он гениален

      Драгнил просыпается среди ночи, сильно вспотев. Чувство, будто он заснул днем: не ориентируется в пространстве, не в силах определить, какой час, за окном предутренняя тишина звонко оглушает уши, голова побаливала, словно он переспал. За спиной сопит Люси, умудрившись раскинуться на огромной кровати так, чтоб Нацу прижимался к краю и едва не падал с кровати. От того все тело парня затекло и сейчас противно ломило.       Интересно, как сильно это отличается от привычной Фуллбастеру ломки от наркотиков?       Драгнил раздраженно вздыхает, проклиная себя из-за того, что не желает лишний раз его упоминать даже в разговорах, что уж говорить о собственных мыслях. Грей Фуллбастер не его морока, а его подруги, пусть она волнуется о его здоровье, вспоминает о нем, когда ей скучно и прочее. Близость Нацу и Грея просто дело случая, спонтанная нечаянность, ничего не значущая. Да и близости никакой не было — такой бред может возомнить только сам брюнет. Это же все шутки и не больше.        Драгнил сжимает зубы от злости.        Почему ему не удается в этом убедить даже самого себя? Как он оправдает себя, если Люси узнает о том, что было когда она была в отъезде? Нацу издает истерический смешок — он выглядит более жалко, чем кто-либо другой, когда начинает надумывать подобный бред. Поэтому с четкой осознанностью повторяет все свои мысли, откидывая безоснованные беспокойные волнения в сторону. Единственная вина, которую он должен ощущать то, что вырубился на фильме, который они смотрели с Люси вечером. Хартфилия предложила придти на ночевку чтоб провести время вместе, но продуктивного за день они ничего не сделали — не вышли прогуляться, не посмотрели их любимый ситком, сюжет которого знают до дыр, но не перестают пересматривать, даже не посмотрели фильм, который планировали увидеть вместе всю неделю — болтали весь день, а под вечер Люси включила артхаусный авторский фильм, от которого Драгнил и заснул, не выдержав скуки сюжета даже получаса. Это было где-то в семь вечера, потому он проснулся среди ночи (неистово тикающие часы Люси показывают два часа) и сейчас ему предстоит бродить по квартире или безуспешно пытаться заснуть.       Посчитав лучшим вариантом позалипать в телефоне, парень берет его и направляется в ванную, не тупя в темноте — квартиру подруги он знал наизусть. Нацу включает свет и морщится от него, ополаскивает лицо водой и берет в руки телефон, но лучше бы он не делал этого вовсе. Взглянув на экран, отчаянно надеется, что плохо промыл глаза или у него галлюцинации от резкой смены освещения, потому что на экране блокировки горит сообщения от Грея, от чего Нацу чуть не разбивает телефон. Парня даже бросает в жар от волнения — из головы совсем вылетело то, что у Грея вообще есть его номер. Зря Нацу вспоминал его пару минут назад — словно притянул брюнета, как магнит.       Впрочем, если бы Грей писал Нацу каждый раз, когда тот невольно думает о нем, Драгнил бы получал десяток сообщений на дню.

«Приезжай тусить»

      Нацу закатывает глаза. Блять, что он ожидал? Сообщение пришло пятнадцать минут назад, наверное, ответить еще имеет смысл, хотя это точно не в интересах парня — он не Люси, потому ни за что не присоединится к вечеринке, на которых обычно пропадает Грей. Ему и не хочется предполагать, чем там занимается Грей, с кем и насколько глобальны эти пьянки Фуллбастера, но догадки были очевидны и нагнетающе плавали на поверхности сознания — брюнет мог тусить на каких-то рейвах вместе с незнакомцами, и дай бог из них будет хоть один друг, тот же Гажил. Упиваясь в хлам и куря травку (Нацу надеется, что только ее), Грей точно не скучает, так зачем же пишет Драгнилу, словно тот его друг, обожающий напиваться, или будто Нацу - его блядский бывший?

«Приглашай Люси, а не меня. Я-то тут причем?»

      Нацу написал это, хоть и понимал, что логики в этом никакой нет — Люси перестала ходить даже на мелкие встречи друзей Грея, где они курят и пьют. После мучительной ломки она пообещала самой себе, что и под прицелом пистолета не закурит травку, а сидеть среди нетрезвых парней и наблюдать за их реакцией на глюки не было так уж весело, так что сейчас бы Люси не присоединилась к Грею. Хотя, быть может, он бы ее и не хотел звать. Только Нацу.

