притяжение

Однажды Итэр встречается с Казухой. Он и не думал, что их встреча повторится прежде, чем Путешественник поплывёт в Инадзуму. И каково было его удивление, когда он увидел ронина вовсе не на корабле Бэй Доу, а в предместье Лиша. Что беловолосый чудик там забыл — оставалось только догадываться, так как Казуха не дал вразумительного ответа. — Ты выглядишь грустным, Итэр, — мягкий голос нового друга действует на блондина, как заживляющее лекарство. Он вводит в состояние успокоения, заставляет позабыть о своих глупых тревогах. — У тебя что-то случилось? И Итэр не знает, с чего начать. С того, что его изнасиловали несколько месяцев назад, или с того, что ему пришлось прекратить общение с многими приятелями. Конечно, Путешественник сам виноват в том, что так произошло, и мальчик полностью осознаёт это, однако, хотелось бы хотя бы ещё один раз пообщаться с кем-нибудь из потерянных друзей. Много кто отвернулся от него: Дилюк, Кэйа, Чжун Ли, Чайлд, хотя насчёт Тартальи Итэр не особо уверен, Альбедо в какой-то степени охладел к нему, видимо, осуждающий хождение знакомого по разным рукам. И Итэр понимал их прекрасно, потому и не возмущался, услышав «прости, нам нужно прекратить общение». Единственные, кто не отвернулись от него — так это Казуха, который даже и не знает о блудстве юноши, поскольку они не виделись очень давно, а также Венти, Сяо и Беннет. Венти и Сяо, в принципе, вроде ожидали такого поворота событий, хотя Барбатос выглядел разочарованным и расстроенным тем, что его догадки подтвердились. А Беннет сам по себе добродушный, потому и не корил Путешественника. Те, с кем Итэр не спал, не знают ничего о его похождениях, а своих бывших партнёров он попросил держать это в тайне. Впрочем, те не горели желанием запятнать честь Итэра, так что покорно молчали. — Много что произошло, — золотистоглазый со вселенской усталостью вздохнул, опускаясь на корточки. — Казуха, как ты отнесёшься ко мне, если узнаешь, что я спал с большим количеством людей? Каэдэхара молчал, выглядя растерянным. — Моё отношение к тебе не изменится, — самурай из Инадзумы, неловко отвёдший алые глаза, осторожно обнял друга за плечо. — Я думаю, что ты волен делать то, что хочешь. Подросток мягко улыбнулся, позволяя обмотанным бинтами пальцам коснуться шелковистых волос, приведя наспех заплетённую косу в больший беспорядок. — Хочешь пойти со мной? У меня есть новые поручения от гильдии, было бы веселее выполнять их вдвоём, — предложил будничным тоном Итэр, решив, что достаточно обсуждать не самые приятные темы. — Они не особо сложные. — засмеялся он, заметив, как с лёгким смятением Казуха вжал голову в плечи. — Ну, — паренёк смущённо почесал шею. — Если ты настаиваешь, то хорошо, я согласен. Только сильно не рассчитывай на меня в бою, я не особо сильный, — захихикал красноглазый, повернувшись к другу спиной. — Потом мне бы хотелось поговорить с тобой наедине. — А что сейчас мешает? — мальчишка недоумённо изогнул левую бровь, наслаждаясь тишиной, царящей в этом месте. Хотя обычно здесь часто встречаются похитители сокровищ и остальные слабые противники. — Мне нужно собраться с мыслями, — мягко ухмыльнулся Казуха, кажется, тоже наслаждающийся безмолвием. — Сейчас я не смогу сказать ничего толкового. — Ох, ну, — блондин пожал плечами, оставив приятеля в покое. — Хорошо. — Итэр потянулся, разминая мышцы перед тем, как двинуться в путь. Казуха поспешил за ним, попутно бормоча себе под нос что-то неразборчиво. Видимо, ронин действительно глубоко над чем-то задумался, раз не заметил дерево, в которое и врезался. — Осторожнее, Казуха! — тихо засмеялся Путешественник, подавая упавшему от неожиданности приятелю руку. Тот, долго изучая ладошку отрешённым взором, нерешительно протянул свою. — Ты хотя бы вперёд смотри, а то так недолго и с горы упасть. — вздохнул белокурый, отпустив чужую конечность, как только тот поднялся на ноги. — Прости, я просто, — беловолосый мальчик отвернулся, не желая устанавливать зрительный контакт. — Когда размышляю, всё время забываюсь. Я постараюсь не уходить в себя. — Да всё в порядке, не нужно извинений, — добродушно хмыкнул Итэр, подбадривающе похлопав по плечу. — Главное, чтобы во время битвы ты так не забылся. — …Об этом не переживай, — успокоил его Казуха, всё же взглянув на знакомого с ласковым прищуром. — Я сконцентрирован в битве. — и юноше не осталось другого варианта, кроме как поверить в уверенные слова подростка.

