Lost in Paradise

*** У Тэхена проблемы, и он это прекрасно знает. Осознаёт свою депрессию, возможно даже истерию, но нарциссом себя он не считает определённо. Это его нормально состояние ещё со средней школы. С тех самых пор, как Тэхена отправили плыть по течения в его хрупкой лодчонке, в одиночестве и беспросветном флегматизме. Его тогда спасала только бабушка, в то время, что он проводил в её доме, Тэхен будто другим человеком становился. Там не было матери, не было никого, кто мог бы им так жестоко помыкать. Бабушкин дом был всем миром. Ну ещё Чонгук, Юнги и несколько близких друзей. Но в большей степени всё же Чонгук, которого он если и не любил, то просто считал очень нужным человеком. В общем, в связи с теми потрясениями, произошедшими с ним в 12 лет, Тэхен уверовал, что в Чонгука он глубоко влюблён. Сейчас, оглядываясь на себя тогда, было довольно глупо рассчитывать на взаимность или что-то в этом роде. Поэтому, отпусти и забудь, Тэхен. Попрощайся с прошлым, прости Чонгука, мать и всех остальных и заживи долго и счастливо. Легко сказать. Юнги обзванивает всех уже утром, уговаривать пришлось только Джихена, что планировал бурно провести праздники в Сеуле, а не возвращаться в захудалый провинциальный городок. Так что, всё прошло более-менее гладко. И теперь Тэхен наконец сможет разобраться со своим прошлым. Хватит ныть. Теперь это его девиз. Даже на обои поставил. И именно с ним, ну ещё и с Юнги в придачу, он идёт к Пак Чимину, снова. И всё только ради встречи с Чонгуком, который, падла, на звонки не отвечает. Встречают они его по дороге, и, до этого абсолютно уверенный в себе Тэхен, кажется, начинает терять всю свою уверенность очень стремительно и заметно. Чонгук тоже не выглядит хорошо, тоже встал молча, прямо напротив, и его, кажется, тоже трясёт. Но поговорить нормально нужно. Хотя бы сейчас. — Тэ, я оставлю вас. — говорит Юнги и сматывается куда-то в неизвестном направлении. Они стоят молча, напротив друг друга недолго, но обоим кажется, что время будто издевается над ними, идя неимоверно медленно и громко. — Тэ… — Не надо, Чонгук, не начинай. Я тут только потому, что мы с Юнги собираем всех. Остался только ты. — О чём ты вообще? — Новый год. Мы собираемся, чтобы отметить его в доме бабушки, — Тэхен ожидал чего угодно от этой встречи, но отчего-то ему слишком спокой рядом с этим человеком, и это слишком настораживает, — ты придёшь? Тихое «приду» в ответ, и дело остаётся за малым: найти в себе силы поговорить. Любой бы на его месте подумал «зачем бередить старые раны?», но дружба с Чонгуком была действительно очень важным этапом в этой жизни, сам Чонгук был действительно очень важным человеком, а Тэхен действительно поступил очень глупо, держа всё в себе, что тогда, что сейчас. *** У Чонгука почти истерика. Он не знает, что делать, говорить и как вообще быть. Тэхен сделал первый шаг, опять. Он ощущает себя последним мерзавцем, в голове крутятся все эти ненужные мысли, и хоть речь с извинениями лежит готовая уже как 5 лет, Чон всё равно думает, что не готов посмотреть Тэхену в глаза. Пора выезжать. 31 декабря 2018 станет для него новым началом. Должно. День пролетел настолько незаметно, что Чонгуку опять начало казаться, что время над ним издевается. 