«Опять ты о ней. Я записал тебя в телефоне как «моногамный уебок». »

      Драгнил ничего не понимает, прочитывая сообщение, но разозлиться уже успел. Загуглив слово "моногамный", Нацу узнал лишь то, что моногамией называют отношения человека с единственным партнером. Драгнил не смекает подвоха, что плохого в этом, пока не догадывается, что после упоминание Люси брюнет неслучайно обзывает его «моногамным». Этот извращенец к чему вообще ведет?..

«Ты что, как ебаные мусульмане, которые повернуты на многоженстве и прочей хуйне? Если так, спешу огорчить — Люси скорее повесится, чем наденет хиджаб.»

      Нацу нервно смотрит на экран и на злосчастное «печатает», раздражаясь тому, как он сильно ждет ответа. Каждый разговор с Греем это очередная волна ненависти к себе от того, как это неправильно. Или волна раздражения. Или стыда. Чаще всего — все вместе. Оправдывает себя тем, что постоянно капает на мозги брюнету о том, что тот, вообще-то, встречается с его лучшей подругой, что его флирт-издевательства-непонятночто совсем Драгнила не развлекают, но он продолжает отвечать на сообщения, общаться в школе и даже думает о парне, когда они не видятся. Что за блядский бред? Как он может испытывать привязанность к однокласснику-наркоману, которого считал самым жалким отбросом в школе, за отношения с которым он пристыжал Хартфилию и причислял её чуть ли не к людям без вкуса. Кто-кто, но теперь Драгнил человек без вкуса, тактичности и верности друзьям.

«А ты?»

«Что я?»

      На каждое сообщение Грей отвечает с перерывами, оставляя «прочитано» на пару затяжных минут, прежде чем ответить. Нацу с этого распаляется, потому что ожидает хотя бы нечто, напоминающее адекватную переписку, но Фуллбастер как всегда несет бред, только в этот раз заставляя еще его ждать.

«Хиджаб наденешь?»

      Очередная бессмыслица. Нацу матерится, обещая, что отвечает последний раз, потому что разговор с пьяным Греем не приносит даже минимального удовольствия.

«Иди нахуй.»

«Приезжай, серьезно.»

      Нацу поджимает губы в сомнении, когда видит адрес в новом сообщении. На что Фуллбастер вообще рассчитывает и чем планирует развлечь Нацу, который толком курить сигареты не умеет, Драгнил и не мог предположить. В голову приходит сумасшедшая идея, но Нацу отбрасывает ее куда подальше, решая отправиться спать дальше. Но сна как назло ни в одном глазу и парня сжирают беспокойные мысли, вечно нагнетающие в сознании — он сам устал убегать от себя. Если он не прекращает общаться с брюнетом и отвечает взаимностью на попытки Грея контактировать и лишний раз связываться, значит подсознательно того хочет. И Драгнила бесило и пугало это до дрожи. Драгоценная возможность оборвать все здесь и сейчас загорелась новым сообщением на экране.

«Тебе здесь точно понравится с: »

       Нацу пару раз моргает, увидев это сообщение. Он точно должен приехать, чтобы врезать Грею за его ебнутые смайлики в сообщениях и разрешить отношения между ними и Хартфилией.       Да, он обязательно приедет, как брюнет и хотел, но не один. Присутствие Люси отрезвит Фуллбастера, как бы тот укурен ни был; и хоть не в свою пользу, но Нацу стоит попробовать рассказать про дурачество Грея, которое он творит за ее спиной. Или Нацу просто чудовищно опозорится, а Грей выйдет сухим из воды, назвав Драгнила слишком занудным к подколам и не более, чем шуткам.       — Люси, просыпайся. Твой гений зовет на вечеринку.       Он не знает, как уговорит Люси, которую сам же настроил против тусовок Грея, но возможно компания Нацу поможет скрасить скуку среди пьяниц и подруга примет предложение. Хартфилия неохотно просыпается и, выслушав несвязный бред Драгнила про то, что им надо куда-то поехать, каким-то чудом соглашается, услышав про Грея и уходит в ванну краситься. Нацу так нервничает, потому что не способен даже примерно накинуть варианты рокового разговора, но мысль о обескураженном выражения лица Фуллбастера, который увидит пришедшую Люси невероятно раззадоривала парня и он менее тревожился.

