Плохое поведение

— Знаешь, это уже перестаёт казаться случайностью. В твоем поле зрения оказалась синяя папка с какими-то документами, брошенная на стол перед тобой, а затем и массивный силуэт Хоппера с его немного выпирающим животом, облаченным в полицейскую форму. Полицейский участок в это время пустовал — в виду отсутствия каких-либо серьезных происшествий в маленьком городке на протяжении многих лет стражи порядка предпочитали коротать свои ночные смены за чашкой крепкого кофе в круглосуточном кафе через дорогу. Шериф с уставшим видом уселся напротив тебя, и в один момент вентилятор, стоящий позади него, забавно раздул его торчащие из-под шляпы волосы в разные стороны. Ты поежилась от холодного воздуха. — Нахера он работает в 12 градусов ночью? Мужчина недовольно нахмурился так, что меж бровей образовалась складочка. — Чтобы приводить в чувство малолетних нарушителей закона вроде тебя, забывших, как полагается себя вести. Джим терпеть не мог мат и ругательства, особенно если они исходили из уст женщин или подростков, и ты прекрасно об этом знала. — Вы параноите, шериф, — от неожиданного вежливого обращения его словно передергивает, и он впервые за разговор внимательно смотря на тебя, в то время как уголки твоих обветрившихся губ ехидно ползут вверх, — я не делала ничего такого. Запах сигарет и алкогольного перегара в смеси с цветочными духами, исходящий от тебя, прямо противоречит твоим словам, но тебе абсолютно все равно. Ты знаешь, что Джим Хоппер не тронет тебя пальцем ровно до тех пор, пока будет заинтересован трахать твою мать, роман с которой у него затянулся на рекордные два месяца. Тебе же доставляло ни с чем не сравнимое удовольствие мстить ему за это, делая мелкие пакости вроде рисования неприличных надписей на стенах или распивание алкоголя в общественных местах вместе с парнями из колледжа. — Поверь, я слышу подобные оправдания чаще, чем собственные мысли, — хмыкнул полицейский, откинувшись на кресле, — это не я обокрал тот магазин на заправке, это все высоченные налоги проклятого государства, поработившего нас. Это не я убил свою жену, во всем виноват приход от наркоты. Он выдержал паузу, гипнотизируя тебя пытливым проницательным взглядом. — Это не я жажду внимания сопляков-студентов чтобы спровоцировать кавалера моей матери, это они сами затащили меня к ним в машину и напоили водкой, по совершенной случайности именно в ту ночь, когда у шерифа ночная смена. Его слова заставили тебя вжаться в спинку стула, ощущая, как скорость твоего пульса стремительно поползла вверх. Ты не ожидала от полицейского такой прямоты, и это, стоило признаться, застало тебя врасплох. Джим Хоппер далеко не был простаком из глубинки, как многим хотелось думать, и не просто так занимал пост шерифа — он был способен к анализу ситуации, мыслил четко и хладнокровно и практически всегда делал правильные выводы. — Я прав, Кристи? — он сложил огромные руки на груди, позволяя натянутой бежевой ткани очертить изгибы его мышц. Ты молчала, отведя недовольный взгляд к окну, открывающему вид на освещенную фонарями ночную улицу Хоукинса. Ситуация начинала тебя раздражать настолько, что хотелось сбежать отсюда прямо через него. — Я не буду говорить без своего адвоката, — иронично выплюнула ты, повернувшись боком к мужчине на стуле и закинув ноги на один из подлокотников. Какое-то время Хоп молча наблюдал за твоими действиями, а затем придвинулся поближе, оперевшись локтями о деревянную поверхность стола и сложив кисти под подбородком. — Думаешь, ты сейчас в выигрышном положении? — серьезным тоном произнес он. — И что тебе за твое поведение ничего не будет? — Неужели в угол поставите? — ты театрально прикрыла ротик рукой, — Только не это, шериф, я не вынесу такой пытки. Какой-то части тебя, которая не была окончательно лишена совести, было даже стыдно за свое поведение сейчас. Возможно, не ворвись бы мужчина в личную жизнь твоей семьи, ты бы считала Джима Хоппера прекрасным достойным человеком, коим он и являлся в глазах большинства жителей вашего городка. Но тропа войны была проложена, и не в твоих правилах было сдавать назад на полпути. Его обросшая щетиной широкая челюсть угрожающе сжалась — вспыльчивый