Ошибки прошлого

      — Юр, — я негромко позвала друга, стараясь говорить тише, чтобы его не напугать посреди сна. — Юра, — в ответ тишина. — Вал, разбуди его, — я аккуратно сняла с себя пальто, стараясь даже никак не задевать пальцами правой руки рукава. Я и так кое-как доехала. Резко шарахаюсь с места, поскольку Юру я всё-таки напугала.       — Какого хрена, Аня? — придерживая руку за локоть, я сделала два шага в сторону его комнаты. Зато быстро проснулся.       — Это пёс Евгенича, он тебя не тронет… — шумно втягиваю воздух, прикладывая палец левой руки к носу. — Мне нужна твоя помощь, пожалуйста, больше не к кому обратиться, — я тяжело задышала, а затем и вовсе от слабости в ногах села на пол, снова начиная рыдать.       — Эй-е-ей, ты чё? Чё такое? — он присел на корточки рядом, взял меня за руки, но при виде правой окровавленной руки тут же опешил. — Это чем тебя так… ты же на работу поехала. От алкашни отбивалась? — он подхватил меня, придерживал за талию и осторожно усадил на диван, выставляя вперёд мою руку. — Чё случилось за десять часов, пока ты на работе была? — он присел на корточки, разглядывая мою руку. — Ты ведь не била кого-то, — я сильно кусаю губы, смотря на всё заплаканными глазами.       — Он умер. Сгорел заживо на моих глазах. А те, кому было это выгодно били по руке молотком. Очень больно, если честно, — я говорила не громко, голос пропадал на некоторых словах, я жутко устала и хочу спать, затем проснуться и понять, что ничего не было, лишь глупый сон. Сильно кусаю губы, выпуская из себя боль.       — Чего…? — парень был в оцепенении, смотрел куда-то вниз, затем поднял взгляд на меня. — Англичанин что ли? Ты про него? — поднимаю взгляд вверх, надеясь прекратить плакать, но было сложно. — Молотком по костяшкам… Ань, с какими психами связался сначала твой Евгенич, а потом ты?       — Я не знаю, мы мало виделись, но я уже натерпелась, — смахиваю слезинки. — Помоги мне с рукой, пожалуйста, я не могу сама, — он кивнул. Взял телефон и ушёл в другую комнату, предупредив, что через две минуты вернётся. Как он меня обнимал… когда я была расстроена и хотела спокойствия, как же хочется снова к нему.       — Вал, ты даже не сожалеешь? — я смотрела на пса и была удивлена тем, что он такой же, как и обычно, будто Кир отошёл в магазин и сейчас вернётся. — Или ты ничего не понял… завидую, — вся рука была окровавлена, кровь давно запеклась и отодрать от руки будет очень сложно, особенно учитывая то, что я при малейшем движении пальцев стискиваю зубы до боли в дёснах. — Вокруг одни предатели и слабаки, за бабки, можно сказать, жизнь друга продали. Интересно даже, а мой брат такой же? — мне стало интересно. — Принеси сумку, пожалуйста, — Вал убежал, разминувшись с Юрой в дверном проёме.       — Сейчас к нам подойдёт моя соседка, она врач, меня не раз лечила после передряг, — он сел слева от меня, позволяя положить голову на его плечо и выдохнуть. — Вот так сходила на работу… — вздохнул он, а я усмехнулась, но улыбка тут же сошла с лица. Если бы я туда не пришла, если бы ещё тогда в шараге послушала Кира и не пришла туда работать снова… ничего бы не было… какая же я идиотка. Почему я сразу не слушаю то, что мне говорят, дура, Господи, какая же я дура. Кир мог бы быть жив, похуй, что мы бы смотрели друг на друга, как враги, но он был бы жив.       — Он специально сделал это. Врезался в бензовоз и через три секунды взлетел на воздух. Только перед тем, как взлететь, я видела, что он шевелился, а, значит, был жив. Кир горел заживо на моих глазах, а я ничего не могла сделать. Меня держал его бывший друг. Господи, какие же люди гнилые, — утыкаюсь носом его обнажённую грудь, ощущая объятия на спине. — Мы поссорились за пару минут до его… — вздох, — смерти. Мне стыдно. Я даже не попрощалась, а теперь я не знаю где его тело и никогда не узнаю, — закрываю глаза. На душе стало легче после этих слов, выговорилась, камень с души упал, но меня так и тянуло неведомо куда.       — Я уверен, он не держал на тебя зла, — я угрюмо улыбнулась, шумно втянув воздух через нос. Хотелось истерить и разбивать всё, что попадётся под руку, но сил на это не было, я жутко хотела спать и привести в порядок руку. — Я сейчас, — он поднялся на ноги, оставив меня одну с Валом, который держал в своих зубах сумку. Достаю телефон, отыскивая в телефонной книжке номер брата, надеясь позвонить ему прямо сейчас и спросить, на чьей стороне он остался. — Ань, пошли на кухню, там удобнее будет, — ладно, в следующий раз. Убираю телефон в задний карман и, придерживая правую руку за локоть, иду на кухню за Юрой, краем глаза замечая в ванне девушку, которая мыла руки. — Садись пока, щас Саня подойдёт, — киваю, скромно усаживаясь за стол, а менее, чем через минуту ко мне шла сонная девушка, которую выдернули прямо из кровати. Если она так быстро двинула на помощь к Юрику, то у меня есть подозрения, что он ей не безразличен, а по его глазам могу сказать, что она так же не безразлична ему. — Санёк, это Аня и ей какие-то психи разхерачили кисть в хлам, ей нужна срочная помощь, — она раскрыла широко глаза, скорее для того, чтобы взбодриться, затем села напротив, чтобы рассмотреть мою руку.       — Реально психи, — сделала вывод Саша при одном лишь взгляде на мою руку. Как мне кажется, эта девушка старше Юры лет на семь, если не девять, но он всегда мне говорил, что привлекают только женщины постарше, надеюсь, у них что-то получится. — Пальцами шевелить можешь?       — Да, но очень больно, не смогу показать.       — На слово поверю, ты же не маленькая девочка, которая будет говорить, что ничего не болит, лишь бы не получить укол. Или она?       — Нет, — я посмеялась. — Я буду только рада уколу, особенно с обезболом.       — Мы с Валом тогда уйдём, чтобы не мешать, — парень с псом скрылись за углом, а девушка готовила шприц.       — Раз так хочешь, то вколю и осмотрю, — она ввела иглу в кисть из-за чего я резко дёргаю рукой, но та её удержала на месте, затем стала вводить жидкость, придерживая мою руку за запястье, чтобы я снова не отдёрнула. Но было немного больно. — Совсем я тебе помочь не смогу, поэтому поедем с тобой в больницу, пока действует обезбол, я схожу оденусь.       — Хорошо, спасибо большое, что помогаешь.       — Ага. Юра за это сводит меня в ресторан, — вау, да она же ему открыто намекает на отношения. Ну нихуя себе.       — Непременно, — ну всё, теперь я первая должна узнавать о их отношениях или свалить от него подальше, потому что будь я на месте Саши, я бы себя уже прибила бы за то, что вокруг парня кручусь.       — Ань, — я перевела на него взгляд. — Тут Вал меня попросил передать тебе. У него внутри ошейника было прилеплено, наверно, Евгенич оставил, может быть, тебе, — он положил передо мной на стол листок бумаги, сложенный несколько раз, чтобы можно было спрятать за ошейником. Я сглотнула, но дрожащими руками потянулась за листочком, робко разворачивая его. Может быть он оставил мне какое-то послание или проститься напоследок, или я ему действительно до фонаря.       «Привет! Меня зовут Валентин, но мой хозяин называет меня Вал или Валик. Возможно, с моим хозяином что-то случилось, если я один, поэтому, в случае возникновения у Вас со мной трудностей, позвоните по номеру +7-954-349-80-7, девушку зовут Ольга и она заберёт меня».       Я опустила листочек к ногам, замечая перед собой пса, улыбнувшись даже. Как бы сильно я тоже не хотела ничего понимать, не грузить голову смертью Кирилла и просто выдохнуть. Валик резко начинает на меня лаять или… на листок.       — Вал, прекрати, на часах пять часов утра, всё спят. Будь тише, пожалуйста, — я пыталась как-то сомкнуть его пасть, но он не успокаивался и лаял на этот листок. — Я позвоню ей, но утром. Она ещё спит. Обязательно позвоню, а сейчас перестань, — сердито смотрю на пса и он тут же прилёг на пол, пряча свои глаза за лапами. — Веди себя тихо, мы в гостях, — прячу листок в задний карман джинс. — Ты понял меня? — он всё так же пытался лаять, но стал понимать, что нужно вести себя тихо и успокоился, грустными глазами смотря на меня. — Всё. Ты останешься здесь с Юрой, веди себя хорошо, идёт? — он отвернулся от меня, спрятал глаза за лапами, вероятно, обиделся. — Я не со зла, но веди себя хорошо, — я поднялась с корточек и ушла к Юрику обрадовать его тем, что Вал останется с ним пока мы с его подружкой, будем в больнице.

