Звезды и подсолнухи

Всю ночь ей снились кошмары. Снилось, будто она бежит по берегу Черного озера, увязая босыми ступнями в грязи и иле, пытается кричать что-то отплывающим на лодке, мертвенно бледным родителям, глазницы которых были пустыми, впавшими. Те словно не слышали ее истошных воплей, смотрели вдаль. Их челюсти безвольно отвисли, и из них капала на одежду черная, смолянистая жидкость. Дальше — тихий, вызывающий мурашки свист сзади. Повернувшись, девушка увидела злого Джорджа. Он, криво усмехнувшись над ее перекошенным от ужаса лицом, с силой толкнул ее в грудь, с головой погружая в ледяную, липкую, пахнущую гниением воду. Последнее, что она видела — зелено-карие глаза, некогда теплые и нежные, теперь — мрачные и чужие. Проснувшись, Чехова долго не могла отдышаться — страх настолько сковал ее, что, кажется, во сне она задерживала дыхание. Умывшись, придя в себя, Мария поспешила на завтрак — там она надеялась встретить хоть кого-то из парней. Конечно, ведьма понимала, что разговор предстоит не из легких, но носить в себе это нервное напряжение она больше не могла. Но, к ее горю, ни на завтраке, ни на уроке профессора Хагрида, Седрика, Фреда или Джорджа не оказалось. Сплетни расползались по школе с такой же скоростью, с которой проворный глизень каждую неделю сбегал от лесничего, поэтому, нарезая мясо на корм фестралам, девушка постоянно слышала за своей спиной шепот. По версии одних ее сокурсников, она была стервой-сердцеедкой, крутившей роман с ними двумя, а то и с четырьмя — Хэсли уверял, что лично видел, как Фред и Драко тоже вступили в бой за ее симпатию, но получить серьезных травм не успели. По версии других же, она была коварной русской проклинательницей, без палочки наложившей на парней Империус и заставлявшей их мутузить друг друга ради собственной забавы. Анджелина Джонсон, смеющаяся от нелепых предположений сплетников, весело тыкала Чехову в бок, когда слышала новые невероятные факты о ее личной жизни, но русской ее восторг был непонятен. После урока Марию нагнал один из друзей Диггори, низкий, розовощекий хаффлпаффец.  — Чехова, подожди. Скажи, пожалуйста, это правда? Ну, что ты наложила на них чары? Маша раздраженно рыкнула, оборачиваясь на его голос.  — Разумеется! Только тем и занимаюсь, что устраиваю гладиаторские бои себе на потеху! Парень, видимо, не ожидавший такой острой реакции, потупил взгляд.  — Ну, Седрик в больничном крыле отращивает себе новый хрящ, ничего нам не говорит, загадочно отвечает, мол, это не наше дело. А мы хотим знать правду! Вовремя подоспевшая Анджелина злобно зыркнула на него, обвивая плечи ведьмы рукой.  — Это действительно не ваше дело, Терренс. Верь дальше своим тупым подружкам, на следующей неделе они и про тебя что-нибудь сочинят. Девушки, развернувшись, чуть быстрее зашагали в замок, чтобы надоедливый однокурсник не додумался пойти за ними следом. Возле большого зала пути подруг разошлись. Джонсон, как и следовало всем в замке, пошла на обед, а Чехова, сославшись на ужасную головную боль, попросила смутно знакомого ей третьекурсника-гриффиндорца проводить ее в медпункт. В лазарете пахло лекарствами, целебными травами и чистотой, словно все поверхности в помещении тщательно и регулярно натирались едкой хлоркой. В ряд были выстроены железные койки, накрытые темно-серыми покрывалами, стены так же не отличались особой яркостью и жизнерадостностью. На одной из кроватей сидел, завязывал на шее желто-черный галстук Седрик. При виде расплывающегося по его скуле синяка сердце Чеховой гулко ухнуло вниз. Казалось, что девушка может различить силуэты костяшек Джорджа. Ведьма прокашлялась, чтобы парень не испугался ее резкого появления — он был задумчив, витал в облаках. Увидев Марию, Диггори улыбнулся, приподнял густые брови.  — Привет, пришла проведать? Тяжело вздохнув, Чехова подошла к нему, опустилась на соседнюю кровать.  — Сильно досталось? Он небрежно махнул рукой, просовывая хвостик галстука внутрь узла.  — Не важно, хрящ уже сросся, а синяки пройдут за пару дней. Малфою сильнее досталось, уж поверь мне. Нерешительно закусив губу, Маша сосчитала до десяти, и, нервно выдохнув, выпалила:  — К чему был тот поцелуй, Седрик?  — М? Не расслышал, прости…  — К чему был тот поцелуй? — сказала она громче, сильнее напрягая голосовые связки. Медленно краснеющие щеки парня не вязались с его решительным, строгим взглядом.  — Мне запрещено целовать девушек, которые мне нравятся? Ведьма, напряженно прижав пальцы к переносице, нахмурилась.  — Ты ведь пришла сюда, чтобы «расставить точки над i», верно? Диггори впился взглядом в ее лицо, пытался прочитать на нем хоть одну эмоцию. Но Мария впала в эмоциональный ступор, прикинулась серым и холодным, как стены этой комнаты, камнем. Ее страх выдавали лишь вспотевшие, мокрые ладошки, нервно комкающие шерстяную черную юбку.  — Ну же, хоть слово, Мэри… — попросил Диггори, придвигаясь ближе к девушке. Она же, наоборот, отсела, желая сохранить между ними прежнюю дистанцию.  — Ты мне нравишься, Мэри Чехова! — произнес он так громко, что в пустой комнате зазвенел воздух. По спине русской пробежал холодок. Она впервые испытывала отвращение не к кому-то, не к себе, а к самой ситуации. Человек распинался перед ней, а она словно онемела. И сердце ее тоже онемело, стало твердым, словно промерзшая почва.  — Я понял тебя. Кто же мог знать, что ты с этим?  — Эй, у «этого» имя есть, вообще-то. И я не с ним, понятно?  — Конечно не с ним! Как ты тогда можешь объяснить то, что он бросился на меня? Чехова вскочила на ноги. Злость, одолевающая ее, была настолько сильной и пламенной, что ладони неприятно зачесались, аккумулируя в себе разрушительную энергию.  — Я не обязана оправдываться перед тобой за его тупость и невоспитанность, Диггори! И не обязана отвечать тебе взаимностью, понял? Вдруг Мария заметила, что крошечная деревянная дверка в другом конце лазарета резко распахнулась, из нее выскочил черный как туча Джордж. Его лицо было пунцовым, а неестественно бледные, тонкие губы сжались в кривую черту, разрезающую покрытую веснушками кожу. Уизли подошел максимально близко к Чеховой, так, что она могла ощутить, как его тяжелое, частое дыхание раскачивает пряди ее волос.  — Тупость и невоспитанность? Гениально, Чехова. Спасибо! Резко развернувшись на пятках, он зашагал прочь из медицинского крыла. Маша хотела кинуться за ним, но ее остановил за руку Седрик.  — Я вижу, как ты «не с ним». Я все понимаю, больше я к тебе ни на метр не приближусь! Тут же из той каморки показалась невысокая, седоволосая волшебница, одетая в медицинскую форму.  — Мистер Диггори, уже уходите? Зайдите ко мне, выдам вам справку! Маша, вывернув запястье из хватки, бросилась прочь из лазарета.

