Сосчитанные на пальцах

Гермиона не то чтобы Снейпу не верила, но со здравым скептицизмом отнеслась к его словам о том, что надо относиться уважительно к софакультетникам — она не планировала делать подлянки окружающим, но не могла гарантировать от окружающих того же. Однако и здесь Хогвартс (заколдованное место не иначе) к ней благодушен, потому что Дафна — и Пэнси, помявшись на пороге чуть больше пары секунд — помогают ей обустроиться и проявляют такое естественное любопытство к тому, что происходит по ту сторону магического мира, что Гермиона и потеряться успевает в своих рассказах. Кровати зачарованы Квиетусами — полезно, потому что первокурсники болтают довольно долго, когда те, что постарше, давно спят в кроватях — Снейп ясно сказал, что никто над ними стоять с палкой не будет и гнать из кровати в семь утра уж тем более, но прогулов уроков без уважительных он не потерпит. А еще — что у Слизерина есть утренняя зарядка, и все жаждущие могут присоединиться по желанию. У Гермионы желания нет, но гарантировать его отсутствие и в будущем она не может. Слизерин оказывается на первый взгляд лучше, чем мог. И чем говорят в газетах. ** Ему не очень нравится отношение Гриффиндора, и он думает, что в будущем это выльется в неприязнь и к самому Гриффиндору — тот самый Рон, который показался довольно забавным малым, едва ли не дыру в нем прожигает и смотрит подозрительно так, хотя и со Снейпом ему не тягаться. Гарри делает предположение, что это из-за факультета — ну, вообще-то все в этой школе ненавидят Слизерин, потому что он Слизерин — но теперь тот факт, что это и факультет Гарри Поттера, будет тревожить детские умы еще активнее. Гермиона закатывает глаза, когда он говорит ей об этом. — От обсуждения тебя не спасет даже ведро со слизнями на голову. И Драко добавляет: — Слизеринцы всегда в центре внимания. А если нет, то непременно станут в ближайшие пять секунд. ** Уроки проходят примерно так, как и ожидал Гарри от школы магии — они машут руками, палочками и другими конечностями, колдуют, что-то или кого-то засохшего режут, а в свободное время наслаждаются внутренним двором, картинами и свечами. Из любимых дисциплин Гарри сложно выделить что-то конкретное — его цепляет все, и однажды кто-то из Слизеринцев шутит, что шляпе стоило забросить их с Гермионой на Равенкло. Она даже не подняла головы от эссе, ткнув шутника Калворио. Потом его волосы находили под всеми пуфами. — Думаю, стоит сделать упор на Зельеварение — оно явно пригодится в жизни и в дальнейшем. Особенно учитывая, что колдовать вне стен Хогвартса запрещено. — Это ты так только что созналась в желании стереть кому-то память? — хмыкает Гарри, вспоминая последний урок. На самом деле практический толк от зелий забвения был — только вот и половину ингредиентов не так просто достать за пределами Хогвартса, уж тем более школьникам. — Может быть. А может, я хочу еще раз перечитать Сильмариллион. — И заодно заново вспоминать свое имя. Есть более гуманные методы, мисс Грейнджер, — Снейп подкрадывается к ним так тихо, что в пору вздрогнуть и Гарри вздрагивает, дергает головой. Это не из тех визитов, что «просто так». — Мистер Поттер, с вами хотел поговорить директор. Не то чтобы он этого не ожидал — не после всех его взглядов многозначных, но как-то предсказуемо не готов к этому. — И о чем же? — Понятия не имею. Проследуйте за мной. Гермиона советует кричать в случае чего, а когда Снейп бросает на нее выразительный взгляд, то шепотом добавляет: и кусаться. ** Она ловит Северуса, когда тот возвращается из кабинета директора в свой — Гарри нет, а у нее есть пара свободных минут, так что она намерена использовать эти два фактора с максимальной пользой. — Профессор Снейп? — стучится она в кабинет. Драко на тренировке по Квиддичу — они с Гарри честно не видят в нем ничего увлекательного, но Драко исправно поддерживают, тем более что ребята постарше называют его перспективным. (Гермиона