притяжение

— Давай остановимся на постоялом дворе Ваншу? — предлагает Итэр, улыбаясь неловко из-за недавнего случая. Пусть прошло четыре дня, ему всё равно хотелось извиниться перед Казухой. — Ох, эм, — беловласый юноша замер, с сомнением наклонив голову в раздумьях. — Я не думал, что нам нужен отдых, но если тебе так необходимо, то я не возражаю. — он скромно улыбнулся, метнув острый взгляд на постоялый двор, к которому приближались. — Спасибо, — путешественник ответно улыбнулся, хотя в улыбке проскальзывала тень усталости, тот упорно делал вид, что всё в порядке. — Мне кажется, когда мы будем подплывать к Инадзуме, нам нужно будет как-нибудь спрятать твой глаз бога. — белокурый не переставал волноваться из-за того, что глаз бога Каэдэхары могли просто забрать, в то время как его приятель пребывал в спокойствии. — Не думай об этом, — мягко посмеялся ронин, дружески похлопав по спине. — У меня будет всё под контролем. Итэр долго смотрел на знакомого, пытаясь выведать сокрытые тайны, однако красноглазый выдержал взгляд, непринуждённо улыбаясь. — Хорошо… Хорошо, — отстал почётный рыцарь Ордо Фавониус, испустив вздох, полный напущенной недовольности. — Я проголодался! Давай плотно пообедаем. И не волнуйся, я за всё заплачу. — поймав встревоженный взор Казухи, Итэр успокоил его. — Да нет, — стушевался белобрысый. — Я чувствую себя должником, зная, что ты постоянно тратишься на то, чтобы улучшить мои навыки. К тому же, на себя ведь тоже много тратить. — путешественник коротко хмыкнул, передёрнув плечами на такое милое волнение. — Пока моры хватает, — отмахивается паренёк, взбегая по починённой лестнице Ваншу вверх. Лифт ждать неохота. — Тебе не стоит беспокоиться за это, Казуха. Всё в порядке. — мальчик пихнул друга в плечо, безмолвно подбодрив. Самурай вздохнул, бросив попытки разубедить блондина в оплате обеда, и поплёлся за гибким пареньком, перепрыгивая через высокие ступени. Они пересекаются с Верр Голдет, что услужливо кивает им, и вскоре им приносят сытный обед. У Итэра текут слюнки, он предвкушает ощутить вкус сочного мяса золотистого краба, пока Казуха, смутившись, потупился, никак не спеша избавиться от ощущения неправильности. — Расслабься, — златовласый заметил, как тот сам себя терзает, поэтому накрыл ладонь приятеля своей, заглянув в глаза. — В этом нет ничего такого. Мы ведь… — юноша замялся, прикусив нижнюю губу, подбирая правильное определение для их отношений. — Друзья. — Да, — медленно качает головой в знак согласия Казуха, не спуская с мальчишки напротив пристального взгляда. — Друзья. — долго тянет он, поднося к губам палочки с зажатым между ними мясом из свиного супа с бамбуком. Теперь пришла очередь стушеваться Итэру. Мальчонка подобрался и выпрямился в спине, сосредоточившись на том, чтобы отломать горячую клешню краба. — Кстати, — прожевав еду, Каэдэхара облизнул блестящие от жира губы, словно нарочно причмокнув. — Что там с… Тартальей, кажется? Ты ведь говорил, он писал тебе письмо? — вспоминает юноша, потирая пальцами подбородок. — А, это, — Итэр давно потерял надежду на то, что Чайлд снова отправит ему письмо. Одиннадцатый предвестник заставил поверить в искренность, будто он ни в чём не лгал, а затем, решив поиздеваться, перестал писать письма, которые обещал присылать часто. Нечестно, но путешественник привык. Поначалу, конечно, злился на бесстыжего Фатуи, но потом стало всё равно, правда мнение о нём сложилось далеко не самое лучшее. — Уже неважно. Это письмо было деловым, ничего личного в нём не было. Казуха, кажется, не поверил. Может быть, ронин был таким проницательным, раз видел его насквозь, либо же просто путешественник не умел скрывать свои эмоции. Златовласый утомлённо фыркнул, вгрызаясь зубами в мясо краба. Сейчас не время для рассуждений касаемо того, поверил ли ему самурай или нет. Да и есть ли вообще какая-то разница? Итэр думает, что ему стоит научиться не быть таким мелочным.

