Часть 34. Пять девять один
19 февраля 2022 г., 11:40
Между нами повисла абсолютная тишина, я, лично, слышала только стук собственного сердца и была почти уверена в том, что меня кинули. Реально кинули, кто бы мог подумать, в натуре. Глазами бегаю по их компашке и какого было моё удивление увидеть там Валеру… Боже мой, какой мерзавец, просто предатель, а ради чего? Блять, нахуя было это делать? Ради денег? Конечно, а иначе же никак.
Краем взгляда замечаю, что какая-то машина резко промчалась мимо, мгновенно сталкиваясь с более здоровой машиной, похожей на ту, что обычно по городу носится с устрашающей надписью: «Огнеопасно», да и, к тому же, были включены спец огни на ней. Машина… Орлов, да иди ты… только не говорите мне, что это Ауди Кира.
— Кир… — шепчу под нос, хмурясь. Скидываю с плеча сумку и сначала не спеша иду в сторону легковушки, дабы хотя бы увидеть номер, чтобы убедиться, что это не он. За спиной слышу лай Валика, будто хотел остановить, порой чувствовала, что он тянет меня обратно, хватаясь зубами за пальто, но мне необходимо было узнать номер, не могло всё так совпасть. Прошла всего минута, если не меньше, он мог, но не успел бы, или он просто очень быстрый или сейчас из-за угла появится живой и здоровый Кирилл. Пять девять один. — Кир! — это он, это его машина, ему помощь нужна, я вижу, что он шевелится, я не могу просто смотреть… моментально перед моими глазами произошёл взрыв, внутри всё сжалось от страха, начало гореть, он… он горит. Горит заживо.
Из души вырвался крик вперемешку с его именем, я тут же рванула к машине, но не успела я сделать и шаг, как меня схватили сзади и стали отводить назад. Я вырываюсь, прошу свободы и помощи для Кирилла, но они лишь смотрят, в их глазах отражается злое пламя.
— Успокойся, ему уже ничто не поможет! — Валера, который как раз-таки и держал меня максимально крепко, пытался что-то до меня донести.
— Да как ты можешь? Он жив! Сука! Как Вы не понимаете? Он жив, ему нужна помощь! Он же заживо горит. Вал! Почему ты ничего не делаешь? — становилось дико жарко, всё стояли как вкопанные и просто смотрели, а я не могла это всё видеть, но смотрела. — Вы что здесь все сговорились? Что он вам всем сделал что вы от него отвернулись? Прекратите! Помогите ему, я скажу всё, что знаю, помогите ему! — голос пропадал от крика, силы покидали, Валера был сильнее, а слезы уже давно обжигают мои щеки. — Ты предатель! — я бью его в грудь кулаками, вырываюсь, но он лишь с ухмылкой смотрит на меня. — Что он тебе сделал? Мерзавец. Урод. Пидарас. Какая же скотина, — я била его, не жалея сил, которых и так уже не было, хотела вырваться и прыгнуть прямо в горящую машину Кирилла, либо помочь ему, либо сгореть вместе с ним. Больше ни за что не буду верить в дружбу, её попросту нет.
Он даже не попрощался, последнее, что между нами было это те идиотские ссоры, я его даже на прощание не обняла, не поцеловала, он просто улыбнулся и уехал. Уехал навсегда. Если бы я знала… я бы ни за что не позволила ему поступить так. Как бы сильно ненавидела, но люблю.
Они ничего не сделают, так и будут смотреть как он… горит, а потом там останется только… боже, так страшно об этом думать, я не могу, мне жутко от этого. Ноги перестали держать, я просто упала на колени и смотрела, с радостью бы ринулась к нему, но меня держали за плечи, окружили с разных сторон и чего-то ждали, но я бесполезна, рада буду только тому, если они меня хлопнут.
— Он вам ничего не сделал… — жмурюсь. Прячу лицо в ладонях, тяжело дышу, руки трясутся, я теряю над собой контроль, мне сложно быть одной, рядом нет ни одного, кому можно доверить себя в такой ситуации, я ничего не понимаю, мне сложно.
Кто-то взял меня за запястье, сильно придавил руку к холодному асфальту, судя по объёму, это был кто-то из охраны, а затем передо мной на корточки присел тот жирдяй, с ехидной улыбкой смотря на меня.
— Красиво горит, — он смеялся… боже, какой же он ублюдок, какой мудак… как же я хочу вышибать ему все мозги из охотничьего ружья, чтобы в нем было отверстие насквозь. Плюю ему прямо в лицо, губ коснулась улыбка.
— Блять, смешно тебе? Он горит. Заживо. Ты блять это понимаешь? Тебе мало было издевательств над ним? — он прервал меня моим же криком. Адская боль в руке, которая намертво была прижата к асфальту. Я вижу кровь на тыльной стороне правой руки, чувствую дикую боль, а в его руке замечаю молоток. Он просто еблан, тут без матов его никак не охарактеризовать.
