Звезды и подсолнухи

Сентябрь, как ни удивительно, протек очень быстро и очень спокойно. Через пару недель после неудачной попытки близнецов, кубком были выбраны четыре участника. Мария удивилась, когда синеватый огонь выплюнул имя Седрика, но еще большее удивление вызывало неожиданно вылетевшее имя Гарри. Он был очень взволнован и напуган, однако спустя две недели, кажется, смирился со своей участью. Даже посмеивался над этой ситуацией. Как ему удалось кинуть имя в кубок, парень не сознавался — мотал головой, сердился и кричал, что ничего не делал. Верилось с трудом, но, все же, Чехова с близнецами оставили его в покое и не трогали лишний раз с расспросами. Учеба начала утомлять ведьму. В России она могла заниматься только тем, что ей нравилось, готовиться к работе в волшебной больнице, а здесь приходилось изучать ту же историю магии, которая, кстати, быстро стала предметом, на котором можно выспаться, если всю ночь объясняла Фреду принцип раздражения желудка жабетравной настойкой. Учителя, в целом, относились к русской хорошо. Многие рассматривали Машу как бесплатное приложение к близнецам, которое, кстати, в отличие от парней, посещало все их уроки. Профессор Стебль каждый урок уводила девушку в сторону и распытывала о русских травах, заклинаниях, с помощью которых та успокаивала агрессивные растения, методах определения зрелости соков внутри стеблей. Она восхищалась любовью Чеховой к флоре, говорила, что она — одна из самых перспективных учениц курса. Профессор Флитвик же так не считал, называя заклинательные умения новенькой весьма примитивными. После таких его слов, ведьма перестала стараться на его уроках вовсе. С Анджелиной девушка сблизились настолько, насколько это вообще было возможно. Гриффиндорка часто пропадала на личных тренировках по квиддичу вместе с Вудом, но, когда была свободна, проводила много времени с новой подругой, обсуждая все на свете. Сидя на скучных уроках, девушки рисовали на волшебных пергаментах двигающиеся фигурки, причудливых животных, поедающих зефир и конфеты. Джинни иногда составляла Марии компанию в большом зале или факультетской гостиной, но виделись они не так часто, как хотелось бы из-за разных курсов и разной нагрузки. У Чеховой, как оказалось, было еще не так много уроков по сравнению с третьим курсом. Они буквально просиживали в классах до самого ужина, а домашние задания состояли не из одного и даже не из двух свитков. Леа показывалась в комнате не часто, как она и обещала в начале года. Изредка Маша ловила ее днем, когда она перебирала вещи, мылась или писала какие-то письма. Иногда Ловвет заявлялась ночью, и, будя сладко спящую Марию, срочно рассказывала какую-то сплетню, которую услышала в гостиной Рейвенкло. Ее парень оказался очень вежливым и немногословным, однако Леа восполняла эту молчаливость собственным непрекращающимся трепом. Седрик к русской больше не подходил, только здоровался, когда у них были сдвоенные уроки. Видимо, с обретением статуса участника турнира, проблем у него прибавилось, на рядовые разговоры и прогулки времени не оставалось. С Гермионой девушка также встречалась в основном в гостиной факультета или библиотеке. Около нее всегда крутился Рон, поссорившийся с Поттером в пух и прах, поэтому обсудить с ней личные вещи, а уж тем более, Джорджа или Крама, не удавалось. Родители писали Маше письма каждую неделю, Плюша почти никогда не сидел без дела. Иногда он приносил хозяйке не только письма, но и небольшие колдографии. На них шевелилась трава, деревья, там, где родители строили их новый дом. По их словам, им оставалось только отделать комнаты внутри и заняться мебелью. Девушка взяла с них слово, что свою спальню она сделает полностью сама, и они не будут ей мешать. С близнецами все было по-прежнему. Фред проводил с подругой много времени, рассказывал свои похабные шутки, от которых уши скручивались в трубочку, а щеки набирали цвет. Иногда он целыми ночами сидел с Марией у камина, вначале они разговаривали о зельях, о том, как им приготовить тот или иной ингредиент, а потом переходили на более личные темы — он рассказывал об их с братом детстве, об их мечтах, о том, как он вообще смотрит на эту жизнь. Те же вопросы он задавал и ей, а после, не смотря на свою активность, очень внимательно и уважительно слушал, никогда не перебивая, искренне сочувствуя грустным рассказам. Джордж же будто снова отдалился. Каждый раз, когда девушка пыталась разболтать его, он уходил на сторонние темы, не углублялся в собственные чувства и переживания. И если на Фреда временами нападала волна ярости, такая, что он зло шутил над кем-то, мог даже покалечить в ходе проказы, то у Джорджа наступил длительный приступ печали. Он тяжело вздыхал, смотрел перед собой невидящим взглядом, уходил гулять в абсолютном одиночестве. Однажды, когда Чехова, Фред и Анджелина бродили по окрестностям Хогвартса, они заметили Джорджа, сидящего под деревом и читающего какую-то книгу. Ведьма хотела крикнуть ему что-то, но Фред остановил ее, сказав, что лучше сейчас ему побыть одному. Поэтому отношения Джорджа и Мэри были как никогда напряженными.

