Часть 32. Юрец в беде не бросит
7 февраля 2022 г., 09:16
Честно признаться, я была немного подвыпившая, было как-то хреново после разговора с Евгеничем. Родители сейчас были дома, и я думаю, это отличный шанс поговорить с ними о том, с чего это вдруг они решили взяться за Кирилла и прочистить ему мозг. Шумно кидаю на тумбу ключи, не менее шумно кидая свою сумку в угол. Вещи отправляю туда же.
В зеркале на меня смотрел абсолютно разбитый и одновременно счастливый от алкоголя человек. Волосы беспорядочно лежали на моих плечах, были растрёпаны, макияж частично остался на месте, хотя… это лишь разводы, слезами я сегодня всю косметику с лица смыла. Глубоко вздыхаю и отворачиваюсь от своего отражения, не в силах больше смотреть на себя, противно.
Шумно втягиваю воздух через нос, смахиваю тыльной стороной руки слезы под глазами и уверенно отталкиваюсь от стены, приходя на кухню к родителям. Всё было как обычно: папа что-то печатал в ноуте, мама что-то готовила, а когда увидела меня, выражение её лица резко сменилось. Ну да, я обещала прийти домой ещё в три часа дня, но отключила телефон и пришла только сейчас, в восемь вечера. Если честно, не помню даже где была всё это время.
— Я тебе во сколько сказала домой вернуться? Это что за фокусы такие? Я же сказала, чтобы больше ты с ним не общалась! — я облокотилась о стену, стеклянными глазами смотря на родителей. Это же где я так накосячила, что мне достались такие родители? Они ведь совсем не пекутся обо мне и, если раньше я думала, что папа на моей стороне, то теперь я не уверена ни в одном своём родителе и я обязательно в ближайшее время съеду. В этой квартире меня просто душат и не дают не то, что покоя, жизни нормальной. — Сказать нечего?
— Да вот стою и думаю… за что мне такие родители достались… где же я так нагрешила до своего рождения-то, а? — она разозлилась и со всей дури кинула тарелку на пол, от чего я даже зажмурилась, кусая губу.
— Не благодарная! — усмехаюсь. — Мы всё для тебя делаем! Хочешь новые вещи? Пожалуйста, вот деньги и сходи возьми, что хочешь. Тебя всегда вечером ждёт горячий ужин, в то время, когда у кого-то нет такой роскоши. Что тебе не нравится? Да мы тебя просто хотим спасти от этого мерзавца, который задурил тебе голову всякой любовью, а ты и повелась.
— Да, повелась, потому что он любит меня, — я опираюсь руками во всю длину на стол, яростными глазами смотря на них. — Я благодарна за многое, что Вы мне дали, но Вы не дали самого главного: родительской любви. Скажи мне, мама, когда ты последний раз просто обняла меня, поцеловала и сказала, что любишь меня? Не помнишь. А я помню. Никогда. А ты, папа, если на тебя я возлагала хоть какие-то надежды, но сегодня поняла, что ты такой же, как она. Наговорил что-то Кириллу, прочистил ему мозг и мы, к вашему грёбаному счастью, сегодня расстались. Он внезапно понял некоторые вещи, которые были очевидны ещё до наших отношений, но не же, папа смог всё испортить. Уж лучше быть одной, чем с родителями, которые не ценят чувства своего ребёнка. Какая вам к черту разница с кем я в отношениях и что ему от меня надо, а? Вас никто не просил вмешиваться, — они были не готовы к таким откровениям, стояли оба и смотрели меня с какими-то перемешанными эмоциями, будто раскаяние и злость коллаборировали. — Теперь вам сказать нечего? Я так и думала, — стала говорить тише.
— Ты пьяна? — я глупо улыбаюсь, вальяжно падая на стул, пафосно взяв с подставки яблоко, откусывая, громко втягивая сок.
— Да. Ты бы тоже хоть раз попробовала, а-то такая злая, что единственным развлечением для тебя являются крики на людей.
— Иди проспись и утром мы обо всём поговорим, — папа умудрился перебить маму, чем меня только удивил. Ладно, и на эти слова у меня есть план. — Тебе не подобает так себя везти, утром будет серьёзный разговор, будь добра вести себя адекватно.
— Будет сделано, Ваше Величество, — я отдала честь, ровно вставая у стола. — Разрешите свалить в свою комнату?
— Иди, — я расслабилась и с ухмылкой ушла в комнату.
Итак, начнём собирать жизненно важные и необходимые вещи, всё-таки сегодня ночью нужно будет сбежать отсюда нахрен, а точнее на съёмную хату к Юрику.