честно пыталась видеть в нем папенькиного богатого сынка, но получалось пока только ее саму — такую же радостную и маленькую.) — В чем дело? — Снейп не кажется радушным, но и равнодушным тоже. Вероятно, нужно уметь отключать эмоции, когда проверяешь домашнее второкурсников. — Вы говорили, есть заклинание, которое помогает стирать память более гуманно. Это вы про Обливиэйт? Он выглядит — ну, заинтересованностью эту эмоцию точно обозвать нельзя, но, может, вовлеченным. Любопытствующим. — Может и про него. А с какой целью интересуетесь? Гермиона окончательно проскальзывает внутрь, захлопывая дверь. — Все в жизни пригодится, — ее голос старательно пытается не дрожать. — Это опасное заклинание, мисс Грейнджер. — Магия вообще штука нелегкая. Снейп смотрит на нее с секунду или и того больше, а она возвращает этот взгляд. Хочется верить, что хоть немного достойно. — Знаете, на Равенкло вас с руками бы оторвали. — Но так как руки мне все еще нужны — я здесь. Она не уверена, можно ли считать неопределенного рода звук от Снейпа усмешкой, но позволяет себе зачесть это за продолжение разговора. — Как тренируют Обливиэйт? Или подается только теория? Он не спешит с ответом, а Гермиона его не торопит — кабинет у Снейпа такой же темный и она не раз слышала, как перешептывались за столами Гриффиндорцы, мол, сидят в своих гробах, но на самом деле он приятный: в нем пахнет хвоей и горькими ароматами снадобий, а свет — подобный свету в гостиной Слизерина — пляшет на руках, под ноги стелется. Гермиона позволяет себе не согласиться с Гриффиндором, хотя, наверное, каждый факультет считает себя лучшим. — Только теория, и практика не вводится намеренно. Однако, мисс Грейнджер, — тянет он, скрещивая пальцы, — если вы найдете способ проводить практику и я его одобрю, то мы можем обойти этот маленький запрет. Позже в гостиной Гермиона гадает — нормальная ли это система поощрения любознательности учеников, или она одна такая высунулась, но спросить не решается. — Я могу рассказать об этом друзьям? — уточняет напоследок. — Рассказывайте. — Почти тихое. Гермиона решает, что он просто не верит в вероятность того, что кто-то столь сильно, как и она, захочет изучать магию. Как же он ошибается. ** Кабинет Дамблдора настолько сильно не похож на подземелья Слизерина, что тоже производит впечатление — широкий, просторный и светлый, он заставлен магическим хламом разной степени полезности, и среди них Гарри видит знакомую Шляпу. Препираться с ней было недолго, хотя она так и не ответила, почему отправила Гермиону на Слизерин. Дамблдор вписывается в это место как нельзя лучше — мирный и добрый. Его борода длинна, руки — сухи, а мантия обволакивает фигуру. Один из тех мудрых старцев, и даже это избитое клише лишь играет на руку Дамблдору. Гарри добавляет Дамблдора в список тех людей, которые в действительности пробирают. Он уже третий. Разговор крутится вокруг да около, но в конечном итоге выводится две мысли: Гарри нравится на Слизерине. Гарри нравится учиться. Еще есть несколько дополнительных вроде тех, что Гарри никто не обижает, Гермионе тоже нравится и профессор Снейп к ним хорошо относится, а также побочные — не хочет ли он завести дружбу с другими факультетами. Гарри по правде не хочет, хотя Макгонагалл ему нравится, и ее уроки Трансфигурации занимают почти все его свободное время. Он говорит это прямо и честно и ожидает, что директор расстроится почему-то, но он по тому же почему-то не расстраивается — лишь кивает понимающе и улыбается добро так. — Ты всегда можешь обратиться ко мне с любыми вопросами, мальчик мой. И с претензиями тоже. На самом деле у Гарри чертова туча вопросов и даже не одна, но он давит их в себе, потому что еще рано задавать вопросы. Он и к Северусу-то с ними особо не лезет. ** — Меня точно возьмут в команду, — так гордо и мечтательно сообщает Драко, что и сказать тяжело, что это он представитель известного чистокровного рода и его отец