Сосчитанные на пальцах

Пожалуй, он все-таки благодарен Макгонаглл за то, что она его чуть ли не за ручку впихнула в вагон Хогвартс-экспресса — Гарри, конечно, поверил, что волшебство, магия, злые духи и по нарастающей существуют, но одной веры могло не хватить, чтобы впечатать себя в стенку. Да ее вообще никогда не хватало. На него никто не смотрит — люди суматошно провожают детей (те, что постарше, пришли, видимо, самыми первыми, ожидая такого балагана), люди плачут, радуются, скептически косятся, пока самые маленькие — его ровесники — с восторгом смотрят друг на друга и едва ли не щупают мантии. Макгонагалл назвала их маглорожденными. Еще она сказала, что Гарри не маглорожденный, пускай и Петунья всегда делала необычные в его понимании вещи вроде шкрябанья ножом по сковородке и дальнейшим возмущением, почему та пригорает. Потом Макгонаглл сказала, что его настоящие родители были волшебниками. Потом она долго о чем-то думала и бормотала себе под нос, но Гарри не мог — или не хотел, завороженный Косой Алеей — ее услышать. Он слышал слова Дамблдор и защита, но примерно с такой же несуразицей иногда фырчал Дадли во сне — и Гарри не стал забивать голову. Тем более что после получения увесистой книги для начинающих его вообще стало мало что волновать об окружающих. В конце концов она пожелала ему удачи, помогла сориентироваться и объяснила, что все ответы он получит в школе. И теперь Гарри мчался — ну, вернее, мчался-то поезд, а Гарри с восторгом за этим наблюдал — в сторону того самого Хогвартса-клуб-юных-шаманов и думал, что если бы уж его захотели похитить, то незачем было бы так изгаляться. Хотя Вернон всегда говорил кому он такой нужен-то, но Гарри точно знал, что именно такие и нужны! Никому не нужные, о ком некому будет вспомнить. Эта мысль принесла меньше разочарования, чем он ожидал. Все эмоции не выдерживали проверки на прочность перед Школой Магии. Сам Гарри-то не мог до конца. — Извини, к тебе можно? Примерно с этой фразы началось его знакомство с Гермионой — в будущем Гарри будет думать, что ему каким-то образом ввели Феликс Фелицис перед поездкой, а иначе сложно объяснить такое удачное стечение обстоятельств — но сейчас он смотрит, как она аккуратно присаживается перед ним и задумчиво склоняет голову. Что ж, в этот раз он впервые узнает, как воспринимают Гарри Поттера другие дети. ** Драко на самом деле не особенно расстроен, что места в Хогвартс-экспрессе не нашел сразу же — ну да, кто-то там успел втиснуться быстрее него, но, эй, поезд повезет их всех с одинаковой скоростью, тем более что Крэбб и Гойл за его спиной придают гораздо более устрашающий вид. По крайней мере Драко правда хочет в это верить. Потыкавшись еще по нескольким купе (в нескольких из них его узнали, и это удовлетворило самолюбие, но не жажду найти свободное место), он со вздохом открывает очередную дверь. Два места. Ну, с учетом их габаритов, влезут все. Затем на пассажиров — тоже, видно, первокурсники, смотрят-то как завороженно на все (Драко честно пытался прикрыть это под хладнокровием, которое взращивал отец, но сложно было оставаться спокойным, когда они едут в то самое место). Что ж, он в любом случае полагает, что справляется лучше девяноста процентов первокурсников. И второкурсников тоже. — Драко Малфой, — представляется он. Затем представляет спутников. Новость о том, что с ним едет Гарри Поттер оказывается удивительно заманчивой, и он точно помнит, что по этому поводу говорил отец, но- Он переводит взгляд на Гермиону — кажется, та осведомлена о ситуации несколько лучше, потому что он видит в ее глазах напряжение, еще не переросшее в упрек. Грязнокровка. Таких много в Хогвартсе, говорил отец. И что: держись от них подальше, Драко, нам достаточно того, что знатные роды Волшебного Мира гниют от их присутствия. Вдобавок: люди вообще очень жалкие создания. Драко честно слушал (хотя иногда ему хотелось одернуть отца, мол, повторяешься) и даже пересказывал своим друзьям. Те кивали болванчиками, и было непонятно: оттого, что им приказали это делать или правда так считали. А еще говорила иногда мать: если ты будешь вести себя, как Люциус, то тебя не только магглорожденные ненавидеть будут. Но мать на самом деле говорила нечасто — может, поэтому ее слова Драко помнит так хорошо. Чаще она рассказывала ему сказки, обнимала и поила молоком с маслом, на что Люциус неохотно закрывал глаза. Иногда он и сам втайне носил ему конфеты — и шутливо грозился обезмолвить, если он матери проболтается. (Он не знал, что Нарцисса обо всем этом знала.) И поэтому сейчас