***

      Потратив час на путь, они с Люси оказались на окраине города в спальном районе. Многоквартирный дом, в который предстояло пойти, выглядел будто собирается вот-вот обрушиться, подъездной двери вообще не было, еще с улицы была слышна музыка с верхних этажей.       — Бля, я уже туда не хочу идти. — признается Драгнил, когда мимо них проходит небольшая группа вусмерть пьяных подростков, парочка из которых чуть ли не блевала на ходу. Люси понимающе смеется, но шаг не замедляет и Нацу благодарен богам, что сегодня она менее упряма и любопытна, чем обычно — хотя на ее месте даже он сам бы задавал вопросы зачем они вообще приехали к сборищу употребляющих отморозков.       — Пф, я вообще каждый день ходила по таким вечеринкам месяц назад. — Драгнил не до конца понимает интонацию подруги — она хвастается или прибедняется?       — Не делай вид, будто тебе это не нравилось. — Люси закатывает глаза, поджимая губы в смущенной улыбке — она могла привыкнуть и наслаждаться даже такими компаниями, но, пережив это, отныне беспробудное пьянство не вызывает прежнего удовольствия. Ей стыдно, но Нацу не должен ее попрекать — она шуточно пинает его по ноге и забегает в гремевший сквозняком подъезд.       У Драгнила чуть не случается сердечный приступ, когда они поднимаются по расшатанному лифту, чья кабина тряслась и на полпути погасила свет. Люси, смеясь, посмотрела на него таким взглядом, будто с ней это каждый день происходит. Он теперь выглядит тупо даже перед ней.       — Да ладно, ладно, — она поднимает ладони в сдающемся жесте, — что там с Греем?       Нацу беспокойно хмурится, не ожидая внезапного начала долгожданного разговора, но лишь через пару секунд до него доходит, что суть вопроса в том, как он встретит их. Нацу пытается дозвониться до парня, но в лифте очевидно не удается. Они выходят на семнадцатом этаже и помещение с парочкой людей, отходящих все дальше от эпицентра веселья, выглядит как преддверие ада. Нацу слышит музыку, которая, хоть и приглушена из-за стен квартир, все равно заставляла стены и пол неприятно вибрировать, разочарованно понимает, что дозвониться до Грея миссия невыполнимая, потому ему придется либо лично вытаскивать из-под столов и диванов. Но на телефон приходит уведомление от Грея, который фантастическим образом не вырубился, не напился настолько, чтоб не суметь написать сообщение и не сдох от передоза.

«Ты приехал?»

      У Нацу потеют руки ледяным потом. На секунду он пожалел, что приехал не один. Быть может, удалось бы поговорить с Греем без громких разборок, лично обсудить все. Парень смеется над собой — почему он обманывает себя даже в этом? Лично обсудить с Греем, конечно, обязательно, а потом остаться на вечеринке, проигнорировав всю суть разговора, опять идя на поводу своего подсознательного желания вестись на все уловки брюнета. Нет, это бред. Лучше бы он не приезжал вовсе и спокойно спал в постели Хартфилии.

«Да. Ты же сказал.»

      Нацу жалеет об обмане, но пути назад уже нет. Люси выглядит вполне бодро, несмотря на то, что спала всего пару часов. Они проходят к коридору с квартирами и становится очевидно, какая дверь им нужна — одна из квартир открыта нараспашку, у входа скопилось пару пакетов с мусором, наполненных в основном пустыми бутылками из-под алкоголя. Как только Хартфилия приближается к двери, на нее чуть не сваливается, запнувшись об мешки, выходящий парень, в котором Драгнил еле узнает Грея. Парень появляется с блестками по всему лицу и в самом непривычном для него наряде — какие-то заниженные джинсы, расширенные книзу, от чего парень неуклюже спотыкался, обрезанная футболка, которую стоит назвать скорее топиком и нелепая прическа — обычно Грей выглядит так, будто украл одежду у бомжа и не мыл голову дольше этого самого бездомного, но сейчас Фуллбастер вырядился так, будто на съемках телевидения. Зато, несмотря на противоестественный прикид (Драгнилу было даже слишком непривычно видеть Грея в чем-то не мешковатом и не грязном), Грей выглядит небывало счастливым — видимо, подобные сборища незнакомцев приносят ему большую радость, чем времяпрепровождение с условными друзьями и одноклассниками, но зато это имело какой-то смысл — если брюнет хочет быть собой, проще это делать с теми, чье мнение ничего не значит. Нацу захлестывает волна смущения — он опозорит не только себя, но и Грея перед Люси, хотя это не его вина, как развлекается брюнет за спиной своей девушки.       Фуллбастер чересчур громко смеется, видимо, упился в хлам, крепко стискивает в объятиях Хартфилию, которая потеряла дар речи на пару минут уж точно. Грей не выглядит сконфуженным и растерянным, он вообще ведет себя так, словно пьян настолько, что не способен здраво оценивать ситуацию. Но Нацу думает, что ошибся с предположением, когда ловит на себе слишком уж осознанный для пьяного человека взгляд. Грей плотоядно, победно ухмыляется. Нацу поджимает губы в раздражении — Грей просто сама невозмутимость, которую нельзя обыграть и удивить. Нацу хотел устроить разборки отношений, тем самым отрезвив Фуллбастера, но тот вовсе не пьян — строит дурачка перед Хартфилией, помимо того заставил их обоих обомлеть собственным видом. Фуллбастер освобождается от объятий девушки, она неловко смеётся, осматривая его вид:       — Тематическая вечеринка?..       — Ага. Локальная.       Фуллбастер на шатающихся ногах обходит ее и направляется к Нацу, чтоб крепко обнять, хотя Драгнил не раз говорил, что даже дружеские объятия с Греем его раздражают. Но Грею так плевать, и из списка того, что Нацу хотел бы предъявить Фуллбастеру, объятие было на последнем месте. По крайней мере, сейчас. Нацу неловко похлопывает по спине, а потом сгорает со стыда, потому что это объятие скорее условность чтоб сообщить что-то по-тихому, и отвечать было необязательно.       — Зачем ты привел ее? — Грей спрашивает не ошеломленно, а скорее самодовольно, как хищный наевшийся кот, удовлетворенный тем, что поймал свою добычу. Невозмутимость брюнета поражала, его бесстыдство и наглость — сбивало с толку. Нацу не успевает ничего сказать, потому что теряет рассудок от следующих слов, из-за этого и не в силах отреагировать на то, что проворные руки Фуллбастера опускаются ниже положенного. — думаешь, она не заскучает на гей-вписке?

