Мой напарник — девушка

***

      Добравшись до здания Мафии, Гин почти сразу почувствовала себя неуверенно. Тачихара ведь до сих пор не знал об их разговоре с Рюноске. И они так и ни разу не поговорили за эти два дня. Если честно, она совершенно не представляла, как вообще теперь смотреть ему в глаза. Заходя внутрь, Гин тревожно оглядывалась по сторонам, хотя глупо было надеяться, что они не пересекутся.       — Эй, можно тебя на секунду?       Она вздрогнула, почувствовав чужую ладонь на своём плече, и тут же резко обернулась. Тачихара выглядел серьёзным.       — Послушай, я хотела сказать-       — Понятно.       Он перебил её слишком быстро. А затем просто взял за запястье и потащил в сторону пустого коридора. Девушка даже возмутиться не успела. Остановившись у стены, Тачихара повернулся к ней и положил руки ей на плечи, заранее не давая снова сбежать.       — Что случилось?       — Я не хочу ничего скрывать, поэтому скажу сразу. У нас ничего не получится.       — Это он тебе сказал, да?       — Я сама так решила.       — Нет, — вновь перебил он, — ты сейчас просто пытаешься убедить саму себя.       Эти слова и так дались Гин очень тяжело. Потому что Тачихара, к сожалению, был прав.       — Не делай вид, будто для тебя это ничего не значило, — тише продолжил он, вспомнив, что их могут услышать, — ты бы видела себя со стороны. Неужели думаешь, что я просто решил поиграться с тобой и всё?       Он осторожно приподнял её лицо за подбородок, заставляя посмотреть на себя.       — Я знаю, тебе сложно вот так взять и поверить кому-то. Но, может стоит хотя бы попробовать?       Гин закусила губу. Всё внутри путалось ещё сильнее. Она не знала, стоит ли ей это говорить. Это звучало так стыдно... Будто она ещё совсем ребёнок.       — Рюноске считает, что отношения всё испортят. Что это будет мешать работе и не принесёт мне ничего, кроме боли.       — Тогда давай просто не будем всё усложнять.       — В смысле?       — Пока мы в Мафии, то ведём себя как обычно — работа отдельно. Никто не будет знать, если ты этого не хочешь. А вне Мафии… мы можем просто быть собой. Без всего этого дерьма.       Он говорил очень уверенно. Как мужчина. Без привычного давления и дурацких подколов.       — Всё равно… — тихо пробормотала Гин, — вдруг мы потом поймём, что это ошибкой.       Тачихара уставился на неё так, будто она сказала самую абсурдную вещь в мире.              — Ну, от этого никто не застрахован, — он понял, что это прозвучало уж совсем неутешительно и сменил тон, — в любом случае сейчас всё нормально, ведь так? Значит нечего переживать.       Он сделал паузу       — К тому же, если я когда-нибудь сделаю тебе больно — твой брат меня реально убьёт. И даже будет за что.       Гин не смогла удержаться от смеха. Совсем тихого, но позволившего Тачихаре расслабиться. Она всё ещё сомневалась. Но ей уже гораздо легче дышать. Несколько секунд они просто молча стояли друг напротив друга. А потом Гин всё-таки первой осторожно обняла его: скованно и неловко, будто не понимая, что вообще делает.       — Ладно, — Тачихара обнял её одной рукой в ответ, — думаю, это можно считать прогрессом. И нам вообще-то на миссию пора.       — Да-да, именно об этом я и хотел напомнить.       Они одновременно вздрогнули. Чуя стоял у стены неподалёку, скрестив руки на груди и с трудом сдерживая улыбку. Гин моментально отскочила от Тачихары.       — Это не то, что-       — Да расслабься ты, — Чуя махнул рукой, — я ничего не слышал. Только увидел, как вы мнётесь посреди коридора, как подростки.       — А подкрадываться вообще-то нехорошо.       Тачихара кашлянул в кулак.       — Смелый ты сегодня какой-то, — с небольшой иронией ответил ему Чуя.       Гин хотелось провалиться сквозь пол.       — Вы же не скажете никому? — обречённо спросила она.       — Это уже не мои проблемы. Но если вы закончили драму — вас вообще-то ждут.       Чуя развернулся и спокойно ушёл дальше по коридору. Как только он скрылся из виду, Гин влепила Тачихаре подзатыльник.       — За что?!       — За твоё «подкрадываться нехорошо».       Тачихара засмеялся и, перехватив её за руку, потянул за собой к выходу.       — Да ладно тебе. Всё же нормально закончилось.       Гин очень хотелось в это верить.