нрав мужчины рвался наружу, но он держался до последнего. Раз уж все, что ему было позволено в силу жизненных обстоятельств, это нянчиться с тобой как с ребенком, наказывать тебя он решил соответствующе. — Нет, всего лишь нанесу визит в учебное заведение твоего взрослого друга, мистера Харрингтона, если я не ошибаюсь, — мужчина с довольным видом открыл ту самую папку, принесенную им ранее, в которой содержались сводки данных об учащихся в Хоукинсе. — Думаю, они будут приятно удивлены новостям из полиции о нетрезвом времяпровождении их студента в компании несовершеннолетних школьниц. — Это был его выбор, — возразила ты, нервно теребя колечко на указательном пальце. — Конечно, так и объяснишь парнишке, когда он придет поделиться с тобой радостной новостью об его исключении, — Хоппер захлопнул папку, победно улыбаясь, — можешь быть свободна. Он резво поднялся, чтобы уйти, но на полпути к двери почувствовал прикосновение к своей руке, задерживающее его. Обернувшись, мужчина встретился с твоим растерянным взглядом. «Всегда работает» — Не делайте этого, — полушёпотом произнесла ты, стыдливо потупив взгляд в пол. — С чего вдруг? — мужчина всем телом повернулся к тебе, внимательно смотря на тебя сверху вниз. Вместо ответа, ты, ведомая странным интуитивным чувством, приблизилась к Хопперу, не открывая руки от его предплечья. От близости с ним исходило телесное тепло и размеренный звук его тяжелого дыхания где-то сверху. Он был значительно выше и в раза два шире тебя. Это впервые почему-то не вселяло чувство ужаса. — Потому что я вас прошу, шеф, — ты придвинулась настолько близко, что уперлась хрупким тельцем в его округлый живот, — пожалуйста, я сделаю все, что угодно. В голове возникли непрошеные ассоциации с фильмами для взрослых, и на одно мгновение ты отчего-то ощутила острое желание воплотить их в жизнь. Осмелев, ты решилась поднять затуманенный взгляд на полицейского. Его побледневшее уставшее лицо не излучало никаких эмоций и напоминало статую, не имеющую ничего общего с жизнью — сейчас его выдавала лишь часто вздымающаяся грудь. Воспользовавшись его ступором, твоя маленькая ручка преодолела путь вдоль рельефов его мощного туловища до самой ширинки штанов, через плотную ткань которых ты к своему удивлению почувствовала уже полувставшую мужскую плоть. Одним движением его широкая ладонь перехватила твое запястье. — Что ты, твою мать, творишь?! Гипсовая маска его терпения трескается, и ты видишь в голубых глазах и мелких складочках лица все — непонимание, отвращение, злость, страх себя и своего желания. Его стальная хватка приносит боль, но ты игнорируешь ее. — Ничего такого, чего вы сами не хотели бы, сэр, — облизала губы ты, посмеиваясь. Шериф обреченно простонал, накрыв глаза пальцами, и рухнул обратно в свое кресло. Он не знал, что ему делать — ночью, в одном кабинете с проклятьем в облике тебя, свалившимся ему на голову, и с накатившим возбуждением, от которого в рабочих брюках было мучительно тесно. — Твоя мать хотя бы знает, куда ты ушла ночью? — мужчина предпринял попытку увести разговор в нейтральное русло, дабы отгородиться от произошедшего секундами ранее. — Да, я на ночевке у Нэнси как и всегда, — игриво ответила ты, заведя руки за спину и бесцельно ковыряя пол носком ботинка. — Дикий ребенок, — только и мог сказать мужчина, осуждающе покачивая головой. Его фраза откликнулась в тебе неприятной искрой раздражения, и ты, подлетев к столу Хоппера, уселась на него пятой точкой прямо перед мужчиной. — Я. Не. Ребенок, — членораздельно произнесла ты, раздвигая перед опешившим мужчиной ноги. — Дети не носят такое белье, это раз. Шерифу открылся взор на твои черные кружевные трусики, которые соблазнительно выглядывали из под клетчатой юбки. Тяжело сглотнув, он практически сразу отвел взгляд. — Во-вторых, — ты спрыгнула со стола и властно села Хопперу на колени, — дети не делают вот так. Ты нахально притянула Джима к себе, вцепившись в его рубашку, и прильнула пухлыми искусанными губами к тонким мужским, обвивая руками мощную шею и чувствуя покалывание щетины на своей нежной коже. На задворках сознания промелькнула мысль о том, что он был всем, о чем ты могла лишь тайно мечтать — большой, сильный и зрелый мужчина, пахнущий гелем для бритья, парфюмом и сигаретами, а не потом и газировкой, как твои дурацкие ровесники. По другую сторону стены неприязни, которую ты сама выстроила между вами, находился тот, кого ты на самом деле по-настоящему хотела, хоть и долгое время отказывалась признаться в этом самой себе. Он раздражал тебя своей подкупающей простотой и интеллектом, своей связью с твоей матерью, которая ему совершенно не подходила, тем, что умел не вестись на твои провокации и находить в тебе самые чувствительные точки — но теперь была твоя очередь забраться ему под кожу. Ты была готова взорваться миллиардом фейерверков, когда его горячий язык неожиданно для вас обоих сплёлся с твоим в ответ, а сильные руки бережно обхватили тонкую талию, прижимая к себе и углубляя поцелуй. Стоило тебе только растаять от жара его близости и осознания взаимности, мужчина уже уверенно перехватывал инициативу на себя — его губы теперь были сверху, властно сминая и подчиняя себе твои. Кусали, облизывали, терлись о твои, соскальзывая к подбородку и шее, целовали уже там, оставляя влажные дорожки. Твои маленькие ладошки ответно гладили его по широким плечам, мускулистой груди, а прикрытая промокшей насквозь кружевной тканью киска терлась о твердые складки его джинсов, чувствуя под ними внушительный возрастающий бугорок его желания. Эти развратные движения, пускай и через одежду, заставили Хоппера измученно застонать прямо тебе в рот, а затем разорвать поцелуй и прижаться вспотевшим лбом к твоему, переводя дыхание. — Это недопустимо, — подрагивающим низким голосом прошептал он прямо тебе в губы, а затем повторил: — Ты ведёшь себя просто недопустимо. Обнажая белоснежные зубки в дьявольской улыбке, ты придвинулась к его уху. — Так накажи меня, папочка, — пошло стонешь, обдавая его кожу огнём, и Хопперу кажется, что он в шаге от потери рассудка. Его руки грубо схватили тебя за бедра, на что ты лишь ойкнула от неожиданности. Мужчина легкими отработанными движениями уложил тебя поверх своих колен, задирая короткую юбку и сжимая нежную кожу упругой попы, покрытую мурашками. — Ты была очень плохой девочкой и получишь сполна. Шлепок его широкой огрубевшей ладони заставляет тебя взвизгнуть от легкой боли и удовольствия. Спина еще больше прогибается в экстазе, подставляя шерифу округлую задницу для дальнейших ударов. Второй шлепок. Третий. Четвертый. — Только посмотрите, девочка уже вся течет. Инстинктивно сжимаешь бедра, чтобы почувствовать немыслимое количество собственной смазки, стекающей по твоим ляжкам прямо Хопперу на брюки. Хоть ты и не видишь лица мужчины, ты слышишь, как он похабно улыбается, смотря на беспорядочно распластанную на нем тебя. Опять раздается шлепок, уже более сильный. — Блять! — не в силах сдержаться кричишь ты, ощущая, как по щекам стекают слезинки от переполняющего тебя болезненного удовольствия. Внезапно в следующую секунду полицейский хватает тебя за волосы, наматывая их на кулак и притягивая тебя к себе. — Ты все же не хочешь по-хорошему, да? — едва ли не рычит, презрительно осматривая твое лицо — все раскрасневшееся и в потеках туши. Мужчина заставляет тебя опуститься на пол перед ним так, что твое лицо оказывается на одном уровне с его ширинкой. Отсюда ты можешь чувствовать мускусный аромат его собственного желания, смешанный с твоей сладковатой влагой, пропитавшей его штаны. Твоя рука нетерпеливо тянется к эрекции шерифа, которая камнем упирается в едва ли не рвущуюся ткань, но он отбрасывает ее. — Сможешь трогать только тогда, когда я разрешу. Ты едва ли не хнычешь от разочарования, но опасно потемневший взгляд Хоппера заставляет тебя покориться. Ты послушно ждешь, пока мужчина расстегивает пряжку ремня и опускает штаны до самых ботинок, чувствуя, как рот в нетерпении ощутить его вкус набирается слюной. Жилистой рукой он залазит в трусы, освобождая огромный, налившийся кровью член, проводит по нему снизу вверх несколько раз, оттягивая кожу и открывая твоему взору влажную розовую головку. — Он даже больше, чем я думала, — довольно шепчешь ты, рассматривая его ровную идеальную форму мужского органа, покрытого венками. — Тогда будь хорошей девочкой, открой