Чувствуй внимательно

В общажной комнате Доёна немного душно. И пахнет сексом. Последнее его не смущает, а вот от первого он бы предпочел избавиться, так как переводить дыхание после разрядки во всем теле намного приятнее в прохладе и свежести, но ему сейчас слишком лень вставать с кровати и открывать окно. К тому же Тэён, лежащий на его груди, слишком уж по-хозяйски закидывает свою ногу на его бедро и перекидывает свою руку через его торс, прижимая к себе очень тепло и мягко, и желание вставать куда-либо окончательно улетучивается. Доён вспоминает, как недавно Ли признался, что раньше он не испытывал острой нужны валяться в кровати после секса, получать долгие объятия и зарываться пальцами в и без того взлохмаченные волосы партнера. Он открыл это в себе лишь тогда, когда уступил Киму роль ведущего в постели, и это было приятной неожиданностью. Тэён любил быть осведомленным в своих предпочтениях, но то, что эти отношения раскрывали его ему самому с других сторон, не могло не радовать. Возможно, это было в нем всегда, но явилось только сейчас, потому что нашелся правильный человек и настало нужное время. Пробовать что-то новое порой бывает очень полезно. С одной стороны, Доён чертовски рад, что их обоих все устраивает, ведь двум парням, которые в предыдущих отношениях всегда были активами, порой нелегко найти компромисс. С другой — он помнит, что сказал после их первого раза — что он тоже хочет попробовать побыть снизу. Во-первых, потому что Ким чувствует нужду в том, чтобы показать, как сильно он ценит готовность Тэёна идти на уступки и доверяет ему, во-вторых, потому что ему стало больше любопытно, чем страшно. Он почти не встречал универсалов в своей жизни, не знал, каково это. Да и к тому же, даже если бы встречал, сексуальный опыт — это не та тема, на которую люди готовы разговаривать с порога, а Доён научился уважать личные границы. Вдохнув очень глубоко и уложив ладонь на плечо Тэёна, Ким сначала минуту кусает свою губу, о чем-то думает и, наконец, решается. — Так значит, говоришь, было не больно, — заходит издалека он и чувствует беззвучный смешок от своего парня. Без сомнения, Ли понимает, о чем речь, и Доён любит в нем то, что он не делает вид, будто не догоняет, потому что все эти неловкие объяснения совершенно не для него. Младший правда борется с собой в этом вопросе, ведь это он сам предложил все проблемы обязательно разрешать разговорами, и никто его за язык не тянул. — Нет, не больно, — спокойно отвечает Тэён и утыкается носом в его ключицу, — сначала только немного непривычно и неприятно. Но благодаря тебе теперь все в порядке, — он трется щекой о плечо Доёна и неосознанно поглаживает его ребра. Это спокойствие и расслабленность в его голосе всегда умеет убеждать, и Ким верит. — Если ты боишься, я не настаиваю… — Нет, я скорее волнуюсь, — тут же торопится опровергнуть Доён и только потом осознает, что это было слегка резковато для того, кто не боится. — Просто что, если… ну, скажем, ты окажешься лучше меня в этом? — он пытается делать тон крайне незаинтересованным и гипотетическим, но у него не получается, поэтому Тэён не сдерживает смешка. — Только не говори, что ты боишься перестать быть главным в постели. Во-первых, если я буду хорош, — Ли приподнимается на локтях так, чтобы можно было посмотреть прямо в глаза, — ты вряд ли будешь жаловаться. А во-вторых, — он наклоняется к его виску и оставляет легкий поцелуй возле уха, — я хочу, чтобы ты всегда помнил, независимо от того, насколько я хорош, мне нравится все, что происходит между нами сейчас, и ты прекрасный любовник, Доён — очень внимательный и заботливый. Врать мне незачем. Ким буквально плавится на месте от этих слов, а Тэён даже не пытается скрыть, что сказал все как есть специально — он улыбается от реакции младшего, довольный собой, и укладывается обратно на его грудь, предварительно мягко тыкнув пальцем в его щеку. — Я люблю, когда ты умеешь успокаивать, но, когда ты делаешь это вот так, мне хочется тебя укусить, — признавая свою слабость, говорит Доён, а сам по привычке обнимает только сильнее, чтобы тот не отстранялся. К счастью для Тэёна, Ким пока не обнаружил, что у него такая же слабость, и не начал этим активно пользоваться. — Ну, так что, может, попробуем в следующий раз, когда Джехён опять слиняет из комнаты на тренировку? — Я весь твой в любое время дня и ночи. Главное, чтобы ты этого хотел, — кивает Тэён, а после не оставляет Доёну ни одного шанса на то, чтобы начать загоняться по этому поводу, занимая его губы долгим поцелуем. Само собой, это работает. — Может, есть что-то, что поможет тебе расслабиться? — Я даже не знаю, если честно. А тебе что помогло? — интересуется тот и замечает, что совершенно не стесняется быть менее опытным сейчас. Когда Ли нависает над ним и смотрит с такой добротой, ему хочется забыть о своей ведущей роли и перестать сдерживать ту сторону себя, которая хочет заботы. Прежде никому не удавалось раскусить эту его оболочку и добраться до не менее интересной и вкусной серединки, но времена меняются. — Я думаю, мне помог ты, — глупо улыбаясь, отвечает Тэён, — наблюдая за тобой каждый день, я понимал, что ты очень внимательный, заботишься о чувствах окружающих, и еще всем комфортно рядом с тобой. Я знал, что ты не сделаешь мне больно, и это очень меня подбадривало, — откровенничает он, а затем задумывается. — Скажи честно, может, ты просто не чувствуешь себя рядом со мной в безопасности. Ну, то есть, я не произвожу такого впечатления, как ты. — Что? Нет, это не так, — видя его обеспокоенное лицо, усмехается Доён и приподнимается на локтях. — Ну, точнее, если совсем честно, головой я понимаю, что ты заботливее некуда, но внешне ты все еще похож на тех горячих парней из сериалов, которые грубо зажимают второго главного героя в лифтах, кабинках туалетов и примерочных. — Ты не первый, кто мне об этом говорит, — смеется Тэён, припоминая как минимум три случая, — но я тебя понял. Не волнуйся, мы справимся с этим. Просто тебе необходимо чуть больше времени, чтобы привыкнуть ко мне. Не обязательно готовиться ко всему сразу, можем начать понемногу. — Согласен, — хитро улыбается Доён и расслабляется, когда плюхается обратно на подушку. — Можешь начать с того, чтобы почаще обнимать меня, — он тянет руки к старшему и довольно урчит в теплую щеку, когда его желание тут же исполняют.