***

Третьего октября девушка встала довольно рано. За окнами было темно, влажные после прошедшего дождя ветви деревьев раскачивались от сильного ветра далеко внизу. Именинница сходила в душ и вымыла волосы, высушила их потоком теплого воздуха из палочки, вышла в комнату. Леи не было, видимо, она опять ночевала в спальнях Рейвенкло. Накрасившись чуть сильнее, чем обычно, Мария стала переодеваться. Когда она застегивала лифчик, в окно постучали. Вначале Чехова испугалась, но затем увидела за стеклом уставшего Плюшу. Впустив измотанную птицу внутрь, ведьма сняла с его лап и расположила на подоконнике довольно крупный сверток. Улыбнувшись, открыла его. Первой выпала колдофотография родителей, обнимающихся и машущих ей. На обратной стороне красовалась подпись на русском: «Дорогая Машенька, мы поздравляем тебя с днем рождения. 16 лет — лучший возраст. Пусть этот год принесет только хорошее. Твои родители». Двинувшись дальше, Мария увидела красивое платье. Оно было темно-синего цвета, переливалось от обилия блесток и пайеток словно звездное небо. Примерив его, девушка почувствовала себя голой — хоть рукава и доставали до запястий, декольте было неприлично глубоким, а юбка едва прикрывала середину бедра.  — И куда же ты столько нарезала, мама? Куда мне в таком идти? — спросила она пустоту. «Кто-то же должен помочь тебе захомутать того парня!» — услышала она мамин голос в своей голове и улыбнулась самой себе. Конечно, Чехова очень скучала по родителям. Такое долгое расставание было первым в их жизни. Под платьем она обнаружила пару пакетиков с ингредиентами для зелий. Травы, однозначно, были от отца — он всегда поддерживал ее увлечение зельеварением, помня о своих знаменитых родственниках. Переодевшись в школьную форму, девушка взглянула на часы. Семь утра. Все только просыпаются, а она уже час, как на ногах. Спустившись в гостиную, именинница уселась на окно. За ним светлело, солнечные лучи пробивались сквозь тучи, пробуждали окрестных лесных жителей. Спустя полчаса гостиную стали наполнять ученики, их веселый гул разбудил жителей живых картин, стало не так одиноко. Из спальни девочек спустились Гермиона и Рон.  — Привет, Мэри, с днем рождения! — девушка крепко обняла подругу, радостно улыбаясь. Рон же неловко повторил этот жест за гриффиндоркой, похлопывая русскую широкой ладонью по плечу.  — С днем рождения… — скромно сказал он.  — Спасибо, ребят. Что вы делали в женских спальнях? Она подмигнула друзьям, уши Рона побагровели, а Гермиона рассмеялась, оголяя чуть крупноватые передние зубы.  — Рон зашел за мной, чтобы помочь с кроватью, на ней отпала штора и я не доставала…  — Ну-ну, парочка… Похлопав их по плечам, Маша обернулась на чей-то зов. Перед ней неожиданно выросла Джинни, аккуратно и медленно движущаяся в ее сторону, несущая в руках красивый кекс. В него была воткнута горящая розовая свеча, кидающая рыжие блики на масляный крем белого цвета.  — Мэри, с днем рождения! — выпалила рыжеволосая, поднося кекс к самому ее лицу. Подумав об улыбающемся Джордже, лежащем в освещенном солнцем подсолнечном поле, ведьма задула огонь. Стоящие около нее люди зааплодировали и обняли девушку за плечи, поздравляя.  — Тебе теперь шестнадцать, Мэри. Возраст согласия прошла, — усмехнулась Джинни. — Счастья тебе. Мэри обняла подругу, забрав выпечку из ее рук.  — Спасибо, Джинни. Ребята, спасибо вам всем. Откусив от подарка кусок, гриффиндорка обнаружила вишневую начинку.  — Мы пошли, Мэри. Уже начинается завтрак, — сказал Рон, хватая Гермиону за руку и утаскивая в сторону портрета. Джиневра кивнула, отходя на пару шагов.  — Я побегу с ними, меня на пару слов попросил один парень с Рейвенкло. Встретимся в большом зале! Выйдя из дверей, она оставила именинницу в одиночестве. Доев кекс, та принялась ждать Анджелину. Она появилась в поле ее зрения буквально через несколько минут, заспанная и растрепанная. Потянув подругу за шею к себе, Джонсон запищала:  — Ты перестала быть самой мелкой на курсе, Мэри. Теперь самый мелкий — Малкольм Хэсли. Мария улыбнулась, отвечая на ее прикосновения.  — Пойдем завтракать, Энджи. Я такая голодная!