что-вписке?

      — Что блять? Где?       — Ты все слышал. — Грей гордо улыбается по уши, читая в выражении лица Драгнила самое искреннее замешательство, смущение и проблески сожаления. От Фуллбастера несет алкоголем и незнакомыми духами — или это просто парфюм Грея для подобных мероприятий. Нацу не знал, оказывается он вообще мало что знает о брюнете, которого, в отличие самого Драгнила, как открытую книгу не прочитать — тот скорее блядский бульварный роман с бредовыми непредсказуемыми сюжетными поворотами и самым не харизматичным главным героем на всей планете Земля.       — С чего ты взял, что Я тут не заскучаю?       — Да ладно, все свои. — Когда мысль о том, что руки Фуллбастера на талии ощущаются совсем неуловимо и даже не напрягают, подкрадывается к сознанию, а скрипучие смешки Грея едко щекочут слух, Нацу понимает, что объятия затягиваются. Он резко выскакивает из злополучных рук брюнета и наивно спрашивает, хотя подсознательно понимает, что он имеет в виду.       — Какие свои?..       Грей дразняще посмеивается и молчит в ответ, но Драгнилу он уже и не нужен — за спиной Грея целовались два парня, выглядящие также откровенно и смазливо, как Фуллбастер в этот вечер. До Нацу неохотно доходит, что за «свои» здесь собрались, и ему скорее хочется сгореть от стыда и смущения, чем оставаться здесь хоть на секунду дольше. Грей улавливает трусливый настрой парня и, закинув руку на его плечо, заставляет идти с собой в сторону шумной тусовки.       Он хватает Хартфилию точно также и ведет их обоих в квартиру. Люси перестала неловко посмеиваться, она теперь смотрит ошеломленно по сторонам и не скрывает собственного смятения за растерянной улыбкой. Люди вокруг не напоминали огромную компанию друзей и малознакомых, как происходит обычно, скорее будто бы несколько друзей, сняв квартиру, позвали как можно больше парочек, а какие-то группы друзей пришли выпить и понаблюдать за хаосом, творящимся в не более чем тридцати квадратных метрах. Люси замечает шумную компанию девушек, которым до вечеринки в целом дела нет — на всех подобных пьянках обязательно появятся парочка друзей, которые где-то в стороне всего веселья, словно они у себя дома, и эти парочка друзей, как правило, будут гораздо комфортнее, чем любой развязный пьяница в такие вечера — эти девушки так и выглядят. Потому, если Фуллбастер как обычно напоит Хартфилию и свалится от алкогольной комы неизвестно где, она непременно присоединиться к их компании.       Редфокса как назло не было (единственный из компании Грея, чье имя она знала точно, остальных даже не пыталась запомнить), следовательно никаких знакомых не было, Хартфилия подходит к столу и пьет из первых попавшихся стаканов. Нацу пораженно вздыхает и смеется — в глазах рябит от мигающей светомузыки, парень даже не хочет знать каким образом, надеясь, что он будет достаточно пьян, когда диско-шар свалится ему на голову.       Драгнил стыдливо осматривается, но вокруг наблюдает лишь пьяных лиц, которых, кажется, больше чем он видел за всю свою жизнь. Не сумев определить, что чувствует к распаленным алкоголем и помешанным безрассудством — жалость или зависть, Нацу находит лучшим вариантом уставиться в пол, потолок или даже на облитый алкоголем стол, лишь бы не на целующиеся парочки (в большинстве своем однополые, что смущало гораздо больше, будто бы Драгнил на чужой территории) и не на непредсказуемых пьяниц. Мысли о разговоре, который должен был расставить все точки над «и», сейчас казались таким наивным бредом — на что он блять вообще рассчитывал, приехав к Грею в четыре утра?       Но, замечая бойкий настрой Хартфилии, которой совсем не до ушедшего в толпу брюнета, он сам заряжается ее бодростью и уже не против задержаться подольше — просто выпив пару бутылок некрепкого спиртного он же не станет кем-то подобным местным пьяницам, верно? Фуллбастер вовремя подоспевает с бокалами, которых так усердно искал все это время, допрашивая незнакомцев, но Хартфилии бокал уже не нужен — все бокалы на столе — ее бокалы. Драгнил подобным отчаянием не отличался, потому с сомнением берет коктейль, собственно приготовленный Греем. Алкоголь на языке особенно горчил, щипал за глотку, испаряя весь воздух, быть может потому, что Фуллбастер туда что-то подмешал, но брюнет был единственным парнем в этом помещении, чей коктейль Нацу бы выпил. Парню лишь оставалось надеяться, что подлости в Грее не так много, как в нем самом. К его огорчению ему хватает лишь пару минут, чтоб начать требовать Грея новой порции, а через недолгие полчаса он превращается в Хартфилию, не различающую свои и чужие бокалы.       