заседает в Визенгамоте. — Видели бы вы, как я словил снитч — даже на трибунах ахнули! — Пронзил сердца гриффиндорцев? — поддевает его кто-то со стороны. — Да они теперь зуб на тебя наточат, Драко, ты поаккуратнее давай, — отвечает другой член команды — Гарри честно пытается помнить все их имена, но пока выходит не очень. У камина человек пять — во всей гостиной от силы их семь-восемь. — И почему они так нас недолюбливают? Вопрос больше риторический, но Люциан — Гарри выуживает из памяти его имя — проясняет: — Надо ж сделать кого-то козлом отпущения. А после того, как с нашего факультета вышло две трети Пожирателей Смерти и их лидер в довесок, вот и отрываются. Гермиона записывает лихорадочно рукой — или зарисовывает, что еще интереснее — и Гарри видит, как Драко косит на это взгляд, когда Люциан продолжает: — Но вообще такая напряженка лишь с Гриффиндором. Равенкло сами себе на уме — хотя они-то вот ребята классные, мы с ними стараемся нейтралитет держать, так что вы уж там не подведите — а Хаффлпафф… Хаффлпафф… — он морщит лицо, слов не находя. — Они нас не трогают, а мы их, хотя и там бывают выскочки. Трудоголики они, в общем. Ох, е-мое, я ж обещал встретиться с Вейз, — он вскакивает с поспешностью, явно не присущей чистокровным. — А теперь рассказывай, потом успеем обсудить межличностных конфликты, — объявляет Драко, когда Люциан скрывается за дверьми. Смотрит он при этом на Гермиону. Та заговорщически осматривается и медленно склоняется, вынуждая их сделать то же самое. Ниже, и ниже, и ниже, и уже можно ощутить чужое дыхание на своем лице- — Обливиэйт! Драко в панике отшатывается, и от неожиданности Гарри следует его примеру. Гермиона остается довольной. — Шутка. Только его изучение. — Тебе много дадут за убийство чистокровного, — наигранно жалуется Драко, запрокидывая голову. — А я их опять Обливиэйтну! — Дважды фокус не проходит, Грейнджер. — У магглов и не такое работает. Затем Гермиона вкратце рассказывает о задании от Снейпа и даже показывает им наработки — несколько несложных описанных схем. Основная идея строилась вокруг того, что если дрессированные звери распознают набор звуков, то можно попробовать заставить забыть их команду. Это и проверить будет просто, подтверждала она. Но если Снейп не одобрит, то у нее есть сотня планов про запас. — Мне отец рассказывал об Обливиэйте, так вот — чем глубже воспоминания в мозгу, тем сложнее их стереть, — Драко моргает, обводя в ее схеме слово память. — Если животных обучили давно, то это может не помочь. — Значит, нужно обучить животное самим, — соглашается с ним Гермиона. — Мышей. Здесь же водятся мыши? — Можем крыс наловить, — хмыкает Драко. — Мы ж в Подземелье, наверняка ползают где-нибудь. — Или пауков, — брякает Гарри, вспоминая тварей из чулана, которых снимал с себя по утрам. Визги Дадли были незабываемы. — У пауков не так сложно устроен мозг, они тяжелее поддаются дрессуре. — А под Империо кто угодно поддастся, — склабится Драко ей в ответ. — Империо? Ты о непростительных? — у Гарри начинает призрачно болеть шрам всякий раз, когда кто-то вокруг вообще заговаривает о чем-то подобном. — Ага, — тянет он, не отрывая взгляда от новой схемы, которую чертит Гермиона. Гарри тоже. — Они действуют на все живые существа, хотя, конечно, животные поддаются им проще, чем люди. — А Авада? — А Авада действует на всех одинаково. Ну кроме тебя, умеешь отличиться, — фыркает Драко. — О, ты хочешь сконструировать им лабиринт? Гермиона кивает утвердительно, вырисовывает последние штрихи. На листе перед ней сплетения стен и совсем мелкие приписки, которые Гарри не прочесть вверх ногами — но он не сомневается, что сможет позже. — Возможностей отразить Аваду нет, но тебе удалость каким-то образом, — продолжает Драко, когда Гермиона возвращается к работе — стирает и перечерчивает, она израсходовала полчернильницы. — Никто не знал и не знает как. Может, будет знать, если кто-то этим