— Где он хранит запись? У тебя есть три попытки, — слезы капают прямо на асфальт, мне уже хотелось выть и кричать от душераздирающей боли.
— Пошёл ты. Я не понимаю, — шепчу, не могу говорить громче. Снова боль, снова безумный крик из души. Было больнее, Кирилл был прав… им плевать на людей. Опираясь второй рукой об асфальт, выдыхаю, терплю жуткую боль. Как бы ещё без руки-то не остаться, лучше бы над левой так, а ещё лучше без таких методов.
— Не верно. Осталось две, — уже задыхаюсь от собственных слёз. Я реально даже не понимаю, о чем мне говорят.
— Кирилл мне ни о чём не рассказывал. Я знаю только про флешку и всё, он мне никогда ничего не говорил, — снова удар, крик был тише, голос уже пропадал, хрипел даже. — Да хватит! Я не знаю ничего! — в ярости кричу я, поднимаю вверх взгляд полный ненависти и злости, прожигая взглядом людей, которым доверяла. Его сестра и бывший лучший друг стояли рядом, он положил свою руку на её бедро, демонстрируя, что они вместе.
— А если бы знала, признайся, сказала бы. Ты ведь не Кирилл, ты не можешь пережить муки, — он держал меня за подбородок, смеялся глазами и дышал прямо в губы, противно, какую хуйню он жрёт? Отвратительно. Внезапно боль в руке стала резкой из-за того, что тот охранник отпустил мою руку, всё-таки из-за сильной хватки за запястье он притуплял боль. Надеюсь, по этой руке больше не ударят молотком, иначе я лишусь кисти просто нахрен. Это дикая боль, я даже пальцами шевелить не могу. Я слышала, как скулил Вал, кажется я это слышала и раньше, но из-за мучений не могла ни на что реагировать. Ищу взглядом пса, он был справа от меня, его держало двое человек за ошейник, Вал пытался вырваться ко мне. Может, это была и ошибка, что я была зла на Валика за то, что он никак не помогал, может быть понимал, что сам сгорит моментально, у него ведь шерсть.
Я не представляю, и боюсь представлять, что пережил Кирилл во время нескольких месяцев пыток этим человеком и насколько Кир всё-таки сильный. Если бы Кир рассказал мне про всё, ответил бы на все мои вопросы, я бы тупо рассказала, я бы всё сказала, лишь бы не чувствовать боль. Я слабачка и Кир это понимал, никогда не рассказывал ничего, будто знал, что когда-то так и будет. Он, выходит, знал меня в те моменты лучше, чем я сама себя, если я и говорила, что никому не расскажу, то, может быть я бы и не рассказала, но при применении хотя бы одного вот такого приёма все узнали бы обо всём.
— Кирилл взял с тебя слово, что ты меня не тронешь.
Он даже рассмеялся и стал подставлять ухо к моим губам, чтобы расслышать. Он противным голосом повторил мои слова, чтобы услышали все и посмеялись. И они посмеялись, надо мной. Сука, посмотрела бы я на вас, семнадцатилетних сопляков, которые нихуя не умеют, кроме как ныть мамаше и жаловаться. — Ты псих. Не думал обратиться в соответствующую организацию? — поднимаю брови, усмехаясь. Жар по щеке. Спасибо, что хоть не молотком по костяшкам, а-то реально без кисти бы осталась.
Они проходят мимо, садятся в свои машины, проезжая мимо меня. Сирены… надо быстро уходить отсюда. Слева от меня появляется Вал, подставляя свою спину, как опору мне, потому что иначе я не встану и просто упаду снова.
— Как ты мог, Вал… ты даже ничего не предпринял, — голос дрожал, я уходила от горящей машины, хоть и хотела остаться, но, если сделаю это, вопросов будет куда больше и все будут адресованы мне.
Кирилла больше нет, мы даже не помирились. Вал стал себя странно вести, будто ему мешал ошейник и хотел снять, но мне это было ни к чему, сейчас вообще не до него. — Успокойся, — в грубой форме произнесла я, было не до каких-то игр Валика, важно сейчас быстро исчезнуть отсюда.
Я хочу, чтобы у меня была возможность его нормально похоронить, потому что сюда сейчас слетятся менты со всей округи или его знакомые менты заберут сгоревшее тело куда-то.
Как бы я не хотела остаться с ним, но время уже упущено, осталось лишь плакать одиноко в комнате и всё. Вернусь домой, плевать, что скажет мама, но в клуб я больше не пойду работать, потому что я это так просто не оставлю. Плевать: через десять или двадцать лет, его детям или его внукам, его жене или любовнице, но я отомщу, отомщу за себя и за всех, кому он вот так испортил жизнь в одну секунду. Если бы не этот ублюдок, Кирилл бы не решился на такой поступок, хотя бы потому, что так и не испёк торт, рецепт которого я случайно придумала ночью. Он обещал, а теперь ничего нет, его нет, меня нет. Меня убили ровно в тот момент, когда на моих глазах в воздух взлетела дорогая иномарка моего англичанина вместе с ним за рулём.