***

Прошла еще неделя. Целая неделя без Джорджа. И, хоть он и поступил некрасиво, сначала ударив Диггори, потом подслушав их личный разговор, огонь ярости в груди Чеховой утих, уступая место сожалению. Ей стало казаться, что это она сделала что-то не так, стравила парней друг с другом, не обозначила границы. И, хоть слухи про «разбивательницу сердец» давно перестали быть актуальными, внимание общественности перекинулось на очередную новую парочку, Мэри чувствовала себя достойной такого прозвища. Ночами в ее голове кружились неприятные мысли, образы. Сердце болезненно охватывало холодными тисками, когда она представляла, как Уизли неделями просиживал за шкатулкой, собирал механизм, резал дерево, в тот самый день — шел вручить ей плод их с братом работы, а она не оправдывала его надежд, была в это время занята другим. Она не могла знать их предыстории. Возможно, Седрик и Джордж враждовали еще задолго до ее появления, возможно, яблоком раздора стала именно она. Дела это не меняло — ей было погано и гадко. В ее груди неприятно кололо каждый раз, когда близнец, видя ее в помещении, менял свою траекторию, выходил или просто садился максимально далеко, тут же вклиниваясь в разговор других людей, начиная какую-то легкую, веселую тему. Фред и Анджелина поддерживали подругу, как могли, постоянно ходили за ней хвостом и развлекали шутками и забавными историями, но Маше было не до этого. Также Фред все пытался разузнать у брата, в чем причина его обиды на девушку, но тот просто замыкался в себе и не выходил на связь.