ротик пошире. Грязные словечки полицейского действовали на тебя безотказно, отдаваясь сладко-мучительной пульсацией внизу живота, и ты послушно последовала его просьбе, при этом устанавливая зрительный контакт с мужчиной и невинно хлопая глазами. — Умница, — он не мог сдержать томного вздоха от этого зрелища, и тут же резко заполнил твой теплый влажный рот своей длиной. Слезы вновь подступили к твоим глазам, стоило его головке упереться тебе в глотку. Руки машинально потянулись к стволу члена, чтобы контролировать глубину вхождения самой, но мужчина остановил тебя. — Нет-нет, не так быстро, куколка, — с надменной ухмылкой он пригрозил тебе пальцем. — Забыла, о чем мы договорились? Никаких рук, пока папочка не разрешит. Ты покорно завела руки за спину, и мужчина тут же возобновил глубокие поступающие движения в тебе. Он то доходил до середины твоего горла, то высвобождался из плотного кольца твоих пухлых губ с развратным чпокающим звуком. Ты в свою очередь массировала каждый его сантиметр языком, усердно собирая солоноватый вкус его смазки, словно это были последние капли воды в самый знойный день лета. Его особенный запах пробуждал в тебе животный голод, а кожа его плоти ощущалась мягкой словно бархат, и ты поглощала всего его без остатка, настолько глубоко, что его яйца бились о твой подбородок. Давая тебе передохнуть, он время от времени властно проводил головкой по твоим щекам и губам, а ты лишь благодарно терлась в ответ, смотря на мужчину из-под длинных и влажных от слез ресниц, выставляла маленький язычок ему навстречу, очерчивая им самые чувствительные места. А затем вновь заглатывала его на всю глубину, упираясь лбом в мягкий живот, искусно проворачивала шеей и головой, открывая новые позиции и ощущения. — Можешь помочь себе руками, принцесса, — в полустоне вырвалось у мужчины, который явно был близок к разрядке. Не тратя ни секунды, одной ладошкой ты обхватила основание его члена, в то время как вторая принялась нежно массировать яйца. Теперь у тебя было больше власти над ситуацией — то крепко сжимая, то отпуская и нежно поглаживая пальчиками, ты не оставляла ни один его миллиметр без внимания. — Ну-же, накорми меня, папочка. Одной этой фразы, произнесенной твоим охрипшим от глубокого минета голоском, хватило Хопперу, чтобы в следующую секунду залить все твое лицо теплой солоноватой спермой. Ты с довольной улыбкой принимала внушительную струю его семени языком, глотая все без остатка, а после тщательно слизала остатки с все еще эрегированного пениса. Не говоря ни слова, шериф, все еще тяжело дышащий после бурного оргазма, резко потянулся к тебе, помогая своими ловкими руками снять с тебя милый трикотажный топик в полоску. Лифчика под ним не оказалось, и взору мужчины открылась твоя безупречная грудь второго размера с миниатюрными торчащими сосками, которую дополнял плоский животик с еле проглядывающимся прессом. — Идеально, — прохрипел он, аккуратно сжимая одну из них в ладони и про себя отмечая, насколько иначе она ощущалась в руке по сравнению с бюстами его тридцатилетних любовниц. Ты слабо застонала и позволила себе запустить пальцы в мягкие волосы Хоппера, когда мужские губы накрыли твою грудь, покрывая ее короткими поцелуями. Прикосновение к соску его влажного языка, медленно и нежно очерчивающего его по кругу, вызвало в тебе миллионы маленьких электрических разрядов. Ты нетерпеливо перехватила руку слегка удивленного мужчины и, протянув ее вниз вдоль живота и лобка, остановила на самом чувствительном месте своего тела, которое сейчас буквально являлось скоплением пульсирующих от возбуждения нервов и изнывало в желании его близости. Он ухмыльнулся, умиляясь твоей детской нетерпеливости, и перевел взгляд вниз на твою промокшую насквозь киску. Оттянув одним лишь пальцем тонкую кружевную ткань трусиков, он разместил поверх нее свою гигантскую ладонь и слегка сжал. — Еще никого туда не пускала? — спросил мужчина, наблюдая за твоим бурным откликом на его прикосновения и удивляясь тому, насколько бережным и осторожным ему сейчас захотелось быть с тобой. — Нет, — закусила губу ты, в глубине души опасаясь, что отвернешь мужчину от себя этим фактом. По местным слухам, Хоппер