Когда закончится неделя...

      – Олег, – нежно протянул Артёмка, клещами вцепляясь в руку парня и обвиваясь вокруг неё, как около стриптизного шеста. – Пошли уже…       Олег скривился. Друзья – альфы, стоявшие вокруг них, беспардонно заулыбались. Проявив чудеса дружбы, они нахально следили за пошлыми движениями омеги, переглядываясь и остервенело вдыхая приторно-карамельный запах, исходящий от смазливого паренька.       Артём деланно застонал, показывая дикое нетерпение. Его губы-бантики, с алым отливом, уже сложились уточкой и потянулись к губам альфы.       Олега передёрнуло от отвращения. Артём достал его. Неделя, начинавшаяся так хорошо: конфетки, букетики, свидания, поцелуйчики и засосы – под конец слетела в тартарары. Кто же знал, что омега окажется таким надоедливым и ревнивым? Ладно, если бы он в постели отрабатывал свои букеты, шоколад и нытьё, так его хватает лишь на один раз. И этот один раз только для омеги. Эта смазливая рожица кончала первая, и Олегу, для собственного оргазма, приходилось с силой вдалбливаться в почти спящего Артёма. У альфы был богатый опыт в партнёрах, но безвольных и безынициативных «кукол» трахать никому не хочется.       – Олег… – ещё протяжнее заныл Артём. Бедром он почувствовал возбуждённый орган омеги.       – Ты это, Олег, скорее, не то мы сейчас твоему мальчику сами поможем! – хохотнул Дима, взъерошивая свои каштановые волосы. Остальные оскалились, но заржать в голос не решились, давили хохот в кулаках.       – Артём, – елейным голосом начал Олег, стряхивая холодные пальцы омеги со своей руки. – Иди, мой сладкий, в туалет, а я через минуту-другую присоединюсь к тебе, хорошо?       Артём радостно закивал. На его щеках вспыхнул яркий румянец. Он развернулся и, подпрыгивая, направился к мужскому туалету. Его проводили голодным взглядом все альфы, что находились на этаже в эту минуту. Проводили все, а с места ни один не рыпнулся. Собственная шкура дороже, чем удовлетворение голода: вся школа знала, что трогать омег Олега – гиблое дело.       Друзья дружно засвистели вслед скачущему омеге, за что огребли тяжёлый взгляд Олега и чувства стыда на ближайшие пять минут.       – Нормас, скажите, ребята, – завистливо протянул Миша – мужественный брюнет с синими глазами. – Он тебе везде позволяет себя трахать?       – И во всех позах, – добавил Олег, вызывая завистливые свистки и ухмылки.       – От него так сладко пахнет! Еле-еле удержался, – облизнулся Дима.       – Не ты один, Димочка. Где ты только таких пупсиков находишь?       – Михан, там, где я их нахожу, стоит ограничение 18+. Ты пока, увы, жестокий ценз не проходишь. Да и нет уже таких пупсиков там.       – Это понятно, что нет, – выдохнул Миша. – А нам бы хоть кого-нибудь, а то надоело левых омежек чпокать.       – Да ладно! Надоело? – Олег хохотнул. – Говори начистоту – бабла не хватает, да?       – А если и так? Я им не банковский автомат и денег не печатаю. Откуда же мне, по-твоему, хватит и на лимузин, и на Château Margaux (Шато Марго), и на айфоны, если даже на кулёк конфет «Ромашка» не хватает! И ведь не объяснить им, что не в деньгах счастье!       – Да–да, – закивал Олег. – Счастье – в большой и светлой любви.       Миша закивал:       – Да-да! Всё так и есть! Только непонятно где она, эта большая и светлая любовь. Ты знаешь, Дима?       – А? Где она? Не знаю, – парень пожал плечами. – А мне она не нужна. У меня Кит есть.       Михан не сдержался и хрюкнул.       – Никита Колесников? – спросил он, едва не заржав. – Ты его ещё не бросил?       Глаза Димы сузились.       – А должен был?       – Брат, извини, конечно, – утирая слёзы, выдавил Миша, – но мы думали, что вы через две недели, максимум! разбежитесь. А тут…       Дима напрягся. Его красивое лицо с широкими скулами хищно оскалилось, взгляд затуманился. Пальцы сами собой сложились в кулак. Корпусом парень поддался вперёд.       – … тут вы уже вместе шесть месяцев, да? Я не ошибаюсь? И ладно бы он был твой тип: изнеженный мальчик с бархатистой кожей, пронзительными голубыми глазами и покладистым характером, как Олежкин Артём, а там же ни кожи ни рожи…       Олег успел перехватить резкий выпад Димы. Он бешено крикнул, когда Олег завёл его руку за спину, но не остановился и начал махать свободной.       – Повтори, что ты сказал, тварь! – Дима попытался вырваться, но неудачно.       – Дим, ты чего? – испугался Миша, делая шаг назад. – Ты из-за этого неформального омеги так разозлился? Да ладно тебе! Это же просто тупая текущая омега, которую надо трахать.       