Драко лишь кивает Гермионе, все еще неопределившийся, что он об этом думает. Если она не будет вести себя, как описывал отец, то у них все может получиться. ** Гарри не нравятся молчаливые спутники Драко — он не чувствует в них хоть чего-то, отличного от пустого взгляда — но сам Драко вполне себе. Он рассказывает много того, чего не узнать из повседневной жизни не-аристократов, и даже демонстрирует шикарные черные перчатки, которые дал ему отец в дорогу. Гермиона открывает рот на это, но затем закрывает. Они не очень болтают меж друг другом, обмениваясь сухими подозрительными фразами, и так Гарри оказывается в их центре, делая себе пометку потом расспросить Гермиону подробнее. Где-то на полпути к ним стучится продавщица сладостей, и Гарри честно скупает по единичному экземпляру всего, что может предложить тележка. Драко не следует его примеру — очевидно, он в этом деле бывалый. Он целенаправленно берет желе. Гермиона делает замечание, что бы они не ели все сразу и на голодный желудок. — Я завтракал, — фыркает Малфой на это и с удовольствием запихивает за щеку мармелад. Глотает, прежде чем продолжить: — Подожди-ка, а чего такого случится-то? Мы ж не гвозди едим. Они переезжают мост, и его вопрос остается безответным в воздухе — Гермиону и Гарри буквально притягивает к окну, и затем они сторонятся, чтобы дать посмотреть остальным. Хогвартс выглядит сошедшим из книг замком, но слишком реальным, чтобы быть правдой. Слишком фееричным, чтоб мечтой. — Эмгыр вар Эмрейс обзавидовался бы, — качает головой Гарри, но он-то не Эмгыр, и ему так нравится, что хочется выпрыгнуть из окна прямо сейчас. Макгонагалл говорила, что в Хогвартсе летают на метлах — интересно, сколько времени займет поездка из Лондона? Надо будет замерить. — Или бы завоевал себе, — поддерживает Гермиона. Драко смотрит на них с истинно волшебным недоумением, и Гермиона достает из сумки Последнее желание — коллекционный выпуск, между прочим. Гарри косится с восхищением. — Сахар на голодный желудок нельзя, потому что быстрые углеводы не сделают тебя сытым, а вот аппетит зря перебьешь. Драко понимает — или делает вид, что понимает. По крайней мере у него получается лучше, чем у Крэба и Гойла, недоуменно сверлящих девочку-грязнокровку. До приезда они успевают прочитать целую главу. ** Примерно с начала приезда до самого Большого Зала Гарри действительно держится — и фигурально, и буквально, схватив за руку Гермиону, которая лишь крепче в ответ его сжимает. У них в глазах у обоих хочу читается, а еще восторг, интерес, абсолютное желание врасти в эти стены и никогда их не покидать. Собственно, они и не собираются. Перед Большим Залом их временно останавливают — какие-то последние подготовки доделывают, Гарри не вслушивается, но всматривается так внимательно, что глаза потекут из глазниц и затопят от пола до потолка. По крайней мере большинство первокурсников совершенно точно разделяет его точку зрения — вон, даже Малфой украдкой осматривается, а он ведь игрок бывалый. — О, привет, — к ним оборачивается мальчик-волосы-словно-спичка. — Как вас зовут? Это второй раз, когда Гарри узнает все прелести — а вернее, их отсутствие — нахождения в Магическом Мире в качестве героя. Он крепко держится за Гермиону, которая лишь перекричать детей пытается (у нее плохо выходит, но Гарри правда ей благодарен), и старательно пытается сгладить впечатления — он ни черта не знает о том, что было-то в тот злополучный день, а они хотят от него выражения лица Волан-де-Морта. Гарри даже рад, что мальчик Невилл с потерянной жабой перетягивает его внимание. — А куда вы планируете? На какой факультет? — любопытствует у них Рон. — Я вот на Гриффиндор. С ума сойду, если меня отправят на какой-нибудь Хаффлпафф. Гермиона дергает плечом, но не отвечает, так что Гарри делает это за них обоих: — Куда закинет распределение, разве не в этом суть? — Ну да. Но ведь как интересно погадать! Может, было бы, знай Гарри о факультетах чуть больше коротких огрызков от Макгонагалл, Гермионы и Драко — а так ему интереснее даже отдать себя в руки кого-то свыше. Что он в нем углядит? — Хочу, чтобы нас заставили ловить бабочек! Я умею ловить бабочек! — И по способности отрывать крылья насекомым распределяли? Не глупи, наверняка нам просто зададут пару вопрос да отпустят. — А что если мы должны будем вытянуть бумажку с названием? — Может, мы должны будем как-то продемонстрировать свои способности?.. Гермиона закатывает глаза на все это — они все еще держатся за руки, чтобы не потерять друг друга в такой хаотичный момент, да и Гарри даже