***
— Ау! — дёргаюсь от громкого вопля. — Заюш, вставай, я ухожу, пошли расскажу, что да как, — я недовольно застонала, начиная подтягиваться на этом не особо удобном диване. Моя кровать мягче будет и удобнее. — Я не первый раз здесь, поэтому сама со всем разберусь. Вали туда, куда ты там собираешься… — А вот не надо было бухать вчера, или хотя бы со мной вместе, — усмехаюсь. — Из-за чего напилась? Скажешь? — С парнем рассталась из-за родителей. Они его убедили каким-то образом в том, что он мне не пара, — я перевернулась на спину, начиная обильно тереть свои глаза, чтобы не заснуть обратно, хотя я бы отрубилась ещё на сутки. — У тебя был парень? Ого, а я не знал, кто? — он сел у меня в ногах, подпирая подбородок руками и с интересом смотря на меня. Прямо как моя подружка. — Из шараги? — Можно и так сказать, но пообещай, что ты никому не расскажешь, вообще никому, — я спрятала лицо в ладонях. Боже мой, что я творю? Я реально хочу рассказать ему о своих отношениях с преподавателем? Да я в своём уме? — Так, интригуешь, говори, — я уставилась в потолок. — Евгенич. Тот самый американский мудак, — у Юрика аж глаза на лоб полезли. — Но обещай никому не говорить, ок, да? И не подавай никаких знаков, что ты всё знаешь или я тебя ёбну, — я пригрозила ему пальцем, затем кулаками. — Охренеть, Вы мутили? И чё, даже спали? — я легла обратно, спрятав лицо в ладонях. Мычу невнятное «Ага», снова уставившись в белый натяжной потолок. — Нихуя себе Евгенич ловелас. И как давно? — Где-то с месяц, он друг моего брата, пересеклись на его дне рождении, оба немного были выпившие. — Охуеть, Анька, я в ахуе, да я просто в шоке. Но зато я теперь понимаю, как у тебя получилось закрыть все долги по пропускам, — я скривила лицо, передразнив его. — Лишь об одном думаешь. Нихрена ты не знаешь, я реально отрабатывала оценки и в конце пересказал ему девятый «Форсаж» из оригинала. С горем пополам он поставил четыре, — я вздыхаю, складывая ладони на животе. — А вы это… — Юр, заткнись. Если хочешь спросить о нём, то заткнись, я не хочу, — отворачиваюсь спиной к нему, пряча свои глаза в одеяле. — Он чё, тебя использовал? — я хмыкнула. — Родители узнали о наших отношениях. Что-то ему наговорили и ему пришло внезапное озарение, что он не тот, кто мне нужен и мне будет лучше без него, но нихуя. — Может, я лучше останусь? А-то вдруг я приду и тебя придётся с асфальта соскребать? А я живу высоковато, — я ударила его подушкой, чуть смеясь. — Дурак, — парень засмеялся и забрал подушку, кидая её в ответ в меня и из неё, походу, вся пыль вышла. Он вообще их вытряхивает? Начинаю обильно кашлять, откинув в сторону эту пыльную подушку, параллельно смахивая слёзы под глазами. — Фу, блять. — Не сожжёшь хату? — Обижаешь, брат, — падаю обратно на диван и поворачиваюсь к нему спиной, удобно сгибая ногу в колене на уровне груди. Охуенно мышцы потянулись. — Ну смотри мне, я ушёл на работу, а ты в шарагу пойдёшь? Если да, то ключи на том же месте. — Ок, но я не пойду в шарагу, я сегодня пойду устраиваться на старую работу. Не буду отвечать на звонки, это нормально. — Ладно, спи, я ушёл. — Вали, — ответив мне что-то, он захлопнул дверь за собой. Накрываюсь одеялом с головой, решая немного полежать в тишине и поплакать, зато никто не услышит и будет комфортно. Так странно, за окном уже потемнело, или ещё даже не рассвело, но по крайней мере было темно, как утром, когда уходил Юра, а я так и не поднялась с кровати… или… поднималась, я не помню. Помню только моменты, которые вспоминала, лёжа на этом неудобном диване, но было плевать на неудобство, я теперь в нём погрязну. Раньше Кир обнимал и даже на самой неудобной лавочке было максимально комфортно, а теперь грей себя сама, он ясно дал понять, что я — малолетка, а он — сопляк, который не имеет своего мнения. Мудак. Американский. Американский мудак. Почему он, кстати, со знаниями своего английского не свалил из страны? По мне, так это было бы намного выгоднее, в Америке у него больше шансов подняться на ноги с какой-нибудь шикарной американкой, чем здесь. Не испортил бы мне жизнь, хотя, чёрт, он только в лучшую сторону