Звезды и подсолнухи

Поезд летел вперед меж пышущих сочной зеленью английских полей, неумолимо отдаляя от суровой, холодной, но такой привычной родины. Чехова Мария, волшебница пятнадцати лет, вглядывалась в маленькое карманное зеркальце. Отражение смотрело на нее устало, измученно и немного безразлично. Трое суток непрерывного пути, стука колес и тряски сделали свое дело. Зеленые глаза девушки изучали из-под изогнутых темных бровей сине-серые синяки — расплату за редкий и неглубокий сон. Губы, красные, пухлые, но потрескавшиеся в нескольких местах, были приоткрыты в волнительном вздохе. Прямой нос выглядел чужеродным, словно его отделили от красивого и симметричного лица, налепили так и сяк на бедного уставшего человека. Каштаново-шоколадные нежные локоны были забраны в тугой пучок, дабы облегчить себе путешествие.  — Ты не спала совсем? — спросила девушку ее мать. Чехова Татьяна была почти так же красива, как и во времена прошедшей молодости, но последние годы в России не прошли для нее бесследно — кудрявых волос стало значительно меньше, на лбу и переносице залегли глубокие морщины, нежная ранее жемчужная кожа высохла и теперь напоминала кожу змеи. Зеленые глаза, точно такие же, как у Марии, большие, словно застывшие в робком изумлении, смотрели на дочь ласково и немного обеспокоенно. Серая кошка по имени Кошка переминалась передними лапами на ее коленях, разминаясь после долгого сна.  — Не спала. Времени уже нет, скоро приедем, — ответила Маша. Взглянув в окно на летящие мимо деревья, облака, луга и холмы, она отложила зеркало, размяла длинные пальцы.  — Таня, успокойся, — вздохнул отец. Он был полноватым человеком, не утратившим, однако, своего обаяния. Каштановые волосы его вились волнами по всей поверхности головы. Синие, чуть прищуренные смешливые глаза, хитро бегали по купе, ища, чем бы занять семейство на оставшиеся полчаса до прибытия. Его слова, кажется, только раздули костер волнения и раздражения в груди матери, она возмущенно цокнула языком и с силой пригладила шерстку на голове Кошки.  — Мне успокоиться? Убей меня, тогда успокоюсь. Ты часто уезжал из страны, где прошла вся твоя жизнь, жизнь твоего рода, в неизвестность, еще и в такую глушь? Оттери-Сент-Кэчпоул? Да эта деревня, вообще, есть на карте? Мария, посмотрев на «глушь» задумчивым, замыленным взглядом, стукнула пару раз по оконному стеклу пальцем.  — Почему в неизвестность? Тебя в больницу устроили, я при деле, в министерстве уже готов мой кабинет. Ребенок в школу пристроен. Где неизвестность? — возразил Чехов, встав с насиженного места и сладко потянувшись. — Эх, хорошо! Маша нахмурилась. Эти нескончаемые перепалки, рассуждения о новом месте жительства за несколько месяцев успели надоесть. Она не была на стороне мамы, но полностью ее понимала. Сниматься с места, продавать семейные богатства, усадьбу у самого берега Волги — все это было мучительно тяжело. А сколько слез было пролито по оставшимся в России друзьям... Однако позиция папы была ей также предельно ясна. Англия давала ему возможность изучать новые, неизвестные ранее проклятия, шагать дальше по карьерной лестнице. Ну и, разумеется, больше получать. С февраля денег перестало хватать даже на оплату частных учителей. Именно поэтому единственной возможностью уберечь некогда очень богатую семью от банкротства стал переезд. Отринуть все старое, выстроить новый мир на руинах. От размышлений девушку оторвал скрипучий голос проводника, сообщающего всем о скором прибытии. Сердце ее бешено забилось в груди. Расставаться с родителями на столь долгий срок не хотелось.  — Можно я не поеду к твоему другу? — спросила она, смотря мужчине прямо в глаза, надеясь разжалобить. Отец повернулся к ней всем телом, покачал головой.  — Ну уж нет, тебе с нами в той каморе министерской делать нечего. Достроим дом, будет тебе хоть сколько комнат, хоть по одной на каждый день недели. А пока придется потесниться, — он, словно подтверждая собственные слова, кивнул, и, откупорив бутылку воды, отпил пару глотков. — Они хорошие люди, тебе там будет весело. Тем более, дети Артура — твои ровесники, вам будет, о чем поговорить. Мужчина подмигнул, вновь возвращаясь на свое место. Маша разочарованно вздохнула, принялась ковырять вылезший на большом пальце заусенец. К новому другу отца ехать абсолютно не хотелось, однако, решения родителей обсуждению не подвергались. Она понимала, что дело не столько в тесноте комнаты общежития при магическом министерстве, сколько в желании папы и мамы побыть наедине друг с другом. Впервые за долгие шестнадцать лет брака им выдавалась такая возможность — оставить ребенка, посвятить время самим себе.  — Дом должен быть готов к Новому году, верно, Коль? Всего два месяца, а там — школа. Зимой будешь ночевать как королева, — мать улыбнулась, но в глазах ее читалось волнение. И хоть она и ворчала насчет долгого расставания с дочерью, но на предложение помощи от Артура согласилась сразу. Видимо, он вызывал у нее доверие. А может быть, она раскинула карты, прочитала Машину судьбу и поняла, что ей нужно именно туда — кто знает. Кошка, сверкнув желтыми глазами, принялась вылизывать лапу, но была грубо прервана — отец усадил ее в переноску. Поезд уже заворачивал к деревушке, возле которой им предстояло отстраивать дом.  — Боже мой, какая, все-таки, глушь… — недовольно прошептала Татьяна, разглядывая разливающуюся за окном сухенькую речушку.

