История одной болезни

Если бы у Паши попросили вспомнить момент жизни без Ляси, он бы не смог этого сделать. Воле казалось, что они пятеро были всегда вместе. Ладно, на самом деле, сначала он, Арс и Серый стали неразлучны. Они втроём были еще детьми, когда познакомились. Паша прекрасно помнил, как родители Арса какое-то время скрывались у них дома, пока решался конфликт с бизнесом. Паша с тех пор искренне считал Арса своим братом. Их родители дружили еще со времён учёбы в этой самой академии и своих детей они тоже видели только вместе. А потом появились Ляся и Окси. Кажется, на каком-то скучном мероприятии для взрослых он сразу заметил яркую брюнетку с хохочущей подругой, им было лет по тринадцать. Альфы подошли к девушкам знакомиться. С того дня они образовали тесную компанию. Смешная и весёлая Оксана, спокойная и милая Ляйсан легко влились в их мужской коллектив. Все дальнейшие взлеты и падения ребята переживали вместе. Они часто жили друг у друга, кочуя всей толпой из дома в дом, или просто зависали у Оксаны. Паша так же не смог бы вспомнить, как всё началось с Ляйсан. Когда она ему понравилась? Сразу, наверное, когда они подошли к девушкам знакомиться. Сколько же им было, когда отношения начались? 15–16? Вроде бы это было ещё в школе. Кажется, она его поцеловала или всё-таки он её. Их история была изначально простой, всё сложилось само собой. Парни в шутку говорили, что он везунчик: с первого раза найти себе такую омегу. Вот только со временем Паше перестало казаться, что ему так уж и повезло. Свободные Арсений и Серёжа, поступив в академию, окунулись в мир омег и внимания. Природа начала брать своё. Двое холостых альф мозолили глаза, и Паше тоже хотелось соревноваться, завоёвывать внимание, быть популярным. Друзья поддерживали любое его ебанутое безумие и спор. Приколы от безобидных розыгрышей порой переходили в издевательства. Паша перестал видеть эту тонкую грань. Когда всё дозволено, потихоньку начинаешь мнить себя богом местного разлива. В жизни было всё слишком легко. Всё падало к ногам, а хотелось настоящей встряски и эмоций. Начались безумные тусовки под наркотой, с морем омег и без Ляси. С ней рядом Паша не мог оторваться, она, как якорь, тянула его к нормальной жизни и всегда расстраивалась от той жести, которую он творил. Зато без неё, под наркотой, танцуя в бассейне, он выключался, все заботы уходили из головы. Не хотелось никого мучить, не хотелось внимания. Внутренний зверь успокаивался и демоны в голове засыпали удовлетворённые. Можно было снова ехать к Ляйсан. Парни никогда не осуждали и не комментировали, собственно, какое осуждение могло быть от этих двух бабников. Всё было прекрасно. До последней тусовки. Он ни разу не видел как она целует кого-то другого. Пару лет назад они договорились и установили особые рамки. Рамки, не касающиеся никого, кроме них двоих. Они никогда вслух не признавали, что могут друг другу изменять. Но Паша знал, что они оба это делают. Они считали это лёгким развлечением, которое обязательно должно быть непродолжительным, никто не должен ничего видеть, и этого человека нельзя было приводить в компанию. Все остальные тонкости они обсудить не смогли и стали жить по этим правилам. Воля часто видел осуждающие взгляды, но было плевать. Никто бы не поверил, но это была её идея. Ляйсан сказала, что боится больше всего услышать, как он будет лгать ей об изменах. По сути, она их разрешила сама. Паша и не собирался изменять. Не собирался изначально. А потом в академии оно пошло как-то само собой. Хотелось быть главным, хотелось любви и обожания вокруг, а статус занятого альфы и так сильно ограничивал. Поэтому появлялись эти тусовки с Серёжей и Арсом с чужими омегами. До вчерашнего дня Паша был уверен, что не теряет ничего, а только получает от свободы в отношениях. На её дне рождения он посмотрел на Серёжу, нежно обнимающего Диму, готового броситься за него куда угодно, и на то, как омега отвечал ему влюблённым взглядом. И