукаясь друг о друга при столкновении. Нащупав переключатель, Ханзо включил свет в ванной, и неприятно-теплый свет ударил в глаза, заставляя на пару секунд прикрыть глаза, привыкая. Ванная, благо, досталась ему без тараканов и плесени, хоть и с повидавшей виды душевой кабинкой. После быстрого умывания стало еще легче, как будто ледяная вода снимала все ночное напряжение и страх. По привычке со старой службы, с водными процедурами он закончил за пару минут, словно даже сейчас готовый сорваться на вызов. Но Ханзо понимал — не будет вызова, да и он к нему, черт возьми, не готов. Мужчина выпрямился перед зеркалом, собирая длинные каштановые волосы в гульку, даже не расчесывая их. На свое отражение он не смотрел, как-то стыдливо отводя взгляд от своего измученного смуглого лица, изъеденного морщинами и заросшего щетиной. Он совсем запустил себя, потерял любую мотивацию продолжать бороться. Выйдя из ванной, он включил свет и во всей комнате. Сработал переключатель не сразу, лампочка испуганно мигнула и наконец заработала, освещая бардак и грязную кухню с напиханной в раковину посудой. Ханзо тяжело вздохнул, переступая уже аккуратнее бутылки, обещая себе убрать их вечером, да и посуду помыть тоже, и убрал футон, закидывая постельное в старый диван. Вдруг телефон завибрировал, разрывая болезненную тишину мрачной комнаты. Хасаши заранее знал, кто именно ему звонит, и на лице появилась добрая улыбка. Кенши. Наверное, это второй человек, что не дает ему совсем загнить в своей затяжной депрессии. Первым человеком, несомненно, был его сын — Такеда. Эти двое держали маленькую школу боевых искусств. Она пользовалась спросом, хоть и в достаточно узком кругу людей. Денег хватало на развитие их школы, а Ханзо часто приходил, помогая тренировать детей, зачастую — бесплатно, по знакомству. Слепой после несчастного случая Кенши узнавал друга по шагам, как бы не пытался Хасаши изловчиться, чтоб застать его врасплох. Такеда на такое лишь улыбался и качал головой, мол «бесполезно, сенсей». Звонок был принят сразу. Ханзо все с такой же улыбкой сел на диван. — О, Хасаши, наконец ты соизволил снять трубку, — наигранно недовольно начал Кенши, а на заднем фоне Ханзо слышал глухие удары и выкрики. Видимо, тренировка шла полных ходом. — И тебе доброе утро, — хмыкнул в трубку Ханзо. Почему-то даже такой легкий треп поднимал ему настроение, каким бы тяжелым день не был, — Дай угадаю, Фокс как и всегда слинял, оставляя младших на Такеду? И справиться в одиночку он не может? — Ты как всегда проницателен, — не стал таить Кенши, мягко рассмеявшись, — Так что, придешь? Такеда тут итак уже старается как может, отвлекая младшую группу друг на друга, — в голосе друга была слышна мольба. Один из минусов их маленькой школы — вечная нехватка рабочих рук. И Ханзо был рад помочь, развеять хотя бы так вечную тоску. — А-то, полчаса и я на месте. С тебя кофе. — Ханзо отключился, сразу ощущая воодушевление. Было стыдно признаваться даже самому себе, что он ищет любой способ вырваться из своего же дома. Мужчина встал с дивана и довольно потянулся. Солнце наконец пробилось через неплотно задернутые шторы, и робко его лучи упали на пыльный пол, словно показывая, что новый день наступил, а с ним — новые события. Ханзо долго любовался тем, как лучи ложатся на стены и диван, разрушая затхлость помещения. Это все напоминало его старую квартиру. Уютную, маленькую, но сделанную под себя. Так он с удовольствием вставал с первыми лучами солнца, занимался спортом и бежал на горячо любимую работу. Это были лучшие времена его жизни, пока она не пошла под откос, да так рьяно, что даже следить Ханзо не успевал. Переодевание, как и всегда, заняло рекордно короткие сроки. Тренировочные желтые штаны, не застегнутая рубашка поверх все той же старой футболки, да кроссовки. Самое привычное, в чем его можно было видеть. С удовольствием он запер квартиру, включая музыку, вставляя в уши наушники. Сбегая по лестнице в парадную, а там отпирая дверь, мужчина ощущал себя… свободным. Все тягость и страх отступали на