***

На станции семью встретил небольшого роста светловолосый англичанин, худо-бедно разговаривавший на русском. Первым делом мужчина передал дамам небольшие лиловые таблетки и настойчиво попросил положить их под язык. Вкус у них был специфический — словно виноград смешали с жвачкой, содой и чем-то шипучим, въедающимся в корень языка. Через пару секунд неразборчивый гул людей, стоящих в отдалении на перроне стал вполне осознанной и понятной речью.  — Обучающие лингво-таблетки, — объяснил Николай. — Мне тоже давали такую, когда я приезжал сюда устраиваться. Одна штучка, и мы можем понимать и говорить на английском. Здорово, правда? Настоящая магия! Нашим до англичан — как до луны пешком. Незнакомый мужчина, улыбаясь во все тридцать два, принялся рассказывать о лингво-таблетках чуть больше, и теперь его голос не звучал так нелепо-смешно, как в начале. «Видимо, теперь он говорит на английском…» — подумала Мария. — Вы можете переключаться между языками мысленно. Просто подумайте, на каком хотите сказать фразу. На слух речь можно различить по акценту — русская более твердая. Мария и Николай переглянулись, отец дал дочери попробовать, проверить свою новую способность. Переключаться между языками оказалось очень веселым занятием. Пару слов — так, пару — эдак. Звучали они, действительно, очень различно. Маша рассмеялась, но мать сурово посмотрела на нее, призывая к серьезному настрою в такой ответственный момент. Англичанин поднял с земли большинство сумок, и, осмотревшись, чтобы никто не заметил его действий, сказал что-то на латыни, взмахнул волшебной палочкой. Все тюки, котомки уместились в небольшой саквояжик, внутри которого простиралась бездонная пустота.  — Папа, я хочу такой же! — сказала Маша, на что блондин задорно рассмеялся, оголив ряд желтоватых зубов.  — Девчушка — прелесть. Сколько ей, Николай? — спросил он у отца.  — В октябре шестнадцать, — ответила Мария, гордо вскидывая подбородок. Уж что-что, а ответить за себя она могла и сама. Волшебник почтительно кивнул, поднял с земли саквояж, взглянул на мать.  — Приятно познакомиться, Татьяна. Меня зовут Арнольд, я — комендант общежития, в котором вы с мужем остановитесь. Пойдемте, я провожу вас до камина, подключенного к сети летучего пороха, — он протянул ей руку, на что мама, нисколько не стушевавшись, ответила стальным рукопожатием. Взяв переноску с Кошкой и поспешно поцеловав дочь, волшебница удалилась.

***

Спустя пять минут после их ухода, когда Николай докурил трубку, вытряхнул из нее сладко пахнущий вишней сгоревший табак, они двинулись в путь. От станции до дома, в котором ей предстояло провести эти два месяца, было не меньше пары километров. Прилегавшая к вокзалу густо застроенная коттеджными домами деревушка, больше похожая на небольшой городок, быстро сменилась зелеными лугами, пригорками, полями подсолнуха. Воздух жарко парил. Пахло зеленью, медовой пыльцой растущих вдоль дорожки цветов. Каждый шаг давался все с большим трудом. Июльский зной, пылящая глиняно-землистая тропа, подпекающее спину солнце — все это делало путь отца и дочери невыносимым. Тут вдалеке показался укрытый сенью высоких деревьев дом.  — Этот? — спросила Мария. Чехов, идущий впереди, несущий все ее сумки и пыхтящий от усталости и духоты, отрицательно замахал головой.  — Это дом Диггори, еще одного моего товарища. Думаю, с ним мы тоже как-нибудь увидимся. Маша, несущая лишь легкие пакеты, присела возле заинтересовавшего ее, пестрящего фиолетовым цветка, легко пробежалась пальцами по пышной свечке бутончиков, сорвала. Из зеленого упругого стебля брызнул сок.  — Как здорово, здесь и шалфей растет. Отец оглянулся, но не остановился, утер тыльной стороной ладони выступившую на лбу испарину.  — Потом нарвешь его хоть целую вязанку, пока не мешай своими сушениями хозяевам. Кто знает, может у них аллергия… Девушка, прикусив уголок нижней губы, распустила локоны. Они спали темной шоколадной копной до самых лопаток, очертив лицо, придав почти прозрачному телу еще большей хрупкости. Легким движением, цветок оказался вставлен меж волн волос, кокетливо выглядывая фиолетовой головкой, покачивая ей при каждом шаге ведьмы. Наконец-то, за холмом замаячил домишко. Он был несуразен и стар, словно кто-то, решив поиздеваться, надстроил ему еще пару-тройку этажей против его воли. Чудовище, сшитое Виктором Франкенштейном, не иначе. Казалось, что он даже раскачивался из стороны в сторону от набежавшего несильного южного ветра. Прямо за ним, через несколько сотен метров, разлилась речушка, поблескивающая в свете полуденного солнца синими бликами. Передний двор был полностью залит светом, все деревья жались к задней стороне, разделяя саму хибарку на две части — теневую и солнечную. Подойдя чуть ближе, отец и дочь заметили высокого, загорелого парня, копошившегося в огородике. Его волосы горели на солнце пламенем, словно сам огонь облизал его, одарив такой редкой внешней особенностью.  — Это твой друг? — спросила Маша, подбежав к отцу сбоку.  — Нет, это, должно быть, один из его сыновей. Подойдя к самой калитке, Мария заметила несколько кинувшихся врассыпную пеструшек, улыбнулась про себя, что если одна из них помрет и отправится в суп, можно будет от души нагадаться, узнать и про путь, и про здоровье, и про то, чем успокоится её бедное сердце. Парень, заметив их, выпрямился, вытер грязные от земли руки о красные шорты. Мария пробежалась взглядом по обнаженному торсу, крепким для его телосложения рукам, затем переместила взгляд на лицо. Каре-зеленые глаза смотрели хитро, с прищуром. Рот, обрамленный тонкими губами, будто оскалился в белозубой улыбке. Выделялся на лице чуть горбатый нос, испачканный то ли во время работы в саду, то ли задолго до этого — грязь все же больше походила на сажу. Всю загорелую, бронзовую кожу на лице, груди, плечах покрывали россыпи мелких, едва заметных веснушек.  — Добрый день. Вы, должно быть, один из сыновей Артура? — спросил отец, протянув ему свободную руку. Парень пожал ее, переводя взгляд то на Николая, то на Марию.  — Да. А вы? — спросил он.  — Чехов Николай Александрович. Я друг вашего отца. Он должен был рассказать вам, что мы прибудем сегодня, — ответил мужчина с небольшой усмешкой. Брови парня чуть приподнялись, он закивал, длинноватые рыжие волосы упали ему на лоб.  — Джордж Уизли, сэр. Да, мы знаем, что ваша дочь должна была приехать, — ответил он. Мария подошла ближе к нему и отчетливо почувствовала запах корицы, дыма и тяжелого мужского пота. Протянула белую, по сравнению с его, руку, крепко сжала.  — Чехова Мария. Мне приятно познакомиться. Ее зеленые кошачьи глаза впились взглядом в его, лишая его возможности что-то сказать. Отпустив ладонь, ведьма улыбнулась, оголяя ряд белых ровных зубов. Сын Артура, словно зачарованный, прошептал еле слышно:  — Чекова. Мар… Мэр… Ия. Она рассмеялась, вновь растягивая красные губы в такой широкой улыбке, что болезненные трещинки на них жалобно засвербели.  — Можешь называть меня Мэри, если так будет проще. Он кивнул, и, вспомнив о присутствии отца девушки, взял у него несколько тяжелых сумок.

***

В доме было гораздо прохладнее, чем на улице. Небольшая гостиная выглядела уютно. Разномастная мебель, хоть и отличалась друг от друга цветом, формой, все же была выдержанна в каком-то едином деревенском стиле. Все поверхности были чем-то заставлены. На полках теснили друг друга книги, посуда, мешочки и шкатулки.  — Kak y nas bylo na dache, — прокомментировала увиденное девушка, переключаясь на русский, чтобы обитатели дома не услышали ее оценки.  — Vot vidish, ne tak yzh vse I ploho, — со смехом отозвался отец, оглядываясь, видимо, в поисках товарища. Возле небольшой плитки стояла, помахивая палочкой, рыжеволосая низкая женщина плотного телосложения. Обернувшись на шум и увидев отца, она расплылась в доброй и приветливой улыбке, отложила палочку и стремительно подошла к компании.  — Джордж, милый, ты встретил гостей как полагается? — спросила она чуть сварливым голосом. Парень кивнул и поставил сумки возле старого, но очень удобного на вид дивана.  — Молли, рад тебя видеть! Артур дома? — поинтересовался отец, приветливо обнимая женщину.  — О, нет, он опять работает сверхурочно. Выходные в министерстве, видимо, не для него, — женщина, смерив Машу теплым взглядом, обняла и ее. Из соседней комнаты вышла девочка, один в один похожая на Молли, только худая, одетая в просторные и немного поношенные майку и шорты. Видимо, одежда досталась ей от братьев. Махнув гостям, она уселась на одно из кресел.  — Как тебя зовут, красавица? — с нежностью спросила Молли, касаясь волнистых волос русской.  — Чехова Мария. Если вам будет проще, можете звать Мэри. Страх и трепет, сковывающий девушку утром в поезде, развеялся. В этом доме ей, почему-то, было очень уютно и спокойно.  — А ты тогда можешь звать меня Молли. Я жена мистера Уизли и мать всех его многочисленных детей. Этот разгильдяй — Джордж, один из близнецов, а это моя дочь, Джинни. Джинни вновь встала, подошла к Марии, протянула ей руку. Её ладонь была маленькой, по-обезьяньи цепкой и сухой. Джордж ушел вверх по расположенной слева шаткой деревянной лестнице, выкрикивая что-то почти неразличимое.  — Как добрались, милые? Еда вот-вот будет готова. Останешься на обед, Николай? — миссис Уизли запорхала по кухне, продолжая колдовать над кастрюльками. Отец, поставив оставшиеся сумки на пол и отдышавшись, замахал руками.  — Что ты, нет. Я уже должен быть в Лондоне, помогать Татьяне обживаться. Джинни подошла сбоку, по-свойски положив горячую руку на плечо Марии.  — Тогда приходите обязательно к нам завтра на ужин. Приезжают мои сыновья, мы устроим большой пир. Было бы здорово познакомиться с твоей женой. Отец кивнул женщине, осмотрел дочь и почесал рукой затылок. На лестнице показался уже полностью одетый Джордж с почти точной своей копией. Незнакомый парень был одет в черную мешковатую майку и шорты. Из-под пышных рыжих волос так же насмешливо смотрели зелено-карие глаза, идентичные глазам брата. Они оба смотрели с интересом, словно на диковинную зверушку в зоопарке.  — Молли, мы точно не стесняем вас? Если это неудобно — только скажите, мы потеснимся в общежитии, что-то придумаем. По взгляду отца было заметно, что он этого очень не хотел. Женщина приблизилась к Марии, обняла ее за второе плечо, стиснула, замахала свободной рукой в отрицательном жесте.  — Не думай об этом, Николай, мы любим, когда в доме много гостей. Девочке будет полезнее побыть на свежем воздухе, пообщаться со сверстниками…  — И подтянуть английский, — добавила Джинни, улыбаясь новой знакомой самой обаятельной своей улыбкой.  — И французский, — усмехнулся близнец Джорджа. Мать посмотрела на него сердитым взглядом, и он очаровательно улыбнулся ей.  — Спасибо, конечно, но мы с отцом съели по лингво-таблетке… Женщина одобрительно кивнула. — Так даже лучше, не нужно терять времени на адаптацию к языку. Николай, не беспокойся, ей у нас будет очень уютно! Отец выглядел растерянно и виновато, но слова женщины заставили его вспомнить, почему именно в эту семью он отдает свою единственную дочь — его министерский друг был эталоном благонадежности, доброты и гостеприимности.  — Тогда я могу быть спокоен. Побегу, Маша, не то твоя мать меня съест. Будь хорошим ребенком, завтра заглянем, проверим, как ты тут обосновалась, — мужчина поцеловал ее в щеку, уколов короткой щетиной, и, попрощавшись со всеми присутствующими, вышел из домика.  — Джинни, милая, поселим Мэри с тобой? — миссис Уизли расплылась в ободряющей улыбке, видя, как напряглась юная мисс Чехова после ухода отца.  — Конечно, мам. Думаю, мы подружимся. Джинни, отпустив свою «цель», села за стол. Парни, стоявшие до этого на лестнице, спустились. Незнакомый подошел к Марии, протянул ей ладонь. На ощупь она была гораздо более горячей, чем у брата, рукопожатие было более крепким. Теперь уже он нетерпеливо заглядывал ей в глаза, стараясь разглядеть в них что-то. Не смутившись, Мария принялась разглядывать лицо парня в ответ. Его глаза были более округлыми, чем у Джорджа, более нахальными и несколько злыми.  — Фред Уизли. Ты, Мариа, знаю. Чекова. Он улыбнулся, от глаз заплясали гусиные лапки морщинок.  — Чехова. Приятно познакомиться, — девушка широко улыбнулась и слегка повела плечом. Его брат подошел и встал рядом. При ближнем сравнении они оказались не так похожи, как показалось на первый взгляд. Однако голоса их были практически идентичными.  — Садитесь все за стол, обед готов, — Молли, бросив палочку на одну из тумб, налила каждому по тарелке бульона с небольшим количеством овощей, уселась во главе стола. Парни, вдвоем отодвинув гостье стул, сели напротив нее, жадно накинулись на еду, застучали ложками по тарелкам. Джинни ела не спеша, вылавливая с самого дна куски перца. Мария осторожно ела блюдо, рассматривая место, в котором ей предстояло жить.  — Сколько тебе лет, Мэри? — спросила Джинни, отрываясь от супа. Чехова подняла на нее глаза, улыбнулась максимально дружелюбно.  — Мне пятнадцать.  — Так ты на год младше нас? — спросили братья хором.  — Видимо… Я в семьдесят восьмом году родилась. В октябре. Мне сказали, что я перехожу на шестой курс. Парни переглянулись, зашевелили губами, еле слышно о чем-то говоря друг другу.  — Они тоже родились в семьдесят восьмом, только в апреле. Будешь с мальчиками на одном курсе, — улыбнулась Молли. Джинни закивала головой. Тишина, возникшая в комнате, продлилась еще пару минут и прерывалась лишь негромкими прихлебываниями.  — Где ты училась в России? — спросила мать семейства, прервав, наконец, молчание. Кажется, ей хотелось выведать у девушки максимальное количество информации за этот день.  — Я была на домашнем обучении. У нас есть школа, типа Хогвартса, но домашнее образование считается более престижным. Учишься только тому, что тебе пригодится, а не то, что прописано в программе.  — Круто, — одновременно выдохнули близнецы. Маша улыбнулась, исподлобья смерив их взглядом, изогнув иронично темную бровь.  — Не совсем круто для меня. Мне придется нагонять всю вашу программу, если хочу успешно сдать экзамены. А это трансфигурация, заклинания, метла…  — Стой, у вас не изучают заклинания? Как вы колдуете? — спросил Фред. Ему, видимо, впервые встречался человек, не изучавший заклинания.  — М-м-м, нет. Колдуем обычно — наговоры, проклятия и так далее. У нас и палочек нет — отец выбил в министерстве разрешения на покупку для всей нашей семьи. Уизли переглянулись, удивленно открывая рты.  — Я не изучала эту сторону магии. В основном занималась зельями, гаданиями…  — Ничего, мальчики тебе помогут все наверстать. Верно, мальчики? Подтянете Мэри? — миссис Уизли строго посмотрела на сыновей, видимо, хотела, чтобы они взяли гостью под свое крыло. Парни кивнули, один из них усмехнулся.  — Не волнуйся, мам. Подтянем, натянем — все по высшему разряду. Женщина кинула в него полотенцем, рыжие перехватили его и звонко рассмеялись. На щеках ведьмы проступил румянец.  — Не волнуйся, дорогая, они шутят, — уверила Молли.  — У них специфический юмор, не обращай внимания, — поддакнула ей Джинни. Было заметно, что ей хотелось дружить с гостьей, она отчаянно старалась сделать так, чтобы братья не испортили впечатления о ее семье. Парни, довольные реакцией на их слова, улыбались во весь рот, сверля новую знакомую взглядами. Тем временем, еды на тарелке не осталось у всех, сидевших за столом.  — Я была бы очень признательна, если бы вы мне помогли, Джордж и Фред. Миссис Уизли, могу я пойти в комнату и переодеться?  — Молли, милая, просто Молли. Переоденься, конечно, сегодня душно. Джинни, покажи Мэри свою комнату. Близнецы, помогите с сумками. Поднявшись из-за стола, Мария кивнула хозяйке.  — Спасибо, обед был очень вкусным. Джордж и Фред, легко подхватив чемоданы, пошли куда-то за лестницу, Джинни и Мария поспешили за ними.

***

Комната девушки была довольно просторная, яркая, было видно, что ремонт здесь делали относительно недавно. Около окна стояла кровать, справа от нее, в самом углу — небольшой раскладной диванчик красного цвета. Со стен смотрели плакаты каких-то волшебников, лихо летящих на метлах, фотографии, люди на которых двигались, словно на видео.  — Уютно, — констатировала Чехова.  — Спасибо, надеюсь, и правда нравится. Ты будешь спать на диване. Обычно там спит Гермиона, но она еще не приехала. Думаю, как приедет — поставим еще раскладушку. Не против потесниться? — спросила Джинни, обернувшись на новую соседку. Младшая Уизли выглядела вдохновленной знакомством. Все же, не каждый день ей подворачивался случай избавиться от чисто мужской компании братьев. Парни, сбросившие сумки возле дивана, наблюдали за разговором девушек, стоя в дверях.  — Будет тесно — приходи к нам, приютим, — хмыкнул Фред.  — С нами весело, обещаем, — поддержал брата Джордж. Он будто прекратил смущаться в присутствии близнеца, вел себя более нахально и свободно, чем там, в залитом солнцем саду.  — Прекратите свои шуточки, вы ее смущаете, — вступилась за новую знакомую Джинни. — И вообще, прочь отсюда, Мэри собиралась переодеться.  — Пусть переодевается, мы не против, — сообщил Джордж, и тогда сестра вытолкала их из комнаты, закрыв за собой дверь.  — Если будут надоедать — говори мне, я всыплю им по первое число. Мария улыбнулась, подошла к багажу, достала из него легкую темную футболку и свободные джинсовые шорты.  — Все нормально, но спасибо за заботу. Вы все очень добры ко мне. Переодевшись, она стала раскладывать вещи по местам. Близнецы, все же, дождавшиеся приглашения войти, нависли над девушкой, разглядывая, что такого интересного она привезла с собой. Кроме одежды, обуви и книг, косметики и прочих девчачьих штучек, заинтересовавших младшую Уизли, в одном из чемоданов обнаружилась целая коллекция мешочков, коробочек, наполненных забавно пахнущими сухими травами. Особенно впечатлили парней три бутылки водки, завернутые в небольшую темную тряпку.  — Ты, я посмотрю, здесь хорошо собралась время проводить, — Фред, выхватив одну из бутылок, повертел ее в руках, звякнул по стеклу пальцем, передал брату. — Как откроешь — зови нас. Джордж вернул бутылку владелице, неловко коснувшись Машиных пальцев своими. Его руки были холодные, несмотря на то, что в комнате стояла духота.  — Это для настоев. Но если хотите — можете взять одну. Парни усмехнулись, переглянувшись, что-то сказали друг другу.  — Пусть будет у тебя. Так до нее точно никто не доберется, — объяснил их отказ Джордж. Фред кивнул, и, подняв из сумки толстую книгу по ботанике, пролистал ее небрежным жестом. Со страниц на него смотрели потемневшие от времени иллюстрации лекарственных и ядовитых трав. Некоторые главы были помечены закладками, несколько листов были неряшливо вырваны. Видимо, этой энциклопедией пользовалось не одно поколение волшебников. Джордж в это время осматривал русскую. Его взгляд метался от лица к плечам, с повисшей на них майкой, оголявшей временами острые косточки ключиц. В волосах он заметил шалфей, протянул руку, вынул растение из прически.  — От злого глаза? Или как там у вас в России это трактуют? Мария обернулась, проследила за тем, как заботливо его руки покручивают травинку.  — Типа того. Просто люблю его. Очень хорош в защитных зельях, зельях от простуды… Девушка, разобрав одежду, сложила оставшиеся в сумках вещи компактнее, стала оттаскивать их в угол комнаты, чтобы те не мешались.  — Кажется, у Снейпа появится новая любимица. Ты, похоже, помешана на зельях, — высказал свое мнение Фред, помогая ей с очередным пакетом, полным книг.  — Почему помешана? Просто увлекаюсь этим. Что плохого? Вы вот, увлекаетесь чем-то? — Мария распрямилась, и, уперев руки в бока, посмотрела на юношей. Они синхронно кивнули, словно ждали этого вопроса целую вечность.  — Мы делаем некоторые вещицы…  — Ну, знаешь, для того, чтобы шутить над людьми, — поддакнул Джордж. Видимо, договаривать друг за другом фразы было их природным даром.  — Еще неплохо играем в квиддич…  — Хоть это у вас в стране есть? — насмешливо спросил Фред. Девушка кивнула, но была несколько растеряна.  — Не так, чтобы это был популярный вид спорта, но некоторые наши игроки участвуют в международных соревнованиях. Вроде. Не знаю точно, я не фанат. Джинни усмехнулась, ткнула Фреда в бок.  — Появилась возможность завлечь еще одного последователя в вашу секту, — заметив в глазах Мэри испуг, она улыбнулась гостье. — Братья меня с шести лет учили летать, играть. И тебя научат.  — Жду не дождусь, — Мария усмехнулась и, тяжело вздохнув, плюхнулась на диван.

***

Заводить новые знакомства Чехова любила. Этим она пошла в отца. Он, хоть и был достаточно скрытен, но обвораживал всех, умело вел беседу, обтекая острые углы и смягчая сердце каждого шутками. Уже не один час молодые люди болтали без умолку, рассказывая, как, вообще, отличается жизнь колдунов Англии от жизни колдунов российских.  — На полном серьезе, в школе у каждого по питомцу? — спросила Мария с удивлением.  — Да. Как минимум, совы есть у многих. Очень удобно, захотел отправить письмо — отправил, не нужно бояться, что птица ошибется адресом или укусит, — ответила Джинни. — А у вас так не принято?  — Мы держим животных только в качестве фамильяров. Иногда призываем духа из темного леса, он обращается в животное и помогает. У меня фамильяра нет, мама говорит, еще слишком рано, но у нашей семьи есть кошка. Это не дух, но службу несет отлично. В дверь постучали, на пороге показался еще один рыжеволосый парень.  — Привет, мама сказала, что ты уже приехала. Я Рон, Рон Уизли. Он подошел, пожал ладонь Марии горячей, влажной от пота рукой.  — Мэри Чехова, приятно познакомиться. Близнецы рассмеялись.  — Оставила надежду, что мы будем произносить твое имя правильно, а, Чекова? — ехидно спросил Фред.  — Она Мэр-райа, Рональд, запоминай и тренируйся, — сказал брату Джордж. Русская рассмеялась, стараясь не замечать пристальных взглядов всех членов этой рыжеволосой семьи — все же, для них она была чем-то необычным. Новым миром, который каждый из них хотел изучить, получше рассмотреть.  — Гарри и Гермиона приедут через неделю, — сообщил родственникам Рон. Джинни обрадовано подпрыгнула, а братья безразлично пожали плечами.  — Билл и Чарли приедут уже завтра, будет большой ужин. А вот Перси оказать всем нам честь своим блистательным присутствием не захотел. Мама сказала, что у него слишком много дел, он же теперь работает. Только мы этому не верим, захотел бы — нашел бы хоть часок, — ответил младшему Джордж.  — Да уж, в Норе через пару недель будет не протолкнуться, — констатировал Фред. Джинни сморщила носик, откидываясь на кровати, упираясь в матрас локтями.  — У вас своя комната, придурки, запритесь там и не выходите.  — Ну уж нет, мы лучше пойдем в деревню, напросимся на ночлег к местным дамочкам, — Фред дернул бровями, откидываясь, подражая Джинни. Девушка высунула язык, изображая, что ее тошнит от слов старшего. Джордж загадочно улыбнулся, посмотрел на Марию, видимо, чтобы оценить ее реакцию на слова брата. Рон, вздохнув, сел рядом с гостьей, взъерошил свои длинные волосы.  — Делайте что хотите, только дом не взрывайте, — он выглядел угрюмым и чуть ли не злым. Тишина затянулась. Рон, видимо, принял это на свой счет и тут же попытался исправить ситуацию:  — Так что, Мэри, поступаешь в Хогвартс? Девушка кашлянула, кивнула.  — Да, мне сказали, что на один курс с Джорджем и Фредом. Будет некая жеребьевка на факультет, как я слышала…  — О да-а-а, тебя будут мучить аллигаторами и гориллами, и, если ты сумеешь их одолеть и вырваться живой из этой битвы, то тебя примут на один из факультетов. В зависимости от твоей ловкости, силы... — сказал Фред, привстав. Его лицо выглядело зловещим из-за того, как в комнату падал свет закатного солнца. Рон раздраженно фыркнул, а Джинни ударила лежащего рядом брата по плечу.  — Они нас тоже так пугали, когда мы были маленькими, — сказала рыжеволосая девушка знакомой, ее взгляд в одно мгновение стал мягким. Видимо, вспомнилось ее собственное распределение.  — Не бойся, ничего такого там не будет, просто наденут на голову старую шляпу и она скажет твой факультет, — Рон, то ли ободряя, то ли утешая, положил руку на ее колено, но тут же отдернул, коснувшись голой кожи.  — Могли бы не говорить, — скорчил обиженную гримасу Джордж. С кухни послышался громкий крик миссис Уизли:  — Папочка вернулся с работы! Братья и сестра поспешили на зов матери, Мария поплелась позади всех. На кухне их ждал накрытый на семерых стол. Худощавый, высокий немолодой мужчина, не отличающийся от семьи рыжей шевелюрой, сидел за ним, приветливо поглядывая на входящих в помещение ребят.  — О, так это ты — дочь Николая? — спросил мистер Уизли, тепло улыбнувшись. Мария кивнула. Слишком много знакомств за день, ее щеки уже устали растягиваться в улыбке при разговоре с каждым членом многочисленного семейства.  — Он рассказывал про тебя много хорошего. Как тебе у нас, все в порядке? Ребята тебя не обижают? — Артур посмотрел на мальчиков. Маша увидела, как похожи на него близнецы. А Рон, так же, как и Джинни, пошел внешностью в мать.  — Как ты мог такое подумать, папа? — возмутился Джордж.  — Приняли как родную, — добавил Фред.  — Смотрите мне, обидите – мало не покажется! — Молли поставила перед мужем тарелку, на ней дымились жареные овощи и рыба. Все дети уселись на свои места, Мария пробралась к тому самому стулу, на котором сидела днем. Где-то сзади девушки громко тикали часы, изредка издавая приятный, тихий, мелодичный бой. После того, как суетливая миссис Уизли наконец-то уселась за свой стул, семья принялась за еду.  — Как добрались, Мария, как устроились родители? — спросил мистер Уизли, отправляя в рот ужин. Девушку удивило его обращение. Он единственный, кто смог быстро и правильно произнести ее имя.  — Добрались хорошо, про родителей я еще не знаю — отец отвел меня к вам и тут же уехал к маме, помогать обустраиваться.  — Я пригласила их на завтрашний ужин, сможешь спросить все сам, милый. Мэри, солнышко, ешь, ты наверняка голодна, — сказала Молли, поглаживая мужа по плечу. Есть Маше не хотелось совсем, однако, ради приличия, она отведала овощей. Рыба же осталась нетронутой.  — Пап, мы хотели спросить.… Как ты смотришь на то, чтобы мы в гараже устроили что-то типа лаборатории? — сказал Джордж, сделав самую милую моську, какую только мог. Миссис Уизли потемнела, метнула на близнецов такой взгляд, что всем стало не по себе.  — Этот разговор затевался уже сотню раз, и сотню раз я отвечала вам, что о гараже можете и не мечтать. Молли посмотрела на супруга, ища поддержки, и он отчаянно закивал головой.  — Ребята, этот гараж нужен мне самому. Где мне проводить опыты и эксперименты? — Артур усмехнулся, на что его жена взвилась пуще прежнего.  — Ну ты-то куда? Ладно эти, великие ученые, но ты то… Под собственные причитания женщина принялась собирать опустевшие тарелки, в раковине по мановению волшебной палочки тут же затрудилась щетка.  — Мария, вы с семьей, говорят, жили с маглами бок о бок? — с интересом спросил мистер Уизли, пытаясь сместить внимание жены с просьбы близнецов на гостью. Маша передала тарелку Молли и, вспомнив, что отец рассказывал об их местной английской терминологии, ответила:  — О, да. В России не принято выделять волшебников из общества. Мои дедушки и бабушки жили жизнью простых людей, при этом, хорошо колдовали, занимались целительством. Дедушка работал и в министерстве России, и на обычной магловской работе. Глаза волшебника засветились азартом.  — И каковы же, скажи мне, твои ощущения? Эти маглы — большие выдумщики, у них хоть и нет магии, а живут, придумывают все новые и новые вещи. Джорджу, казалось, тоже была крайне интересна эта тема. Он оперся подбородком о кулаки, приблизился, словно стремился расслышать каждое слово. Его глаза в свете лампы отливали карамелью, в каждом из них, при желании, можно было увидеть отражение девушки, которую он пристально, внимательно рассматривал.  — М-м-м, да ничего особенного, как по мне. Я выросла в такой среде, поэтому для меня все это кажется обычным. Вы лучше спросите меня о чем-нибудь конкретном. Вопрос не заставил себя долго ждать. Голос подал сидящий рядом с близнецами Рон.  — Почему вы переехали в Англию? Папа не рассказывал нам об этом ничего. Молли повернулась и уже собиралась открыть рот, чтобы высказать, как неприлично спрашивать о таком, но Маша успела опередить ее.  — У нас в стране ужасный кризис, сменилось магическое правительство. Раньше все было хорошо, но сейчас к власти пришли новые люди. Мою семью эти новые люди не очень уважали. Очень удачно, что про таланты моего отца узнали у вас и предложили переехать. Мистер Уизли согласно кивнул головой.  — Да, Николай Чехов — настоящий мастер своего дела, дети. Как-то раз разобрался с проклятым кольцом за пять минут. Всего пять минут! Мария тепло улыбнулась, думая о том, что её родитель, и правда, был уважаемым и талантливым работником.  — Именно поэтому мы и уехали. Тем более, наша страна долгое время была закрыта от всего мира. Мы бы не упустили такой шанс — оказаться где-то, на абсолютно новом месте, начать жизнь с чистого листа. Девушка взглянула в окно, за ним шутливо плясали зеленые листья. Небо, чуть сумрачное, начало рождать первые звезды. Фред, поерзав на стуле, сказал что-то брату на ухо, а тот, оторвав ладони от щек, толкнул его в бок локтем. Рон, удовлетворенный ответом, попросил добавки, и, словно не ел лет десять, накинулся на вторую порцию. Джинни со скучающим видом осматривала комнату, вертела в руках какое-то небольшое кольцо.

***

Устелив диван постельным бельем, Маша легла на него, накрыла уставшие глаза руками. Темнота в комнате Джинни нарушалась только светом луны, заглядывающей в окно. Сверху слышались какие-то завывания, хлопки и следующий за ними заливистый смех близнецов. Видимо, они сидели над своими «вещицами для шуток».  — Мэри… — негромко позвала Джинни. Девушка привстала на локтях, силясь увидеть источник голоса.  — Да?  — Теперь, когда братьев нет, можем поговорить как девочки, — младшая Уизли хихкнула и повернулась к гостье, чтобы видеть ее лицо. Чехова последовала ее примеру, перевернулась на живот и подмяла подушку под округлую грудь.  — Можем…  — Как тебе у нас, все хорошо? — Джинни действительно было интересно узнать об этом. Она поерзала, откинула одеяло с ноги.  — Да, все прекрасно. Но я еще не привыкла. Вы все такие милые, мне неловко доставлять вам столько неудобств. Младшая Уизли махнула тонкой ручкой, та сверкнула золотистым загаром в полутьме.  — Ерунда. А насчет братьев — я бы поспорила с утверждением, что они милые. Девочки рассмеялись. Затем Джинни нахмурилась, словно стараясь вспомнить что-то.  — У тебя есть парень? — понизив голос до шепота, спросила рыжеволосая. Для нее это, видимо, было очень важной темой. Мария засмеялась, прикрыв рот ладонью.  — Не-а, а у тебя?  — Есть кто-то, кто нравится… — даже сквозь мрак спальни можно было почувствовать, как сильно горит лицо Джинни. — С кем-то ты вообще встречалась? Маша почему-то горько вздохнула.  — Нет, мне не хотелось. Это пока не мое. Джиневра пожала плечами, вновь переворачиваясь, копируя позу Чеховой.  — Тогда какие тебе парни вообще нравятся? Подберем кого-нибудь, в Хогвартсе много классных. Мария прикрыла глаза, на пару секунд притихла, задумываясь.  — Пожалуй, я пока не определилась. Много черт, которые хочу видеть в парне, но не все их в себе объединяют. Хотелось бы, чтобы он был добрый, заботливый, веселый… Хозяйка комнаты зевнула, потерла глаза кулаками. Вдруг наверху что-то взорвалось, послышался звон разбивающегося стекла.  — И часто у вас так ночами? — спросила Маша, посмотрев на потолок. Джинни снова зевнула.  — Да, они только и делают, что тестируют свои «вредилки». Только у них ничего не получается, все время что-то идет не так.  — Быть изобретателями — не просто. Особенно, если нет много опыта в создании чего-то, — Маша зарылась пальцами в волосы и помассировала кожу головы. Новая соседка по комнате не ответила. Было ясно, что она уже одной ногой во снах.  — Спокойной ночи, Джинни. Спасибо, что приняла меня у себя. Ты классная.  — Ты тоже классная, Мэри, сладких снов. Уже через несколько минут обе девушки, сморенные обилием событий, произошедших днем, уснули.