***

      Сегодняшнее задание почти ничем не отличалось от прошлого. Почти. Только вместо тесной малоэтажной коморки их ждал старый заброшенный завод на окраине Йокогамы. Огромный, ржавый бетонный монстр, внутри которого давно не работало ничего, кроме сквозняков. Воздух вокруг него пах сыростью, мазутом и морем. Добираться до него мафиози пришлось какое-то время пешком. Рюноске держался рядом с Гин почти вплотную. Это было даже смешно. Он ничего не говорил, но внимательно следил за тем, чтобы Тачихара даже случайно не оказался возле неё.       Времени на аккуратность у мафиози не было. Стоило группе ворваться внутрь, как Чуя сразу начал раздавать приказы, отправляя людей на разные этажи и в разные сектора здания. Чёрные Ящерицы двинулись наверх, пока Накахара и Рюноске остались контролировать внизу. На одном из пролётов Хироцу неожиданно приказал группе разделиться. Идея Гин не понравилась сразу, но спорить было бессмысленно.                    Где-то на высоте пятого этажа, она вдруг поняла, что вокруг подозрительно тихо. Только ржавые трубы вдоль стен и гуляющий по коридорам холодный ветер. Она думала о том, точно ли здесь их ждут. А потом за ближайшей дверью она услышала шуршание. Гин напряглась и резким движением распахнула дверь ногой, тут же уходя в сторону. Комната оказалась пустой. Внутри на неё смотрел перевёрнутый стол и клубья строительной пыли. Гин прошла внутрь, убеждаясь, что здесь никого нет. Она осталась одна и не заметила этого. Пока дверь за её спиной не захлопнулась.       — Что за-       Осознание пришло мгновенно. Западня. Гин едва успела лечь на пол, когда над самым ухом просвистела первая пуля. Выстрелы загремели в коридоре, в её комнату стреляли из окна. Она перекатилась к стене и прижалась спиной к подоконнику, пытаясь быстро оценить ситуацию. Он того, чтобы в неё выстрелил любой кто войдёт в комнату — её отделял лишь стол. Гин пыталась успокоиться и ждать помощи, но в следующее мгновение в окно влетела дымовая шашка.       Оставшееся стекло разлетелось на куски прямо ей в лицо. Комнату моментально заполнил густой едкий дым. Гин резко закрылась рукой, но осколки всё равно впились в кожу шеи, спины и плеч. Особенно сильно досталось левой руке. Глаза жгло от дыма, дышать было почти невозможно. Ей было больно, но она решилась попытаться двинуться на выход из комнаты. Оказавшись у закрытой двери, в которую чудом никто не ещё не ворвался, она услышала быстрые шаги. А потом — знакомый голос.       — Гин!       Рюноске. Услышав крик сестры, он сорвался наверх, в гущу событий. И это было плохо. Потому что если противники отвлекали их специально, заманивая наверх, значит где-то у них уже был запасной план. Что-то разбилось в соседней комнате. Гин открыла свою дверь и выглянула в коридор. Кто-то швырнул бутылку с зажигательной смесью. Пламя быстро рааспространялось по этажу, перекидываясь на старый мусор и деревянные перекрытия. Ситуация окончательно превратилась в дерьмо. Гин стиснула зубы и всё-таки поднялась на ноги. Этаж медленно начинал наполняться чёрным дымом. От него горло жгло так, будто она глотала раскалённый металл.       — Гин! Где ты?!       На этот раз голос был другим. Тачихара. Не разбирая до конца дороги Гин наобум резко рванула вперёд, где в последний раз видела лестницу. Но там её ждали. Она ударила первой, быстро, на автомате. Лезвие полоснуло кого-то по шее, брызги крови тут же смешались с копотью на стене. Всё вокруг превратилось в один сплошной чёрный кошмар, где невозможно было нормально видеть, дышать или думать. Кто-то стрелял. Но в неё так и не попало. Потому что Тачихара уже был рядом.       — Ты вообще нормальная?! Не отходи больше хрен знает куда, ясно?!              Тачихара буквально подлетел к ней, хватая за плечи. Она даже не успела ответить нормально. От его прикосновения битое стекло сильнее впилось ей в кожу. Тачихара моментально понял, что что-то не так, и тут же отпустил её.       — Твою мать… Ты ранена.       — Потом, — кашляя сказала она, — нам нужно убраться отсюда.       Стоило им выбежать к лестнице на этаж ниже, как стало ясно, что уже поздно. Соседний этаж полностью был охвачен огнём. И этаж под ним тоже. Пламя перекрывало единственный нормальный спуск, а дым становился всё гуще с каждой секундой, поднимаясь наверх. Гин с Тачихарой оказались у единственного открытого окна, жадно хватая ртом свежий воздух. Гин посмотрела вниз: бетон, строительный мусор и большая высота. Слёзы бексонтрольно текли по щекам, смешиваясь с копотью и кровью. Она повернулась к Тачихаре.       — Что нам делать? — её голос звучала абсолютно потеряно.       Тачихара несколько секунд смотрел вниз, обдумывая что-то. Затем он подошёл ближе и крепко взял её за руки.       — Гин, посмотри на меня.       Она подняла глаза сквозь дым и слёзы.       — Я не дам нам здесь сдохнуть. Поняла? Но ты должна довериться мне.       Гин замерла. Она поняла, что он задумал. Даже глядя ему в глаза, она вспомнила то расстояние, что отделяло их от земли внизу и тут же запаниковала. Но ответить ничего не успела. Тачихара резко притянул её к себе, крепко обхватывая руками за талию, и шагнул вместе с ней прямо из окна. Они сорвались вниз. Ветер ударил Гин в лицо, потому она поспешила спрятать лицо в чужом плече. Она точно не хотела смотреть вниз в такой момент. Последнее, что она успела рассмотреть — бетон, ожидавший их внизу. Она судорожно вцепилась в одежду Тачихары, зажмурившись и понимая, что он закрывает её собой даже сейчас. Когда до момента, как их жизни оборвутся, остаются секунды.       А потом из дыма вырвался Расёмон.       Чёрные ленты резко обвили их обоих, дёрнув на себя буквально в последний момент. Их резко отшвырнуло на землю, прервав прямое падение из окна. Гин прокатилась по бетону ещё несколько метров, сбивая кожу на спине и плечах. После она просто лежала на спине и смотрела в небо над собой, не до конца понимая, почему всё ещё жива. Снова. Рядом слышались звуки разрушающегося здания, выстрелы и треск огня. А потом она услышала стон Тачихары от боли. И только тогда окончательно поняла, что они всё-таки выбрались.