Локоть Димы с силой впечатался в лицо Олега. Парень от неожиданности выпустил руку. Дима воспользовался этим. Он подскочил к Мише и с размаху саданул кулаком того по щеке. Никто не успел издать ни звука, а альфа уже нанёс ещё пару ударов.       – Диман! – Олег подскочил к парню, который в кровь разбил лицо Миши. – Перестань!       Но Дима будто не слышал криков друга. Он лупасил со всей дури по лицу Михана. Тот пытался закрыться от ударов, но слабые попытки защитить себя приводили только к более яростным атакам.       Олег пытался сделать хоть что-нибудь: на толчки Димас не реагировал, подножку перепрыгнул, а на крики кричал в ответ.       Альфа растерялся. Он оглядел друзей, которые тоже не знали, как подступиться к дерущимся. Но когда раздался слабый хруст, как будто в руках сломали карандаш, Олег не на шутку всполошился. Выгадав удачный момент, когда Дима остался полностью без защиты, замахнувшись над корчившимся Мишей, он приблизился, блокируя мощный удар, и оттянул друга на приличное расстояние.       – Позовите Никиту! – заорал Олег, с трудом сдерживая брыкающееся мускулистое тело друга, которое пыталось вырваться.       Альфы сорвались на поиски омеги, оставив их троих наедине друг с другом. Миша вытер кровоточащий нос и поднял на друзей глаза полные отчаяния:       – Я не хотел… – зашептал он.       – Ещё раз скажешь о нём хоть слово, даже если нечаянно упомянешь его имя, я с тебя шкуру сдеру, понял?! Я тебя в тёмном углу поймаю и похороню там же!       Тем временем в рекреации столпился народ. И девчонки, и мальчишки, и альфы, и омеги, и учителя – все замерли на месте и следили за развитием событий. Никто из руководителей не спешил на помощь пострадавшему, никто даже не рискнул сказать слова поперёк, лишь трусливо застыли, прижимая к себе учебники, сумки или пустые руки.       Олег от напряжения закусил губу, прикладывая последние остатки сил для того, чтобы не выпустить бешеного Диму. Он скрипел зубами и сплёвывал на новые кроссовки друга, пытаясь дотянуться до испуганного Миши.       Многие из столпившихся принимали это за игру самцов. Омежки хихикали, стреляя глазками по разгоряченным парням, учителя приглушённо шушукались, предлагая закончить этот «детский балаган, который мешает учебной деятельности», другие альфы делали вид, что это их не касается.       И тут эту глупую картину пронзил истошный вопль:       – Отпусти его! Отпусти!       Сквозь толпу зевак пробился Никита. Его смешно торчащие ультрамариновые волосы встали дыбом, открывая широко распахнутые фиалковые глаза и нервный румянец.       – Олег, отпусти его! – омега вцепился в накаченную руку синюшными пальцами и потянул её на себя. – Дим, Дим, я здесь! Слышишь? Я тут.       Дима застыл, как только в воздухе зазвенел срывающийся в истерике голос Никиты. Он сразу как-то сдулся, перестал яростно вырываться и шипеть проклятия.       Олег ещё секунды две не выпускал тело друга из крепких объятий, беспокоясь, что тот вновь кинется на Мишу.       – Олег, отпускай, я не полезу на него, – Дима вырвал руку из ослабевшей хватки Олега и повернулся к ультрамариновому омеге. Тот молча глотал слёзы. Нервно улыбнувшись, Кит выдавил:       – Нельзя тебя и на минуту оставить. Я же только с Сашей в библиотеку сходил, а ты тут уже подрался.       Из гущи толпы, следом за Никитой, спокойной вышел Александр – его лучший друг. Сжимая в руках стопку книг, он безэмоционально следил за происходящим.       Дима подошел к Киту и, не спрашивая его ни о чём, сжал в объятиях. Омега, издав протяжный всхлип, уткнулся в разноцветную рубашку своего парня.       Олег отвернулся от обнимающейся парочки и прикрикнул на столпившийся в рекреации народ:       – Чего встали?! Никогда не видели, как омега с альфой обнимаются?       Толпа зашевелилась. У всех сразу появилась куча дел, не терпящих отлагательства, поэтому потихоньку начали расходиться.       – Это, Миш, ты прости, если что не так, – Дима выпустил Никиту из объятий, но не его ладонь, которая была холодной, как лёд. Альфа сжал её сильнее, чтобы она быстрее согрелась.       Миша ошарашенно похлопал глазами, но кивнул.       – А ты, – Дима ласково взглянул на своего ультрамаринового парня. – Ещё раз бросишь меня, хотя бы на пару секунд, умру.       Глаза Никиты снова увлажнились.       Олег выпустил из лёгких воздух:       – Диман, забери своего сопливого омегу и почини его уже, а то через дня два захлебнёмся в его соплях.       Миша захихикал, разбрызгивая вокруг себя капли крови из сломанного носа, а Дима, развернув к себе Никиту, бросил:       – Завидуй, молча, Олег. Твоя кукла Артёмка уже в туалете истекает смазкой. Иди и трахни его, в конце концов, – и ушёл, не оборачиваясь.       