Фуллбастер уводит Драгнила в толпу, хватая цепко за запястье, но Нацу уже не чувствует ни руки, ни отоптанных танцующими ног — даже мысль о оставленной Хартфилии мелькнула вовсе неуловимо на задворках сознания и там же растворилась. В заторможенной голове остались лишь мимолетные мысли о дискомфортном головокружении и надежде о том, что Фуллбастер не трезв настолько же, как и он, чтоб не находить откровенно пьяного и открытого Драгнила уморительным объектом насмешек (опять).       Хартфилия с максимальным отсутствием ориентации в пространстве, но не предельным количеством алкоголя в организме, неуклюже опирается на прохожих, желая найти либо так не вовремя пропавшего Драгнила, либо шумную компанию девушек. Запинается о незнакомца, пьяно цепляясь за окружающих, рассчитывая, что прохожий как и все остальные проигнорирует ее неловкий удар, но парень встает на пути и смотрит на девушку, словно ожидая извинений или начала разговора. Люси заспанно оборачивается к его лицу и хмурится — если это очередной «романтик» в активном поиске, она предпочтет свалиться на пол замертво, чем заговорить с ним. Но азарт в беспокойном взгляде парня пленит дольше, чем на пару секунд, кажется чуждым и вселяет в девушку неуверенность. Его улыбка, должно быть, счастливее всех на свете, но более фальшивой радости Люси не видела — либо парень из тех, кто не сдерживает натиска нерешаемых проблем и забываются в алкоголе и общении с малознакомыми людьми, либо просто блядский наркоман с умалишенным видом. Хартфилия едва не смеется с того, как оклеймила парня помешанным только из-за томного жадного взгляда, но дело, должно быть, в парочке десятков выпитых шотов неизвестных напитков. Донельзя расфуфыренный парень оставлял впечатление нелепого чудоковатого одиночки, но действительно цеплял внешностью и явно знал себе цену — Хартфилии будет непросто доказать, что она видела кого-то с более самовлюбленным, горделивым личиком.       — Скучаешь? — его мелодичный заливистый голос заставлял задуматься об этом вопросе всерьез, проникая в душу даже несмотря на громкую музыку. Но внешний вид парня кричал об обратном — кажется, его сверкающие серьги были длиннее, чем любые серьги блондинки. Его несуразная шубка, так неуместно выглядящая в душном здании, где оставшиеся трезвые буквально дрались за глоток свежего воздуха — у балкона толпились больше, чем у бара. Парень вызывает самые настоящие смешанные чувства, заставляя девушку невольно тонуть в пытливом взгляде и, быть может, если бы она была не так пьяна — ведь язык едва держался за зубами чтоб не начать петь серенады незнакомцам и заводить безмерно сентиментальные речи, она бы ответила «да» без зазрения совести о находящемся неподалеку Грее.       — Нет, я тут с парнем. — Хартфилии не привыкать отказывать парням и сейчас ее оправдания даже имели какую-то силу — парень у нее действительно есть, правда, вечно пропадающий. Потому, желая избавиться от любой компании незнакомых парней, перед которыми Люси неминуемо опозорится в пьяном состоянии, она торопится к компании девушек, но смех неотстающего блондина её останавливает. Он уставляется на нее своим не менее, чем у нее самой, безумным взглядом, вероятно сочтя за умалишенную — хмурит брови в сомнениях и скалится, обнажая белоснежные клыки:       — С парнем? Здесь? Интересные вы.       Люси не воспринимает слова парня всерьез и скрывается в потоке людей, намереваясь потерять сознание от пьянства с менее чокнутыми на вид незнакомцами. Отбитые ступни ломили чудовищно, что Хартфилия еле держалась на ногах и это бы послужило отличным поводом присоединиться к группе девушек — но едва освободившись от давки, девушка видит, что компания поредела — на диване осталась одна девушка, но её внешний вид заставлял Хартфилию благодарить судьбу за возможное уединение. Девушка, раскинувшая руки на спинке дивана, вселяла в блондинку внезапную робость, но слабость в ногах и нежелание оставаться одной побуждало преодолеть всякий страх. Ярко-красные длинные волосы были не единственным, что бросалось в глаза, но действительно цепляло — несмотря на крашеные волосы, она выглядела гораздо старше, чем большинство присутствующих малолеток, Хартфилия от того чувствует себя смущеннее — щеки горят теперь не только от алкоголя. От девушки веет уверенностью за мили и даже