***

      Несмотря на протест Рюноске, после всей этой катастрофы их даже положили в одну больничную палату. В этот раз никто не спешил их спасать с помозью способности. Ограничились лишь стандартной медицинской помощью. В коридоре изредка слышались только шаги медсестёр. Тачихара и Гин лежали на соседних койках, уставившись в потолок. Теперь у обоих руки были плотно перемотаны бинтами после ожогов и царапин, а на теле появились крупные ссадины и синяки. От такого всё тело неприятно ныло при каждом движении.       — Я тогда думала, что мы реально сейчас разобьёмся, — Гин решилась нарушить тишину первой. Её голос был слабым, всё же она нехило надышалась дымом.       — Я тоже так думал. Но я бы всё равно прыгнул... Потому что не хотел оставлять тебя там одну.       Из уст не менее слабого Тачихары это звучало как настоящее признание. Гин медленно прикрыла глаза ладонью, чувствуя, что ей к несчастью, никуда не деться от своего смущения.       — Кстати… Твой брат вообще не собирался нас ловить, — вдруг добавил парень.       — Что?       — У нас не было никакого плана. Вообще. Я просто увидел окно и понял, что иначе мы там сдохнем.       Он усмехнулся, но как-то нервно.       — А потом уже появился Расёмон.       Гин удивлённо уставилась на него. Будто не верила своим ушам.       — То есть… мы реально могли умереть.       — Ага.       — Ты псих.       — Не спорю.       Она тяжело выдохнула и откинулась обратно на подушку. Осознание произошедшего наваливалось теперь медленно и очень неприятно. Тогда, в дыму и панике, времени бояться просто не было. А сейчас появилось, хотя больше не имело значения.       — Ну же, иди сюда, — сказал Тачихара, протягивая девушке руку.       — Я вообще-то не могу встать, если ты не заметил.       — Тогда просто дай руку и не беси меня.       Гин всё-таки слабо улыбнулась и осторожно вложила пальцы в его ладонь. Тачихара тут же переплёл их, медленно поглаживая большим пальцем её кожу. Всё закончилось. Они живы. Хотя могли остаться под тем горящим заводом, превратившись в ещё один рабочий отчёт для Портовой Мафии. Но вместо этого они лежат в палате и держатся за руки. Романтично, чёрт возьми.

