Гениальный план Хан Джисона - "Инверсия".

Дурацкий Хан Джисон со своими дурацкими идеями. И кто тянул Чонина за язык соглашаться на это? С недавних пор Айен и Хенджин в отношениях. Они друг друга любят, и Айен счастлив, что нашел смелость признаться в своих чувствах. Это только начало любовных отношений и хочется попробовать все, узнать друг о друге больше, чем знали до сих пор. Идея пришла неожиданно. На самом деле, только с пинка Джисона Ян признался Хвану, и так завязались их крепкие чувства. Джисон был тем, кто помог им стать ближе друг к другу, потому Чонин обязан был рассказать о своем первом разе. Хан много его расспрашивал, несмотря на то, что Чонин ужасно смущался. Все бы как обычно, но тут у Хана возникла идея. Парни сидели в своей комнате на кровати Хана и просто разговаривали о разном, и о любви тоже, конечно. — Йен-а? — странно улыбаясь, обратился рэпер. — Что? — растерянно спросил младший. Большие круглые глаза Джи хитро бегали, и вокалист знал, что ничему хорошему это не сулит. — Нет, Хани-хен, нет… мне не нравится это лицо… что бы это ни было, не надо это предлагать, Хан… — широко открыв глаза и угрожая пальцем, предупреждал макнэ, но старшего уже понесло. — Не хочешь поменяться позициями с Джини? –подняв одну бровь и потирая подбородок, поинтересовался Джисон. — Эм? Зачем? — не понял младший. — Я более чем уверен, Нини, что он взял на себя роль пассива, чтоб не напрягать и оберегать тебя. — Думаешь? — Уверен, Чонин. Он всегда такой. «В первую очередь он должен чувствовать себя комфортно, бла-бла-бла», — гримасничая спародировал Бельчонок и посмотрел на призадумавшегося Айена. — Что думаешь? Я могу тебе обо всем рассказать! — воодушевленно сказал Хан. — Думаешь он хочет? — А ты предложи. Только увереннее, а то он ни за что не согласится. Тебе нужно быть абсолютно непоколебимым в своей идее, иначе он откажется со словами типа: «ты уверен, Нини? А вдруг тебе не понравится, я не хочу, чтоб ты себя заставлял бла-бла» — жестикулировал Джи, изображая своего друга. — Ну… Мне интересно, на самом деле. Я тоже не хочу, чтоб он себя заставлял. А еще больше не хочу, чтоб он слишком сильно меня опекал… — Ну вооот! — старший довольно хлопнул по коленям, торжествуя. — Хорошо, принято, рассказывай! Вдруг я не все знаю, — сказал Айен и придвинулся ближе к своему соседу. — Ты уверен? — приподняв одну бровь спрашивал длинноволосый брюнет, лежа на коленях младшего. — Да! — безропотно выдал Чонин. — Чтож… как на счет завтра? Как раз вроде не будет никого. Разве что я спрошу у Бан Чана и Ликса, куда они собирались. Хотел и тебя в то кафе сводить. Ну и Минсонов бы, естественно, в шею погнать, — задумчиво бубнел Хван в собственные губы, лежа на любимом и прикрывая глаза от удовольствия. Чонин ласково перебирал длинные черные волосы старшего. Заплетал косички, снова расплетал и пытался плести колоски. Айену очень нравились длинные волосы Хенджина. Сияющие угольно-чёрные пряди ложились на лицо, очерчивая его, как фарфоровое. Запускать пальцы в эти густые смоляные волосы было настоящим удовольствием. В последнее время танцор восстановил свой натуральный цвет и активно ухаживал за волосами после осветления, отращивая их непонятно куда. Сейчас они точно достигали плечей. — Я могу попросить Джисона сходить с Минхо на свиданку, так пойдет? Если он мой друг, то должен все понять, м? — довольно интересовался Ян, все еще пропуская сквозь пальцы копну черных волос. — Хорошо, Чонин-а, но ты… — Уверен! Лучше сам думай о завтра. Я побежал к Джи! Макнэ встал и вышел из комнаты, оставив Джина в своих раздумьях. Зайдя в свою комнату, макнэ обнаружил там Хана и не одного, а с Минхо. Их нужно было попросить завтра куда-то благополучно исчезнуть, но присутствие Ли делало все сложнее. — Эм… Хани-хен… а ты с Минхо-хеном… можешь… ну… Вы завтра никуда не собирались? — нервно улыбаясь спросил младший. — Нет~ — мурлыкнул Хо и кажется понял что к чему, поэтому хитро ухмылялся, подобно чеширскому коту. — Ну… Джисон… — взмолился