посмотрел на себя, угашенного и безразличного, на Ляйсан, в несознанке целующей Арса. Сравнение было точно не в их пользу. Смотря на уходящих Диму с Серёжей, он подумал, что, пожалуй, хотел так же. Без измен, чужих тел раз в месяц и оправданий. Просто быть только вдвоём и наслаждаться этим. Первый раз Паша подумал, что мог бы её потерять. Ляйсан была незыблемой переменной всей его жизни. Везла в больницу с передозом, бросалась перед бьющим отцом, успокаивала и спасала. Паша никогда даже теоретически не мог представить что её не будет рядом. Раньше эта мысль не приходила в голову. Ведь никого кроме него она бы и не могла выбрать. А вот Арсения может бы и могла. Паша не знал точно, что было в безумной голове друга, но пожалуй мог представить, как она бы ушла к Попову. Хотела ли она этого? Вряд ли. Но они перешли эту зыбкую черту правил по изменам, установленную между ними несколько лет назад. Ляйсан на его глазах целовала Арса, не левого, чужого альфу. А Арсения, того кто был Паше по сути братом, в доме Оксаны, который был их вторым домом. Нужно было поговорить. Но с чего тут можно было начать разговор? Поэтому Паша позвал её погулять. Они не гуляли уже тысячу лет. Раньше делали это часто, когда между ними все начиналось. Убегали после школы вдвоём и бродили по паркам, не переставая говорить. Паша тогда не мог с ней наговориться. Сейчас он скучал по этому времени, он хотел снова быть наедине и услышать её. Они пришли на их место — то самое озеро возле школы и расположились на пледе на берегу. Паша слушал трёп про Окси, шмотки и свежие сплетни. Ляся щебетала мило и счастливо. Могла ли она быть такой беззаботной после того, что делала вчера? Паша боялся думать, что ответ будет "да". Но делать дальше вид, что ничего не произошло, было сложно. Он обязан хотя бы попытаться. — Лясь, я передумал. — Вот и всё, он наконец смог это признать. Стоило только сказать и стало уже проще. — То есть? — девушка щурится от солнца и беззаботно болтает ногой. — Ты не хочешь с нами в картинг что ли? — Я больше не хочу свободных и без обязательств отношений. Я заебался, знаешь. — Говорить сложно, но Паша уверен что должен. Повисает тишина. Ляся перестаёт выглядеть беззаботной. Становится заметно, что такого резкого серьёзного разговора она не ждала. Паша чувствует, что она и правда ничего не помнит. Впрочем, ей и не стоит говорить об этом. Паша уверен, что Арсений никогда не затронет эту тему, и вчерашний день можно будет похоронить в памяти. — Зай, ты заболел? — девушка обнимает руками сильнее свои коленки. Она вся сжалась в комочек и выглядит крайне настороженной. — Нет. Попробуем нормально? — огромный камень падает с Пашиной груди. Стоило сказать это давно. — Ты еще помнишь, как это — нормально? — иронично спрашивает Ляся. В голове альфы калейдоскопом пролетают картинки. Вот первый секс не с ней в клубе, он тогда абсолютно ничего не соображал и узнал об этом только со слов Серёги. Вот передоз дома. Вот он психует и бьёт стенку, когда узнал, что Окси и Ляся шляются где-то вдвоём без них. Вот Арс бьёт ему лицо со всей дури, потому что они не поделили какую-то красотку, ненужную им обоим. Вот слабый омега, которого он не хотел привязывать к себе, рыдает и признаётся в любви. Что же, он абсолютно не помнит, как это — нормально. — Нет, — грустно признает Паша. Альфа жмурится изо всех сил и старается переключиться на что-нибудь хорошее. Вот Сережа смеётся: они поступили, как и хотели, — будут учиться вместе. Вот день рождения матери, отец рад, они с Лясей рядом, семейный нормальный вечер. Вот Ляся целует его после победы в матче. Вот они на прошлой неделе все вместе впятером радостно смеются перед теликом над глупой комедией. Немного всё-таки помнит, как это: нормально. — Но я попробую, — уверенно говорит Паша. — Хорошо. Только знаешь, это будет наша последняя попытка. Я тоже, Паш, устала, — признаётся омега. Паша кивает и сжимает её руку. Они еще смогут по-нормальному, у них есть время.