***

— Фу, какие они милые, — вздыхает Тэн, тыча пальцем в Джехёна и Чону, сидящих поздним вечером в общей гостиной перед телевизором и упорно делающих вид, что они совершенно не заинтересованы друг другом с тех пор, как Кима взяли в сборную третьего курса по баскетболу и переселили из-за этого в их общежитие поближе к спортивному корпусу. — Меня им не обмануть, — заключает он с важным видом и непонятно зачем украдкой фотографирует их вместе. Доён, распластавшийся на соседнем от него кресле с планшетом, до этого момента искренне хочет притворяться мебелью, чтобы внимание Тэна резко не переключилось на него, но проваливает миссию, когда понимает, что тот покушается на личное пространство его соседа по комнате. Не то чтобы Ким боится Тэна… Они все еще друзья, просто настолько разные в плане характера, что последний начинает подтрунивать над ним при любой удобной возможности, пользуясь его добротой бессовестно. Особенно в последнее время, когда он начал встречаться с Тэёном и их постельные интриги просочились сквозь стены. Для всех остальных в общежитии их отношения были поводом прикрепить на Доёна табличку c надписью «лучше не трогать», но только не для Тэна. Он искренне считал, что, если твой парень, магистрант Со Ёнхо, является старостой этажа, тебе можно все, так как в случае чего с жалобами на условия проживания обращаться больше не к кому и желательно сразу через его парня. Вот только Ёнхо за его способность решать проблемы по щелчку пальцев все любили, а Тэна за его задницу, затыкающую собой каждую бочку со сплетнями — нет. — Что ты делаешь? — шепчет Доён на свой страх и риск. — Разоблачаю новую парочку, что, не видно? — посмеивается Тэн, показывая готовую для публикации в историю своего инстраграма фотографию, и невинно хлопает глазками. И как только Ёнхо на это ведется? — Они не парочка, — закатывает по-фирменному глаза Ким. — Пока что, — добавляет младший и подмигивает. — Ты ведь знаешь меня, моё чутье не подводит. — Лучше бы не знал. — Ой, да ладно тебе, королева драмы, хватит уже дуться за Тэёна. Больше двух месяцев прошло с того момента, как его к нам в общагу переселили. Я же не виноват, что ты так хреново чувства свои умеешь скрывать. Спасибо лучше бы мне сказал, а то так и ходил бы вокруг него полгода, — заводит свою шарманку Тэн, и Доён уже жалеет о том, что влез в дела этой самопровозглашенной свахи, ведь он никогда не упускал возможность припомнить, благодаря кому Тэён начал засматриваться на Кима. — Кстати, как у вас дела? — Нормально, — слишком быстро отрезает Доён. — Ага, и поэтому ты так огрызаешься? — не хочет отставать Тэн, но перейти в полное наступление не успевает. — Не советую его бесить, — вдруг встревает Джэхён, не отрываясь от просмотра шоу. — Он в последнее время осмелел и научился мстить за шутки над отношениями. — Ты что, подслушивал? Никаких манер, — возмущается Тэн, как будто сам так не делает при любой удобной возможности. — Знаешь, находясь в одной комнате с тобой, лучше не только замолчать и подслушивать, но еще и креслом притвориться, и то не факт, что не начнешь шипперить с диваном, — отвечает Юно, и Доён уже хочет расцеловать его, но вместо этого пытается слинять под шумок. Он не готов сейчас конфронтовать с Тэном на тему того, что его беспокоит в последнее время. Хочется поддержки, а не вот это все. — Что ж, теперь я тоже буду знать, — как-то заторможено реагирует Чону, пока не научившийся быть бдительным, хотя даже не знает, о чем старшие переговаривались за его спиной до этого. — Эй, мы не договорили! — пытается возмутиться Тэн, проваливая свою первую миссию, и идет следом за Доёном, совершенно забыв про фотографию Джэхёна и Чону у себя в смартфоне, лежащем на подлокотнике кресла. Юно, кстати, пользуется этим и быстренько удаляет ее. — Тэн, просто отстань, пожалуйста. Я не в том настроении, чтобы выслушивать твои тупые шутки и пытаться оправдаться, мне не смешно, — громко проговаривает Ким и останавливается посреди коридора, начиная закипать. Он правда зол, потому что все это для него болезненно, и Тэн, к счастью, вовремя замечает всю серьезность ситуации, наконец, заталкивая свою сплетницу в свой же очаровательный зад. — Ну, а советы хоть мои выслушаешь? — спрашивает он чуть мягче, без этой своей хитрющей ухмылки. — Ёнхо будешь своими невинными глазками обманывать, я на это не поведусь, — хмыкает Доён, скрещивая руки на груди и топая носком тапочка по полу. — Я серьезно вообще-то. Расскажи, что случилось. Торжественно клянусь не пиздеть на каждом углу о вас с Тэёном, — поднимая ладонь вверх, проговаривает Тэн, будто действительно зачитывает клятву, и «закрывает» свой рот на воображаемый замок. — Ну, по крайней мере пока что. Ким смотрит на него очень долго — конечно же не верит — но потом думает, что наверно всему есть предел: человеческой беспощадности, предательству и даже болтливости Тэна. Наверно — ключевое слово. — Каким был твой первый раз? — начинает с намека Доён, чтобы сразу дать понять, в каком неожиданном направлении может развиться этот разговор. Он спрашивает это с уверенностью в актуальности для него ответа, потому что все знают, что Тэн пассив до мозга костей. — Хах, ну и зачем тебе эта инф… — было начинает фыркать тот, пока вдруг в одно мгновение не осознает, к чему клонит старший, — оу, вот оно что, — он чешет затылок и корчит какую-то непонятную гримасу. — Знаешь, не думаю, что моя история будет хорошим примером сейчас. Мне было шестнадцать, и я был безнадежно тупой, а трешовых рассказов, думаю, ты и так уже начитался в интернете. — Ничего я не начитался! — Ну вот мне хотя бы не надо тут пиз… врать. Если бы не начитался, не стоял бы тут, как столб, а уже давно пошел бы и объездил Тэёна во всех позах, — парирует Тэн, и Доёну даже защититься нечем от такого откровенного выпада. Ну начитался — подумаешь, интересно стало. Ким, правда, пожалел об этом потом раз двадцать, так что младший знает, о чем говорит. — Ты хотя бы сам хочешь этого? Или просто вину чувствуешь за свою трусливую задницу? Доён уверенно мотает головой. Никакая это не вина. Самое тупое, что можно совершить в данной ситуации (да и не только в этой), так это позволить себя трахнуть из-за чувства долга. Боже упаси — удовольствия ноль, да и сожалений после такого просто не избежать. Нет, ему искренне хочется, чтобы им обоим было хорошо. — А чего тогда у самого Тэёна не спросишь-то этот вопрос? — резонно интересуется Тэн. — Я спросил, но у него впервые вообще-то было со мной. Себе я бы и сам отдался. — Фу, а я еще говорят, что это я самовлюбленный, — наиграно корчится Тэн, заставляя усмехнуться и самого Доёна. — Ладно, шутки в сторону. Будь