Ян. — Ты просишь уйти, потому что у вас с Хенджином завтра что-то намечается? — сощурился рэпер. — А что? Нет-нет-нет… — пытался отговориться Айен и активно качал головой. — Да ну? У вас же там намечается секс? — нарочито протянул последнее слово танцор. — Нееет! Что ты! Чонин жутко покраснел и закрыл лицо руками. — Да ладно тебе, Айен, секс и секс, что такого? — хитро хихикая поддакивал Хан своему любовнику. — Ну… да… можете завтра куда-то уйти? Прошу? — пробормотал вокалист в ладони, прикрывающие лицо. — Ну ладно, Йен-а, — мягко согласился Ли Ноу, — подготовься как следует.  — Да, придется хорошо подготовиться, — прыснул Джисон, за что Ли отвесил ему подзатыльник. — Он и так уже, как вареный рак, оставь эти шутки. — Спасибо, хены… С утра Хенджин и Чонин проводили всех из общаги. Последними уходили Минсоны и очень загадочно играли бровями, прощаясь, поэтому Хенджин захлопнул дверь сразу, как те перешагнули порог. — Иди в душ, Йен-а, я уже. Знаешь, что делать? — заботливо поинтересовался танцор, поглаживая макнэ по черным волосам. — Да знаю, не маленький, — слегка дернулся из-под руки Ян и гордо исчез в ванной. — Буду ждать тебя, — пожал плечами Хван. Через двадцать минут Айен все-таки объявился, и в комнате его встретил полураздетый старший, с распущенными волосами, в одних красных боксерах и белой футболке. Младший нервничал. Сильно. Но все равно хотел. Нервничал Ян лишь по той причине, что боялся не удовлетворить своего хена. Странно, конечно, но он не хотел, чтобы Хван в нем разочаровался хотя за что? Вокалист зашел в комнату в одном нижнем белье. Темная ткань отлично подчеркивала стройные черты бедер. Хенджин невольно засмотрелся, но вскоре тряхнул головой, чтоб прогнать эти мысли на задний план. — Айен, ты уверен? Если не хочешь… — Абсолютно уверен, хен! — отрезал Чонин и упал на кровать за сидящим на ней Джином. — Ладно, Нини, — танцор перекинул ногу через ноги младшего и сел на них. В последнее время Айен и правда приобрел сводящие с ума формы. Фигурная грудь очень хорошо выделялась в футболке, но и без нее выглядела чертовски привлекательно. Хван решил начать с обычных ласк, чтоб распалить Айена, и если вдруг он передумает, то они успеют поменяться местами. Танцор носом зарылся в изгиб шеи и провел до самой линии челюсти, что так сводила старшего с ума своей четкостью. Хенджин прильнул губами к скулам младшего и начал покрывать их мокрыми поцелуями. Потом щеки, нос и изогнутые буквой «М» губы. — Ты вкусно пахнешь, Йен-а, — прошептал брюнет в самые губы и мягко поцеловал. Чонин несмело ответил на поцелуй, подрагивая и жмурясь. Старший отстранился и продолжил покрывать поцелуями все тело своего парня. Его мягкие пухлые губы издавали легкий влажный звук каждый раз, как он целовал фигурную грудь макнэ. Нин тяжело вздохнул, запрокинув голову от томного удовольствия. Длинные волосы щекотали оголенное тело и заставляли кожу покрываться мурашками. Непривычно вот так ощущать себя жертвой хищника. Вся уверенность куда-то пропадает и тебя будоражит от того, что ты не руководишь ситуацией. Ян зажато вздыхал, руки его лежали вдоль тела и через раз младший комкал длинными тонкими пальцами простыни. Внизу было невыносимо тесно, а в животе безумно тянуло. — Тебе хорошо, Нини? — тихо прошептал Хван на ухо Айену и провел носом по волосам над ухом. — Мгм, — все еще жмурясь кивнул Ян. — Расслабься, я же хочу, чтоб ты чувствовал себя комфортно. Или мне остановиться? — Нет! — выпалил младший, тяжело дыша. — Ладно, только открой глаза. Хенджин навис над вокалистом и погладил его лицо своими длинными пальцами вдоль скул, убирая челку с глаз. Ян открыл глаза. Лицо старшего над ним было румяным, губы мягко приоткрыты, а глаза слегка затуманены. Хвану определенно нравится то, что происходит, а это выражение лица определенно очень заводит Айена. Ян перевел взгляд от лица на торс, скрытый футболкой, и запустил руки под ткань, поднимая ее, ощупал талию, ребра и грудь. Хенджину долго