долгое время славился насыщенной сексуальной жизнью — уверенный в себе, привлекательный и брутальный шериф пользовался немалой популярностью среди противоположного пола. В его постели побывало немало зрелых, как и он сам, женщин, умеющих доставлять удовольствие, и тебе казалось, что тебе было попросту нечего предложить ему сейчас со своей неопытностью. — Надо же, — его томный шепот раздался над твоим ухом, — при таком грязном и умелом ротике такая чистая и невинная щелочка. Ты судорожно вздохнула, почувствовав, как его чувственные пальцы начали неспешно массировать твои складочки, постепенно раскрывая их все шире. Подушечки его указательного и среднего пальцев с лёгкостью обнаружили твой набухший клитор, и умело выводили вокруг него незамысловатые круговые узоры, заставляя твой голос раздаться в протяжном сладком стоне. — Хоп, — всхлипнула ты, прижимаясь к мужчине всем своим дрожащим телом, — я хочу тебя внутри. Несколько аккуратных стуков в дверь заставили вас вздрогнуть и испуганно переглянуться, не разрывая объятий. — Шеф, там Джойс Байерс свою дочь ищет, Кристи зовут, кажется. Просила вам сообщить, — раздался звонкий голос младшего офицера за дверью. — Хорошо, Фил, пару минут, — рявкнул мужчина в ответ, а затем тихо выругался. Он все еще прижимал к себе тебя, дрожащую всем телом от испуга, и упирался своим стояком тебе в животик. Твои порозовевшие губы слегка подрагивали, а руки каменной хваткой вцепились в его напряженные бицепсы. — Не бойся, детка, дверь закрыта, — Хоппер по-отцовски погладил тебя по голове, приглаживая растрёпанные волосы. — Дыши, медленно и глубоко. Раз-два. Ты последовала его совету и в скорости почувствовала, как накатившая паника отступает. — Наверняка родители Стива растрепали это твоей матери после нашего звонка им, — предположил шериф, в глубине души жалея о своем решении запугать парня, поставив в известность его семью о вашем с ним сегодняшнем времяпрепровождении. Он нехотя отпустил тебя и принялся быстро натягивать спущенные брюки, коротко бросая: — Собирайся, отвезу тебя домой. Свежий воздух полуночного Хоукинса врезался в ноздри ароматом лесной хвои и росы, возвращая к реальности. Он обдавал голые ноги своим леденящим дыханием, заставляя как можно скорее запрыгнуть в тёплую машину Хоппера на переднее пассажирское сиденье. По радио играла ненавязчивая кантри-музыка семидесятых, а сам мужчина с привычным для него хмурым видом вел машину, не говоря ни слова. Ты исподтишка взглянула на него. Сейчас он казался идеальным во всем своем несовершенстве — строгий взгляд, неаккуратная двухнедельная щетина, широкий прямой нос, синеватые тени усталости, залёгшие под глазами. Мерцающий свет пролетающих мимо фонарей растекался по его чертам лица, придавая ему в зависимости от освещения то загадочности, то опасности. Тебе было бесконечно любопытно узнать, какие мысли ворошились в его голове сейчас, но поднять голос и разрушить тишину ты отчего-то не решалась. — Надеюсь, тебе предельно ясно, что ночным рандеву с Харрингтоном или ещё кем-либо пришел конец, — наконец раздался басовитый голос шерифа, который даже не обратил на тебя взгляда. Ты лишь фыркнула. — С чего бы это? — Я больше не допущу, чтобы твоя мать сходила с ума в неизвестности, пока ты затеиваешь свои глупые игры, Кристи, — угрожающе ответил он, оборачиваясь к тебе, — и поверь, я лично прослежу за тем, чтобы подобное больше не повторилось. — А может ты просто хотел сбросить со счетов другие кандидатуры и выдвинуть вместо них свою для ночных свиданий со мной? — сверкая глазами, подразнила его ты. Не успев ответить тебе, он, завидев вблизи твой дом, припарковался возле него и осмотрелся. В окне гостиной горел свет, где тебя наверняка ждала взволнованная мать с успокаивающим ее Джонатаном, от обоих из которых тебе скоро предстояло выслушать долгий и нудный выговор. Ты обернулась к Хопперу, который, казалось, был глубоко погружен в свои думы. — Надеюсь, мы ещё завершим начатое, шериф. Позволив себе минутную слабость, ты потянулась к опешившему мужчине и оставила на его щеке легкий поцелуй, а затем быстро выбежала из полицейского джипа, оставляя после себя шлейф свежего цветочного аромата в салоне.