по-твоему: допустим, ты был хорош в его первый раз. А знаешь, что нужно сделать, чтобы в твой Тэён был таким же, раз уж ты доверяешь себе? — загадочно улыбается младший. — Удиви, — кивает Ким и совершенно не надеется на дельный совет, но его болтливый друг сегодня прямо-таки рушит все плохие стереотипы о себе же. — Попроси его, — изображая пальцами магию, улыбается Тэн и проходит мимо Доёна к своей комнате, оставляя старшего тупо пялиться в стену от того, насколько все у него просто. — Ну ты и гений, Тэн. Он и так знает, что делать, поди не вчера родился. — Тогда зачем ты тут сопли свои развозишь, если это не он неопытный, а ты просто трусишка? — усмехается Тэн, уже наполовину скрывшись за дверью своей комнаты, а Доёну опять нечего ответить, потому что все его горе берется от ума. — Слушай, выбрось ты все это из головы. Я обычно не говорю такое, но раз уж ты стоишь тут, такой потерянный, то скажу. Я та еще заноза в жопе, которая любит эксперименты, и они не всегда заканчиваются хорошо. Но угадай, что мы с Ёнхо делаем в такой ситуации? Ржем и пробуем еще раз без всякого осуждения. Представляешь? Это то, что делают люди, когда заботятся друг о друге. У вас есть друг к другу чувства, Тэён не тупой, ты вроде тоже; даже если что-то не так пойдет — попробуете еще раз, какие проблемы? — он склоняет голову на бок, отчего-то тепло улыбаясь. — Да вроде никаких, — задумчиво выдает Ким. Действительно, что мешает им попытаться еще раз в случае чего? Они ведь не сбегут друг от друга, если что-то пойдет не так. Он все это понимает и без чьей-либо помощи. — Ну вот и славненько. Зато представь, что потом будет, если понравится. Вас же друг от друга за уши оттащить невозможно будет — общагу разломаете! — шутит Тэн и не зря хочет бежать, потому что Доён готовится к физической атаке. — Иди в задницу, а, — смеясь, выкрикивает он в уже закрытую дверь. Не избежать ему сплетен все-таки. — Тэёну будешь такие предложения делать! — слышится по ту сторону вперемешку со смехом. — Мелкий говнюк! — И я тебя люблю, Доён. Спокойной ночи!

***

Следующим вечером в общей комнате левого крыла пусто, так как первая половина студентов еще не пришла с пар, а вторая уже склонила головы над материалами лекций в учебном зале. Лишь один Доён, сделавший с перепугу почти всю домашку на семинарах, нервно сидит в кресле в чертовски неудобной позе, которая позволяет выглядывать в коридор, и неотрывно смотрит на дверь в комнату Тэёна и Минхёна. Он только пятнадцать минут назад вышел из душа, но чувствует, что он снова ему понадобится, если придется ждать тут еще хотя бы пять минут. К счастью, все обходится, и Ким видит, как дверь, в которой он уже просверлил дырку взглядом, распахивается, и из комнаты выходит Марк со своей спортивной сумкой и прощается с Тэёном. «Ну наконец-то он свалил на свой баскетбол». Доён чуть было не желает ему удачной тренировки на радостях, но быстро закрывает рот, чтобы не вызывать лишних подозрений, и быстро подходит к комнате, когда звук шагов Минхёна на лестнице перестаёт раздаваться на их этаже. Впору бы влететь туда, ни о чем не думая, но это ведь Доён — он мнется недолго, несмотря на то, что стоит тут в одних домашних спортивках и уже слегка мерзнет, и лишь потом стучится и резко врывается, прижимаясь спиной к двери. Он думает о том, что мог бы конечно дождаться четверга, как они с Тэёном и договаривались, но понимает, что не может больше ждать и боится передумать. А сейчас запал в самом разгаре. Опешивший Тэён, лежащий на кровати с ноутбуком на коленях в своих квадратных очках (как же они ему идут, черт возьми), лишь окидывает его удивлённым взглядом и останавливается на неприкрытом никакой одеждой торсе, конечно же. — Ты что, бежал от кого-то? — выгибает бровь Ли, отставляя ноутбук в сторону, и Доёну хочется сказать «от своих сомнений». — «К кому» точнее, — отвечает вместо этого он, а затем улыбается, ведь хочет вести себя расслабленно; замечает одобрительный смешок в ответ и обыденно закрывает дверь на замок, будто Тэён не заметит. Да-да… — Соскучился? — тепло спрашивает старший и протягивает свою ладонь, приглашая сесть рядом, что Доён и делает. Вопрос риторический, конечно же, ведь они скучают друг по другу постоянно. — Ага, ты сильно занят? — прощупывает обстановку младший после того, как оставляет короткий поцелуй в уголке тэёновых губ, и подсаживается ближе, чтобы видеть, что он читал до его прихода. — Нет, мне осталось прочитать еще несколько страниц учебного пособия, — отвечает Ли, намекая на то, что он не слишком-то заинтересован своим делом и будет скоро свободен. — Можно мне с тобой полежать? — спрашивает тогда Доён и старается ничем не выдавать настоящую причину визита, но неосознанно закушенная им губа все портит. Ну кто ему поверит с таким взглядом и без футболки? Тэёну тут же хочется взять на себя роль того, кто будет терзать эти губы своими, но он понимает, что никогда в жизни на этом не остановится, а у Кима, кажется, свои интересные планы, поэтому просто кивает и приглашает в свои теплые объятия, устраиваясь поудобнее. Со своим парнем под боком ему всегда становится не так скучно читать всю эту нудную ерунду по инженерной реставрации. Доён очевидно ничего не смыслит в словах на экране, так как специальности у них разные, но даже если бы и хотел — сейчас для него это не актуально. Его главная и единственная цель сейчас лежит рядом, пахнет вкусно каким-то кофейным напитком, стоящим на тумбочке, и источает ауру сосредоточенности и уюта. Он опрометчиво прижимается ближе к боку Тэёна, надеясь, что это поможет ему впитать хоть частичку его смелости, и укладывает голову ему на грудь с прикрытыми глазами, прислушиваясь и привыкая. Наверно, это странно, что Киму приходится несколько секунд «привыкать» к присутствию своего же парня в его личном пространстве, но он так устроен. К тому же близость всегда пробуждает в нем внутреннее приятное волнение, связанное скорее с возбуждением, чем с чувством страха, и он думает, что это вполне нормально, ведь оставаться равнодушным рядом с Тэёном — преступление. Сердцебиение старшего тем временем ровное и спокойное, в отличие от скачек под ребрами Доёна, и последний понимает, что глупо выдает свое волнение, когда позволяет Ли держать себя за руку. Он четко ощущает его пальцы на своем запястье, как раз там, где можно легко почувствовать пульсацию артерии, и усмехается его сообразительности. Хотя почему Ким должен скрывать реакцию своего тела? Это так глупо. Пусть лучше знает о его ощущениях, а не строит догадки. — Ты горячий, — констатирует Тэён, когда последний параграф его пособия начинает приближаться к концу, — и красный, — добавляет он