***

День сменился ночью. Казуха мирно сопел на другой кровати, а белокурый, не найдя удобной для сна позы, принял сидячее положение, пропуская через свои пальцы златые волосы, ниспадающие с плеч. Возможно, причина бессонницы крылась в переживаниях, которыми он себя изводил. Ему всё никак не хотела представляться его дальнейшая жизнь. Непонимание того, что ждёт его дальше, причиняло неприятное покалывание и сдавливание грудной клетки. С Казухой были странные отношения. Вроде и друзья, но вроде и что-то большее, граничащее с любовниками. Однако после того раза никто про это не вспоминал. Приятель не хотел вгонять Итэра в краску и вынуждать испытывать вину с дискомфортом за содеянное, а Итэру же просто не хотелось вспоминать об этом. С какой-то стороны это эгоистично и лицемерно, однако так ли плох эгоизм? Это лучше, чем постоянное страдание от пожирающих мыслей. К тому же, он предупреждал своих партнёров о своей непостоянности. С какой стати ему вообще чувствовать себя виноватым? Да, не всем он говорил о том, что спит с едва ли не каждым встречным, но всё-таки- … Ладно, самобичевание и оправдание своих поступков не имеет ни малейшего смысла. — Итэр, — тихо зовут его по имени. Мальчишка от неожиданности дёргается, устремив взгляд в темноту, силясь разглядеть в ней очертания ночного гостя. — …Сяо? — щурится златовласый, хмуря брови. Что якша забыл здесь? Путешественник его не звал, да и пересекаться не планировал. Алатус бесшумно подходит ближе, глядя на него сверху вниз горящими янтарными глазами. — Можем поговорить наедине? — шепчет паренёк, складывая руки на груди и с недовольством поглядывая на спящего Казуху. — …Наверное можем, — сам не зная точного ответа, мычит Итэр, хотя не горит особым желанием общаться с ним. Какой в этом смысл? Путешественник не станет слушать его, если тот заговорит о своих чувствах и том, как ему тяжело без него. Впрочем, Сяо не такой. Итэр на это надеется. Оказавшись на балконе постоялого двора Ваншу, светловласый негодующе смотрит на якшу, что опёрся локтями о ограду, что-то внимательно рассматривая внизу. — Мне холодно. — голос слышится хрипло. Приходится прокашляться, чтобы выгнать малоприятное першение из глотки. Мальчонка хлюпает носом, чувствуя, как его кончик немеет от колкого ночного мороза. Сяо не отвечает, резко развернувшись к нему лицом. Оно выражает безразличие, что, Итэр уверен почти что полностью, наигранное. Медленно подходит к младшему, окидывая его выразительным взором с головы до ног, оставив ощущение того, будто в чём-то провинился. — Ты спал с ним? — Алатус вскидывает неаккуратные брови ко лбу, цепляясь ледяными пальцами за запястья путешественника. — …Хах, — невесело усмехнулся Итэр, расплывшись в пустой улыбке. — Так это то, что тебя волновало? Я пошёл. — он грубо вырвал свои руки из конечностей растерявшегося Сяо, пренебрежительно встряхнул ими, выражая неприязнь, и отступил назад, заявляя о серьёзности намеренья уйти. Они друг другу ровным счётом никто, а янтарноглазый уже удумал ревновать его к кому-то. Может, ещё присвоить решит? Великие планы на будущее, не поспоришь. — Подожди! — неожиданно для такого умиротворённого с виду человека, как Сяо, повышать голос. Он рассеянно моргнул, явно не зная, как вести себя дальше, поэтому опустил взгляд, замолчав. — …Я не это хотел сказать. Блондин скептически выгнул левую бровь, мрачно ухмыльнувшись уголками губ. Ему хотелось спать, а не наблюдать за метаниями Алатуса, но тот отпускать его в тёплую постель не спешил, удерживая за локоть. — Я… Я, — снова тушуется, заглатывая слова. Молчит минуту, другую, и Итэра это невероятно бесит, однако, когда мальчишка собирается вновь стряхнуть чужую руку, выплывает из размышлений: — Хотел бы, чтобы