***

В коридорах замка стало прохладнее, чем в сентябре, в одной рубашке Маша бы точно покрылась мурашками в считанные секунды. В большом зале было уже достаточно много народу, все уплетали пищу, весело общались друг с другом, читали свежие газеты, принесенные совами. Усевшись, подруги взяли себе по каше.  — Как хорошо, что сегодня только травология. Я наконец-то могу выдохнуть с этими заклинаниями, Флитвик мне всю кровь выпил… — сказала Чехова, и тут же сзади кто-то обнял ее так, что лицо оказалось закрыто рукавами теплой серой гимнастерки.  — Anton, s yma soshel! Ya zhe em!  — Privet, Mash. Сказав это, русский приземлился на скамейку рядом. Анджелина кокетливо пригладила волосы, стараясь показаться перед парнем в более выгодном свете.  — Pochemy glaza nakrasila? — спросил Антон, кивая на лицо знакомой, всматриваясь в черные стрелки, нанесенную в несколько слоев тушь. Маша, отправляя в рот одну ложку манки за другой, закатила глаза.  — Anton, otvali, v svoi den rozdenia ya ne hochy portit sebe zavtrak obsyzhdeniami, kakoi Karkarov mudak, kak on pasyot Krama I bla-bla-bla. Парень удивленно округлил глаза.  — Skolko tebe? — спросил он, беря со стола тост с паштетом.  — Shestnadzat, a teper kysh za stol slizerina, a to Malfoy opat zarevnyet tebya ko mne. Рассмеявшись, русский ушел, хищно стреляя глазами в улыбающуюся ему Анджелину.  — О чем разговаривали, Мэри? — спросила Джонсон, отпивая сок. Только сейчас Чехова вспомнила, что они говорили на русском и подруга ни слова не поняла.  — Не обращай внимания, узнал, что у меня день рождения. Пожав плечами, Маша встала из-за стола.  — Мэри… — позвала Анджелина, Маша обернулась. — Он симпатичный, присмотрись. Может ну его, этого Уизли, раз он не отвечает взаимностью? Тут вон какой вариант, и русский знает. Ведьма покачала головой.  — Поздно, Анджелина. Я уже в этой любви по уши. Это нельзя остановить, просто переключившись на кого-то другого. Нужно отстрадать. Поднимаясь вслед за ней, Энджи пробурчала: «Вечно вы, русские, страдать любите».