***

Одним пасмурным осенним днем, когда ученики спешили спрятаться в замке от холодного, продувающего до самых костей ветра, Чеховой надоело бороться с виной. Весь ее курс спускался с башни после урока ЗОТИ, и она, подбежав к шагающим по ступеням близнецам, схватив Джорджа за рукав мантии, потянула его на себя. Фред, видя, что делает подруга, ускорил шаг, давая им возможность поговорить в одиночестве. Уизли, как ни странно, остановился, скрестил руки на груди и развернул на Машу свое лицо, все еще избегая ее пытливого взгляда.  — Чего тебе нужно? — спросил парень зло.  — Эм, а ты не хочешь поговорить? Все было хорошо, и тут эта драка. А после, в медпункте… Джордж задышал глубже, словно стремясь успокоиться.  — Зачем ты вообще его ударил?  — Он целовал тебя.  — И что, Джордж? Почему тебя вообще это волнует? Чехова попыталась взять его за руку, но он отдернул ладонь.  — И то. Ты не хотела, чтобы он тебя поцеловал.  — Джордж, не решай за меня, хотела я этого, или нет! Его поведение начинало приводить русскую в ярость.  — Так иди, целуйся дальше, не буду вам мешать! — выкрикнул он и Чехова увидела, как его уши начинают краснеть, в точности как у Рона.  — Уже помешал, не находишь?  — Да я вступился за тебя! И после этого я — тупой и невоспитанный. Очень приятно! — парень закричал, оскаливаясь и ощетиниваясь.  — Если ревнуешь — просто так и скажи, не обязательно обижать меня и ни в чем не виноватого человека! — повысила голос в ответ Мария. Теперь Джордж посмотрел ей в глаза, но от его взгляда ведьме стало не по себе.  — Было бы кого ревновать, Мэри. Мне наплевать на тебя. Парень, резко развернувшись, начал быстро спускаться с лестницы. Девушка прямо там, не стесняясь редких студентов, осела на ступени и зарыдала. Мир рухнул, ледяной, порывистый ветер поселился в ее душе. В голове все крутились и крутились его слова. Вдруг кто-то небрежно и грубо потрепал ее по плечу. Вскинув голову, Мария увидела Грюма.  — Уизли обидел? Чехова закивала головой, наспех утирая влагу с лица рукавами теплой мантии.  — И ты еще называешь себя ведьмой? Что бы сказал твой старик Серебряный? Нашли на мальчишку проклятие и дело в шляпе. Ладно, пойду, найду Поттера, а то он, кажется, забыл у меня свою книгу. Истерично вдыхая в легкие как можно больше кислорода, девушка поднялась на ноги, прижалась затылком к холодной стене замка. И правда, если бы дедушка был жив, она бы получила нагоняй за прилюдную слабость. «Пусть ему все равно. Я буду сильнее. Я пережду этот период, оставлю его в покое, если уж ему так хочется», — решила ведьма, с силой впиваясь длинноватыми ногтями в ладони, отвлекаясь от боли душевной на боль физическую. Спустившись в подземелье, она занялась любимым делом — сварила отличное зелье «Живой смерти», получив за него отметку «отлично».