с усмешкой, когда опускает голову вниз, желая заглянуть в темно-карие доверчивые глаза, ведь по ним все сразу видно — особенно возбуждение. «Логично», — думает Доён, ведь это неизбежно с таким сердцебиением. — А с тобой по-другому нельзя, — не отрицает Ким и думает, что уже может без зазрения совести отвлечь Тэёна от чтения, ведь на экране виднеется последняя страница параграфа. — Поцелуешь? — просит он тихо, как будто впервые, приподнимаясь почти на уровень его лица, и неожиданно ловит флешбэки из того вечера, когда между ними все произошло впервые. Ли тогда тоже попросил поцеловать его, а затем полностью позволил Доёну вести без сомнений и сожалений. По спине последнего от этой мысли расползаются мурашки, ведь в голову опять ударяет осознания того, насколько ему доверяют. — С удовольствием, — шепчет Тэён с еле заметной улыбкой, кажется, улавливая настроение, а затем мягко подтягивает лицо младшего за подбородок, прежде чем еще тише добавить: — чувствуй внимательно. Последние слова образуют в мыслях Доёна тонкую корку непонимания, но у него не остается времени для того, чтобы задуматься над этим, потому что расстояние между их лицами мгновенно сходит на нет, заставляя обоих разделить одну порцию кислорода на двоих. Тэён мокро и протяжно целует доёновы губы, осознанно задавая медленный темп; плавно переходит с нижней на верхнюю и обратно, не оставляя ни одного уголка без внимания, и совершенно не напирает. Кажется, будто время замедляется вместе с его размеренными прикосновениями, и только влажные звуки возвращают в реальность, где его ладони приятно захватывают лицо Кима в свои объятия; кончики пальцев гладят линию челюсти, скулы и скатываются вниз по шее к ключичным впадинам, уводя на собой приятное щекочущее ощущение. Доён даже на несколько секунд перестает отвечать на поцелуй, лишь приоткрыв рот на выдохе от того, как нежно и аккуратно губы Тэёна сминают его, мягко посасывают кончик языка, как будто нет ничего более чувствительного. И эта мысль прокатывается приятной волной по всему телу, потому что Ким не помнит, чтобы старший целовал его так прежде. Как будто хранил в тайне то, что он может быть настолько аккуратным и бережным, чтобы раскрыться в нужный момент. И это, черт возьми, работает, потому что Доён не может сдержать стон от этого поцелуя с ярким чувственным привкусом теплоты и сладости. Ему бы впору расплавиться и обмякнуть в ласковых ладонях, но он в буквальном смысле держится за плечи Тэёна и не даёт себе окончательно уплыть на волне своих обострившихся ощущений. Теперь смысл просьбы про внимательность окончательно обретает смысл, а Доён даже не сомневается, что в его первый раз старший будет таким же, как сейчас. Проходит больше двух минут, прежде чем Ли медленно отстраняется и наблюдает за подрагивающими ресницами младшего. Он тихонько убирает челку с его глаз, чтобы не мешалась, и наконец, видит, как тот распахивает веки, являя затуманенный взгляд. — Ты ведь не просто так пришел, — все еще шепчет Тэён, как будто не хочет спугнуть, и видит в ответ короткий кивок. — Скажи мне, все хорошо, — он льнёт губами к виску и продвигается поцелуями за ухо, прекрасно понимая, что Доёна от такого поведет только сильнее. Ему известен ответ, но он непременно должен прозвучать вслух голосом Кима. — Я готов тебе довериться. И еще я хочу тебя. Здесь и сейчас, — проговаривает он отрывисто, но уверенно, не сомневаясь ни на секунду, и это не может не вызвать улыбку у Тэёна, которую он даёт прочувствовать вместе со своим горячим дыханием, прижимаясь губами к его шее. — Кто ты и куда дел моего смущенного парня? — тихо смеется в его ключицу Тэён и усаживается на кровати поудобнее, опираясь спиной на подушку и изголовье, чтобы тот смог уместиться на его бедрах. — Ты только что убил его своим поцелуем, — в той же манере отвечает Доён, подтягиваясь ближе, и молчаливо соглашается немного разрядить обстановку. — Я знал, что тебе понравится, — укладывая ладони на талию Кима, довольно выдыхает в его щеку старший и чувствует своими пальцами, как горяча его кожа, несмотря на то, что все это время он был без футболки. — И тем не менее скрывал от меня, — наиграно причитает Доён и удобно садится на его бедра, тут же забираясь пальцами под край короткой футболки, чтобы мягко погладить чувствительные ребра, а затем вовсе потянуть вверх и снять её, отбрасывая на изголовье кровати. — Я обещал, что не буду использовать свои мозги против тебя, помнишь? Я ждал, чтобы ты сам захотел этого, — Тэён смотрит очень прямо и открыто, излучая искренность, и это всегда очень будоражит. Его ладони перемещаются к обнаженной спине Доёна, двигаются от поясницы к позвоночнику и выше, чтобы слегка надавить на лопатки и заставить его наклониться вперед, почти коснуться носом чужого лба. Но им обоим хочется еще ближе. — И это сработало, — ничуть не возмущаясь, улыбается Ким и укладывает свои руки на шею Тэёна, чтобы затем затеряться пальцами в его волосах и почувствовать секундную дрожь в его теле от приятных покалываний на коже головы. — Но я все равно выставлю тебе счет за вчерашний неловкий разговор с Тэном прямо в коридоре, — говорит он уже тише, так как приближается к виску старшего и целует под бровью, чтобы тот прикрыл глаза.  — Так это Тэн тебя подтолкнул? Куплю ему завтра тортик, — чувствуя нежные поцелуи на своих веках, довольно мурлычет Тэён и теперь умещает руки на бедрах Доёна: двигается ладонями по мягкой ткани его спортивных штанов вверх и оттягивает резинку на поясе, немного стягивая вниз, к ягодицам. — Невыносимый, — мило ворчит Ким прижившееся прозвище между поцелуями, чем вызывает смешок, и требовательно льнет к губам старшего, так как тот перехватывает инициативу и начинает ласкать его шею. Судорожный вздох вырывается из груди, когда дорожка влажных поцелуев медленно продвигается за ухо, потом к горлу, ложится на изгиб между плечом и шеей и заканчивается нежным укусом над правой ключицей. Тэён чуть прихватывает губами чувствительную кожу сантиметром выше, но не оставляет болезненных следов — лишь дублирует свой путь в обратном направлении языком и им же проскальзывает между губ Доёна, пока тот млеет от сильных пальцев на своих бедрах. Он никогда не мог описать себя словом «пластичный», но эта прелюдия заставляет его выгибаться и тихо ерзать, подставляя все тело под желанные прикосновения. Младший мычит в поцелуй, когда настойчивые ладони на его ягодицах заставляют его приподняться на колени, ведь он не хочет пока отстраняться от мягких губ, но сказать ничего не успевает, так как Тэён сразу припадает ими к его груди. Влажные после мокрого поцелуя следы тут же начинают приятно холодить