***

К обеду погода разошлась. Светило яркое, такое же теплое, как и летом, солнце. Разноцветные деревья, виднеющиеся в широкие окна теплиц, радовали глаз школьников, делали их настроение более приподнятым. Профессор Стебль сказала студентам пересаживать трепетливые кустики, и те, по уши в земле, распутывали их воздушные корни, стараясь не ранить цветок. Спустя пол урока Мария, переселившая в новые горшки уже пятое растение, взялась за новое. Почувствовав его шелест, девушка не придала этому значения, однако, когда уже все однокурсники смотрели на нее удивленно, тыкали пальцами, девушка поняла, что что-то не так. По воздуху пронесся запах свежего белья и хлопка. Профессор Стебль заспешила к ней из-за стеллажей. Внезапно Маша заметила, что куст распустил маленькие белоснежные цветки.  — Чехова, снова твои русские фокусы? — спросила ее стоящая напротив Энджи. Ведьма отрицательно покачала головой, касаясь нежных лепестков пальцем.  — Мэри, твой цветок расцвел… — по теплице прокатился смешок, но декан Хаффлпаффа не обратила на это внимания. — Ты применила какое-то заклинание?  — Нет, я ничего не делала. Куст просто распустился. Старушка похлопала ученицу по руке.  — Значит, скоро в жизни тебя ждет что-то радостное, милая. Улыбнувшись, профессор ушла к плохо справляющемуся с пересадкой слизеринцу, а Мария отставила причину переполоха в сторону, к уже пересаженным растениям.  — Пахнет так вкусно… Морем… — втянув воздух крупноватым носом, Энджи блаженно улыбнулась.