объяснять не надо, он стянул с себя верхнюю одежду, выровнявшись стоя на коленях, и аккуратно положил на тумбу. Теперь младший мог видеть яркую родинку на сгибе шеи брюнета. Длинные волосы в беспорядке, и пряди падают на раскрасневшиеся щеки, танцор откидывает их рукой назад. Как же это сексуально выглядит. Младший переводит взгляд ниже и понимает, что и сам Хенджин сильно возбужден, но все равно не действует слишком напористо, давая своему лисенку возможность выбирать. — Хенджин, тебе уже тяжело, можешь не медлить так сильно, я все равно не поменяю свое решение, — сказал Чонин и поманил Хвана к себе руками, чтобы обнять за длинную шею. Старший лишь нежно улыбнулся и скользнул рукой по ребрам, пересчитывая их пальцами, по груди, ощупывая ее и мягко перекатывая в пальцах бусинки сосков. Ян, тяжело дыша, припал слегка обветрившимися губами к открытой шее, собирая с нее невесомыми поцелуями капельки выступившего пота, отмечая губами почти каждый выступ на теле Хвана, и громко сглотнул. Длинные волосы щекотали лицо и безумно приятно и сладко пахли каким-то кондиционером с пряным древесным ароматом ладана. Разум заполонял этот запах, не давая мыслить ясно. Хенджин быстро расправился с нижним бельем Чонина и накрыл изнывающий орган широкой ладонью. Старший перевел взгляд черных глаз на Чонина. Нини казалось, что более прекрасного он в жизни не видел: длинные волосы спадали по скулам, глаза жадно смотрели исподлобья, ярко выделяющаяся родинка только сильнее подчеркивала кошачий вырез глаз танцора. Старший облизывал пересыхающие румяные губы, проходя по ним языком, оставляя блестящий след. Хван слегка сжал член младшего у основания, а потом мягко начал водить длинными пальцами вдоль ствола, в конце надавив на головку. Шумный выдох сорвался с уст Чонина, и он сцепил зубы, играя желваками. Джини гипнотизировал одним своим видом, поэтому Ян даже не заметил, когда старший развел колени вокалиста и осторожно проник одним пальцем. Длинноволосый брюнет уже успел раскатать мягкий латекс вдоль налившейся кровью плоти и воспользоваться лубрикантом с дурманящим сладким запахом карамели. Запах медленно разошелся по комнате, забивая разум обоим парням. Чонин несдержанно застонал и запустил пальцы в длинные волосы любимого. Тело начало мелко дрожать и старший успокаивающе погладил макнэ по животу. После он довольно скоро добавил второй палец, и Ян заметно напрягся, сильнее стянув смоляные волосы в ладонях. — Тш… я осторожно, не нервничай, — прошептал Хван и поцеловал младшего в уголок глаза, где собрались капельки слез. Пальцы на ногах скручивало от странного ощущения, тело выгибалось в сладостной истоме, и Ян громко дышал, зажимая губы в тонкую полосу. Вскоре в ход пошел и третий палец, поэтому Хван начал двигаться еще осторожнее, наблюдая за реакцией младшего. У самого Хенджина стоял уже до сладкой боли, но он хотел подготовить младшего хорошо, чтоб ему не было больно от объективно не маленького размера старшего. У Айена глаза уже не могли различать картинку, только выхватывали из размытой композиции пылающие алые губы и черные сверкающие глаза, а особенно родинку под левым глазом. Какая же она соблазнительная… Ян протянул руку к лицу танцора и положил тому на щеку. — Ты так заводишь меня, хен, — словно пьяный прошептал вокалист, подняв затуманенный взгляд на Хвана. Сердце Хенджина остановилось, он готов был поклясться всеми известными ему богами, что такой Чонин сносил ему башню напрочь. Держаться сил не было. Сильные длинные руки раздвинули колени макнэ еще шире, но тот вдруг быстро вырвал свои ноги из рук Хвана и свел их вместе. — Что такое, Йен-а? — удивлённо спросил старший. — Я… я стесняюсь…– прошептал вокалист, закрывая одной рукой зардевшееся лицо, а второй прикрывая свое достоинство. — Приехали… Джини застыл в недоумении глядя на донсена круглыми глазами. Такое поведение было очень неожиданно милым, но совсем непонятным для старшего. Если он смущается, то что было тогда в зале, когда они разбили