заинтересуется. — Пожалуй, должны, раз Авада настолько страшна. Они молчат, и воздух между ними разрезает карандаш Гермионы. Гарри не мог предположить, насколько сюрреалистичным будет его нахождение в Хогвартсе — и уж тем более, что он сразу обретет хороших знакомых (он боится слова друзья, но на самых краях сознания шепчет) — но здесь даже его репутация Мальчика-Который-Выжил не играет роли, хотя часто такое случается с известными людьми — Гарри сам читал. ** В их уютную сферу полной абстракции врывается Снейп — дверь распахивается, и на пороге стоит он, его черная мантия и хмурое выражение лица, которое обычно ничего хорошего у людей не несет. — Вы ужинали? — спрашивает он. Гарри ойкает, а Драко взгляд на стрелки часов переводит и тоже ойкает. Гермиона тактично зарывается в записи. — Я не голоден, — находится Гарри, и это в действительности правда — иногда ему не перепадало еды от Дадли и приходилось ложиться спать с пустым желудком или воровать ночью какие-то объедки — такие, чтобы Дурсли не заметили пропажи. В общем, он спартанец закаленный. — И мы! — подхватывают остальные, но Снейп морщится, вздыхает и, кажется, совершенно им не верит. Ну черт, а где же их хваленая слизеринская хитрость, которую так Шляпа нахваливала? Или она что-то другое имела в виду? — Сколль, — говорит Снейп в пустоту, а затем в той же пустоте появляется эльф — Гарри видел пару раз да и то вскользь, но узнать несложно. — Принеси сегодняшнее второе блюдо. Эльф аппарирует без ответа. — А вы разве не должны быть на обеде, крестный? — неуверенно предполагает Драко, когда тот садится на один из пуфов, и это выглядит так же почетно, как если бы в гостиной Слизерина стоял трон имени Северуса Снейпа. — Я забеспокоился, когда увидел, что троих моих студентов нет на месте, — отвечает он, склоняя голову, а Гарри улыбается едва заметно против воли. Он все еще не привык, что о нем можно беспокоится, даже если это декан. — Полагаю, задание увлекло мисс Грейнджер, а мисс Грейнджер и остальных? — Мы сами увлеклись мисс Грейнджер, — отвечает Гарри ему и на мгновение опять ловит это ничем необъяснимое чувство, когда Снейп сверлит его взглядом. — Знали бы вы, Поттер, как это звучит для ваших однокурсников. Он не спешит пояснять, а они не уточняет — Сколль появляется с подносом еды, от которой взыгрывается аппетит, и исчезает, приняв благодарность. — Я понимаю, что учеба интересна, но несоблюдение режима питания на пользу вам не пойдет, — строго говорит он, и Макгонагалл на самом деле так же это делала, когда Гарри совался в каждую лавку в восторге от происходящего. Гермиона, даже откусывая от куриного стейка, не прекращает приказывать Самопишущему перу. Драко смеется, когда Снейп устало закатывает на это глаза. Одним движением пальцев он заставляет предмет затихнуть. — А остальные где? — любопытствует Гарри. У них в школе учителя всегда ели за отдельным столом — ровно как и здесь, в Большом зале — поэтому такая даже несколько панибратская атмосфера его раскрепощает. — В Зале, вероятно. Запах местной еды оглушает. Петунья умеет вкусно готовить, но ему мало что доставалось, так что о каких-то видах блюд оставалось лишь гадать. Здесь же, кажется, захоти он печеного феникса, так ему еще и уточнять придется, под каким соусом. — Малфой, твой отец доволен твоими успехами в Квиддиче, — продолжает Снейп, держа кусок хлеба как золотой венок. — Ты связывался с ним? Так скоро? — Драко выглядит несколько смущенным, если этот слизеринец вообще знает значение данного слова. — Он попросил отписаться по первым нескольким дням. Драко думает о чем-то — специфика его родственных отношений для Гарри недоступна, а Гермиона всякий раз тянется к Перу и всякий раз натыкается на тяжелый взгляд Снейпа. Курица уходит влет. — Подозреваю, там было и не только про Квиддич, — выныривает из мыслей Драко, отпивая тыквенный сок. Звучит как что-то, что не должно радовать. — Правильно подозреваешь. В помещении натягивается