***

— Кто-то говорил, что не особо силён, — обиженно фыркнул Путешественник, даже не успев устать. Казуха всё же превосходит его в силе, пускай это яро отрицает. Он не уверен в себе, слегка зажат, однако приятный собеседник, и с ним всегда найдётся, о чём поговорить. — Ты недооцениваешь себя. — Да брось, — Каэдэхара стеснительно хохотнул, растянув губы в сконфуженной усмешке. — Нашёл, кого хвалить. Уверен, у тебя есть друзья, которые куда сильнее меня. Были, поправил мысленно Итэр. Но мы больше не друзья. Мальчонка проигнорировал тень тоски, заселившуюся в уголке сердца, мгновенно выгнав отрицательные эмоции. Всё это в прошлом, и нельзя цепляться за людей, которые в любом случае рано или поздно покинули бы его. — Что ж, — Путешественник закинул руку на плечо друга, прожигая его выжидательным взглядом. — Ты же хотел поговорить со мной наедине? Вот, мы одни. Поручения выполнены, так что нам некуда спешить. — солнечно улыбнулся почётный рыцарь Ордо Фавониус, сделав вид, что не заметил вспыхнувших щёк Казухи. — Хм. — он схватил руку блондина, лежащую на плече, и потянул за собой, прося, чтобы мальчишка пошёл за ним. Итэр поплёлся за ним, хмурясь, когда они отходят на далёкое от Ли Юэ расстояние, и Каэдэхара заводит его в маленькую пещерку, в которой протекал маленький ручей. Пахло влагой и мхом, также пылью, вызывая странное чувство незащищённости. — Казуха, — окликнул его золотистоглазый, застопорившись. — Зачем ты привёл меня сюда? — Тут спокойнее. Прости, если напугал тебя этим, — красноглазый отпустил руку Путешественника, усевшись на камень, вытягивая ноги вперёд. — Я не собирался с тобой ничего делать. — …Я и не думал об этом, — Итэр с раздражённостью помассировал переносицу, ощущая себя не только неловко, но и как-то униженно. Неужели он ведёт себя так, что Казуха подумал, будто парнишка ему не доверяет? — Так. Ты хотел поговорить со мной. — Я хочу путешествовать с тобой, — самурай из Инадзумы сплетает пальцы в замок, тревожно поджимая губы. — Потому что ты мне нравишься. Не как друг, а как… Ну, я думаю, ты понял. — беловолосый устало выдохнул, свесив голову. Эти слова отняли у него последние силы, что было довольно необычным. Но, как-никак, перед ним Итэр, а не какой-то там незнакомец, так что вполне ожидаемо было то, что он стушуется. — Не то чтобы я был против, — Путешественник отвёл глаза. — Но я ведь скоро уплываю в Инадзуму. У тебя не будет проблем, когда мы прибудем туда? — Не будет. Тебе не о чем беспокоиться, Итэр, — заверяющим тоном зашептал друг, вдруг сжав ладошки мальчонки своими. — Ты можешь мне довериться. — и он оказался к златовласому так близко, что показалось, сейчас поцелует. Однако Казуха отстранился, виновато посмотрев на него. — Что же мне с тобой делать, — изнурённо протянул паренёк, уперев руки в бока. — Ладно уж, я не против видеть тебя, как моего напарника. — мальчик по-дружески толкнул Каэдэхару в плечо, хитро улыбнувшись. — Ах, спасибо, — самурай даже засветился от радости, и это немного смутило Итэра. — Я не подведу тебя! — Ещё бы ты меня подвёл, — в шутку проворчал приятель, захрустев пальцами, что честно, уже начали болеть. — Ладно! Давай вернёмся в город, я угощу тебя всякими блюдами Ли Юэ. Тебе точно такое придётся по душе. — и Казуха, сверкнув рубиновыми глазами, скромно кивнул. — Сегодня ты без Паймон, — тихо подметил друг, щурясь, когда они, выйдя из мрачной пещерки, столкнулись с лучами солнца. — Она же в порядке? Итэр с удивлением взметнул брови ко лбу, а затем чарующе посмеялся. — Она со мной, просто пока я её не зову, — по-доброму улыбнулся юноша, сложив руки за спиной. — Не стоит беспокоиться. — Ох, — он конфузливо вздохнул, смутившись своего глупого беспокойства. — Хорошо. — вдруг ладошки Путешественника схватили рукав хаори, потянув за собой. — Расслабься, Казуха, — златовласый стал падать в небольшое озеро, а Каэдэхара, растерявшись, потерял равновесие. Блондин специально сделал это, дабы отвлечься от тяжелых дум, да и охладиться тоже не помешало. Однако самурай, кажется, остался недоволен, с хмурым лицом сдувая