телефон Джисона? А что было потом, когда они занялись любовью впервые, когда Хван был снизу? — И… мне страшно… — выдал, спустя какое-то время, Ян. — Не нужно, Чонин… я не хочу сделать тебе больно, поэтому, как только почувствуешь, что тебе совсем неприятно — скажи. Я сразу остановлюсь. Я буду с тобой очень нежным, хорошо? Хван погладил щеку младшего тыльной стороной ладони, успокаивая макнэ. — Договорились? — мягко спросил старший и медленно развел ноги Айена в стороны. — Л-ладно… — дрожащим голосом ответил Ян и кивнул. Таким смущенным, неуверенным и трясущимися Хван не видел Нини еще никогда. Это было неожиданно привлекательно и с какой-то стороны даже возбуждало сильнее. Быть ведущим, а не ведомым тоже довольно интересно. — Расслабься, тогда тебе не будет больно. Когда я скажу — выдохни. На выдохе будет не так сложно, мгм? — сказал старший, пристраиваясь меж стройных ног донсена и положив их себе на бедра. Танцор легонько надавил головкой на напряженное колечко мышц. — Дыши, Нини. Ласковый голос Хенджина резонировал в его собственных губах, отчего обладал волшебным успокаивающим эффектом. Брюнет мягко толкнулся, входя только на половину. Что-то большое не спеша раздвигало горячую плоть и вызывало томную тесноту внутри. Глаза макнэ широко распахнулись, а потом он зажмурился, тяжело и громко хватая ртом воздух. — Все хорошо? — поинтересовался старший и вновь нежно погладил младшего по щеке. Тот лишь слабо кивнул, тихо постанывая от легкого ощущения проникновения. Хоть чувство и было необычным, немного дискомфортным, но очень нравилось Айену, потому прекращать не хотелось. Младший хотел полностью принять в себя старшего чтоб тот наконец-то ощутил, как это приятно, толкаться в разгоряченное тело, а еще сам хотел понять то, отчего его хен неистово стонал от удовольствия, метаясь на пуховых подушках. — Так… странно… и так хорошо… — прошептал Нини, сжимая плечи старшего ладонями. Сдерживать себя, чтоб не войти сразу и до конца, было задачей не из легких. Хенджин понемногу входил глубже, все еще гладя чужой торс руками, чтоб отвлечь от неприятных ощущений. Внутри было тесно и горячо от того, что макнэ так сильно напрягался. С каждым высоким стоном держаться было все сложнее, поэтому Хван сдался в самом конце, когда оставалось совсем ничего. — Я так больше не могу, прости, Йен-а, — прорычал старший и, мягко выйдя, снова вошел, только теперь вовсю длину. Вокалист громко вскрикнул и начал прерывисто дышать ртом. Впереди замерцали огоньки, глаза зажмурились, а в голове все опустело. Размер у старшего и правда не маленький. Живот снова тянуло в истоме от того, что Чонин буквально ощущал, как член старшего внутри него увеличивается и твердеет, раздвигая напряженные стенки еще сильнее. Вдохи давались особенно тяжело. Кажется, от ощущений внизу живота лис совершенно забыл, как дышать. Танцор начал мягко задавать ритм, двигаясь и заставляя Яна ощущать в себе это движение. Такое впечатление, что всем своим нутром младший мог почувствовать выступающие венки на налитой кровью плоти. На глаза навернулись слезы, и младший начал всхлипывая стонать. Было невыносимо хорошо и почему-то страшно, хотя вовсе не больно. Хван уперся руками по обе стороны Чонина и тяжело дышал. — Знаешь, я, конечно, сейчас повторю твои слова, но внутри тебя так горячо и тесно, что мне кажется, я сейчас сознание потеряю… — шептал брюнет своему донсену на ухо, щекоча его щечки длинными прядями и сверкая глазами. Младший сжимал руками простыни и искоса поглядывал на хена из-под прикрытых ресниц. Его рот был приоткрыт, а изогнутые губы слабо дергались от поступающих слез. В глазах помутнело. — Давай сильнее, хен, — томно прошептал вокалист и сразу почувствовал внутри, как его старший сильнее возбудился от такого предложения. — Я постараюсь как можно осторожнее… — Заткнись, Хенджин-хен, я же сказал… давай сильнее… — скулил младший задирая подбородок вверх и прижимая старшего к себе ногами за талию. Последнее слово Ян громко