тишина, под горло, вокруг торса обмазывается и устраивается на коленях. Гарри мог бы ее погладить. Или надкусить. — Не водишься ли ты, Малфой, с грязнокровками? — выдвигает теорию Гермиона насмешливо. — И задружился ли с Гарри Поттером? — демонстративно показывает шрам. Драко отворачивается. — Взялись же вы откуда-то, умники… Крестный, что ты ему ответил? Снейп наблюдает за разыгрывающейся сценкой, но не встревает. Вообще держится с удивительной дистанцией и вовлеченностью в жизнь подопечных — и балансирует на этом так ловко, как не каждый родитель может. — Что он может сам тебе написать и все узнать и что я не почтовый голубь. ** Оказывается, из вариантов проведения досуга здесь все-таки не только Квиддич и библиотека с запретными секциями (Гермиона наверняка уже разработала идею, как туда пробраться) — так, для слизеринцев почти всегда открыто небольшое помещение из гостиной. Обитое камнем, коврами и лампами, оно ничуть не выделяется из общего интерьера. Там Гарри по одну стену видит стеллажи, полки, комоды — все подписанное и пронумерованное — а по другую огромное пустое пространство с еле заметными очерченными мелом линиями. Комната творчества, как называют ее на Слизерине. Змеюшник, слышал Гарри Поттер шепот Гриффиндора. Хотя было неясно, может, они обо всем разом. А еще на комнате очевидно были чары расширения — Драко хвастался, что это наверняка сделал Снейп, хотя Гермиона предположила, что подобная комната существовала задолго до вступления Снейпа на должность. Как объясняют Гарри, каждый меловой квадрат награжден Квиетусом и — по желанию — накладывается дезиллюминационное. В этом был толк. Впрочем, ни на краски, ни на холсты, ни на инструменты никто никакую магию не накладывает — в свободном доступе, и Гарри догадывается почему. Комнату в основном облюбовывают средние курсы без годовых экзаменов да и то по воскресеньям — когда больше времени выделяют. Гарри в себе творческих порывов никогда не наблюдал, но у них и без того есть чем заняться. — Сейчас сдвоенные Зелья с Гриффиндором? — уточняет у Гермионы одноклассница — Гарри вспоминает, что это Дафна — и также мимолетно исчезает. То ли слова Снейпа, то ли Джеммы, то ли собственная сознательность Слизерина, но к ним и вправду никто не лезет — тем более что они не лишают факультет баллов, а Гермиона даже лидирует в этом списке, поэтому назвать его состояние в Слизерине плохим никак нельзя. Более того — оно замечательное. С приобретением магии идет нехилый бонус в виде друзей. В самом кабинете они менее сговорчивы — облюбовав одну часть класса, они взаимно с Гриффиндором выталкивают друг друга. Гарри не раз и не два ловит взгляды — вся школа все никак не может угомониться, что такая знаменательная фигура и на таком не знаменательном факультете. Рон даже пробовал заговорить с ним как-то — да и не только он — но Гарри оставался непреклонен. Когда же он увидел, как Гарри общается с Драко, то был взбешен окончательно. Не то чтобы Гарри не знал, как Драко общается с людьми, но с учетом того, что даже Гермиона сумела найти с ним общий язык, это вопрос практики. И умения вести диалог с человеком, а не с образами в своей голове. Наконец — точь-в-точь по часам — в кабинет заходит Снейп, и его мантия порхает вслед за ним над самым полом. — Как, надеюсь, вы помните, темой нашего сегодняшнего урока станет зелье от фурункулов, — его голос разносится в тишине класса. Такая бывает разве что у Макгонагалл. — Все свои вещи уберите в угол класса, — он взмахивает палочкой, и на столах появляются котлы с горелкой. — Так как я не доверяю первокурсникам даже в вопросах теории, это занятие вы проведете в парах. Будем надеяться, что коллективный разум даст свои плоды. Сначала Гарри ищет тайный смысл в том, как Снейп формирует пары. Затем понимает: он просто идет по алфавиту. Так Гермиона оказывается в паре с Дафной (и обе явно этим довольны), Малфою в напарники достается Невилл (и вот тут