со лба прилипшие белые пряди. — Сегодня чрезвычайно знойный день, давай хорошо отдохнём! И в следующее мгновенье, поднявшись на ноги, паренёк стянул промокший шарф и топ-нагрудник, следом распустив волосы. — Ты чего делаешь…? — Казуха недоуменно хмурится, отвернувшись, стоило приятелю начать стаскивать с себя штаны. — Ой, да ладно, я хочу искупаться! — заливисто смеётся Итэр, брызгая на ронина приятной по температуре водой. Кристальные капельки попали на его бледное лицо, заставив сморщиться, и совершить точно такое же действие, плеснув на тело подростка. — Ты тоже разденься, неприятно прилипает же! Беловолосый пытался сопротивляться, но видя такого безмятежного напарника всё желание выказать сопротивление сожглось новым чувством, воздушным, невообразимо чистым, будто окрыляя паренька. — …Ладно, — в конце концов парень сдался, снимая с себя одежду. Они оба остались лишь в одном нижнем белье, и Казуха переживал, не увидит ли их кто-нибудь в таком виде, но вскоре все страхи сошли на нет, когда на него брызнули прохладной водой второй раз. Мальчики по-дурацки ухмылялись, а глаза заговорщицки блестели, выдавая их игривый настрой. Никто не хотел проигрывать в этих «водных играх», а потому каждый из них зачёрпывал в поставленные ладони жидкость с глупым победить стремлением. — …Всё-всё, ты выиграл, — Путешественник упёрся руками в колени, стараясь скорее привести дыхание в норму. А друг, которого волной захлестнула игривость, не хотел прекращать. Он собирался подойти ближе, но споткнулся о камень, и застонав от тупой боли в большом пальце, повалил на каменистое дно изумленно ахнувшего белокурого. — Ой, — самурай распахнул глаза, глядя на смущённого приятеля, лежащего под ним, обескураженно. Пальцы инстинктивно сильнее сжались на запястьях друга, и тот с дискомфортом свёл брови к переносице. — Прости, я… — Ты не специально, поэтому не извиняйся, — мальчишка ловко выскользнул из-под нависающего Казухи, сгладив неловкость хитрой усмешкой. — Теперь нам действительно стоит вернуться. Я устал. — захныкал парнишка, разминая плечи, в которых каждое резкое движение отдавалось острой болью. — Итэр, — в пол голоса позвал товарища инадзумовец, аккуратно схватив за запястье. Путешественник не повернулся на зов, натягивая на себя всё ещё мокрый топ-нагрудник и остальную одежду. — Что? — наконец откликнулся паренёк, уставившись вопросительным взором. Ты действительно ничего ко мне не испытываешь? Казуха замер с так и не озвученной фразой, поджав губы. Конечность расслабилась, и отпустила приятеля. — Нет, — вздохнув, он отвернулся. — Ничего.

***

Прошло довольно много времени с их баловства в озере, и Итэр, кажется, стал доверять Казухе куда больше. Мальчик проникся им, будто полностью излечившись от своих внутренних терзаний. Золотистоглазый позабыл о Тарталье, что так больше и не писал письма, позабыл о Чжун Ли, чьё существование словно стёрлось, позабыл о своих не очень благородных поступках, и всё это благодаря тому, что ронин был рядом с ним. Они всё ещё не отплыли в Инадзуму, но были близки к этому, а паренёк надеялся, что это произойдёт в ближайшее время, ибо задерживаться в Ли Юэ больше не хочется. — Ах, Казу, — улыбнулся ласково блондин, разрешая самураю обнять со спины. — Что случилось? — Ничего, — буркнул он, утыкаясь носом в лопатки мальчонки. — …Просто ты мне очень дорог. Друг прыснул в кулак, не скрывая румянца, окрасившего кончики ушей и щёки. — Ты мне тоже, — рука Путешественника неторопливо гладила макушку Каэдэхары, и вроде, белокурый был не против этой близости. — Я очень рад, что… Повстречался с тобой. Ты хороший друг. Казуха посмурнел, коротко хмыкнув. — На самом деле, я не знаю, что к тебе испытываю, — покачал головой Итэр, развернувшись лицом к ронину. — Вроде бы ты мне нравишься как что-то большее, чем просто друг, но я не… Не уверен в этом. Это заявление на время побудило приятеля покинуть реальность, отрешённо глядя сквозь Итэра. — Ты можешь поцеловать меня? — на грани слышимости прошептал мальчик. Самурай думал, что спит, однако Итэр, стоящий перед ним, обжигающий