blinding lights

***

юноша лет двадцати сидел на скамье в безлюдном парке и читал новостную газету. над его же головой смыкались острые крыши домов. золотые и стеклянные, они отражали свет – свет настолько яркий, что им едва ли можно было любоваться без боли в глазах, которые, в свою очередь, совершенно не переносили солнечных лучей. однако совсем скоро златоглавый диск пропал за рядом зданий окончательно, уступив место щадящей взгляд синеве. воздух медленно наполнялся горьким запахом сирени и влаги, а последние дневные птицы с печальным криком взмывали ввысь, растворяясь в темнеющей вышине. юноша долго наблюдал за последними взмахами чёрных крыльев, после чего поднялся наконец с насиженного места, поправил на широких плечах тонкий лиловый шарф и коротко зашагал по вымощенной камнями улице вниз. холодало. пожалуй, за это ему и нравился вечер. он шёл мимо шелестящих на слабом ветру деревьев, мимо зажигающихся в домах окон и старинных вывесок. периодически взгляд его зацеплялся за редких прохожих, затем же юноша немедленно отводил его в сторону или прятал за густыми серебряными волосами, почти полностью укрывающими его бледное лицо, сжатые в тонкую нить губы и острый, словно высеченный из камня, нос. «интересно, закрыта ли та кофейня?» – мысль ненастойчивая, но определённо нуждающаяся в проверке. тогда юноша свернул в один из крохотных переулков. время на наручных часах мигнуло ему парой неоновых полосок: 21:42. вскоре обладатель лилового шарфа оказался перед небольшим двухэтажным зданием старой кладки, входную дверь которого украшало незамысловатая «Кофе с собой» надпись. по-паучьи тонкие пальцы сомкнулись на дверной ручке и потянули на себя; та охотно поддалась, впуская замерзающего от вечерней прохлады путника внутрь.

***

молодая бариста, стоящая спиной к выходу у стойки и взбалтывающая напиток, развернулась к вошедшему. – ты вовремя… – её полные яблочные губки сомкнулись в крохотный бантик улыбки, когда дева отставила в сторону шейкер и приветливо улыбнулась юноше. – добро пожаловать! тот молча кивнул. говорить с людьми было явно не его любимым занятием, а уж девушки и подавно вызывали у бедняги речевой ступор. впрочем, с этой дамой он уже долгое время был знаком, являясь завсегдатаем этого местечка: он всегда приходил сюда после работы и заказывал неизменный стакан мятного латте. варила кофе хозяйка этого места просто восхитительно – как и готовила; потому-то помимо кофе юноша часто добавлял к заказу ещё и небольшой кусок чизкейка, на который у него, как правило, всегда хватало денег. пройдя вглубь помещения, юноша устроился в самом дальнем углу. в руках снова мелькнул свёрток утренней газеты. – эй! Эндрю, тебе как обычно? – окликнула гостя бариста, для видимости помахав в воздухе обеими руками. – да, – тихо ответил юноша. руки его метнулись наверх, трясущимся жестом убирая со лба мешающуюся серебристую прядь волос и являя взгляду хозяйки заведения полуприкрытые алые глаза, обрамлённые абсолютно белыми ресницами. – сегодня обойдусь без… без п-пирога. девушка пожала острыми плечиками и скрылась в направлении полок с сиропами для напитков. чуть отведя в сторону край газетного листа, альбинос осмотрелся. да уж, среди посетителей кофейни он никогда не видел кого-то, кто хоть чуточку походил бы на него. в основном здесь бывали те, кто желал говорить, и много; они собирались весёлыми компаниями и щебетали о жизни с молоденькой баристой у стойки. всё, что он помнил про эту даму – её волосы хотя бы немного напоминали его собственные благодаря паре седых от природы (по крайней мере, так утверждала сама хозяйка заведения) прядей. имя… Эндрю довольно часто забывал его, но сейчас ему казалось, что мисс Яблочные Губки когда-то очень давно представилась ему, как Деми Бурбон. в остальном окружение его вполне устраивало. помимо симпатичной баристы, которая не стала донимать его лишними разговорами, здесь всё было обставлено очень уютно: тёмные тона, мягкий желтоватый свет висячих ламп и высокие плетёные стулья – всё это располагало к спокойному отдыху, причём в полном одиночестве. откуда-то со стороны прилавков доносилась тихая джазовая музыка. очевидно, в этом кафе действительно всё, включая вполне приемлемые цены, было рассчитано на полный комфорт, что не могло юношу не радовать. от размышлений альбиноса отвлекла подошедшая к его столику Деми. она аккуратно поставила перед сидящим небольшой поднос, на котором покоился белый пластиковый стаканчик с нелепым росчерком; Эндрю тут же догадался, что девушка в очередной раз подписала его мятный латте. она делала это каждый раз – и каждый же раз изобретала что-то новенькое. на сей раз на крышке красовалась крохотная бабочка с аляповатыми крыльями. альбинос тихо хмыкнул. – благодарю, мисс. – зови меня Деми, пора бы запомнить! – просто отпарировала она, коротким жестом заправив за ухо торчащую белую прядь, после чего же вновь исчезла по направлению к барной стойке. юноша вздохнул. его в принципе не слишком-то интересовало её имя, если так задуматься. единственная вещь, над которой он мог думать сутками – это фотография; нехитрая наука владения фотоаппаратом интересовала альбиноса чуть ли не с самого детства. матушка лишь поощряла это его увлечение; а когда у Эндрю не осталось никого, кто мог бы поддержать его в начинании этого дела, он пошёл по этому пути самостоятельно. купил простенький плёночный аппарат, позже – заимел цифровой; ему действительно нравилось снимать всё вокруг – в основном это была природа, а не люди, хотя сразу после того, как он стал работать частным фотографом, заказов на съёмки появилось куда больше. Эндрю едва ли устраивал такой расклад дела, но ему необходимо было копить деньги и обеспечивать своё проживание – внезапно наступившая смерть его горячо любимой матери в своё время оставила юношу без гроша. «что ж, всё не так плохо. если завтра я выполню заказ одной книгопечатной компании, у меня точно будут деньги на оплату квартиры в этом месяце», подумал про себя юноша и отхлебнул остывающий латте. вкус мяты сегодня чувствовался особенно хорошо – Деми не пожалела для напитка ароматизированного сиропа. тонкий белый палец скользнул по крышке, ненароком смазывая угловатое бабочкино крыло. рисунок был безнадёжно испорчен, но альбинос лишь поморщился – насекомые куда больше нравились ему вдали от длани человеческой, столь же дикие и свободные по своей природе, украшающие собой окружающий его, Эндрю, мир. допив наконец кофе, юноша осторожно поднялся из-за стола. при этом он неуклюже задел собственный плетёный стул, да так, что тот оглушительно скрипнул – это заставило работающую за барной стойкой девушку взглянуть на обладателя лилового шарфа. – уже уходишь? Эндрю, нервно сглотнув, кивнул. скованной походкой он отмерил расстояние от стола, забыв при этом задвинуть стул на место, до самой баристы, после чего грубым жестом протянул ей чуть смятую купюру. – сдачи не нужно… – едва слышно буркнул он. их взгляды пересеклись. алые потухшие глаза встретились с пляшущими хитрыми зелёными искорками; Деми подмигнула слегка сконфуженному альбиносу, после чего приняла деньги и спрятала их прямо в откровенный вырез на полной груди. Эндрю едва ли не закашлялся и поспешил спрятать собственное лицо за серебристыми прядями. впрочем, чего ещё можно было ожидать от хозяйки этого местечка? – благодарю. надеюсь, тебе понравился мой рисунок, и хорошего тебе вечера! – рассеянно бросила девушка, после чего уголки её губ-яблочек медленно опустились вниз. альбинос кивнул, а затем сразу же развернулся и вышел, неплотно прикрыв за собою дверь.