разделяет ее настрой. Должно быть очень тонкое волшебство, чтобы определить, на каком факультете человеку будет наиболее комфортно. — Интересно, можно ли переходить с факультета на факультет? — шепчет ему Гермиона, но Гарри нечего ей ответить. И да, он продолжает держаться. А потом Большой Зал сносит тормоза окончательно, и он просто хочет стоять и впитывать в себя все это — всю эту атмосферу, усыпанную звездами и цветами, такую знакомую по фильмам и мультикам, которые ему удавалось посмотреть у Дадли. Если бы он мог удивиться методу отбора учеников, то без сомнений бы это сделал, но шкала восторга не просто шкалит — она разломана и выкорчевана — и он просто смотрит, как дети садятся туда по алфавиту, встревоженные и обрадованные не меньше него. Ему кажется, что если он закричит от восторга в толпе, то толпа лишь поддержит его настроение. Он, конечно, не кричит. Голос садится, когда Шляпа торжественно объявляет: — Слизерин! Ему и Гермионе. ** Гермиона практически сползает со стула, на ватных ногах приближаясь к столу — она ожидает ненависти и презрения в чужих глазах, но ей хлопают — сдержанно, но все-таки, — и падает на ближайшее место, чувствуя, как от еды практически сразу начинает мутить. Из всех вариантов, которые она планировала, этот — наиболее неправдоподобный, выкиньте и замените на что-нибудь вменяемое. Никто, конечно, не меняет. Второй волной шока становится то, что и Гарри следует за ней, садясь рядом и от этого становится чуть спокойнее, а от подозрительных взглядов со стола — страшнее. Впрочем, Драко — этот чистокровный оказывается не таким, каким Гермиона ожидала — одобрительно кивает им обоим, а декан Слизерина — мужчина в темном, из темного и о темном — скользит по ним подозрительным взглядом. Спустя несколько минут происшествие оказывается забыто, и оставшиеся дети под бурные аплодисменты распределяются по столам. Новые слизеринцы думают о них совсем немного — пару минут, может, сверлят, а потом кивают как-то осторожно — все оставшееся время они едят, обмениваются новостями и смеются о чем-то своем. Гермиона приходит к выводу, что все здесь плюс-минус знали друг друга и до поступления. И правда, думает Гермиона. Чего им на нас зацикливаться? ** Староста — девушка, чьи волосы настолько рыжие, что ее наверняка успели не раз подразнить ведьмой прежде чем получить щелбан в лоб — ровным строем отводит их вниз, в Подземелье. Туда, где находятся спальни, догадывается Гарри. На них никто не обращает внимание, так что они с Гермионой сливаются с толпой и переглядываются лишь — немного со страхом, но больше с любопытством. Сам замок оставляет на них неизгладимое впечатление, и в гостиной Слизерина оно закрепляется: помещение — длинное и просторное, высеченное камнем и отделанное серебряным и зеленым — можно назвать больше уютным, чем зловещим. Мягкий свет струится из каких-то не менее магических ламп, а на полу вокруг камина раскиданы пуфы — здесь нет диванов или кресел или еще чего-то крупногабаритного, так что, Гермиона отмечает, если что это можно использовать как просторное помещение подо… что-то. Под что — она не уточняет. Они располагаются в самом углу у окна, заняв два пуфа, и секунду спустя к ним присоединяется Драко. — Декан Слизерина мой крестный, он классный. — И он даже не издевается. Перешептывающиеся голоски стихают, так что первокурсники оказываются в центре внимания, пока дети постарше располагаются кто где — некоторые даже уходят в спальни, очевидно, уже выучившие назубок все объявление. Джемма — та самая староста — дает им краткую сводку того, что можно делать, что нельзя, а что лучше совмещать — оно ничем не отличается от простых школьных правил, так что, если бы Гарри закрыл глаза, он мог бы даже представить, что находится в обычной человеческой школе. Ну, если не считать камина и мантии. И палочки, что греет карман. — А теперь я хочу привлечь внимание и старших, — взмахивает рукой она, и все дергаются в интересе. — Как мы видим, в этот раз на Слизерин поступили не только привычные нам волшебники — среди первокурсников есть магглорожденная Гермиона Грейнджер и полукровка Гарри Поттер. Они оба эпатажируют местную публику, пускай и по разным причинам. Гермиона не скрывает взгляда, но и вызывающе не смотрит — чувствует, что не найдет одобрения. Гарри делает примерно то же самое. — Хочу сразу сказать, Слизерин — семья, кружок по интересам, община — называйте как вам позволяет словарный запас. И мы не терпим здесь склок и уж тем более вынесения их за пределы избы, — объявляет она, но смотрит при этом на притихших