***

На следующий день состоялось первое испытание турнира трех волшебников. Четырех волшебников, в этом исключительном случае. Чехова не встречала Седрика с того самого разговора в больничном крыле, и теперь, сидя на трибуне, она видела его словно в кино. То, что бороться ему предстояло с драконом, не напугало Марию ни на миг, ведь она была уверена в его силе и ловкости — главных помощниках при общении с этими созданиями. Сидящая возле Чеховой Джинни шепнула, что именно ее брат привез огнедышащих в Англию из Румынии. Довольно быстро и без особых физических потерь, Седрик получил яйцо, и, радостно обнажая зубы в улыбке, помахал трибунам. Под воротник Чеховой тут же заползли холодные, юркие пальцы.  — Это он тебе, конфета, — сказал Фред, сидящий сзади нее. Он улыбнулся и задорно подмигнул подруге, насмешливо изобразил страстные поцелуи, которые, по его мнению, предшествовали той самой драке. Мария, обиженно вздернув нос, отвернулась к арене, а Анджелина, сидящая рядом с Фредом, стукнула его по бедру. Дальше, разумеется, были Флер и Виктор, но на них Чеховой было, в общем-то, все равно. Их сражения с драконами были зрелищными — каждую секунду звери обдавали их языками пламени, норовили укусить зубастыми пастями. Но все мысли ведьмы крутились вокруг последнего участника сегодняшнего поединка — Поттера. И вот, на арену вывели самую вредную породу из всех драконов — хвосторогу. Во время сбора урожая, Чарли рассказывал ей об этих созданиях. Они были гораздо более агрессивными, чем те же огненные шары, или горбатые норвежские. Хвостороги, в отличие от соплеменников, не только яростно охраняли порученный им клад, но и норовили спалить любого, просто показавшегося им на глаза. Старший брат Уизли также вспоминал, как ему доводилось кормить такую красавицу — хоть он и был защищен специальным костюмом с ног до головы, ожоги не сходили с его предплечий еще с месяц, постоянно нарывали и воспалялись. Джинни вцепилась в руку подруги, оставляя на ее коже полосы от ногтей, когда поняла, с кем предстоит встретиться ее любимому.  — Эта для Гарри?! Чехова, сглотнув, кивнула. Через пару минут объявили выход Поттера. Он, ни секунды не раздумывая, кинулся за камень, а тварь попыталась опалить его струей пламени. Трибуны выдохнули в ужасе. Приманив свою метлу, Гарри взлетел, и хотел было забрать яйцо, но хвосторога сорвалась с цепи и устремилась в погоню за волшебником. Пролетая мимо преподавательской ложи, она задела навес хвостом, из-за чего на учителей и специальных гостей посыпались щепки и куски тента.  — Давай, дракон! — неожиданно резко и громко закричал Фред, восхищенный действиями зверя. Джиневра тут же злобно оглянулась на него, заставляя замолчать. Гарри улетел куда-то в сторону школы, и у всех появилось время, чтобы поразмыслить о мероприятии. Маша тут же завертела головой во все стороны — ей безумно хотелось увидеть Джорджа, однако возможность вновь наткнуться на его злой, чужой взгляд ужасно пугала. Благо, найти его было просто, он достаточно сильно выделялся из толпы — его рыжие волосы пламенели с противоположной стороны арены, из ложи девушек Шармбатона. Заметив, кого рассматривает подруга, Фред усмехнулся.  — Братец времени зря не теряет, а? Что думаешь, Чекова? Пойдешь бить морду вейлам, если они его засосут? Устало закрыв глаза, Маша постаралась успокоить сильно забившееся сердце. Руки моментально сжались в кулаки. В то же мгновение в воздухе показался сияющий от счастья Поттер. Это, к слову, было довольно своевременно — русская тут же и думать забыла о девушках в шелковых мантиях, младшем близнеце и его ехидном брате. Наблюдатели взорвались аплодисментами, а Джинни схватила Машу в кольцо объятий.  — Тише, Джинни, выдавишь мой завтрак. Рыжеволосая рассмеялась, и ведьма увидела в ее глазах блеснувшие слезы. Видимо, она сильно волновалась за избранного. На обратном пути до замка, Мария увидела у вновь объединившихся близнецов чемоданчик, наполненный деньгами.  — Что это у них?  — Эти тупицы собирали ставки. Научились у Бэгмена на чемпионате мира, — презрительно фыркнула младшая Уизли, ускоряя шаг, утягивая подругу в школу.

