притяжение

— Итэр! — голос девчушки раздался слева, на её лице отпечаталась гримаса ужаса. Мальчик тут же обратил взгляд туда, куда смотрела с испугом Паймон. Ох. Кучка похитителей сокровищ двигалась в их сторону, и была настроена агрессивно. Путешественник встал в боевую стойку, однако, не успел он кинуться на врагов, за него это сделал некто беловолосый. Недолгую тишину разрушил свист меча неизвестного человека, что раскидал противников в два счёта. — Господин, — парень развернулся к нему, уважительно поклонившись. — Вам не стоит пачкать свои руки чужой кровью. Это моя обязанность. Паймон и Итэр глядели на него с раскрытыми ртами, слишком шокированные тем, что произошло. — Подождите, — белокурая девочка схватилась за голову и нахмурилась. — Вышло недопонимание. Итэр никакой не господин… Незнакомец покачал головой. — Он мой господин. Мне было поручено защищать его. Блондин отпрянул испуганно, стоило юноше взять тонкую руку в свою и поднести к губам. Он собирался поцеловать её. — Поручено? Кем поручено? — безымянный либо проигнорировал вопрос, либо не услышал. — Моё имя Казуха. Казуха Каэдехара, — Казуха взглянул с нескончаемым уважением на Итэра. — Я обязуюсь следить за вами, господин. Путешественник переглянулся со своим летающим компаньоном, чувствуя себя беспомощно. — Слушай, — мальчик положил руки на плечи парня с единственной красной прядкой, слишком выделяющейся на фоне белоснежных волос. — Ты меня с кем-то перепутал. Я не могу быть твоим господином. И снова Казуха упрямо замотал головой в знак отрицания. — Вы мой господин. Я не мог обознаться. — Ты странный, — Паймон хмыкнула. — Как мы можем тебе доверять? А вдруг ты на самом деле из Снежной? Красноглазый изогнул бровь. — Если бы он был Фатуи, то скорее всего напал бы на нас, а не стал защищать. — вздохнул Итэр, присев на булыжник. Казуха сел рядом с ним на траву, вертя головой, дабы в случае чего быть готовым к бою. — Я из Инадзумы, — тихо бросил человек. — Был самураем. Но из-за смерти прошлого господина мне пришлось покинуть свою страну и приплыть сюда. Сейчас я считаюсь ронином. — Ронином? — недоуменно переспросил мальчишка. Что же это за человек такой… Казуха посмотрел на него пронзительно-алыми глазами. — Самураем, изгнанным за провинность. Я допустил смерть своего господина, поэтому меня изгнали. — беловолосый юноша прищурился. Солнце уже заходило, небо приобретало ярко-рыжие, чуть ли не огненные, оттенки, а последние лучи будто вплетались в пушистые пряди Итэра. Казуха широко раскрыл глаза. В его тёмных зрачках отражался едва смущённый Путешественник, что полыхал от золотистого свечения. Такое чувство, что мальчик соткан из солнца, словно сам небожитель спустился на землю. Ангел. Такого хрупкого, миниатюрного подростка нужно охранять днём и ночью, защищать от любых невзгод и постоянно быть рядом. Сердце забилось, затрепетало в груди, спеша пробить рёбра самураю. Такое приятное чувство заполнило каждую клеточку тела паренька, обладатель которого резко захотел скрыться вместе с Итэром на руках в умиротворенном месте, где их никто никогда не достанет. — Казуха, — волосы мальчонки подались порыву ветра, что ласково играл с ними. Итэр дежурно улыбнулся, распустив длинные прядки волос. Захотелось вплестись в них, зарыться носом, и судорожно вдыхать запах морского бриза, каких-то незнакомых цветов и пепла. — Тебе вовсе необязательно защищать меня. Я сам со всем справлюсь. Парень категорично покачал головой. — Я обещал, господин, что буду защищать вас, — и прижал ладонь к груди, почтительно склонив голову. — Мне нельзя допустить вашей смерти. Итэр с безнадёгой уставился на догорающий закат. — Делай что хочешь, — махнул рукой светловласый, поднявшись с камня. — Паймон, не отставай. Казуха, подобно покорному псу, посеменил за Путешественником, цепляясь глазами за острые локотки мальчишки и обнаженную кожу спины, которая показывалась, стоило шарфу слегка приподняться. На коже ни единого шрама, неужели Итэр действительно так хорош в бою, что не получает ссадин? Компаньон блондина смотрела на малознакомого человека с неприкрытым подозрением, потому старалась держаться от него подальше. Мало ли, что он там удумает.