19:00 Пора идти. Все собрались у Тэхена, всё же просторный дом его бабушки был крайне приятным местом, любимым всеми. Особенно Чонгуком. На негнущихся ногах он еле доходит до двери, трясущимися руками нажимает звонок, и Хосок просто молниеносно затаскивает его внутрь. Музыка орёт на весь дом, запах сигаретного дыма и алкоголя, кажется, успел пропитать весь воздух. Они пьют как тогда, рассевшись вокруг круглого стола, каждый на своём месте. Все помнят. И нет между ними этой самой неловкости, и 5 лет будто не проходило. Чонгука накрывает чувство эйфории от этих теплых, разливающихся по крови воспоминаний далёкого детства. К алкоголю он не притрагивается, желая остаться трезвым для разговора. Тэхен же делает с точность да наоборот, вливает в себя шот за шотом, и Чонгук уже со счёту сбился. Они наблюдают друг за другом, оба это понимают, да все в этой комнате понимают. Куранты отбивают 12 ударов, Хосок лезет обниматься, а Тэхен лишь думает, что он постарел еще на год. Снова. Сколько лет мне еще осталось? Эти недофилософские рассуждения внезапно прерывает подступающий ком в горле, Тэхен думает «блять» и бежит в туалет почему-то на втором этаже. Что ж, теперь он чувствует себя ещё хуже. Лучше бы просто сдох. У бабушки в доме был балкон, небольшой такой, и никто в детстве не мог ответить Тэхену зачем он вообще там нужен. Сейчас он, кажется, понял, поэтому плетёт на этот самый балкон порефлексировать, оторваться от реальности, забыться. Запах Чон Чонгука уже в гландах сидит. Тэхен подходит к краю, тяжело хватаясь за поручни. Земля не так уж и далеко, но он слышал, что даже так умереть шанс есть, чистая лотерея. Он никогда в них не выигрывал. Жаль. Тэхен отпускает поручни, его шатает, он оступается, ударяясь о что-то неведанное ему, и всё-таки смог сесть. Удача. В одних носках, прямо там, на бетонный пол. С первого этажа, сквозь открытые окна, ему всё отлично слышно: смех, поздравления, звук откуда-то взявшихся хлопушек. Тэхен молчал. Это настолько умиротворенное чувство, когда можно вдыхать полной грудью. Этот омерзительно холодный и почему-то по ощущениям скользкий воздух. Тэхену до смерти холодно, но ахуенно спокойно. Дверь открывается, пропуская приятный тёплый воздух и Чонгука, держащего в руках какой-то плед. Откуда он его притащил, — думает Тэхен и ёжится, когда его кутают в это самое одеяло. Старательно так, с головой. Чтоб не замёрз. — Так лучше, — говорит Чонгук и, кажется, сам себе. — Мне не холодно. — Врёшь, у тебя аллергия пошла. Что правда — то правда, у Тэхена жуткая аллергия на холод ещё с самого детства. Но он не рассчитывал, что Чонгук помнит, он вообще не рассчитывал увидеть его сейчас, на этом балконе. Чонгук сел рядом, натягивая куртку на нос, и заговорил первым: — Я хотел поговорить. Давно хотел. — О чём же? — желания сейчас что-то говорить и уж тем более делать что-то, у Тэхена не было, он хотел просто сидеть так и дальше. Просто дышать. — О тебе. — Смело. Ну говори. Чонгук замолчал на какое-то время, потёр руками щёки, что уже начали покалывать и наконец набрался смелости: — Знаешь, я ведь речь подготовил, но теперь совершенно не знаю, что тебе сказать. — Так может и не надо ничего говорить? Чонгук стал серьёзен, весь его вид говорил об этом. — Надо, Тэхен. Надо было сделать это ещё тогда. Но я струсил. Я… я не знаю, как мне извинится перед тобой, что сделать, чтобы заслужить это дурацкое прощение, но я виноват пред тобой и это факт. — Не нужно, Чонгук, я не обижен. — Тэхен, давай начнём сначала? — тараторит он, глупо пялясь на свои ботинки, а «Тэхен», кажется, воздухом подавился. — Что