***

После уроков девушек догнал Седрик. Он похлопал Чехову по плечу и та остановилась.  — Мэри, я пойду, обед сам себя не съест, — усмехнулась Джонсон, и зашагала в сторону замка чуть быстрее, желая оставить молодых людей наедине.  — Привет. Я слышал, что у тебя день рождения, — сказал юноша, переминаясь с ноги на ногу. Ведьма кивнула.  — Тебе семнадцать? — спросил он.  — Шестнадцать. Я была одной из самых младших на курсе. Заходя вперед, парень вытянул из кармана мантии фиолетово-розовый пушистый цветок, больше похожий на камыш или метелку для смахивания пыли.  — Это кортадерия. Тебе. Украл из первой теплицы, когда ходил в нее за грунтом. Приняв подарок, Мария вставила его в волосы.  — Красиво, — прокомментировал Диггори, смущаясь. — Прогуляемся? — Можно. Они пошли вверх по склону, затем, свернули к замку, принялись бродить по его коридорам. Через двадцать минут бесцельной ходьбы, зашли в открытый коридор первого этажа. В не застекленные окна залетал теплый воздух, пахнущий прелой листвой и какими-то ягодами. Беседуя о предстоящих испытаниях, парень и девушка рассматривали идущих мимо учеников. Маша стремилась узнать в одном из лиц лица Джорджа и Фреда, ведь ни с утра, ни за завтраком, ни в теплицах она их не встретила.  — Если хочешь, можем пойти к нам в гостиную. Один парень с третьего курса привез кучу магловских пластинок, хочу показать их тебе. Мне кажется, что тебе такое нравится. А еще у нас рядом кухня, принесу тебе чего-то сладенького. Она пожала плечами.  — Не хочу, Седрик. С утра Джинни подарила мне большой и вкусный вишневый кекс, поэтому мой лимит по сладкому на сегодня выполнен. Чехова отодвинула мантию и похлопала себя по животу, стремясь показать, насколько кекс был сытным. Налетевший ветерок поднял ее кудри, перекинул их через плечи. Людей в коридоре совсем не осталось, видимо, обед закончился, все ушли на занятия.  — Следишь за фигурой? Напрасно, ты и без этого очень красивая… — сказав это, Седрик притянул девушку за талию, впился губами в ее губы. Пару секунд она провела в растерянности, но он, прижав ее крепче к своему телу, двинул языком. Машинально Чехова ответила на это движение, но затем попыталась отстраниться, упираясь ладонями в его грудь и протестующе мыча. Вдруг, что-то рвануло его в сторону, Мария вдохнула, хватая ртом отсутствовавший во время поцелуя воздух. Боковым зрением она увидела мелькнувшие слева рыжие волосы. Повернувшись, девушка разглядела Джорджа. Он держал хаффлпаффца за грудки джемпера.  — Понравилось, как целуется, Диггори? М? Седрик нахально поднял бровь.  — Понравилось, а твое какое дело? Лица Джорджа она не видела, но, судя по сорвавшемуся голосу, представила, в каком он гневе.  — Я учил! — выкрикнув это, рыжий вмазал противнику кулаком в челюсть. Седрик повалил Уизли на землю и принялся с силой бить его по ребрам, Джордж отвечал сопернику взаимностью. Девушка испуганно осмотрелась по сторонам. Лезть между ними она не собиралась — не вариант, два сильных и злых парня смяли бы ее в два счета, даже не заметив. Вдруг Мария увидела стоящего рядом Фреда. Он держал в руках пакет и ухмылялся, смотря за возящимися на полу противниками.  — Чего ты стоишь, расцепи их! — почти плача вскрикнула она. Фред покачал лохматой головой, усмехаясь.  — Пусть пар выпустят, Мэри… Тогда ведьма достала из мантии палочку, махнула ей, не произнося заклинания. Как ни странно, палочка ее поняла, драчунов мгновенно разделила невидимая стена. Как всегда не вовремя, на другом конце послышались голоса. Показалась компания слизеринцев, впереди них шел Драко. Подойдя чуть ближе, Малфой рассмеялся и указал на парней своим прихвостням.  — Посмотрите, у Уизли и Диггори появилась подружка. Парни, хватит, новенькая всех обслужит. Чехова перестала концентрироваться на магии, поэтому барьер, окружавший соперников, спал. Тогда Джордж и Седрик, не сговариваясь, налетели на слизеринца с кулаками. «Телохранители» Драко в стороне не остались. Высокие и сильные парни, размахнувшись, двинули им по лицам, заставили упасть, схватиться за сломанные носы. Хорошо, что этим коридором шла на свой урок профессор Макгонагалл. Увидев нарушителей порядка, она взмахнула палочкой, припечатала всех участвующих в драке к стенке.  — Минус двадцать очков Слизерин, Гриффиндор и Хаффлпафф. Мистер Диггори, не посмотрю, что вы участник турнира, будете наказаны вместе со всеми. Никакого Хогсмида на этих выходных! И на следующих тоже! Все, на что могла смотреть Мария — бледное лицо Джорджа, его разметавшиеся рыжие волосы, красную кровь, текущую тонкой струйкой из его носа по губам, подбородку. Когда всех отпустили, ведьма хотела коснуться его руки, пожалеть, но он, сильно дернув плечом, оттолкнул подругу, и, зло посмотрев прямо ей в глаза, зашагал в сторону туалетов. Ее взгляд помутился из-за скопившихся слез, девушка побежала куда-то, совершенно не разбирая дороги. Очнулась она в своей комнате, лежащая на подушке и рыдающая так, что, наверное, сидящие в гостиной семикурсники приняли ее стенания за вой приведение. Маше почему-то было стыдно, хотелось провалиться сквозь землю. А потом вдруг стало очень злобно. Это был ее день рождения, а Джордж все испортил. «Какая ему разница, с кем я целуюсь?! Какая разница?» — крутилось в ее голове, мысли смешивались, перед глазами все еще стояли сцены драки. В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, нахально вошли. Оторвавшись от мокрой подушки, девушка оглянулась на комнату, и задохнулась от гнева, подумав, что к ней зашел Джордж.  — Уходи! Как ты посмел сюда прийти? — выкрикнула она, снова утыкаясь в подушку.  — Мэри, успокойся… Это был Фред. Он осторожно присел рядом, поглаживая ее по спине.  — Ты чего расплакалась? Расстроилась из-за Диггори? — спросил старший близнец, ложась к ней, пытаясь повернуть ее тело на бок. Девушка поддалась, ложась лицом к другу.  — Из-за какого еще Диггори?.. Я просто пошла с ним погулять, он поцеловал меня, тут Джордж… Говорить она могла с трудом, в горле стоял комок.  — Ну и что? Разве из-за этого можно плакать в свой день рождения? Она спрятала лицо в ладонях, и Фред, придвинувшись ближе, обнял, пряча ведьму от всего мира в своем свитере.  — Тш-ш-ш. Устроила сырость. Ну, захотелось молодым самцам оленя помериться рогами. Чего грустить-то? Она нервно рассмеялась. Фред перевернулся, взял с ее тумбочки что-то. Отстранившись от его груди, Мария открыла глаза и увидела тот самый пакет.  — Это от нас с Джорджем. Долго думали, что подарить, и решили, что нужно что-то памятное… Маша заглянула внутрь. На дне лежала довольно крупная квадратная деревянная коробка. На крышке красовался цветочный резной узор.  — Угробили на сраную крышку целую неделю. Я из себя вышел, вырезая эти листочки, а Джордж ничего, сидел себе, колупался. Фред сел, упершись о деревянную спинку кровати, сложил руки в замок на груди.  — Открой. Мария приподняла крышку с осторожностью, ведь от близнецов можно было ожидать чего угодно, хоть черта из табакерки. К счастью, никакой чертовщины оттуда не выпрыгнуло. В небольшом углублении стояли фигурки Марии, Фреда и Джорджа. Они улыбались, глазки-точки задорно смотрели на именинницу.  — Раскрашивал я. Там сбоку рычажок, его нужно... Ну... Покрутить. От себя, Мэри. Она послушалась. Фигурки затанцевали по поверхности шкатулки, время от времени они словно касались друг друга в танце, кружились вокруг. Приятная музыка зазвучала слишком громко в тишине спальни. Чехова удивленно ахнула.  — Это еще что, — гордо сказал Фред. — Теперь в обратную сторону. Фигурки задвигались дергано и неправильно, а вместо красивой музыки зазвучала плохо записанная песня «Happy birthday to you» в исполнении близнецов. Кто-то из них ужасно, словно нарочно, фальшивил, завывал, словно мартовский кот. Друзья рассмеялись, но русской было не так весело, как могло показаться.  — Мы сначала думали пристать к русским из Дурмстранга, чтобы они нас научили какой-то вашей песне, а потом мы пошутили над… Мариа, твое лицо тебя выдает. Не понравилось?  — Нет, подарок просто чудесный, Фред. Я восхищена тем, что вы сделали ее сами. Просто…  — Да?  — Просто эта драка меня вывела из себя. Не знаю, как теперь доживать этот день. Хоть прямо сейчас ложись и спи, чтобы наступило завтра. — Хочешь, пойду и извинюсь перед Диггори, как будто я — Джордж? Раз ты так переживаешь за него... Все равно он нас не различает. Девушка отрицательно покачала головой, проводя пальцами по вырезанным на крышке шкатулки цветам. Тогда рыжеволосый коснулся ее плеча, потер. Потом перешел пальцами на лицо, схватил уголки рта и принялся тянуть их наверх.  — Улыбайся, именинница. Почему тогда тебя это тревожит? Обиделась на слова Малфоя? Она вновь замотала головой, отвернулась от парня.  — Ладно, храни свои секретики и дальше. Не буду пытать. Уизли встал, разглаживая смявшиеся штаны руками.  — Если хочешь, пойдем, найдем Джорджи. Спросим, какая муха его укусила. Чехова снова легла на кровать.  — Не хочу. Он испортил мой день рождения, а теперь мне еще и искать его нужно? Фред пожал плечами.  — Как знаешь. Если что — приходи, я собираюсь весь день сидеть в комнате и грустить, что моя лучшая подруга обиделась на моего брата. Щелкнув девушку по носу, он вышел, громко хлопнув дверью. Ведьма больше не плакала — слез не осталось. Вынув из волос цветок, подаренный Седриком, она зло откинула его на тумбу. Дерево шкатулки словно жгло ее руки, заставляя все время крутить подарок, оглаживать пальцами узоры. Открыв ее, Мария вновь покрутила ручку от себя. Красивая мелодия вновь заиграла, успокаивая ее.