простонал, потому что Хенджин, даже не дослушав, сразу сильно и резко вошел. Грубость со стороны макнэ почему-то ужасно заводила танцора, и тот не был способен впредь оказывать этому сопротивление. Оказалось, что большой размер отнюдь не худшее качество. Каждое проникновение приходилось точно в цель, заставляя подкачанное тело младшего дрожать от накатывающего вожделения. Старший не оставлял без внимания ключицы макнэ, водя по ним горячим языком и припадая к косточкам губами. Он мягко обводил вены на напряженной шее, накрывая губами выступающее адамово яблоко. Чонин не знал куда деться от этих губ и такого возбуждающего тело и разум Хван Хенджина. Ужасно хотелось разрядки, Ян потянулся рукой к напряженному возбуждению, но его руку почти сразу убрали за его голову. Старший чувствовал, что незабываемое удовольствие совсем близко, но не спешил заканчивать, а тем более давать младшему слиться первым. — Еще рано, Нини, — с ухмылкой мурлыкнул танцор. Это что, месть такая? Чертов вредный нрав Хвана и его отличная память, старший никогда ничего не забывает, а главное — всегда рад припомнить старые грехи. Джини отстранился и дотянулся до своей белой футболки. Тканью брюнет завязал макнэ руки, чтоб не лез, когда не просят. — Хен, зачем это? — слабо поинтересовался Чонин, хотя факт частичной обездвиженности его мало беспокоил. — Для остроты ощущений, — выпалил хен и осторожно вышел. Младший разочарованно захныкал, пока его любимый устроился у изголовья, уперевшись спиной в деревянную поверхность, и потянул лисенка за талию к себе. Хван буквально усадил младшего себе на бедра и стал поглаживать ладонями впалый живот, выступающие ребра и подкачанную грудь. Потом он прильнул носом к ушку младшего и прикусил мочку. Старший бессовестно облизывал темные ореолы сосков поочередно и сминал их длинными пальцами, вызывая у Чонина высокие протяжные стоны. Стояк был аж до боли что даже в ноги отдавало, причем у обоих, но Хенджину было интересно, сколько еще продержится его хитрый лис. Мягкие губы снова завлекли макнэ в жаркий мокрый поцелуй. Еще минут десять таких косвенных ласк и удушающих французских поцелуев заставили Айена буквально прилипнуть к старшему всем телом, закинув связанные руки за голову любимого, и тереться причинным местом о бедро и торс старшего. — Хеоооон, — уже скулил Ян, не контролируя рассудок. Джин остановил младшего и немного сжал чужой член у основания. — Не…льзя, — рвано прошептал танцор и облизал ухо младшего, уделяя внимание каждому выступу. Старший мягко погладил бедра макнэ широкими холодеющими ладонями, заставляя того подняться, а потом направил его вниз, сажая на свой горячий возбужденный орган. Младший громко коротко и часто стонал, уперевшись головой в плечо любимого. — Я сейчас умру, Хенджин-щи, веришь? — шептал лис в изгиб длинной шеи. — Давай, ты сможешь, Йен-а, — прощебетал Хван и нежно, но уверенно толкнул младшего за бедра вниз, насаживая того на не маленький причиндал. В глазах забегали искры, на глаза накатили слезы, и Ян отчаянно сжался, заставляя своего хена также тяжело и рвано дышать от тесноты горячих стенок. Они стали одним целым и оба какое-то время оставались в таком положении, пока танцор не подался вверх. Айена словно прошибло током и он, громко вскрикнув, запачкал их животы. Старший кончил вслед за вокалистом, заставляя того ощутить, как внутри стало немного горячее и совсем чуть-чуть теснее. По щекам макнэ скатились две соленые капли и упали на плечо старшего, слегка холодя раскаленную возбуждением кожу. Хенджин сразу развязал руки вокалиста, и Чонин бессильно лег на старшего, тяжело дыша. — Хорошо… твоя взяла… я тебя понял, — тихо говорил Ян, вдыхая сладкий запах волос танцора. — В следующий раз требую такого же, только с собой на твоем месте. Завяжешь мне глаза и руки? — улыбаясь спросил брюнет, гладя своего донсена по спине и вырисовывая на ней пальчиками узоры. — Заметано, хен, — сонно сказал Айен и отрубился. — Вымотал лисенка. Отдохни, я сам все сделаю…