удовольствие — момент спорный), Гарри объединяется с девочкой по имени Парвати. Она смотрит заинтересованно, но без фанатизма. Снейп запускает магические волшебные часы. Ну, с этим-то не должно возникнуть проблем в отличие от Полетов на метле. Парвати дергается в сторону шкафа с реагентами, но Гарри придерживает ее рукой — остальные слизеринцы так же не двигаются. Вокруг шкафа скапливается толпа из Гриффиндора, откуда кто-то оказывается выпихнут небрежным движением Рона. Спустя секунд тридцать они расходятся. Еще спустя минуту можно приступать готовить. — Знаешь, как толочь? — спрашивает он ее, тянясь к ступке. Оживление вскипает, и приходится закатать мантию, чтобы в ней же не свариться. — Знаю, как взмахивать волшебной палочкой. — Тогда держи наготове. Он осторожно измельчает змеиный клык до состояния однородного порошка и, отмеряя стаканом, высыпает в котел. Парвати зажигает огонь — что ж, она аккуратна, у остальных участников действа получается это не столь хорошо. Какое-то время они молчат, пока Снейп заглядывает в чужие котлы — у кого-то больше положенного насыпано, кто-то мешает не в том направлении. Гарри старательно пытается сделать все правильно и даже чуть-чуть верит, что у него все выходит. Пока зелье варится, они с Парвати убирают расходники. — Так, теперь флоббер-слизняки, — объявляет она спустя сорок минут. — Черви, — подсказывает Гарри, но напарывается на скептический взгляд. — Все склизкое и тягучее — слизняки. Он мысленно хмыкает, но не спорит. И на самом деле даже ожидает, что что-то явно пойдет не так (это аксиома, привыкнуть бы стоило) — когда они заканчивают последние штрихи, в затихшей от бульканья котлов аудитории разносится несколько напряженное: — Погоди, надо сня- Затем со стороны котла Невилла и Драко валит дым — выстреливает подходящее слово, и на мгновение они оба оказываются скрыты зеленой ядовитой пеленой. Чей-то крик повисает в воздухе и тут же обрывается. Снейп срывается с места — тенью проносится мимо них, отчего лежащие на самом краю иглы дикобраза у столика Пэнси падают. Гарри изворачивается, стараясь разглядеть ситуацию за такими же любопытными, но слышит лишь негромкие стоны и отчетливый запах паленого. Такой часто был, когда Вернон жег всякий мусор. — Мисс Гринграсс и мисс Парвати, отведите своих одноклассников в Больничное Крыло, — Парвати срывается с места так же мигом, помогая подняться Невиллу. Дафна придерживается аналогичной тактики — даже мимолетным взглядом Гарри видит, как кожа Драко покрывается язвами. Они скрываются за порогом, когда Снейп продолжает:  — Остальные подписывайте котлы и выходите. Мистер Лонгботтом, как истинный гриффиндорец, сначала делает, а потом думает — он забыл снять котел с огня, прежде чем бросать туда дикобразовы иглы. А вы, мистер Уизли, следите за собственным зельем — оно и без того перестояло. Рон чертыхается сквозь зубы, убирая огонь, но к едкому запаху в помещении примешивается еще и кислый, что Гарри слегка мутит. Он рад возможности покинуть это место. Набрасывает имена — себя и Парвати — и поспешно выходит прочь. ** — Пошли к Малфою, — мигом кивает Гермиона, едва они оказываются за пределами кабинета. — Передайте потом, что с ним, — настоятельно просит их Пэнси. — Мне надо еще повторить пару моментов. Их план разрушается в тот же самый момент, когда из кабинета выходит Снейп. — Нет, молодые люди, вы тоже пойдете вслед за однокурсницей на Трансфигурацию. Если не ошибаюсь, это у вас последняя пара, после этого сидите хоть до потери пульса, — замечает Снейп, отчего Гарри вздрагивает — ну не привыкнуть ему к таким резким перемещениям. Хотя он, конечно, пытается. — Его серьезно обожгло? — уточняет Гермиона, а потом что-то заставляет ее бросить взгляд назад — там стоят и остальные слизеринцы, так и не ушедшие на урок. — Сейчас я и планирую это выяснить. Студент из Хаффлпафф уступает ему дорогу и, не поднимая взгляда, быстрым шагом минует первокурсников.