кожу, только Доёну это совсем не помогает остыть, потому что старший вырисовывает неаккуратный овал языком вокруг его соска и щекочет чувствительную серединку самым кончиком. Ким не может не простонать совсем тихо и не притянуть его чуть ближе за плечи, чтобы продлить эти ощущения, и Тэён понимает — касается на этот раз губами второго соска, а другой аккуратно зажимает между пальцами, чуть поддразнивая. Он совсем не торопится, ведь сейчас все так и должно быть — поступательно и неторопливо — хотя и чувствует, как Доён трется о него и стремительно возбуждает. — М, тише, — шепотом просит Ли, когда чувствует ладонь на своем паху, — я должен быть терпеливым сегодня, — добавляет он после очередного поцелуя между ключицами, стягивает вниз по бедрам штаны с младшего, а затем помогает ему снять их и справиться со своими джинсами, особо не церемонясь. Также быстро рядом с подушкой оказывается смазка и презерватив. — Прости, я просто забываюсь рядом с тобой, — напряженно проговаривает Доён и поддается навстречу рукам, приятно оглаживающим и сжимающим его ягодицы теперь уже без всяких преград в виде спортивок. Тэён и раньше трогал его так чувственно, но сейчас это ощущается более волнительно из-за осознания, чем все должно закончиться. — Мы должны поменяться местами? — спрашивает Ким неуверенно, намекая на то, что он все еще сидит сверху, а они оба уже без одежды. Волнение проступает на его лице очень не вовремя, но Тэёна это не вводит в замешательство. — Не обязательно, — тянет он, успокаивающе касаясь кончиком носа доёновой линии челюсти, — можем остаться так, если тебе комфортно, — стараясь сделать голос как можно более спокойным, что очень тяжело из-за ощущения, как головка члена упирается в низ живота, добавляет Ли и не перестает гладить и разминать чуть напряженные бедра. — Да, я хочу, — шепчет Доён, перебирая короткие прядки волос пальцами на затылке Тэёна, и тот его понимает — если это даст ему чуть больше чувства контроля и расслабит, то это даже к лучшему. Он кивает и вдруг сползает вниз по подушке, принимая почти лежачее положение и легонько хлопая по своему солнечному сплетению, будто приглашает. — Давай ближе, — улыбается тепло Тэён, думая, что в такой привычной для них позе Доёну будет спокойнее, и тот согласно улыбается в знак одобрения. — Почему я не додумался до этого? — он немного отползает назад, а затем наклоняется ближе под давлением теплых рук на своей пояснице, почти укладываясь сверху на старшего, но опирается на руки. Кровь заметно приливает к лицу, так как, даже несмотря на то, что Ким сверху, он совершенно открыт из-за расставленных по обе стороны от тэёновых бедер коленей, к тому же член упирается прямо в его живот, что создает щекочущее трение. — Потому что приходится быть находчивым, когда твой парень очень волнуется, — без капли упрека усмехается Тэён и прерывает возмущение младшего на полуслове коротким поцелуем. Еще вчера он всерьез задумывается над тем, как все должно пройти, и понимает, зная Доёна, что тот скорее всего будет более расслабленным, имея немного контроля, и это предположение оказывается верным. К тому же так удобнее считывать его ощущения, наблюдая за его лицом. — Тебе удобно? — шепчет он возле уха на всякий случай и чувствует, как Ким выгибает спину, прижимаясь своим членом к его животу почти вплотную. — Удобно, — говорит Доён, нервно стараясь заправить за уши слишком длинные пряди челки, и со слегка закушенной губой следит за тем, как Тэён выдавливает на обе руки смазку, причем много — может, чтобы наверняка, а может, потому что под пристальным взглядом. Пальцы у него довольно милые и почти такие же длинные, как у Кима, но последний думает совсем не об этом, когда переключает внимание на внимательные карие глаза перед собой. — Можно я закрою глаза? — спрашивает он, осознавая, что не смог бы смотреть в такой момент кому-то в лицо, и пытается скрыть улыбку, но уголки губ сами тянутся вверх. — Закрой, главное постарайся расслабиться, — успокаивающе шепчет Тэён и оставляет короткий поцелуй на его плече, прежде чем проскользнуть влажной ладонью между его ягодиц, обволакивая каждый миллиметр чувствительной кожи чуть прохладной смазкой. Очень скользко. Доён прислушивается к ощущениям и опускает голову ниже, надеясь, что попадет в губы, но утыкается носом в тэёнову щеку и тихо выдыхает, когда он массажными движениями кружит своими пальцами вокруг напряженной мышцы, гладит, давая привыкнуть. Тэён понимает, о чем говорил Ким, делясь откровениями, что ему в тот первый раз было не менее волнительно, ведь причинять боль тому, о ком заботишься, очень не хочется, особенно, когда знаешь, что он её ненавидит. Вот только в отличие от него, у Ли никогда не было парней без опыта, но ему очень хочется сделать все правильно, поэтому он внимательно прислушивается к своему осязанию и приступает только тогда, когда чувствует намек на расслабление. Доён хмурится и молчит, когда первый палец аккуратно проскальзывает внутрь. Неимоверно хочется сжаться, но он контролирует тело, кусает губу, уверяет себя, что вся эта паника лишь в его голове, а в реальности он в руках самого заботливого парня на свете и все будет как нельзя лучше. Будто в подтверждение своих мыслей, он ловит уголком губ успокаивающий поцелуй, а затем чуть выгибается, подстраиваясь. — Не молчи, — просит тихо Тэён и, прежде чем продолжать, заползает второй рукой между их животами и аккуратно захватывает в колечко из пальцев член Доёна почти у самой головки, переключая его точку чувствительности. — Я в порядке, продолжай, — поддаваясь навстречу его поступательным движениям, на выдохе заверяет тот и прижимается носом к изгибу шеи старшего. Киму хочется поцеловать его, но вместо этого выходит легкий укус, когда в него проникают уже два пальца. — М, прости, — неразборчиво и горячо шепчет он и сжимает в ладонях подушку от контраста тянущих ощущений внутри и приятных на его члене, где тэёнова ладонь очень умело задевает самые чувствительные точки. Тэёну жарко от одной только мысли, как его пальцам тесно сейчас, но он успешно отвлекается на противоречивые эмоции на лице Доёна, высунувшего язык от сосредоточенности. Он заметил, что в постели младший намного эмоциональнее его и совершенно не стесняется показать, если ему неприятно или наоборот очень хорошо, и это не может не радовать. Тэён любит честность. Он ненадолго перестает двигаться, плавно убирает пальцы, давая младшему короткую передышку на медленный поцелуй, а сам пока тянется за смазкой, чтобы добавить еще немного. — Ты хорошо себя контролируешь, — шепчет он между касаниями уже покусанных губ Доёна и чувствует тонкие пальцы в своих волосах, перебирающие