задний план. Он не смог отказать себе в удовольствии остановиться и закрыть глаза, вдыхая прохладный утренний воздух, словно пропитанный солнцем. Люди еще не вылезли из домов, и вокруг стояла приятная тишина. В такой момент даже его задрипанный район казался красивым, даже может быть, эстетичным. Ханзо раскрыл глаза и неторопливо побежал к автобусу. Благо, тот уже стоял на нужной остановке, и сонный водитель ждал своих пассажиров. Пробежки, как и тренировки, были одной из отдушин Хасаши. В свои «далеко за сорок» он имел прекрасную мускулатуру, да и здоровье никогда не подводило. Если бы не уставшее, небритое лицо с вечно недовольным выражением, ему бы точно никогда не дал даже сорока. Всю жизнь он вел здоровый образ жизни, и лишь сейчас стал выпивать и принимать антидепрессанты, сам понимая риски. Он обещал себе, что если выберется из этого дерьма, то алкоголь будет в его жизни лишь на праздники, да и то, на самые крупные. Ему не составило труда добежать до автобуса, уложившись всего в пять минут, особо не торопясь. Внутри было еще совсем пусто, а редкие пассажиры дремали у окон, нахохлившись, как птицы. Ханзо сел на одно из самых солнечных мест, и даже не жмурился, наоборот, подставлял лицо и тело холодным лучам. Автобус вскоре тронулся, и Хасаши приник головой к окну, любуясь хорошо изученным пейзажем дешевых домов, нищеты и частичной разрухи, сменяющейся на более ухоженные улицы, чистые улицы и парк с детскими площадками. Мужчина любил людные места, в них он ощущал себя особенно живым, хоть ему и не нравилось принимать участие в разных фестивалях и подобных мероприятиях. Такеда часто таскал его на такие, пытаясь развеять скуку друга, но после кучи неудачных попыток бросил это гиблое дело. Наконец транспорт остановился, и Ханзо вышел на улице, отлично ему знакомой. Он машинально свернул за дом, во двор, прошел пару кафешек и магазинчиков, и остановился возле здания. Не такое уж и маленькое, с яркой вывеской, расписанной трепетно, вручную: «Школа боевых искусств Ширай Рю». Ханзо вдохнул чистый, свежий воздух и наконец ступил внутрь. Колокольчик на двери игриво зазвенел, и девушка на ресепшене сразу обратила внимание на гостя, с приветливой улыбкой пропуская его внутрь, к раздевалкам, а там — в залы. Портфель перекочевал в один из шкафчиков, где лежала сменная обувь Ханзо. Даже отсюда слышались старательные крики маленьких воинов, их смех и разговоры. Мужчина грустно улыбнулся сам себе перед тем, как открыть дверь. Детей он любил, да и ладил с ними. Поэтому Кенши и звал его. Пересилив резко накатившую тоску по прошлому, он открыл дверь, щурясь. Солнце ударило прямо в глаза, выглядывая из панорамного окна просторного зала. Дети остановились, увидев тренера, и по команде Такеды поклонились ему. Получив приветственный кивок от него, все даже как-то расслабились. О, Хасаши был тренером справедливым, но поблажек не делал никому, и к занятиям относился особенно серьезно. — Отдохните пока, — милостиво разрешил он, махнув рукой. Дети на это вмиг радостно загалдели и побежали к кладовой, где хранились скакалки и мячи. Ханзо проводил детей взглядом с улыбкой, и наконец посмотрел на самих Такахаши. Такеда стоял возле окна, с улыбкой глядя на друга, а Кенши сидел рядом, уже зная, что друг пришел. Такеде было всего 19, и он был привязан к этой школе, ведь обучался в ней также, как и эти дети, если не больше. Ханзо был его тренером с десяти лет, и с этого возраста и пошла их дружба, крепнущая с каждым годом. Кенши прошел с Ханзо многое. В этот город они переехали вместе, после гибели Сучинь. Тогда Ханзо вытаскивал друга из депрессии, постоянно находясь рядом, почти стал вторым отцом Такеде, ведь Такахаши был не в состоянии следить за сыном так, как он того заслуживал. И сейчас мужчина был готов помочь другу в ответ. — И где же мой кофе? — улыбнулся Ханзо, подходя ближе к Кенши. Тот в ответ фыркнул, и, мужчина был почти уверен, закатил свои белесые глаза под бордовой повязкой. — Сам знаешь, где тут кофемашина. Не ленись, Хасаши, это тебе совсем не к лицу.