***

Вечером, так и не сумев найти места в замке, где бы ее оставили в покое, Маша ушла к большому озеру. На пристани стоял корабль с развевающимся русским флагом, в нем был слышен гул голосов парней из Дурмстранга. Погода была просто чудесной — легкий ветер шелестел желтой листвой деревьев, закатное солнце окрашивало небо в теплые персиковые тона. В траве стрекотали сверчки, с совятни доносилось громкое уханье. Побродив по кромке воды, девушка вышла к дубовой рощице у самого берега. Там, по колено в воде стоял парень. Возле него, опершись на дуб спиной, сидел другой. Подойдя к ним достаточно близко, Чехова узнала Гарри и Невилла.  — Привет, Мэри, с днем рождения, — улыбнулся Поттер. Она встала рядом с ним, рассматривая открывающийся с берега вид.  — Мэри, привет. Поздравляю! — жизнерадостно сказал Долгопупс, крутя в руках банку с водорослями. — Иди сюда, я покажу тебе кое-что. Вздыхая от усталости, девушка подошла к воде.  — Ох, Невилл, это кошмар какой-то, а не день… Банка в его руках была полна редкой пресноводной водорослью, которую можно было использовать при варке оборотного зелья.  — Видимо, отсюда Снейп их берет… — словно не слыша девичьих слов, сказал парень, вглядываясь в найденное.  — Я слышал о драке, Мэри. Не знаю толком, что на Джорджа нашло, но… — хотел было сказать Поттер, но Маша подняла руку, заставляя его замолчать.  — Не нужно, Гарри. Это уже не наших умов дело — догадываться, что на него нашло. Макгонагалл справедливо наказала их всех. С другой стороны склона к ним зашагали трое. Увидев их, Невилл махнул друзьям рукой. Гермиона, Джинни и Рон позвали избранного, и Поттер, попрощавшись и забрав свою книгу, ушел от озера. Ведьма уселась на его место, растирая пульсирующие болью виски.  — Посижу тут с тобой, ладно, Невилл? Парень согласно кивнул, осматривая воду под собой.  — Если увидишь жабьи кости — отдай их мне. Мне сейчас не помешает амулет на счастье.  — Из жабьих костей делают амулеты? — спросил он удивленно. Мария кивнула, грустно смотря на заходящее солнце.  — Русские ведьмы бродят по болотам, собирают жабьи кости в мешок и нашептывают над ним. Потом того, кто его носит на шее, преследует удача и успех. Парень улыбнулся.  — У меня есть жаба, его зовут Тревор. Когда он умрет, я думаю, он не будет против, если ты сделаешь мне из него такой мешочек. Чехова рассмеялась.  — Он будет счастлив помогать такому волшебнику, как ты, Лонгботтом. Ты солнышко. Услышав эти слова, парень порозовел лицом. Выйдя из воды и обувшись, он помог ей встать. Они вместе пошли в большой зал, чтобы поужинать.

***

В гостиной Чехову поджидала Анджелина. Увидев ее расстроенное лицо, Джонсон обняла подругу так крепко, как только могла.  — Я уже знаю, весь Хогвартс шепчется. Что произошло? Маша, осмотревшись, поняла, что все с интересом смотрят на нее, разглядывают.  — Пойдем, найдем менее людное место. Девушка согласилась. Подруги, выйдя из гостиной, сели на выступ за статуей какого-то волшебника.  — Ну, рассказывай все в деталях, — в глазах Энджи читалось сочувствие.  — Седрик позвал меня пройтись. В какой-то момент он поцеловал меня, я попыталась его оттолкнуть, и тут налетел Джордж и начал бить его. А потом подошел Малфой и сказал что-то про меня, не помню точно, но вроде это было обидным, потому что и Джордж и Седрик кинулись на него. Хорошо, что пришла Макгонагалл, а то парни Драко бы их просто убили. Вздохнув, ведьма спрятала лицо в ладонях. От утреннего макияжа после слез не осталось ни следа, поэтому она могла не бояться и тереть глаза в свое удовольствие. Анджелина почему-то заулыбалась.  — Но это же значит, что он не безразличен к тебе. Приревновал, увидев, как целуешься с другим. Эта мысль русскую порадовала. Посмотрев на подругу недоверчиво, она обняла свои колени и положила на них голову.  — Это было бы хорошо, если бы он говорил со мной после этого. Я хотела помочь ему, а он вывернулся и ушел. Он был очень злой…  — Вот именно, Мэри. Он был на эмоциях. Проветрится и, вот увидишь, завтра же прибежит поговорить о чем-нибудь. Мария усмехнулась.  — Фред мне то же самое говорил летом, когда Джордж избегал меня около двух недель.  — Фред умный, Мэри. Возможно, не по зельям и травологии, но по людским отношениям — он настоящий специалист. Раз он так сказал, то так все и будет. Обнявшись еще раз, девушки отправились в гостиную. Спать Чехова ушла около двенадцати ночи. Леа, лежавшая в кровати, сообщила ей, что слухи об этой драке облетели всю школу, Рейвенкло только об этом и треплется. Мария, недовольно поджав губы, улеглась в постель и тут же провалилась в беспокойный сон. Кошмары мучили ее всю ночь.