Олег хмыкнул и взглянул на безразлично смотрящего Сашу:       – Чего тебе, ущербный?       Парень слабо улыбнулся, заправляя локон своих рыжих волос за ухо, с которого свисала серёжка в виде полумесяца, и сказал, едва шевеля губами:       – Шутка – говно, - и неспешно последовал за счастливой влюбленной парочкой.       – А твоего мнения никто не спрашивал! – закричал Олег ему вслед. – Урод.       – Ладно тебе, - Михан хлопнул друга по спине. – Как будто ты не знаешь, что наша недотрога, как борец за добро и справедливость: всем помогает, только денег не даёт.       – Спасибо, утешил.       – Стараюсь, Олежек, стараюсь. Видел, как наш Димасик присмирел? Мне даже завидно стало. Никита над ним такую власть имеет.       – За эту власть и его имеют, – подвёл итог Олег.       – А вдруг, это любовь, а, Олег? – Миша попытался заглянуть в угольно-черные глаза друга. – Диман же просто так, без жертв и кровопролития, не унимается. Ты сам это прекрасно знаешь.       – Ты себя слышишь, Миш? Какая любовь? – альфа постучал по голове друга. – Что за мысли дурацкие у тебя в репке?       – Олег! Хватит. Я же серьёзно, – возмутился друг, размазывая по лицу почти засохшую кровь.       – И я серьёзно. О какой любви ты говоришь?       – Об обыкновенной.       – Миша-а, ну сколько можно? Любви не было, нет и никогда не будет – установленный факт!       – А у Димы с Никитой, по–твоему, что?       – Недотрах, вот что. Ещё пара недель, и они разбегутся, – мимо проходили юные омежки с белоснежной кожей и сладковатым запахом. Они оценили друзей взглядом. Даже не столько их самих, сколько хорошо сложенные фигуры, очертания которых без труда проглядывались под облегающими футболками.       – Ты так говорил и после первой их недели, и через месяц, и три, и пять.       – В чём-то хочешь меня уличить?       – Нет, просто хочу, чтобы ты признал, что есть это великое и непобедимое пушкинское чувство.       Олег мрачно взглянул на своего лучшего друга. Миша год назад приобщился к литературе, вбив в свою непутёвую голову, что в нашем мире существует любовь. Каждую неделю он находил романы про богатых альф–самцов, которые разочаровались в жизни: никто не хотел полюбить их светлую душу, все любили их огромный пенис и миллиардное состояние; а также про бедных, но гордых омег, которые делают себя сами, превозмогая ложь, страхи и всяких надоедливых бет-интриганов.       – Миша, радость моих печальных дней, жизнь – это не твои романы. Стоит нам свистнуть, и все омеги нам под ноги лягут.       – Ты уверен? – недоверчиво поинтересовался друг.       – Вне всяких сомнений!       – Тогда докажи! – Миша упёр руки в бока. – Давай, ты нашу неприступную синюю цитадель завоюешь. Ну, за неделю.       – Чего-то я не понял… - растерялся Олег.       – Даю тебе неделю, Олежка, чтобы трахнуть Сашеньку. А чтобы жизнь мёдом не казалась, мне нужно доказательство сия действия разврата и удовольствия, – Миша хитро улыбнулся. – А доказательством твоего подвига станут фотографии голого Сашеньки. "Парень, изнурённый первым сексом, нежится в постели" онлайн, без регистрации.       – Миш, ты, верно, бредишь, – альфа потянулся к Мише и потрогал его прохладный лоб. – О! Ты же ещё и пылаешь.       – Не неси ерунды! – Михан отмахнулся. – Скажи, что струсил!       – Мих, не начинай…       – Струсил!       – Если бы. Мне тебя жалко, пупсик! – Олег схватил голову лучшего друга и, зажав её подмышкой, зачесал согнутой фалангой пальца прямо по макушке. – Опять проиграешь!       – Больно-больно! Давай, Олег, чего тебе стоит! Развеешься, отдохнёшь от Артёмки, почувствуешь былой азарт.       – Хорошо-хорошо. На что спорим?       – На жвачку по рублю. Только обязательно из ларька напротив нашей школы. И плюсом к жвачке, – Миша загадочно посмотрел на друга. – Пробегись-ка вокруг школы. Голышом.       – Смотрю, в этот раз ты ещё тщательнее продумал мой проигрыш? – Олег потянулся и подмигнул омеге, пахнувшему кокосовой стружкой и сгущёнкой. Он зарделся и быстренько скрылся с глаз. – Пойдём что ли в класс?       – А как же твой Артёмка? – Миша оглянулся на туалет. Олег даже не повернул головы.       – Ты же сказал, что я могу отдохнуть от него? Почему же не начать прямо сейчас? – они двинулись вдоль по коридору.       – То есть неделя началась?       Олег увидел, как заспешили ученики, сбивая друг друга и норовя быстрее забежать в класс.       – Три… – начал он отсчёт, глядя на пробегающих мимо омег. – Два… Один.       Пронзительно заверещал школьный звонок. Неделя началась.