***

Они остановились в разбитом лагере, что видимо, оставили другие искатели приключений. — Господин, вы ложитесь, — мягко настаивал Казуха, растянув тонкие губы в нежной улыбке, в точности, как у Чжун Ли. — Я защищу вас в случае опасности. Итэр свёл брови над переносицей, недовольно насупившись. — Отбрось эти формальности, — Путешественник зашуршал одеялом, удобнее устраиваясь на месте. — Говорил же — я способен сам постоять за себя! Тебе тоже нужен сон, Казуха, поэтому ложись со мной. — и похлопал по холодному местечку рядом со своим боком. Беловолосый заморгал, а затем, скромно улыбнувшись, пристроился рядом. — Ты очень добрый, — шепчет самурай, наблюдая за тем, как мальчишка приподнимается на локтях, чтобы положить под голову руки. — Спасибо, Путешественник. — Да ладно тебе, я просто чувствую себя неловко, когда ты обращаешься ко мне как к господину, — заворчал блондин, поспешно отвернувшись, дабы ронин не заметил заалевших щёк. — Спи. Парень послушно закрыл глаза, непроизвольно вдыхая аромат приятеля. Он негромко захихикал, отмечая у себя в голове, что запах у Итэра в действительности причудлив и необыкновенен. Мальчонка являет себя человеком закрытым, холодным и колким, однако, это благовоние никак не вяжется с его образом. Казуха ворочается наверняка более часа, испытывая трудности с нахождением удобной позы. Ему стыдно за то, что, вероятно, эта возня мешает мальчику напротив спать. — Не спится? — Итэр не выдержал. Сел, сонно протирая глаза и широко зевая. У него смешно взъерошены волосы, а коса расплелась. Длинные пряди опали на узкие плечи юноши, вызывая у беловласого смешанные чувства. — Мне тоже. — продолжил Путешественник, не предоставив возможности ответить. — Прости, — поник Каэдехара, опустив взгляд. Он посчитал, что причиной бессонницы блондина является его ёрзанье. Случайно красноглазый стянул с паренька одеяло, а тот в свою очередь, чертыхнувшись, сжал ноги и спрятал что-то в руках. — Тут нет твоей вины, — с шумом выдохнул Итэр, спрятав глаза. — Всё в порядке. Казуха тоже сел, придвинувшись к мальчишке. Путешественник вздрогнул, когда ладони, ненамного холоднее собственных, игриво заскользили по запястьям. — Тогда, — кажется, парнишка не особо хотел спрятать что-то, раз он так просто позволил самураю убрать с ног ладошки. Рука приятеля легла на полувставший член паренька, невесомо поглаживая да надавливая. — Позволь, я помогу? Итэр вспыхнул, широко распахнув золотистые глаза. Пунцовый румянец добрался даже до кончиков ушей, и юноша издал тихий всхлип. Хотелось сквозь землю провалиться от того, что Казуха, едва ли знакомый, поймал его в возбуждённом состоянии. Ну, а что ему делать, если сон, который приснился, был далеко не невинный? — Подожди, Казуха, — вырвался первый стон наслаждения, поскольку беловолосый прижался к его шее, ведя кончиком носа по плавному изгибу. Мальчонка отпихнул ронина, в смущении натянув шарф на половину лица. Он бы запутался в лоскутах шарфика, если бы не длинные пальцы Каэдехары, заботливо стянувшие шёлковую ткань. — У меня есть условие. — Условие? — самурай удивленно склонил голову к плечу. — У нас нет обязательств. Можно сказать, одноразовые отношения. Ну, если это правильная формулировка, — переведя дыхание, молвил Путешественник. — Мне не нужны проблемы и такое отягощающее чувство, как вина перед тобой. Поэтому, мы не будем прикасаться друг к другу, если тебя такое не устраивает. Вот оно что. Казуха притупил в себе жгучее огорчение и ощущение дикой несправедливости по отношению к нему. Разве это честно? В груди болезненно что-то рвётся, потом натягивается, и снова трещит по швам. Это неприятно, обидно, но… Каэдехара уверен, у Итэра есть на то причины. — Согласен? — Путешественник уже знает ответ. Только чтобы убедиться в своей правоте спрашивает. У него на губах