***

уже на улице он смог свободно выдохнуть. абсолютно любой контакт с людьми заставлял Эндрю чувствовать себя не в своей тарелке. теперь он просто был рад, что это закончилось и он наконец сможет пойти домой. возвращаться ему пришлось по всё тому же пути. по дороге альбинос вновь взглянул на часы – те вспыхнули короткой отметкой «одиннадцать». значит, он задержался не слишком сильно. несмотря на это, Эндрю ускорил шаг; ему хотелось поскорее оказаться в тёплой постели, поскольку после выпитого стакана латте юношу одолевала безмерная сонливость. небо над домами окончательно окрасилось в тёмно-синий цвет. кое-где даже стали зажигаться первые звёзды, незаметно мерцающие в бездонной выси каким-то драгоценным узором. проходя мимо чьего-то сада, альбинос даже услышал, как там, в высокой и тихо шуршащей траве, пели сверчки. до дома юноше свезло добраться довольно быстро. Эндрю также удалось заставить себя задержаться у почтового ящика – оттуда он, к собственному неудовольствию, вынул несколько месячных платёжек. цифры, высеченные на оных чёрным по-белому уж точно не радовали молодого фотографа, который едва смог получить свой первый за эти несколько недель заказ, однако думать об этом у юноши не было совершенно никакого желания. открыв дверь, он в последний раз огляделся по сторонам, желая удовлетворить свою тревожность, появившуюся вместе с дурным настроением – но улица вокруг него мирно дремала, чирикая песнью ночных насекомых и шелестя листьями на деревьях; Эндрю быстро передёрнул плечами и вошёл в дом. плотно запертая дверца немного его успокоила, так что он, лишь успев стянуть с себя верхнюю одежду и шарф, который бережно устроил на полке возле кипы квитанций, улёгся на своём узком диване под шерстяным пледом. глаза альбиноса нещадно смыкались. о деньгах, людях и прочих проблемах он решил поразмыслить уже завтра.

***