детей других курсов. — Я знаю вас, засранцы, как вы можете и не можете поступать, но вам придется научиться мириться с тем фактом, что Гермиона и Гарри — наши однокурсники. И отношение к ним будет соответствующее. Нестройный рокот она вновь подавляет движением руки. — В ответ хочу обратиться к Гарри и Гермионе — да и ко всем новичкам в целом — если кто-то начнет выкрутасничать, то сообщайте взрослым, не надо лепить из себя херовые пародии на школьных хулиганов. Со всеми поговорят и всех утихомирят. — Твои методы специфичны, можно мне другую старосту? — слышат они звук по комнате из угла с камином, и какая-то девушка с беззлобной насмешкой смотрит на Джемму. — Другая вас не потянет, придется мириться, — хмыкает она в ответ. — Всякие сложные непонятные школьные вопросы — а Хогвартс это целая кладезь дерьма разного сорта — вы можете обсудить с нами или нашим деканом, профессором Снейпом, но он сам себя презентует. Вопросы есть? Первокурсники осматриваются, а Драко довольно качает головой — что же будет, когда на сцену Снейп выйдет? — но вопросов не возникает, и Джемма удаляется в угол, предупреждая, что Снейп появится в ближайшее время, а пока они могут повизжать друг другу на уши о том, как прекрасно учиться в Слизерине. Гермиона начинает разведку. — Змея? А чем прославился Салазар Слизерин? Во сколько подъем? — и многое другое она задает Драко, так как тот ближайший Слизеринец, до которого она может дотянуться. — Баллы? Расскажи про эту систему подробнее, — дополняет ее Гарри. Если уж они попали сюда, то надо быть готовым. Впрочем, Драко успевает рассказать совсем немного — более того, он лишь расписывает Салазара и его зверинец из одной змеи, как дверь в гостиную вновь отъезжает и на пороге появляется тот самый человек, который мог бы просверлить в Гарри дырку при наличии аппаратуры. Пожалуй, с магией и она не понадобится. Он захлопывает дверь и опирается на нее спиной. — Мое имя Северус Снейп, на уроках профессор Снейп, в неформальной обстановке можно Северус, но только на вы, — его взгляд обволакивает студента за студентом, медленный и черный — подходящий такому месту. Драко почти что светится, но никто этого не видит. — Джемма? — Уже рассказала. — Хорошо. Надеюсь, все усвоили тот факт, что ни мистера Гарри Поттера — каких бы сказок вы о нем не наслушались в детстве — ни мисс Гермиону Грейнджер я не потерплю видеть жертвами ваших несдержанных желаний. Слизерин — это семья, и если вы неспособны относиться к другим с уважением, может, вам стоит поискать другой факультет. В любом случае я в вас не сомневаюсь, — на этих нотах, Гарри кажется, его голос теплеет. — Хогвартс станет вашим домом, другом, для кого-то — больницей, мамочкой, папочкой и братиком в одном лице на ближайшие несколько лет. Это не так страшно, хотя первое время вам придется привыкать жить вдали от тех условий, к которым вы привыкли. Он молчит, делая паузу. Его фигура такая же внушающая, как и у Макгонагалл. — Мой кабинет находится за поворотом — впрочем, выучите — вход туда открыт по любому поводу (если я, конечно, не веду урок) с десяти утра до одиннадцати вечера. Вне этого времени — по чему-то очень срочному. И да, под этими словами я имею в виду какие-то в действительности важные причины. — Если вдруг у нас начнет течь потолок? — как-то неловко фыркает один из студентов постарше. — Течь потолок? Мы под озером? — недоуменно подает голос Гермиона, и это вообще первый раз, когда она говорит что-то так громко. — Мы под Черным озером, — отвечает ей Снейп. — Если потолок начнет течь, то, надеюсь, вы порадуете Флитвика знанием заклинаний. Если, конечно, не хотите развести здесь болото. Дальше. Правила поведения — повторюсь, вы семья, конфликты непозволительны за пределами факультета, да и в нем не поощряются. Вы не увидите родителей долгое время, но ваши однокурсники могут стать вам близки — просто позвольте и себе, и им это сделать. Поверьте, окружающие вас люди всегда испытывают приблизительно схожие эмоции, чем вы сами, поэтому вам несложно будет их понять, — вот этот совет Гарри кажется из разряда манипулятивных, хотя он, конечно, ничего не говорит. — Если вам хочется с кем-то враждовать — у вас на выбор есть другие факультеты, но здесь, в сердце Слизерина, я хочу, чтобы вы доверяли друг другу. Поверьте, вам это здорово пригодится. Ненависть утомляет. Вновь пауза, а Драко как завороженный смотрит на него, и Гарри понимает, что он сам, Гермиона, остальные дети — никто не может оторвать взгляда от профессора Снейпа с его мантией и голосом. Похоже это будет интересный год.