Are you gay?

— М… Чуя, тебе говорили, что у тебя плоская задница? Никто такую не захочет… — Отвали! Стеклянная ваза полетела в голову Осаму, закончив свою жизнь поцелуем со стеной, пока Накахара накручивал чёрный галстук на кулак. — Я. Не. Гомосек. Ты, конченный ублюдок! — рычал Чуя, опуская лицо исполнителя к себе. Дазай же ухмылялся, прищурив глаза. *** — Чуечка, если ты не перестанешь быть такой мразью, на тебя ни у кого не встанет! — заявляет ему эспер, прячась за кресло от трех выстрелов. — Ебанись уже в своей реке, пидорас! — отвечает ему Накахара, выпустив ещё два патрона. — Пидор тут только ты, — пропевает Осаму. *** — Хм, Мори-сан, я понял, почему Коё лучшая наставница для Слизняка. Чуя краснеет от гнева и начинает скрежетать зубами, а Мори вздёргивает бровь и спрашивает закономерное: — Почему же, Дазай-кун? — У него на проституток Коё не поднимается. — Дазай!!! А Огай уже звонит заказывать себе новые окна, потому что предыдущие оказались разбиты гравитацией. *** Ему кажется, что всё произошло слишком стремительно. Вот он говорит Осаму в сотый раз, что не гей, а тот хватает его за воротник и спрашивает насмешливо: «проверим?». Вот у них возникает возня, во время которой они влетают в первый попавшийся кабинет. Вот с Чуи уже снимают жилетку, а холодные руки блуждают по оголённому животу. Быстро. Слишком. В темноте кабинета они находят стол, на который Накахара садится уже на инстинктивном уровне, пока Дазай торопится и помечает его шею засосами. Пальцы тщетно борются с пуговицей на брюках, но затем та отлетает в стену, окрашенная красным. Галстук Чуя срывает с исполнителя тоже способностью, отбрасывая его куда-то за стол. Рука достигает своей цели, оглаживая Накахару по влажному пятну на боксерах, пока Осаму наслаждается хрипом рыжего. Чуя обхватывает его бёдрами, притягивая ближе и впиваясь поцелуем в губы. Ладонь скользит вверх по бинтам на шее и давит на затылок. Дазай стягивает никому не нужную тряпку с напарника и оставляет её болтаться в ногах, а сам обхватывает чужой член рукой, проводя по нему под первый, пока ещё сдавленный стон. Чуя прикусывает палец, отводя глаза в сторону. Осаму цепляется взглядом за его лицо и заставляет его убрать палец, отводя руку и прижимая её к столу. — Даже не думай, блять, заглушать свой голос. Накахара стонет, теперь уже полноценно, когда Дазай облизывает, а затем прикусывает соски. Он мечется по столу, разрываясь между ртом напарника и его же рукой. — Оса… хн, — Чуя не успевает закончить фразу, захлёбываясь криком, когда рука круговыми движениями проходится по головке, размазывая прозрачные капли. — Хочешь что-то сказать, лисёнок? — шепчет Дазай, отрываясь от груди и прикусывая мочку уха, — Может, обсудить свою гетеросексуальность? — Отъе… бись, — просит Накахара в бреду, цепляясь пальцами за коричневые волосы и оттягивая их под недовольное шипение Осаму, — ещё, господи, прошу! Шатен вгрызается зубами в плечо Чуи и он изливается с тихим воем, обнимая Дазая всеми конечностями. — Задушишь, — комментирует это он, оставляя на щеке практически невинный поцелуй. — Ты заслу… жи… л, — отмахивается Накахара, падая спиной на стол и расслабляя ноги, — А что с тобой? — Я разберусь с собой в туалете, лисёнок, — усмехается Осаму, разыскивая в карманах плаща салфетки, предусмотрительно взятые заранее. Чуя утыкается взглядом в потолок, приводя дыхание в порядок. Он ведь об этом пожалеет, и ещё как. Но это будет завтра. Пока Накахара отдаётся во власть рук напарника, довольно посапывая носом на каждое его движение. *** — Кхм. Итак, я могу послушать, что произошло тут вчера вечером? — Это был ваш кабинет? — Ты что, не знал, Чуя? Я думал, ты видел, где я тебя… — Дазай!