***

В гостиной Гриффиндора происходил настоящий хаос. Все кричали, свистели, пели песни. От какофонии голосов Чеховой стало дурно. Душный воздух пах потом, жаром тел, пламенем дракона. Маша, обойдя всех по стеночке, скрылась в своей комнате. Леи не было — видимо, обсуждала задание со своим парнем. Измотанная, уставшая девушка легла на кровать, сняв с гудящих ног туфли. Глаза моментально стали слипаться и гореть, ее стало клонить в сон. В дверь постучали, и тут же кто-то вошел.  — Фред, ты? — Мария узнала его по привычке не дожидаться ответа.  — Я и не только. Смотри, кто тут. Открыв глаза, ведьма увидела улыбающегося Джорджа. Испугавшись, она подпрыгнула на кровати, запахнула одеялом оголившиеся в лежачем положении ноги.  — Что ему нужно, Фред?  — Вообще-то, я хотел извиниться, — сказал Джордж. Она отвернулась к стене.  — Мне твои извинения не нужны, можешь проваливать. Джордж развернулся и хотел выйти, но Фред толкнул его в сторону кровати и, выбежав, закрыл дверь каким-то заклинанием. Из коридора послышался его ехидный голос, довольное хихиканье.  — Пока не помиритесь, я его отсюда не выпущу. Ловвет будет в коридоре ночевать, учти, Мэри. Чехова, повернувшись на бок, отвернулась от парня. Из ее глаз покатились предательские слезы. Пять минут тишины, прерываемой лишь редкими всхлипами. Десять. После плача ей хотелось спать, но стоящий за спиной парень не давал спокойно выдохнуть. Тут он тяжело вздохнул, и, судя по провалившемуся матрасу, сел на кровать рядом с подругой.  — Мариа… Она повернула к нему мокрое от слез, красное лицо. Он коснулся ее скулы тыльной стороной ладони.  — Мариа, я… Прости, я много тебе наговорил. Девушка просто смотрела в его глаза, ожидая чего-то еще.  — Ты, разумеется, мне не безразлична. Ты мой лучший друг. Поэтому я ударил его. Потому что он целовал мою лучшую подругу без разрешения. Я понимаю, что это был твой день и я не имел права его портить, но я взбесился, вышел из себя… Опустив руку от лица, он взял ее за ладонь и крепко сжал.  — Я так виноват, Мариа. Я, правда, не знаю, что на меня нашло. Сорвало крышу. А потом, в больничном крыле… Помфри выписывала мне справку, и я мог слышать вашу беседу в деталях. Мне стало так обидно, что я заступился, а вышло так, как вышло. Думал, что поступил, как мужчина… Девушка зло усмехнулась, глядя на его озадаченное лицо. Видимо, ему не часто приходилось извиняться.  — Думать — немного не твое, не находишь?  — Это точно… — сказал парень, сдавливая губы в неловкой улыбке. Даже сейчас, после всего, что он наговорил, после всего, что она чувствовала, ей хотелось поцеловать его.  — Мои дела не должны касаться тебя, Джордж. Я бы сама могла дать ему отпор. Он, улегшись рядом, обернул вокруг девушки руки, зарываясь лицом в ее волосы, лежащие на подушке. В мгновение ока ей стало так хорошо, как не было все это время разлуки.  — Я знаю, Мариа, знаю. Ты красивая девушка, я понимаю, что за тобой будут ухаживать. Но я оказался не готов, что он поцеловал тебя, когда ты не хотела этого. Я подумал, что он обижает тебя, и…  — Просто замолчи, Уизли… Просто замолчи и лежи так, и, может, мы помиримся, — прошептала девушка, утыкаясь носом в его кофту. Он пах так тепло и уютно, что ей захотелось умереть.  — Прости меня, прости. Я поступил ужасно.  — Прекрати извиняться, Джордж. Я не могу сердиться на тебя.  — Я не против ваших отношений. Все-таки, зря мы, что ли, учили тебя целоваться? — усмехнулся парень, и Мария ткнула его пальцем под ребро. Он же, в отместку, задрал кофту на ее животе и принялся выводить пальцами узоры, заставляя девушку задохнуться от щекотки. Через несколько минут, успокоившись, близнец еще раз крепко обнял ведьму.  — Не сердись, моя хорошая. Моя самая красивая. Я обещаю, что такого больше не повторится. Ведьма расплылась по подушке от счастья, сжала онемевшие пальцы на его плечах. Джордж, увидев на прикроватной тумбочке шкатулку, дотронулся до нее, радостно улыбнулся.  — Понравилась? Со сраной крышкой неделю провозились… Она расхохоталась, оглаживая рукой его волосы.  — Фред сказал точно то же самое, подарив ее. Уизли кивнул, улыбнувшись. Поцеловав Марию в висок, он встал. На его щеках она заметила пятнистый, лихорадочный румянец.  — Спокойной ночи, Мариа. Я рад, что все наладилось. Эти дни были очень тяжелыми.  — Сладких снов, Джордж. Я тоже рада. Когда он схватил рукой дверную ручку, с ее губ сорвались неосторожные, вызванные эндорфиновым взрывом, слова:  — Я люблю тебя… Тишина прорезала комнату, словно нож торт. Мозг, будто перезагрузившись, включившись вновь, выдавал ошибку, судорожно искал пути отступления.  — Ты мой лучший друг… — добавила Чехова, испугавшись, прикрыв глаза, не решаясь взглянуть на его реакцию. Джордж хитро усмехнулся.  — Я тоже люблю тебя, лучшая подруга. Постучавшись, он попросил Фреда выпустить его. Старший, заглянув в комнату, весело рассмеялся, поиграл бровями.  — Я вас тоже люблю, лучшие друзья! Тогда брат толкнул его, и они скрылись в темноте коридора. Спалось ей той ночью необычайно хорошо и спокойно. Подушка, словно нарочно, вобрала в себя аромат его волос, который влюбленная ведьма вдыхала в себя, счастливо улыбаясь.