застыла тоскливая ухмылка, в медовых глазах пляшут угасающие огоньки сострадания. Тихий вздох. — Да. Ронин вновь потянулся к мальчику, а тот, расслабившийся, отдаётся знакомому, обмякает в чужих руках и надломано стонет, сквозь трепещущие ресницы разглядывая лицо Казухи. Ладони парня пробираются под топ-нагрудник, охлаждая раскаленную кожу прохладными бинтами на левой руке. Другая свободно ползёт выше, к крохотным соскам, щекочет, вызывая у Путешественника по мирам частые вздохи и приятный до одури мандраж. — Ты пахнешь кленовыми листьями, Казуха, — тяжело дыша, произносит Итэр, вплетаясь пальчиками в белые волосы человека. Паренёк мурлычет, улыбаясь ласково уголками губ, испытывая странное чувство радости от того, что партнёр уловил его запах. Для удобства самурай садится на тонкую простынь, а на себя сажает мальчонку, обнявшего за шею. Стягивая с блондина штаны с сапогами, красноглазый с удовольствием проводит руками по изящным ногам подростка, таким худым и тонким, будто они и не парню принадлежат, а девчушке хрупкой. Нижнее бельё Итэр снимает сам, хнычет плаксиво, пачкая горячей слюной тонкую ткань топа. Каэдехара по-доброму улыбается, прищуриваясь, помогая избавиться от мешающего сейчас элемента одежды. — Оближи их, пожалуйста, — давит пальцами на приоткрытые губы юноши, пока тот заторможенно высовывает язычок, обхватывая пальцы губками и неотрывно смотрит своими большими глазёнками в багряные. Двигает головой, пропихиваясь языком между фалангами, обильно смачивая кожу слюной. Казуха содрогнулся, вынув пальцы из ротика Путешественника, который, видно, ничего не соображает, лишь скулит в плечо, уделяя стоящему члену ласки ладонью. Ронин с хриплым выдохом приставляет палец к дёргающейся дырочке подростка, что, затаив дыхание, уже инстинктивно насаживается сам. — Больше… Мне нужно больше, — всхлипывает бесстыдно Итэр, скуля от этой сводящей с ума пустоты внутри. — Войди… Казу, ну прошу… Беловолосый краснеет, хотя секунду назад думалось, что покраснеть ещё больше считается невозможным. Высвобождает горячую и пульсирующую плоть, прижавшуюся истекающей смазкой головкой к сфинктеру мальчишки. Последний выгибается, царапая плечи Казухи, громко стонет, закатывая блестящие из-за слёз глаза, а затем полностью опускается на член самостоятельно. — Итэр… — свистящие хрипы рвутся из глотки, Каэдехара сжимает пальцами упругие ягодицы мальчика, зная, что останутся яркие следы, и всё равно сжимает грубее. Языком самурай касается набухших сосочков Путешественника, слыша несдержанный вскрик, превратившийся в жалостливое похрипывание. Прозрачные слёзы кажутся золотистыми из-за бледного солнца, вышедшего из-за гор. Снова пшеничные волосы полыхают, превращаются в тонкие ниточки света, которые можно потрогать, сжать в кулаке и зарыться в них носом. Белоснежное, столь изящное тело прогибается, а солнечные лучики щекочут бархатную кожу, будто бы собираясь пропитать её светом. Казуха судорожно щупает грудь Путешественника, толкаясь так глубоко, что головка члена давит на простату, вырвав из охрипшего горла Итэра ещё один сладостный стон. Вдавив мальчишку в землю, прогреваемую солнцем, Казуха толкается снова и снова, слыша ласкающие уши крики, всхлипы и скулежи. Как же мил сейчас Итэр, с перепачканным собственной спермой лицом, стекающими к подбородку слезами, и прелестно дёргающимся членом. Ронин не заметил, как Путешественник успел кончить несколько раз, поэтому просто обмяк, получая удовольствие от последних вколачиваний в своё измученное тело. Ну или, наоборот, переоснащенное ласками. Беловолосый кончает внутрь, спустя мгновенье, переведя дыхание, покидает парнишку, рухнув на него бессильно. Итэр слабо улыбается, позволив себя обнять, прижав к себе. Вряд ли это повторится когда-нибудь снова, потому можно и побаловать Казуху. Ведь так?