теплотой своего тела и робко касающийся кончиками пальцев его плеч, был доказательством того, что всё это реальность. — Ты… Ты правда разрешаешь? — неверяще уточняет Казуха, встряхнув того так, что на миг потемнело в глазах. — Давай быстрей, иначе я передумаю. — ворчит Путешественник, и тут же затыкается, вовлечённый в мягкий поцелуй. Светловолосый обнимает приятеля за шею, пока партнёр трепетно целует потресканные губы, проводит по ним языком, и лишь потом толкает им внутрь, касаясь язычка друга. Казуха оттесняет напарника к кровати, хотя юноша ничего не говорил о сексе, но впрочем, возможно… Можно позволить ему сделать то, что хочет. — Ты мне нравишься, Итэр, — хрипло нашёптывает на ухо Каэдэхара, втискивая колено между ног приятеля. Последний издал приглушенное мычание, изогнувшись от поцелуя в шею. Путешественник не отвечает, откидывая голову назад от возбуждения, и хнычет из-за тяжести в паху. У него очень давно не было такого, так что… Расслабляться ведь тоже нужно. Наверное. Ронин любезно избавляет товарища от одежды, продолжая осыпать влажными поцелуями шею, а через пару мгновений спускается к часто вздымающейся груди, прихватывая зубами бледную кожу. — Казуха, — мычит сквозь всхлип парнишка, притягивая ближе к себе. Самурай лихорадочно ощупывает мягкие бёдра, подцепляет пальцем ткань нижнего белья, и приспускает. — Я дам ответ на твои чувства позже… Хорошо? Красноглазый нехотя кивает, облизнув губы в предвкушении, и вплетается пальцами в пшеничные волосы, расслабляет косу, а после снимает и заколку, повторно проходясь забинтованной ладонью по мягким прядям. — Я не буду торопить тебя. — Казуха оставляет мимолётный поцелуй на виске, ненавязчиво сцепляя их пальцы. Тыльную сторону ладошек Итэра приятно охлаждает чистая простынь, и в то же время горячие губы знакомого дарят невыносимую жару, которая спустя секунду, к счастью, растворяется. Инадзумец, испустив вздох, полный желания, сбрасывает с себя мешающие лоскуты одежды, дав возможность Путешественнику рассмотреть его тело, что оказалось куда крепче, чем он предполагал. На нём не зажили давние раны, однако эти шрамы, рассекающие правое плечо и живот, вовсе не уродовали юношу. — Ты такой очаровательный человек, Итэр, — нарушает молчанье Каэдэхара, ласково ведя холодноватыми кончиками острых пальцев по внутренней стороне бедра блондина. — Столь добрый, помогающий людям избавиться от тяготящего одиночества. Я действительно восхищаюсь тобой. Златовласый смущённо втягивает голову в плечи, улыбаясь рассеянной улыбкой. Казуха высовывает бледно-розовый язык, облизывая свои пальцы, чтобы не было проблем с проникновением в друга. Когда они ощущаются около входа, белокурый вздрагивает, заёрзав. Парень проталкивает их внутрь, сдавленно охая от того, как сильно мальчик сжался. — Я сделал тебе больно? — он наклоняется к хныкающему подростку, целуя в лоб. — Прости. — Нет, — Итэр кривится, отползая от пальцев. Всё же, наверное, он ещё недостаточно восстановился, чтобы без страха заниматься с Казухой сексом. — …Прости. Мне просто… Прости. Я не могу. — Что случилось? — самурай послушно отползает, глядя на него с тревогой и сочувствием. — Мы не будем заходить дальше, если ты не хочешь. Всё в порядке, слышишь? Я не злюсь. Возбуждение покинуло обоих людей, и Итэр, виновато фыркнув, забрался под одеяло, зарывшись лицом в подушку. — Мне жаль, Казуха, — он ощущает теплоту чужого тела, забравшегося к нему под одеяло, однако не предпринимает попыток оттолкнуть. — Я просто не готов. Пока что. — Всё хорошо, — повторяет Каэдэхара, мягко ухмыльнувшись. Золотистоглазый прижимается к приятелю, выдохнув. Даже если ронин говорит, что всё в порядке, мальчишка в любом случае чувствует вину. Что ему теперь делать? Итэр не знает. — Ты же знаешь, если тебе очень грустно, то ты всегда можешь поделиться со мной. — тихо произносит Казу, утыкаясь носом в макушку парнишки. — ...Да, — блондин улыбается. Всё-таки, Каэдэхара к нему необычайно добр. Не стоит пользоваться его добротой. — Спасибо. И они засыпают, на время позабыв о своих тревогах.