начнем? — Я виноват перед тобой, но ты очень важен для меня. Тэхен, ты необходим мне в этой жизни, ты нужен мне рядом, всегда был, а я идиот. Просто принять то, что мы оба альфы, мне… я должен был осознать, что… — он повернул голову, чтобы посмотреть на собеседника и запнулся, увидев его выражение лица. Тэхен, казалось, не понимал, что ему вообще говорят, он открывал и закрывал рот в попытках заглотить воздух, как рыба. — Стой… Чонгук, ты сказал, что я альфа? И тут весь чонгуков мир полетел к чертям. Что Тэхен сейчас сказал? Он явно указывает на ошибку. То есть он и не альфа вовсе? Если так подумать, Чонгук, он ну сам так решил. Решил, что его друг — альфа, и жил с этой мыслью всю сознательную жизнь. Он ошибался? Но запах? Тэхен пахнет сильно, как альфа, да он просто не может быть омегой… Стоп. — Так ты… — Омега… с фермонами альфы — и стыдно теперь как-то. Тишина просто оглушающая. У Чонгука в голове что-то звенит. Он смерился с тем, что хочет провести всю жизнь с альфой, который не альфа вовсе. Он, блять, потратил 5 лет, чтобы принять этот факт. Он хочет извиниться. Чонгук хочет альфу. Он хочет Тэхена рядом. — Видишь, Чонгук~а, ничего-то ты обо мне не знаешь, — он хмыкает, порывается встать, но тут же падает в лапы Чонгуку. Его трясёт, и Тэхен это всем телом чувствует. Чувствует этот его запах, чувствует руки Чонгука, чувствует что-то мокрое на его щеках. — Кто из наших знает? — он говорит полушёпотом, так тихо, что звук его бьющегося сердца ощущается куда громче. — Юнги. — Когда? — Перед моим отъездом. — Почему, блять, ты не сказал?! — Чонгук срывается, он почти кричит, сжимая Тэхена слишком сильно. Ему больно, им обоим больно, — Почему ты ничего никогда не говоришь? Почему ты держишь всё это в себе? Ну почему… Речь Чонгука скатывается во что-то неразборчивое, сопливое. Он уже почти ревёт, проглатывая крик и слёзы. Тэхен, сидя в этих объятьях, чувствуя всхлипы, слыша стук этого сердца, вспоминает их подростковые годы. Он ведь тоже думал, что альфа. Тоже так заливался слезами, но в одеяло. А сейчас, Тэхен думает, что Чонгук слишком сентиментален, но почему-то тоже начинает реветь, но уже в голос. И вся эта сумбурная сцена со стороны выглядит ужасно по-дурацки. И ситуация такая же дурацкая. Невыносимо. Дайте Тэхену уже сдохнуть в этих дурацких объятьях. — Вы чем тут занимаетесь? — их прерывает Юнги, пока они не затопили балкон бабули. Взгляд его мечется от Чонгука, к Тэхену и заметив тэхеновы слёзы оседает на пол рядом с ними — Солнце мое, что с тобой? — и так нежно гладит по голове. — Я просто… — и не знает что ответить. У них теперь с Чонгуком все хорошо? Они вместе? Ничего же толком и не подтверждено. Осели как два илиота на полу обнявшись и рыдали в голос. — Мы… — начал Чонгук — мы теперь близки — смущённо улыбаясь- так же как и раньше — и поймав неуверенный взгляд Тэхена, понимает, что чуть не ебнулся…опять, поэтому продолжает — только теперь намного ближе — взгляд падает на губы Тэхена. Такие красивые, господи. Они его когда нибудь погубят. Ползёт вперёд и тыкается своими губами в губы своего омеги. И не двигается давая Тэхену права выбора. Тэхен всю жизнь об этом думал, думал и думал, а ещё он думал про окно, но сейчас не про это. И даже если все не подтверждено, не высказано и не запечатано их взгляды все за них сказали и никакой Юнги им момент не испортит. Такова она, любовь морковь. Тэхен конечно же целует его в ответ.