ее одинокое положение в углу помещения не выглядит брошенным — будто это она вынудила всех оставить её. Хартфилия на ватных ногах подходит к широкому диванчику и, пьяно посмеиваясь, столкнувшись с плотоядным взглядом незнакомки, спрашивает:       — Я подсяду? — тишина в ответ затянулась настолько, словно его бы и не последовало, за это время девушка покровительственным взглядом оценивает снизу-доверху внешний вид Хартфилии, словно та модель на кастинге, с беззастенчивой улыбкой, расплывающейся на лице, игриво молвит наконец в ответ:       — Разве что на мое лицо. — Люси первые секунды не верит своим ушам, а потом безумно краснеет, не найдя что сказать. Заразительный легкий смех девушки раздается негромко, хотя до смутившийся Хартфилии не дошел бы и крик в лицо — заблудившись в своих ощущениях, никак не избавится от волнующей тошноты в желудке — дело вовсе не в алкоголе, понимает она, сгорая от обольстительного взгляда хищных глаз.       — Да ладно, садись, — она похлопывает по сидению рядом и былое кокетство и двусмысленность словно испарилась, но не заставила себя долго ждать: — или стесняешься кого?       Люси обычно некого стесняться, но этот раз был особенным исключением, против которого, впрочем, она ничего не имела. Даже будучи пьяной она свободна от сомнений и способна признать свои чувства самой себе, будь они уместны или нет, в отличие от ее лучшего друга.       Хартфилия усаживается на мягкий диван, задевая ногой столик с десятками пустых бутылок из-под алкоголя, свидетельствующие что девушки не скучали, находясь в стороне от основной тусовки. Тем не менее, от девушки, до сих пор не представившейся, не сильно пахло перегаром — запах вина и коктейлей мешался с приторным вишневым парфюмом, заставляя Люси вдыхать глубже манящий аромат.       — Как тебя зовут? — Люси поворачивается лицом к лицу девушки и едва удерживается от пораженного вздоха — приблизившись, сама заперла себя в ловушку, ведь рассматривать лицо незнакомки оказалось непередаваемым удовольствием. Матовая яркая помада, крошки туши под выразительными глазами, шероховатая розовая кожа, щедро припудренная. Услышит ли блондинка ответ, уставившись столь увлеченно? Она сама сомневается, потому что единственное в голове, что Люси способна разобрать, одна настойчивая мысль, лишь неукротимое желание размазать матовую помаду пылким поцелуем.       — Эрза. — Люси закатывает глаза, едва не закусывая губу — кажется, все, сказанное из ярко накрашенных уст, будет звучать как невыносимая пошлость, даже ее блядское имя. Но Хартфилия вынашивала в себе долгие семндацать лет все силы, способные вынести любой нескромный комплимент, комментарий подобной кокетки — потому украдкой этим упивается, улыбается в ответ.       — А я Люси, — девушка усердно пытается оторваться от внимающих глаз, но Эрза сама была не способна оторвать пристальный взгляд от миндальных глаз, любуясь самозабвенно, словно и не слышала Хартфилию. Но та, нервно оборачиваясь, спрашивает: — а где твои подруги?       — Скоро должны вернуться, — прикрывая веки, Эрза смотрит из-под длинных опущенных ресниц на Хартфилию плотоядным, хищным взглядом, без тени сомнения, расплываясь в томной улыбке, вызывая верную граду муражек на теле Хартфилии и багровый румянец до ушей, — значит нам стоит поторопиться?       Притягательной улыбкой цепляет неотрывный взгляд Хартфилии, поселяя в девушке сомнения о простой шутке в сказанной фразе — будто бы это действительно активный призыв к действию. Эрза выглядит, словно способна передумать в любой нужный ей момент, будто бы ее влекущая улыбка и зовущий взгляд карих блестящих глаз щедрое одолжение блондинке, ведущейся на соблазн. Но, как ни странно, незнакомка выжидает и еле ощутимо касается кисти блондинки, верно вызывая дрожь.        Проигнорировать вызов Эрзы и оставить ярко-красную помаду на припухлых дрожащих губах нетронутой было выше её сил, потому Хартфилия прилегает к ним, унимая беспокойство и волнение. В груди щемит от секундного испуга и бешено колотится сердце, когда Эрза придвигается ближе и щекочет затылок ледяными пальцами, перебирая пшеничные пряди. Дрожащие губы Хартфилии незнакомка прикусывает ровно настолько, насколько следует, словно ей самой знакома тонкая грань боли и наслаждения. Люси теряет голову от одного умопомрачительного поцелуя, забывая напрочь не то, что своего парня, но и собственное имя — какая, впрочем, разница, если Грей пропадает где-то, уведя Нацу за собой?