её изменил, я ведь хоть и мечтала, но не думала, что однажды буду в бандитских передрягах. Кажется, день уже был, а я просто бездушно провалялась на этом диване, не заметив его. Часы на стене показывали девять, а в это время утром уже светло. Надо подниматься и переставать заживо закапывать себя в переживаниях, вчера было намного больнее, сегодня просто осмысление пришло. Значит, не мой человек, значит, так будет только лучше. Мама хотела перевести во вторую группу? Что же, я её обрадую тем, что сама туда перевелась. Хрен с ним, буду учиться и дальше, просто ещё и параллельно буду учиться держать эмоции в себе при нём. — Заюш, я дома! — я подняла голову, смотря на Юрика с пакетом в руках, стоящего в дверях у входа. — В смысле? Уже? — поднимаю бровь, опираясь на локти и сгибая ногу в колене. А, ну да, это же у меня сегодня время быстро пролетело, а для него, наверно, как обычно. — Ну как бы уже вечер. А ты чё, даже с дивана не вставала? — опрокидываю голову назад. Придётся всё-таки вставать с дивана, не вечно же мне тут лежать и быть нахлебником у друга. — Нет. Чё купил? — Всякую хрень по типу: «Засунь в микроволновку и через пять минут будет готово», — я недовольно глянула на него, уходя за Юрой вслед на кухню, где тот с удовольствием засунул в микроволновку две миски чего-то. Ладно, не отрицаю, сейчас бы съела чего-нибудь, да дохрена. — Лучше бы написал мне что купить, и я бы нормальную еду приготовила. А то ты, наверно, дальше замороженной пасты не ушёл? — он посмеялся, вздыхая. — В следующий раз, — я пожала плечами. — Сладкое будешь? — морщу нос. Кто сладкое на ночь на голодный желудок кушает? Но да похрен, лишь бы похавать. — А что есть? — облизываюсь. — Пока ничего. Но могу сгонять вниз, там выпечка пиздец улёт, тортики, пироженки… — Нет, не хочу, — негромко я перебиваю его речь. — Фигуру бережёшь? — Нет, просто не хочу, — с неким отвращением проговорила я, хмурясь, чтобы не плакать. Хоть что-нибудь, да напоминает мне про этого кондитера. Пока в микроволновке разогревался наш вкусный ужин, а Юрик потерялся где-то в своей однушке, я решила с его телефона позвонить на работу, узнать о свободных местах. Дозвонилась я до администратора, добрейшей души женщина, хоть и в гневе очень опасно, попросив, чтобы разрешила мне поговорить с Мариной. Просто официант больше правды скажет. — Марин, привет. Это Аня Астахова, работала с тобой, не отвлекаю? — Да нет, привет. — Слушай, по поводу работы узнать хочу. Есть свободные вакансии официанта? Вернуться планирую, — напряжённо отбиваю барабанную дробь ногтями, прикусывая ноготь мизинчика. — О-о-о, если честно, у нас официантов жёстко не хватает. После тебя ещё две уволились и теперь мы работаем один за двух. Поэтому, возвращайся, Володя будет рад до ужаса. Он сегодня в клубе будет, можешь приехать и поговорить с ним. — Отличная идея на самом деле, я приеду, через час, может, два. — Тогда позвонишь, я тебя через черный проведу. — Спасибо, давай, — сбрасываю вызов, и на кухню тут же пришёл Юрик, пританцовывая. Я усмехнулась. Как парням мало порой надо для счастья. Из микроволновки он достал наш разогретый ужин, протягивая мне вилку. — Юр, поможешь мне, как парень? — Евгенича заменить? — я хладнокровно посмотрела на него, приготавливаясь кинуть в него вилку. — Хорош, нет, я пошутил. Вообще с дуру ляпнул. Это шутка. Я ещё слишком молод, чтобы умирать с вилкой в сердце. Анна, не бери грех на душу, убери нахуй вилку! — он отошёл к стене, выставляя руки вперёд, чтобы если что, обороняться. — Больше ничего такого не скажу. Обещаю. А-то ты меня ночью зарежешь, как барана. — Вот и молодец. Ешь, — спокойно убираю из рук вторую вилку, продолжая кушать. — Мне нужно, чтобы ты сегодня со мной в клуб съездил. Там есть свободная вакансия официанта, а так как я там уже работала, то хозяин может вернуть обратно. Он сегодня там будет, а мне для уверенности нужен ты. — Окей, любой каприз за твою еду, только бы не питаться этими полуфабрикатами… — он вяло стал ковыряться в разогретой еде, затем поднял на меня свои грустные глаза. — Идёт! — мы пожали друг другу руки, что он тут же развеселился.