сегодня ты побыл со мной здесь. Недолго. — …Сяо, — вымученно захныкал путешественник, совсем не желая сюсюкаться со своим приятелем. Он старше него, но ведёт себя порой так, будто прожил не несколько тысяч лет, а всего десяток. — Я очень сильно хочу спать. — и даже этот просящий взгляд никак не действует на мальчугана. Когда на него вообще подобное действовало? …Ладно, на него действовали щенячьи глазки Чайлда и Венти. Но это неважно. Совершенно. — Я больше не буду просить тебя о таком, — срывающимся голосом настаивает он, заламывая брови домиком в отчаянии. — Один раз. Мальчик обречённо выдохнул, массируя переносицу. — Ладно. — сдаётся в конце концов парнишка, дав клятву ударить себя потом из-за многочисленных опрометчивых решений, принимаемых собой любимым. Сяо взметнул с Итэром на руках, а непослушный ветер растрепал распущенные волосы мальчишечки, хлеща мягкими прядями по лицу. Парень приземлился на крышу постоялого двора, и опустил ошарашенного путешественника, выжидательно глядя на него. — Что…? — непонимающе спрашивает он, не зная, почему якша так внимательно глядит на его колени. — …Хочешь лечь, что ли? Алатус робко кивнул, спрятав глаза за длинными прядями чёлки. — Хорошо, допустим. — золотистоглазый хмурится, приглашающе похлопав по своим коленям. Юноша надеется, что это не продлится долго, ибо он действительно начинает сильно замерзать, а тело Сяо ничуть не согревающее — холодное, сжирающее остатки тепла вдвойне. Якша опустил голову на бёдра друга, прикрыв глаза. Как хорошо, что им не приходится поддерживать зрительный контакт, иначе это было бы невообразимо неловко. — Ты так дрожишь, — подаёт голос Алатус, вынудив невольно смутиться. Итэр вздрагивает, спёрто выдохнув. — Холодно? — Может, — руки неосознанно перебирают тёмно-зелёные пряди приятеля, и блондин поджимает губы, пересекаясь взглядом с яркими глазами цвета грязного золота, что распахнулись и уставились в душу, выворачивая наизнанку. — Но всё в порядке. Я ведь скоро вернусь в комнату. — зубы стучат, а Сяо вдруг приподнимается на локтях, тыкаясь своим тонким носом в щёку знакомого. — Я, — путешественник настороженно вслушивается в звучание низкого тембра, зацарапав ногтями покрытие крыши, слыша мерзкое скрежетание. — Могу согреть тебя. — А вот этого не надо, — осуждающе шипит белокурый, выставляя руки перед собой прежде, чем бы их губы успели соприкоснуться. — Я не разрешал себя касаться, напомню. — Ах, — разочарованно ахнул паренёк, послушно отстранившись. — Извини. — неужели рассчитывал на то, что Итэр легко отдастся ему? Хотя, стоит признать, у него есть все основания так считать, однако, если путешественник с самого начала выказывал нехотение даже общаться, можно было догадаться, что речи о прикосновениях идти вообще не могло. Он снова, не дождавшись ответа златовласого, ложится на мягкие ноги друга, зажмурившись. Мальчик спустя немного времени слышит тихое сопение, потому может с лёгкой облегчённостью выдохнуть, устремив тускло горящий взор на ярко светящую луну. У него много смутных чувств внутри друг с другом борются, однако отрицать одно точно нельзя: ему в какой-то степени нравится проводить время с Сяо. Пусть тот и замкнут в себе, есть в нём нечто притягательное. Итэр замычал, проводя ладонями по своему бледному лицу, стараясь согнать замученность. Таким темпом они просидят тут до рассвета, и он останется невыспавшимся. Такой расклад хочется получить меньше всего. Но и тревожить якшу, что, быть может, впервые за долгое время спит спокойно, кажется дерзким, бессердечным и несправедливым. Всё же, можно стерпеть это ради понимания, что с несговорчивым приятелем всё будет в порядке. Путешественник так и поступает, решив временно забыть о своей утомлённости.