***

      Драгнил не ощущает ничего, кроме нетерпимого жара и стальной хватки Фуллбастера на запястье, потому что его ноги давно оттоптали прохожие и он сам, споткнувшись на разбросанных бутылках, не раз упал, а тело в принципе отказывается подчиняться из-за выпитого алкоголя. Грей наощупь совсем ледяной и Драгнил хотел бы приложить свой лоб об его ладонь лишь бы избежать лихорадочного жара хотя бы на пару секунд, ведь от давки и душной обстановки его мучают сумасбродные мысли, логичного объяснения которым он вовсе не находит. Словно действие коктейлей вкупе компании Фуллбастера и навязчивых парочек повсюду вызывают в Драгниле весьма непредсказуемые (для него самого) и не всегда верные желания, разделяемые пьяным сознанием только на «хочу» и «невыносимо хочу». Фуллбастер недомоганий не ощущает и в целом выглядит абсолютно довольным происходящим — он глупо подтанцовывает незнакомым песням, пьёт из горла чужой бутылки и бесцеремонно расталкивает людей впереди него, которые в свою очередь смотрят осуждающе не на брюнета, а конечно же на Драгнила. Грей приводит парня к закрытой комнатке, и подождав не больше, чем минуту, начал требовательно стучать по двери, заставляя находящихся внутри выйти.       — Заебали ширяться, валите!       Тишина в ответ раздражала Фуллбастера больше, чем положено — парень гневно сжимает невиновное запястье Нацу, нервно оглядывается и поджимает губы, хотя делает только в тех редких случаях, когда его выводят из себя — Нацу не приходилось этого заставать ни разу.       — Приспичило же тебе. Лучше бы пошли побухали. — Драгнил укоризненно указывает брюнету, что делать, но его внешний вид противоречит его же предложению — заплетающийся язык, ватная походка и жуткое головокружение, отчего и потеря ориентации в пространстве. Грей беззлобно смеется над ним.       — Тебе уже хватит.       Драгнил сам не ожидая, желает ответить нечто колкое и едкое, наподобие «сейчас бы вшивый нарик указывал сколько мне хватит или нет», но вовремя задерживает язык за зубами — неизвестно откуда, но именно сейчас у Нацу появляются временные рамки, чего говорить не стоит даже Грею, которого он вечно намеревается задеть. Фуллбастер опирается спиной об пресловутую хлипкую дверь, которую Драгнил бы вынес, несильно разогнавшись, но он настолько пьян, что боится невзначай свалиться стоя на одном месте. Впрочем, ему незачем выносить чужую дверь — нести ответственность, чувствовать вину, и всё из-за ебанутых прихотей Фуллбастера — быть может, он хочет уединиться и колоться, так что текущий исход Нацу вполне устраивал.        «Ладно, подождем». Грей вздыхает так облегченно и расслабленно, словно не он проклинал невинных незнакомцев за дверью буквально пару секунд назад. Драгнил бы также вел себя — спокойно и расслабленно, несмотря на изнурённость и желание свалиться в постель или, наоборот, пойти на танцпол, вот только внезапный толчок от разъярённой толпы его чуть не задавил и вынудил прижаться к Фуллбастеру. Нацу недовольно кряхтит, ощущая жар от разгоряченных тел из давки и долгожданную прохладу от недолгожданного тела брюнета. Лишь сейчас он замечает, что от порванной футболки не осталось и следа — Грей с голым торсом совершенно невозмутимо расхаживает по чужой квартире среди незнакомцев, будто бы планируя постепенно раздеться догола.       — Ты блять почему раздет?       Грей смотрит на него таким похотливым взглядом, словно этот вопрос чем-то обязал Драгнила. Будто бы это вовсе не адекватный вопрос. Но для Нацу понятие «адекватность» размылось еще после первого шота, но лишний раз ловить себя на том, что он заглядывается на полуголого парня скорее относилось к «не адекватному», верно?       — А что, твоя «гетеросексуальность», — он показывает кавычки руками, акцентируя и твердо выговаривая последнее слово, что Драгнила невероятно бесило, в большей части потому, что он не знал значения этого слова, — пропадает от моего вида?       Нацу закатывает глаза и пытается отвернуть голову от парня, что довольно проблематично — толпа сзади не переставала наступать, заставляя парней стоять лицом к лицу. Драгнил тяжко выдыхает в сторону, чувствуя такое же горячее дыхание от Грея — они оба хотят глотка свежего воздуха и парочку литров воды, но приходиться терпеть перегар от друг друга и окружающих. Выжженный алкоголем воздух заставлял дышать чаще — или Нацу себя оправдывал.        Ледяные грубоватые пальцы зажимают бока сквозь плотную толстовку, но бессчисленное количество людей вокруг мешают как-то препятствовать этому (или Нацу себя оправдывает), потому Драгнил пока может делать вид, что не замечает этого. Грей знает, что он замечает.       Брюнет выгибает шею, приближаясь к отвёрнотому лицу Драгнила и ловя на собственных губах его прерывистое дыхание — тот хмурится, злится. Нацу уворачивается от мажущего по скуле поцелуя и пьяно хрипит, что звучит довольно абсурдно:       — Ты алкоголем воняешь. — Нацу не успевает проследить за тем моментом, когда это стало единственным оправданием отказа от поцелуя. С парнем. С Греем.       — Ты тоже, вообще-то.       Нацу сердито хмурится, поджимая губы, желая возобновить словесную перепалку, но сказать ему действительно нечего, потому оставалось только чувствовать тягостное волнение в груди от пристального зрительного контакта. Рамки, различающие опьянение, возбуждение и смущенность были стерты насовсем отчего парню несладко приходится — его может тошнить от выпитого алкоголя или непривычного предвкушения от близости, ему может быть жарко от толпы или (он не признает этого, очевидно) Грея, его щеки рдеют из-за количества спирта в организме или элементарного смущения. Потому ему довольно сложно описать, что он чувствует, когда Фуллбастер в очередной раз — но сейчас довольно ожидаемо — припадает к губам парня. Драгнил бы сблевал прямо здесь, если бы описал это ощущение как «бабочки в животе», но нечто подобное он и впрямь ощущал. Он не начинает истерически трясти головой и возмущающе мычать, насчет чего Грей обязательно пошутит в будущем — будто бы Нацу только этого и ждал. Оправдания Драгнила будут звучать тупее, чем он сам.       Ледяные пальцы находят свое применение, проворно пробегая под толстовкой, вызывая табун муражек на разгоряченном смуглом теле. Грей сминает чужие губы, отрываясь каждые пару секунд, чтоб припасть опять, словно он целовался уже и не десяток раз — Нацу чувствовал себя неловко, будто бы его небольшой навык целоваться совсем испарялся, когда он пьяный. Он ощущает, как Грей победно и довольно улыбается в поцелуй, и на еще трезвых островках сознания всплывает желание его убить. Но сам Нацу вусмерть пьян и мало что соображает вовсе, единственное, что он осознает и отчаянно попытается запомнить до завтрашнего утра — привкус потрескавшихся губ брюнета.        Его руки, до того без дела висящие в воздухе — так и не находят своего предназначение и даже не касаются лишний раз бледной кожи Фуллбастера, ведь злосчастная дверь открывается так не вовремя, вынуждая Драгнила отпрянуть.       Грей заставляет Нацу немного отойти, чтоб пропустить выходящих, до сих пор держа его за поясницу, что, если честно, выглядит довольно глупо. Как только прохожие расступаются, Грей смотрит бодрым и безумным взглядом на Драгнила, спуская руки как назло чуть ниже — всего лишь в задние карманы джинс, но тем самым спугивая весь покой парня. Тот хмурится, а далее и вовсе не сдерживает возмущенного рыка от предложения Фуллбастера, кивающего в сторону двери:       — Продолжим?