жди меня

      В день произвольной программы на открытых прокатах Алина так и не смогла хотя бы словом обменяться с Женей. Та как будто нарочно скрывалась по углам, а на раскатку выходила из отдельной калитки. Этапы Гран-При у них не совпали, а в финал у Жени первый раз за профессиональную карьеру отобраться не получилось.       Алина один за другим читала заголовки спортивных издательств о пролете Медведевой мимо финала. Журналисты с поразительной желчью плевались в спортсменку, даже те, что еще в феврале этого года писали огромные статьи о самой величайшей трагедии Олимпиады — о серебре Евгении Медведевой. Кажется, та даже немного умерла на льду в тот момент, точнее, какая-то ее часть, которая навсегда осталась в Пхенчхане разбитая, убитая. Такая желанная, но несбыточная мечта и цель, к которой она чуть ли не ползком добиралась и так и не сумела заполучить. Зато заполучила Загитова, хотя даже и не мечтала. Сначала она почувствовала стыд, потом тоску, а потом невыносимую боль, потому что, обретя тогда золото, она почти навсегда потеряла Женю, а в целом-то и не имела ее никогда полностью. Порвалась последняя ниточка.       Та ночь в отеле, затем приезд в Россию. Тутберидзе казалось, что тогда Женя в расстроенных чувствах бросила слова об уходе и пыталась хоть как-то наладить ситуацию. Но Женя не отвечала на звонки, почти не приходила на тренировки, только часами торчала у врачей, которые тупо качали головами, глядя на ее спину. Этери даже не верила об уходе, когда Медведева отказалась от участия в Чемпионате Мира по причине здоровья, тогда же она объявила о смене тренера. Одумается, думала Тутберидзе через злость, стиснув зубы, но Женя уехала в гастроли в Японию и больше не вернулась. *Чемпионат России 2019, декабрь 2018*       Женя в порыве гнева колотила стену номера отеля. Она только двенадцатая после короткой программы, реабилитироваться после такого было почти невозможно, у нее опять не получилось. Она падала, теряла каскады, заваливала дорожки раз за разом, все валилось из рук, а лед будто отторгал ее от себя. — Ну почему, почему, почему! — Женя почти шипела то ли от боли в костяшках, то ли от боли внутри. Она перестала бить стену и прислонилась к ней лбом, слезы текли двумя ручьями, падая на белую футболку и пачкая ее черной тушью.       Внезапно открылась дверь, кажется, Женя не закрыла ее до щелчка, и в номер зашел Брайан. Он, увидев Женю, тут же метнулся к ней, забыв, кажется, все слова, которые ей хотел сказать. — Тише, — шептал Брайан, разворачивая Женю к себе и крепко обнимая, пока та рыдала взахлеб. — Тише, все пройдет.       В голове у Жени мелькнули кадры из раздевалки «Хрустального», когда Алина крепко сжимала ее хрупкое тело и гладила по голове, также приговаривая одно единственное слово «тише». — Слезы не сделают тебя сильнее, милая, — Брайан поцеловал Медведеву в висок с отцовской нежностью. — Не сразу получается всем все доказать, нужно время, чтобы привыкнуть. Без великих поражений не бывает великих побед.       Женя помнит свои победы с Этери. Та всегда была рядом, крепко держала за руку, поздравляла с новыми титулами, а потом крепко-крепко целовала, но когда Жене было плохо, ей не удалось помочь. Их отношения стремительно неслись вниз, и, когда настал момент выбирать, Тутберидзе выбрала не ее. Женя помнит счастье с Этери, но почти не помнит горя. — Она ненавидит меня, вы же знаете? — Женя отстранилась от Брайана, немного успокоившись. — Этери? — спросил Орсер и, когда Медведева закивала, продолжил. — Я не знаю подробностей ваших отношений и твоего ухода, знаю только, что тебе нужно не думать о ней. Я понимаю, ты думаешь сейчас, что побеждала с ней, а со мной… — Нет-нет! — заверила спортсменка. — Я ни на секунду не думала об этом. Я ни за что не вернусь туда, мне нет там