отдельные пряди. — Взаимно, — усмехается Ким, намекая на стояк, упирающийся в его бедро, и слегка шипит, когда два пальца снова начинают двигаться внутри него и плавно растягивать. Тянущее ощущение все еще не пропадает, но он на искры в глазах и не рассчитывал. Ясно одно — все не так страшно, главное расслабляться, к тому же Тэён не оставляет его тело без успокаивающих прикосновений почти ни на секунду. Он собирает все свое терпение в одном моменте времени, а затем тратит столько времени, сколько Доёну нужно, чтобы перестать чувствовать сильный дискомфорт, и только потом переходит дальше, добавляя третий палец. Ким рычит над его ухом и разрывается между касаниями на своем члене и мелкими толчками. Его голова кружится несколько секунд, однако вернуться в настоящее помогает мелкая волна мурашек, пронесшаяся по всей спине, когда Тэён что-то нащупывает внутри него. Доён вдруг распахивает глаза, встречаясь с сосредоточенным взглядом напротив, и замолкает. Впрочем, Ли почему-то и без слов догадывается. — Здесь? — выдыхает он на ухо младшему, но в качестве реакции видит только неуверенный кивок, как будто тот сам не понял, что только что произошло, поэтому повторяет то же движение. — Глубже, — как-то сдавленно мычит Доён, запуская своим голосом приятное цунами по телу Тэёна, и сам не знает, как умудрился это сказать. — Продолжай, — поспешно просит он, двигая бедрами, и облизывает покусанные губы, прежде чем прижаться ими обратно к шее старшего и заглушить таким образом свой тихий стон. Тэён усмехается, понимая, что он близко к своей цели, но возможно, его пальцы недостаточно длинные или поза не та для того, чтобы достать до простаты, чего Доён, до этого не испытывавший ничего такого, очень сильно желает, и это очевидно. Он хмурится, тяжело дышит, подается бедрами навстречу, кусает губы и стонет, когда старший подбираются совсем близко. А если этот момент совпадает движением ладони Тэёна вверх-вниз по его члену, то он вовсе дрожит и подгибает пальцы на ногах. — М, стой, не доводи меня руками, — быстро выговаривает он, чувствуя секундную слабость во всем теле, и слегка приподнимается, упираясь ладонями в грудь Ли. Тот пару секунд не может понять, что происходит, но потом, кажется, видит по поплывшему взгляду сверху-вниз, чего от него хотят. — Ты хочешь… — Да, — перебивает Доён тут же, как будто боится, что «кончить от моего члена» прозвучит низким возбужденным голосом Тэёна так пошло, что он не сдержится. Это вызывает у старшего смешок, но он ничего не говорит — хочет угодить, поэтому прекращает свои ласки руками и позволяет Киму раскатать презерватив. — Не торопись, — советует Ли с улыбкой, замечая, что его пальцы немного теряют ловкость в обращении с латексом, когда он очень возбужден, но эта улыбка быстро сменяется на приоткрытые в коротком стоне губы от того, как Доён приятно распределяет смазку по его члену и делает при этом довольное лицо. — Ты хоть моргаешь? — шутит Ким, намекая на этот тягучий пристальный тэёнов взгляд, которым он впился в его тело в предвкушении, когда младший начал тереться своей промежностью о его головку. — Я представлял это у себя в голове с тех пор, как ты впервые прижал меня тогда к своей кровати. Я могу не моргать, пока ты не кончишь, — не то шутя, не то серьезно отвечает Тэён и нетерпеливо гладит его бедра, потому что желание внутри него уже буквально кипит. Доён тут же жалеет о своем вопросе — такой хриплый и глубокий голос он слышит от старшего впервые, и вместо ответа решает действовать. Он немного приподнимается, пристраивается, помогая рукой задать нужное направление, и даёт себе немного времени, чтобы расслабиться, прежде чем насадиться сверху с протяжным стоном — очень медленно и плавно, не торопясь. Запрокидывая голову назад, Ким шипит от дискомфорта, и поэтому не замечает, как Тэён закатывает глаза и борется с тем, чтобы не сдавить бедра в своих руках до боли. У него давно не было такого секса, поэтому потерять контроль над собой ему почти ничего не стоит, но он глубоко дышит и позволяет Доёну привыкать столько, сколько ему нужно. Тот, правда, горит от переизбытка чувств, и довольное лицо Тэёна совершенно не помогает сбавить накал. — Давай сюда, — замечая напряжение, говорит Ли и тянет младшего на себя, не встречая сопротивления. А Доёну как раз это и нужно. Он необъяснимо пылко и жадно начинает целовать его губы, стонет тихо, затем делает короткую передышку, но все равно никак не может успокоится — мнет чувствительные губы до тех пор, пока не выплескивает всю страсть и не прижимается лбом к плечу Тэёна. У последнего перед глазами почти плывут белые пятна от такого неожиданного порыва, но он не жалуется, а лишь довольно улыбается и гладит ладонью черные волосы на доёновой макушке. — Еще немного, — обещает Доён и старается привыкнуть к чувству заполненности, если к такому вообще можно привыкнуть, сидя верхом на причине всех твоих влажных фантазий по ночам. Он расслабляется на выдохе и опирается ладонями на исцелованные плечи Тэёна, чтобы двинуться на пробу. Выходит уже намного приятнее, но ему хочется еще и он делает слишком сосредоточенное лицо, когда прислушивается к себе и ищет правильный угол. Все это так тягуче, что старшему становится дурно. Он и будучи принимающей стороной невероятно заводится, лишь глядя на Кима, а тут совсем невмоготу. Наконец, Доён ловит нужную волну в своем теле и начинает двигаться более решительно, иногда прикрывает глаза, но лишь для того, чтобы не отвлекаться от тонких ниточек удовольствия. Прежде не испытываемые ощущения очень медленно перевариваются в его голове, но он даже не беспокоится, что это помешает ему выложиться на полную. Он просто позволяет всем беспокойствам в один момент отключиться и сосредоточиться только на том, как он плавно опускается на бедра Тэёна и слышит удовлетворенные вздохи под собой. — Давай помогу, — предлагает старший, когда уголки его губ дергаются вверх, и прижимает несопротивляющегося Доёна к себе за талию, прежде чем плавно вскинуть бёдра, проникая очень глубоко, отчего нега растекается по неподготовленному телу с каким-то приятно разрушающим эффектом. — Черт, — проговаривает Ким в подушку, неожиданно почувствовав слабость в руках и непреодолимое желание выгнуться до боли в спине. Он падает на грудь Тэёна, обрабатывая собственную реакцию, и даже смеется. — Что это было, — скорее самому себе говорит он, пока теплые ладони на ягодицах сильно сжимают его упругую кожу, мягко мнут и поглаживают. — Еще? — вопрос Ли очевидно риторический, поэтому он не дожидается ответа — толкается аккуратно, запоминая по реакции Доёна, как тому приятнее, и наконец, находит нужное