Lost in Paradise

Ким Тэхену 22, он актёр, а ещё доучивается в магистратуре и думает, что скорее помрёт, чем вытерпит ещё хоть год такого существования. Есть родители, что давят на детей с выбором специальности, жизненного пути, продвигая свои мечты и ожидания, перекидывая ответственность за сожаления всей их жизни на ничего не понимающего ребёнка. У Тэхена не так. Мать отправила его в свободное плавание еще в начальной школе, с рождением второго ребёнка полностью погружаясь в этот дивный мир манипуляций над ничем не тронутым сознанием младенца. Тэхен уже тогда знал — она убеждена в том, что он сможет справиться со всем самостоятельно. Уделяя всё свободное время новой своей игрушке, она почти что забыла о его существовании. Тогда он думал, это естественно уделять всё внимание двухгодовалому ребёнку, пренебрегая старшим, и все ему так говорили. Но сейчас, оглядываясь назад, он осознаёт помешательство матери на младшем сыне и даже находит причину такого её поведения. Всё дело в отце. Она его просто никогда не любила, не любила она и его точную копию — Тэхена. Дело даже не во внешности, а в его апатичном ко всему характере, что неимоверно бесил её. Тэхен же полностью его перенял, в 10 лет представляя собой серьезного и спокойного человека. Он убеждён, что мать виновата в его характере сама, он её любил, как все дети любят, лелеял, не хотел отпускать от себя, но полное безразличие родителя сыграло с ним злую шутку. Тэхен понял всю тщетность своих действий, погружаясь в апатичность. Потом отец умер. Тэхен тогда плакал. Много плакал. В одиночестве ревел в своей комнате с отцовской курткой в руках. Он умер почему-то с ненавистью именно к Тэхену. Вообще история была странная, и даже сейчас, в свои 22, когда 10 лет прошло, он не знает всех подробностей. В семье о смерти отца говорить не принято. Он и не говорит. Но где-то в глубине души эта отцовская ненависть съедает его по кусочкам. Все они переживали это событие порознь. А дальше было ещё хуже. Полное безразличие сменилось тотальным контролем, и привыкший к свободной от обязательств перед семьёй жизни, Тэхен не знал, как теперь ему быть. Как вести себя с разбитой матерью, с братом которого он на дух не переносил. Именно тогда Тэхен наверно и сломался. А Чонгук его доломал. Смешно всё это. Он же уже взрослый мальчик, но сейчас, сидя на полу ванной Юнги, Тэхен плачет. Слишком всё это больно. Была ли там любовь? Возможно и нет. Просто надо было как-то отвлечься, а Чонгук. Он рядом был. Но они и правда детьми были и винить кого-то одного не стоит. Оба виноваты, оба сглупили и разошлись, так нормально и не поговорив. Обидно всё это. — Мне труп в ванной не нужен, так что даже не думай, — Юнги стучит в дверь, и Тэхен вздрагивает на месте, отходя от извечных его размышлений, — выходи, вода закипела. И Тэхен выходит, спотыкаясь о высокий порог, валится прямо в руки человека напротив: — Живой всё-таки, ну уже неплохо, — говорит Юнги, а у самого руки трясутся. Он как-то нервно посмеивается и прижимает ближе к себе, — пошли. Они пьют кофе. Сначала молча, каждый размышляя о своём, потом завязывается разговор. Говорят долго, оживлённо, и это чувство тепла, что расползается внутри, греет лучше любого горячительного. Тэхен чувствует жизнь, что до этого будто вытекала сквозь его пальцы безвозвратно, бесполезно и тщетно. Ему лучше. — Прости, что вот так на голову свалился, я правда сглупил. — Действительно. Они пьют этот кофе уже часа три, время уже далеко за полночь, и спать естественно не хочется. — Давай соберём всех? — внезапно говорит Юнги, чертыхаясь собственной, безрассудно выпаленной мысли. Тэхен притих, задумался, в голове ворох эмоций, бесполезных чувств и предрассудков. Лучше всё это выкинуть, весь этот его пятилетний багаж из самобичевания и попыток склеить хоть что-то, думает он и кивает: — На новый год? Эгоистично. Абсолютно беспардонно и нагло, но Юнги соглашается. И даже это уже греет Тэхену душу.