***

      В первый же день после выписки Гин пришла в здание Мафии. Она была очень напряжена. Потому что прекрасно знала: сейчас внизу идёт разговор, от которого зависит очень многое. Рюноске ждал Тачихару в коридоре возле лестницы. Как всегда собранный, будто каменная статуя. Но внутри у него всё ещё неприятно крутились слова Гин. О том, что Тачихара сделал её счастливой. И на том заводе... Рюноске сам это видел. Что она для него не просто оружие Мафии.       Тачихара подошёл к нему без привычной ухмылки даже не поздоровавшись. Ещё лёжа в болнице он уже был проинструктирован о том, как вести себя с Рюноске не надо. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.       — Я хочу, чтобы ты понял одну вещь, — первым заговорил Рюноске, — дороже Гин у меня никого нет. И если из-за тебя она хотя бы один раз-       — Тогда можешь лично свернуть мне шею, — спокойно перебил Тачихара.       Рюноске нахмурился.       — Сейчас не время для идиотских шуток.       — А я и не шучу.       Тачихара не улыбался. Он действительно говорил серьёзно. Видимо, настал его черёд говорить...       — Я понимаю, чего ты боишься. Думаешь, она слишком быстро ко мне привязалась, а потом я всё испорчу. Честно? Я бы на твоём месте тоже переживал. Только вот я не собираюсь ломать ей жизнь, — уже тише добавил он, — наоборот.       Они замолчали. Рюноске смотрел на него, как ходячий детектор лжи, пытающийся уловить ложь и неискренность на его лице. Но Тачихара мог не бояться. Он ведь говорил правду. Но Акутагава всё ещё не доверял ему до конца. Да и вряд ли когда-нибудь сможет полностью. Но одно он понимал точно: запретами он уже ничего не исправит. Гин сделала этот выбор сама.       — Она наверху.       Тяжело выдохнув, Рюноске отвернулся в сторону. Тачихара посмотрел на него с удивлением.       — Это сейчас было благословение?       — Проваливай уже.       Усмехнувшись, Мичидзо быстро направился к лестнице, пока Акутагава не передумал. Гин услышала шаги ещё до того, как открылась дверь. Обернувшись, она сразу поняла всё по его лицу. Тачихара выглядел удовлетворённым этим разговором, несмотря на моральное препарирование от её брата. Она даже не успела ничего спросить, как он уже оказался рядом и сгрёб её в объятия.       — Живой, — пробормотала Гин куда-то ему в плечо.       Тачихара издал смешок и осторожно стянул с её лица маску. Раньше за такое он бы уже получил как минимум удар под рёбра. Сейчас же Гин только устало посмотрела на него снизу вверх.       — Ну?       — Ну… — довольно протянул он, — твой брат решил пока меня не убивать.       Гин цокнула языком, а потом всё-таки расслабилась в его руках.       — Он переживает, что я разобью тебе сердце, — признался Тачихара, — или что ты начнёшь творить глупости из-за отношений.       — Звучит в его стиле.       — А ещё мне кажется, он считает меня конченым идиотом.       — Тут сложно спорить.       Гин тихо засмеялась, уткнувшись лбом ему в плечо. Тачихара возмутился своим фирменным: "Хэй!", но её смех почему-то ощущался как что-то заземляющее. Вдруг Тачихара задумчиво протянул:       — Мы к слову, кое-что даже не обсудили...       — Ну так давай обсудим, — сказала Гин раньше, чем успела это обдумать. Она ведь не была готова к такому разговору.       — Гин.       Она подняла на него глаза.       — Ты ведь будешь моей девушкой?       Это её впечатлило по-настоящему. После всего, что между ними уже произошло, этот вопрос казался одновременно ужасно глупым и почему-то невероятно важным.       — Мог бы уже сразу женой предложить стать. Да конечно буду, дурень.       Она сказала это тихо и слегка грубо, просто чтобы скрыть своё смущение. И Тачихара, кажется, окончательно потерял остатки самообладания. Он притянул её к себе и поцеловал. Без спешки, будто через секунду их застукают и всё закончится. Просто потому что теперь можно. И Гин, неумело отвечая на его поцелуй, подумала, что, возможно, жизнь не заканчивается на одной только Мафии. Может быть, у них действительно есть что-то ещё впереди.