места. — Не стоит бросать слов на ветер, — тренер покачал головой. — Все может быть, но давай об этом поговорим, ммм, никогда, как тебе? — Хорошо, — Женя улыбнулась и вытерла ладонями слезы с щек. — Что бы ни случилось, я всегда буду рядом. Когда я твой тренер, когда я твой друг, даже когда я не твой тренер и не твой друг, помни это. Завтра у тебя все получится. Ты выйдешь и наконец-то им все докажешь, договорились? — Договорились, — Женя еще раз крепко-крепко обняла Брайана. — Нужно ложиться спать, сегодня был трудный день. Спокойной ночи, Женя, — Орсер убедился, что его слова дошли до спортсменки, поцеловал ту в щеку и уже собрался уходить, как у двери Женя озадачила его вопросом. — Брайан… — Да? — тот повернул голову к спортсменке, держась за дверную ручку. — Что бы вы выбрали: счастье или стабильность? — Женя расстилала постель. — Хм, — тренер нахмурился и полностью повернулся к ученице. — Я бы выбрал счастье. Если в стабильности его нет, то зачем она вообще.? Стабильность часто нам просто привычна, оттого и кажется, что лучше быть не может. — Даже если я всю жизнь думала иначе, я смогу когда-нибудь выбрать счастье? — Для счастья никогда не поздно, Женя. — Брайан широко улыбнулся. — И еще, — Медведева застыла с подушкой в руках. — Даже если я упаду навсегда, даже если я сбегу куда-нибудь, Вы будете рядом, правда? — Я буду рядом всегда. Буду давать тебе столько тепла и поддержки, сколько тебе нужно, где бы ты ни была. Я привык к тебе, — Жене показалось, что в глазах у тренера собирались слезы. — Знаю, что этого не надо делать, но ты слишком особенная, и я хочу, чтобы ты была счастлива. *ноябрь 2020* — Мы больше не можем быть вместе, — ошарашила Медведева, как только Тутберидзе зашла в комнату. — Что это значит? — удивилась Этери. Девушка только-только зашла к ней в квартиру, села на диван в гостиной и сделала такое заявление. — Мне казалось, у нас все хорошо.       С тех пор, как Тутберидзе поставила Жене ультиматум прошли почти две недели. Медведева держала перед ней лицо, скрывала, конечно, встречи с Алиной, которые каждый раз становились все дольше и интимнее, но так более продолжаться не могло, считала фигуристка. Отношения с Этери тянули ее вниз, наладить все то, что было утеряно, явно не получалось, странно, что женщина этого не видела. Или просто закрывала глаза. — У нас не может быть все хорошо, — Женя старалась говорить мягко. — Ты — прекрасный тренер, с этим как раз проблем нет, я восстанавливаюсь, иду на поправку. Но у нас не получается, неужели ты не видишь? Время ушло, Этери. — Пытаюсь только я, тебе не кажется? — Тутберидзе явно раздражалась. — Ты бегаешь за Алиной, поэтому ничего не получается! — Этери, ты не понимаешь? Ты делаешь то же самое, что делала два с половиной года назад… — Опять ты за старое! — прервала Тутберидзе и взмахнула руками. — Я не могла иначе, но я извинялась уже тысячу раз. — Ты тогда не могла позволить мне быть счастливой, так позволь сейчас, давай разойдемся нормально, — стояла на своем Женя. — Отпустить тебя к Загитовой? Ты с ней счастлива? — в последних словах звучала явная насмешка, Тутберидзе не могла поверить, что Медведева могла быть счастлива с кем-то другим: в отношениях, в качестве тренер — ученик — поэтому собрала все роли в себе и почти не давала дышать. — Да, я счастлива с ней, поэтому прошу тебя, отпусти. Ты два с половиной года делала меня никем в интервью, в своих репликах, я простила. Но я наконец-то ощущаю себя кем-то. С ней. — Уходи, — спустя время молчания сказала Этери, указав рукой на дверь. — Тренировка завтра по расписанию.       Медведева спускалась по лестнице, попутно печатая Алине сообщение в инстаграм. В груди стало как-то легче, кажется, начиналась новая жизнь на старом месте. «Брайан, я буду счастливой,» — думала Женя, улыбаясь.