положение, когда их стоны вырываются из груди одновременно и тонут в стенах комнаты. Младшему становится так плохо и хорошо одновременно, что он ударяет кулаком по изголовью кровати и цепляется за него так, как будто от этого зависит его жизнь. — Я обещал себе не материться, но это пиздец, — наконец, обретя дар речи после череды выдавливающих из его легких весь воздух толчков, хрипит Ким и, когда слышит, как его кожа соприкасается с тэёновыми бедрами в тихих шлепках, мычит отрывисто им в такт. Он не может удержаться на руках каждый раз, когда Тэён проезжается по чувствительной точке, это лишает его восприятия реальности вокруг. Есть только его возбужденное почти до боли тело, звуки соприкосновения и скольжения их тел и тяжелое дыхание старшего, от которого сгорают его ключицы и шея. Тэён хочет ответить что-то, но не может вклинить ни одного слова в свои частые вздохи и низкие стоны. Его тело медленно наполняется сладкой тяжестью удовольствия, что двигать бедрами уже сейчас становится все сложнее, но он не намерен терять ни капли. Он плавно ускоряет движения и старается не уплыть к звездам, когда Доён из-за этого теряет самообладание, сжимается и, кажется, впервые за все их знакомство, вскрикивает, как будто пропускает через себя легкий разряд. — Чуть медленнее, — стонет он незнакомым даже самому себе голосом, будто в бреду, и даже не замечает, что кусает себя за ладонь в попытках не быть слишком громким. Доён никогда прежде не чувствовал себя таким нуждающимся в чьих-то руках на своем теле, как сейчас. На секунду даже всплывает мысль, что это немного пугает и заставляет смущаться. — Больно? — тихо замедляясь, тут же интересуется обеспокоенно Тэён, но в ответ получает отрицательное мотание головой и попытку немного успокоить дыхание. — Помнишь, во второй раз тебе было так хорошо… буквально до слез? — целуя его шею, шепчет Доён и жмурится, надеясь, что его переживания поймут, и старший действительно понимает. Он гладит его предплечья и кивает, улыбаясь в его теплую ключицу. Не удивительно, что Ким очень хорошо запомнил этот момент, потому что сначала испугался. — Помню. Не сдерживайся, если будет хорошо, ладно? Я обещаю, будет приятно, — не нуждаясь в дальнейших пояснениях и неловких ответах, проговаривает Тэён вкрадчиво, но мягко и поворачивает голову, чтобы посмотреть в доёновы глаза. Это противоречивое чувство знакомо ему. В первый раз он тоже отрицал, что должен испытывать то, что испытывает, но как же это было глупо — особенно во время срывающего крышу оргазма. — С тобой всегда будет приятно, это уж точно, — усмехается Доён и пожимает плечами, тут же подаваясь назад. Тэёна эти слова не могут не радовать, так что он улыбается и с закушенной губой наблюдает за тем, как тело Кима стремительно наполняется уверенностью. Той самой, которая с избытком плещется в его глазах и проступает в каждом движении, когда он чувствует себя на своем месте, и сейчас его место верхом на Тэёне. Доён чуть позже признается, что это доставляло ему отдельный вид кайфа, особенно при мысли, что в такой позе он тоже может его контролировать, но сейчас больше всего ему хочется наконец-то получить удовольствие и утянуть в него своего парня с головой. Поэтому он опирается на его грудь и, наконец, начинает устанавливать более менее постоянный темп, откидывая голову назад и стараясь сильно не шуметь, что ему едва удается с такой чувствительностью. Он постепенно привыкает к размеру Тэёна и, когда приятная волна впервые полностью затмевает дискомфорт, со стоном хватается за это ощущение, как за последний шанс. Доён запоминает его, запоминает положение своего тела вплоть до миллиметра, каждую деталь и повторяет это движение снова и снова, пока не ловит себя на мысли, что почти не дышит от собственной жадности до этого будоражащего чувства. Тэён же видит это сразу, хотя сам находится где-то в промежутке между экстазом и нирваной, и тут же застывает в одном положении, позволяя ему насладиться моментом до выступивших на глазах слез. Он лишь помогает ему держать опору и сам еле сдерживает подкатывающие к горлу стоны от нарастающего темпа. Но Доёну хочется еще до такой степени, что он окончательно перестает замечать затекшие мышцы и думать о своих принципах, переживаниях и прочей, не имеющей ни капли значения шелухе. — Тэён, переверни, — останавливаясь, выговаривает он прямо ему в губы, пока голова идет кругом, и ожидаемо замечает непонимающий взгляд напротив, — меня на спину, — поясняет он немного громче, и почти вскрикивает, когда его просьбу с охотой тут же начинают выполнять. Тэёна дважды просить не нужно, поэтому он с радостью подхватывает Доёна под ягодицы и, поднимаясь, аккуратно опрокидывает его на спину, чтобы затем нависнуть сверху. Тот лишь благодарно стонет, разминая затекшие мышцы ног и расслабляя поясницу, но передохнуть не даёт — утягивает в поцелуй за шею, тянется навстречу и пытается не думать о том, как неприлично широко разведены его колени тэёновыми руками. Впрочем, и об этом он забывает, стоит тому начать плавно толкаться, доставляя те же ощущения новым способом. Кажется, будто кровать вместе с землей уходит из-под ног, а потом Доёна резко припечатывает обратно, да так сильно, что до искр из глаз. Он мысленно отмечает, что в такой позе все ощущается даже лучше, ведь можно расслабиться и не думать о затекшей спине. Впрочем, он еще потренируется и догонит упущенное. Тэён заглушает свои стоны в доёновой шее и там же смазано целует чувствительную кожу, не зная, как стать еще ближе и выразить свои чувства, потому что остается только слиться в одно целое. Он ощущает тонкие пальцы в своих волосах, которые пускают мурашки по затылку, скользят вниз по его шее, спине, приятно впиваются в кожу при каждом толчке. Тэёну хочется целовать и их тоже, но он не может разорваться, ведь его и так распирает изнутри от удовольствия и стонов где-то возле виска. Доён обхватывает его бедра ногами все сильнее и сильнее, хватаясь за изножье, чтобы не скатиться вниз с матраса, и забирает ртом воздух, когда чувствует теплую ладонь на своём члене. Теперь все вокруг и вовсе кажется ему картинкой внутри калейдоскопа, потому что слишком хорошо, но в то же время непонятно, что делать — хочется передохнуть и просить не останавливаться одновременно. Впрочем, улыбка Тэёна очень красноречиво выдаёт то, как возбуждающе и недвусмысленно Доён отзывается на его действия. — Как ты? — спрашивает старший отрывисто и всматривается в заслезившиеся карие глаза, которые от него не то смущенно, не то неосознанно отводят. — Я скоро, очень скоро, — шепчет неразборчиво Доён, и его тело опять выворачивает от того, что пальцы Тэёна творят с его членом. Он изо всех сил старается оставаться расслабленным, но полностью теряется, когда чувствует особо приятный толчок, после которого напряжение начинает лететь вверх как бешеное, не давая и шанса оттянуть разрядку. — Тэён, сейчас, — тихо проговаривает Доён, выпрямляется очень резко, жмурится и упирается пятками в его поясницу. Тэён видит пару вспышек перед глазами, когда младший немного сжимается, но темп не сбавляет и ловит каждый жест, выдающий то, что тот под ним сейчас просто взорвется. Это подстегивает сильнее любого адреналина, и он вкладывает все последние силы в то, чтобы заставить его начать дрожать. — Т-Тэён, — вскрикивает Доён, прежде чем дернуться в сторону и схватиться за его плечи, чтобы хоть что-то удерживало в сознании. Он не издает почти ни звука, потому что дыхание прерывается от напряжения, пока оргазм захватывает в сладкий плен каждый миллиметр тела, а слезы скапливаются в уголках глаз. — М, как же ты… — давится собственными словами Тэён, когда теснота внутри младшего бьёт по нервным окончаниям, а его семя стекает по пальцам на живот и немного пачкает одеяло. Чувство удовлетворение от того, что он смог все же сделать Доёну настолько приятно, что тот не ориентируется в пространстве, кружит голову и добивает окончательно. Спустя всего пару толчков он мгновенно замедляется и, утыкаясь лбом в плечо Кима, с дрожью и чужим именем на языке выгибается от оргазма. Тело совсем отказывается слушаться какое-то время, но напряжение все же стремительно сходит на нет, оставляя после себя лишь два тяжелых горячих дыхания. Между телами мокро и немного липко, но никого это не волнует. Доён приподнимается на локтях и затягивает Тэёна в прерывистый и немного неуклюжий из-за невосстановленного дыхания поцелуй. Кажется, будто это совершенно не в тему, но говорить ни тот, ни другой сейчас не способны, а деть куда-то скопившиеся чувства друг к другу нужно, поэтому они позволяют себе пару минут просто молча лежать и целоваться. К тому же нет ничего лучше тишины, в которой рождается комфорт. Не нужно думать о неловкости и подбирать слова, которые в такие моменты обычно получаются очень глупыми и не в тему. Можно просто дождаться, пока мысль посетит голову, и Доёна она посещает, когда они отстраняются друг от друга и одновременно усмехаются. — Если бы я знал, запрыгнул бы на тебя в первый же день, — говорит он, закрывая лицо ладонями, но иначе описать степень удовольствия не может, на что Тэён искренне смеется. — Надеюсь, ты не поменяешь свое мнение, когда у тебя завтра задница будет гореть от каждого шага, — шепчет старший, целуя его в нос. — Вот блин, я и забыл совсем, — шлепает себя по лбу Доён, вспоминая о завтрашнем насыщенном расписании и о том, как старший весь день после их первого раза почти не садился. — Пожалуй заберу свои слова обратно и просто скажу, что ты был невероятно хорош, — поправляет себя он и убирает челку со лба Тэёна, чтобы получше видеть его самодовольный взгляд. — Знаю. Твои стоны не дадут соврать, — закусывает губу тот, явно добиваясь неловкости младшего, и это срабатывает. — Если будешь пародировать меня и мои стоны, я потом так на тебе отыграюсь, что ты одним днем саднящей задницы не отделаешься, — не сдерживаясь от смешка, пытается пригрозить Доён, но выходит неубедительно, так что старший скорее считает его милым. — Приберегу это до лучших времен, а пока надо сходить в душ и дать тебе одну мазь на завтра, — подмигивает Тэён и мягко целует доёновы губы, чувствуя теплые объятия на своей шее…

***

— Оу, Марк-и, — лепечет Тэн, подлавливая того возле прохода в левое крыло их этажа, и почему-то не даёт двинуться дальше, оказываясь уж слишком близко, — привет, как твои дела? — Эм, привет, отлично, — выговаривает Минхён и как-то взволнованно пялится в ответ, ибо способность Тэна заставлять гетеросексуалов, коим он является, задавать себе вопросы по поводу своей ориентации — это не шутка. — Надеюсь, у тебя тоже, потому что я устал и мне нужно в свою комнату, — он ловко проскальзывает в проем между косяком и чужим телом и поспешно пытается сбежать. — Нет, — вдруг перехватывает его Тэн прямо возле двери, опять разворачивая на сто восемьдесят градусов, — точнее тебе туда нельзя. — Нельзя? — выгибает бровь Марк. — Да, там Тэён… разбил градусник, — выпаливает Тэн, мысленно шлепая себя по лбу. — Градусник? Я когда уходил он был здоров как… Это что там, стоны? — хмурится Минхён, чуя неладное. — Стоны? Какие стоны? Это двери скрипят, — как ни в чем не бывало отмахивается Тэн и сморщивает лицо, мол, «ну и хуйню ты сморозил». Доверия от этого в Марке больше не просыпается, но он все равно не замечает, как его уговорами уводят подальше от комнаты…

***

— Вот ты павлин хитрожопый! Так я и знал, что никакого градусника не было. Кто сейчас вообще стеклянными градусниками пользуется? — ударяя по кухонному столу от досады, рычит Минхён следующим утром и смотрит испепеляющим взглядом на улыбающегося как сытый котяра Тэна, который специально отсел подальше. — Вы двое трахались в нашей комнате! — тычет он пальцем в Доёна и Тэёна, молча попивающих свой кофе. Им скорее все равно, чем стыдно, но лишний раз испытывать марков гнев не хочется. — Дайте ему кто-нибудь медаль за сообразительность, — фыркает саркастично Джэхён, но мысленно благодарит высшие силы, что именно в этот раз тяжелая доля пришлась не на его с Доёном комнату. — Ха-ха. Как смешно. Как мне теперь спать там? — закатывает глаза Марк, надеясь, что глоток чая поможет слегка успокоиться. — Если что, ориентация воздушно-капельным путем не передается, можешь не переживать за свой зад, — тихо хихикает Чону, болтая ногами под столом, но все всё равно слышат и улыбаются. — Окружен, но не сломлен, — добавляет Тэён, зная, что ничего ему все равно не будет при свидетелях, и Марк утыкается лбом в стол от досады, думая, что все его шутки над старшими возвращаются бумерангом. — Спасибо за поддержку, — саркастично поднимая в воздух знак «окей», проговаривает он, а затем поднимается и обращается к Тэну. — Может, ты поговоришь с Ёнхо, чтобы он подговорил управляющего переселить эту крольчатину к Тэёну, а меня к Джэхёну? — с надеждой смотрит он, но натыкается на холодную стену и хитрый взгляд. — Я подумаю, если извинишься за павлина хитрожопого, — пожимает плечами Тэн и даёт «пять» Доёну. — И за крольчатину, — добавляет последний, на что Марк обреченно выдыхает, утыкаясь лбом обратно в стол. «Кажется, жизнь налаживается, — думает Доён, оглядывая своих друзей за столом и останавливая взгляд на улыбающемся Тэёне, который тут же переключает своё внимание и мило ему подмигивает, — но задница все равно слегка побаливает…»