***

      — Пойдём за мной, — мы вышли из машины, а я пошла следом за Сашей, будучи неимоверно благодарна ей, потому что теперь я не чувствую боль, как бы не шевелила рукой. — В больнице была полная тишина, которая разрушалась лишь стуком ботинок Саши. Мы проходили по абсолютно безлюдным коридорам, белый цвет нагнетал ужас, становилось ещё холоднее. Обнимаю себя, и будто чувствую его тепло со спины. Это не правда, я просто хочу в это верить и поэтому ощущаю, хотя умом понимаю, что это не так. Он умер на моих глазах. Его не существует. — Это я, — девушка постучала и зашла в кабинет, начиная с кем-то диалог. — Окей. Пошли, он сейчас к тебе подойдёт, — я зашла следом за ней в какой-то другой кабинет. — Садись на кушетку. Сейчас подойдёт врач, его зовут Александр Евгеньевич, он приведёт твою руку в порядок, он в этом мастер, — хмурюсь. К нему часто попадают пациенты с раздробленными костяшками? Что-то интересно. Но деваться некуда, я запрыгиваю на кушетку, скромно начиная шатать свисающими ногами. — Не скучай, я поехала домой.       — Да, конечно, спасибо тебе большое, — она улыбнулась и помахала мне, закрывая дверь с той стороны. Мало того, что холодно было из-за открытого окна, так ещё и запах этих лекарственных препаратов добивал. Не люблю больницы.       — Это ты Аня? — я обернулась, кивая мужчине в халате. — Тебе не холодно? Окно-то закрыть надо, ты ещё молодая, чтобы принимать замораживающие процедуры, — я посмеялась, вспоминая Кирилла в этих словах. Мужчина закрыл окно, немного попрыгав, видимо, подморозило.       — На самом деле холодно, — я пожала плечами, подавая ему свою руку.       — Рассказывай, что произошло, как тебя так угораздило, — я сжала губы в тонкую линию, уводя взгляд в окно. Хмурюсь, лишь бы не заплакать.       — У вас не будет успокоительного? — чуть слышно произнесла я, всё-таки срываясь на слезы.       — Да, конечно, — он подошёл к столу на минуту, шумел ложками и кружками, затем мне в руки отдал стакан с водой. Поблагодарив, делаю первый глоток, затаив взгляд на его груди… Орлов Александр Евгеньевич. Да, ну, хорош. Так же не может совпасть, к тому же Кир ничего не говорил о любви его брата к медицине… хотя он вообще о нем ничего и не говорил, кроме его существования. А если это и правда он? Будет ли сожалеть о смерти брата? Может быть не станет помогать и оставит меня с этой рукой и всё? Не знаю. А если просто однофамильцы…       — Вы с рождения с этой фамилией? — он нахмурился, кратко взглянув на свой бейджик, затем снова продолжил делать что-то с рукой и ножом я не стала смотреть, жутко на самом деле.       — Да, — кусаю губу. — Почему интересуешься?       — Я… знала одного человека с такой же фамилией и отчеством. Но это, наверно, совпадение, — свободной рукой убираю волосы назад, в отражении окна смотря на врача в профиль, но из-за того, что в маске невозможно было разглядеть нечто похожее.       — Кто? Может, я его знаю. Как зовут? — вздохнув, перевожу взгляд немного вниз.       — Кирилл. Он блондин, ему в мае должно было двадцать семь исполнится.       — Должно было? — врач немного затормозил, процесс шёл ещё медленнее.       — Да. Четыре часа назад он умер на моих глазах, — будь я не на успокоительном, разревелась бы точно, а так я ощущаю себя какой-то амёбой и мне хорошо, хотя очень плохо. — Вы его брат?       — У него есть мама? — я отрицательно махаю головой.       — Она умерла из-за чего-то, он не говорил. Вообще ничего не рассказывал о своей жизни с родителями. Очень сильно винил себя в том, что согласился на предложение брата и сестры связаться с наркотой. Только у них получилось нормально свалить из банды, а Кир до сих пор не мог ничего сделать, даже мне попало, — я чуть приподняла руку, посмеялась.       — Значит осталась только Вика… — я кусаю губу, рассеянно смотря на него. Действительно, я встретилась с братом Кирилла. — А ты его девушка? — неуверенно приподнимаю плечи, теряясь. — Давно вместе?       — Была. Мы расстались, — скажу правду, всё равно не вижу смысла вдаваться в подробности.       — Почему, если не секрет? — пожимаю плечами.       — Он… эгоист, сам решил, что мне без него будет лучше и я найду себе парня помоложе… у нас девять лет разница.       — Похоже на него, — хмыкаю. — Я помогу тебе с рукой, ничего плохого не сделаю.       — Да мне плевать, сделаете или нет, мне на всё плевать, — я, вероятно, совсем уже перестала понимать что-либо и вовсе пустым взглядом смотрела куда-то в окно. Его брат, который, кажется, более вменяемый, чем сестра, на данный момент последний вариант узнать то, что на самом деле произошло когда-то. Кирилл ни разу не рассказывал и уже не расскажет, значит, я могу узнать об этом от другого человека, и никто даже не догадается. — А можно вопрос?       — Да, — легко ответил он, усаживаясь обратно.       — Что произошло? Когда всё изменилось? Кир никогда ничего не рассказывал, но, судя по каким-то его обрывочным фразам, можно было понять, что раньше всё было нормально и вы были нормальной полноценной семьёй, а потом всё изменилось.       Он немного нахмурился, взял мою руку в свою, уже очищенную от крови, но не до конца. В воздухе появилось некое напряжение, сложно что ли ответить хоть что-то, чё молчать-то?       — Мне как-то нужны были деньги, много денег, а закладчикам платят прилично. Втянул в это сестру. Мы неплохо поднялись, работали с Эбботом, а Кир бедно учился в универе и жил в общаге. Однажды сказал, что тоже хочет с нами работать. Я с Викой его отговаривали как могли, но он настаивал. Мы работали в Лондоне, твоему Кириллу ничего не оставалось, как переехать туда. Не знаю, как у него обстояли дела с учёбой, но, вроде как, перевёлся на заочку. Спустя несколько лет нам с Викой дали возможность уйти и жить спокойно, только если мы никому ничего не расскажем. Конечно, без угроз не обошлось. Кир ещё в первую неделю пожалел, что связался с нами и очень был рассержен тем, что мы с Викой смогли уйти, а его не отпускали, как бы не хотел, а именно поэтому и не отпускали. Он снял какое-то видео, я даже не знаю, что там, но вряд ли что-то хорошее и где-то спрятал. Кир всегда лез в самое пекло, плевал на последствия, ему важен был лишь результат, никогда не думал о других, лишь о себе. Мы с ним разругались окончательно, братьями считаемся лишь по документам, с Викой они тоже больше не общаются, насколько я знаю. Твой Кирилл по большей мере сам виноват в том, во что влез. Вёл бы себя тихо и у него бы была возможность уйти из банды или взялся бы за голову и не было бы необходимости просить нас втягивать его во все. Молодой был, лет восемнадцать, он только поступил тогда и не понимал всю серьёзность. Наверно, это всё, — в его словах есть фразы, которым я могу поверить. Кир действительно местами не задумывается о последствиях или о других людях и с этим я старалась бороться на протяжении наших отношений, но, вероятно, ничего так и не изменила. Ему ведь было плевать на то, как я переживу эту ночь после его аварии, даже не предупредил, оставил на меня Вала, почти на меня, и исчез, подумав, что без него будет всем только лучше.       — Он когда-нибудь убивал? — растеряно поинтересовалась, припоминая какую-то фразу Эббота о том, что руки Кира в крови, хоть он и говорил очень… странно об этом, местами не понятно, но правду узнать хотелось.       — Честно? Я не знаю. На моих глазах никогда, лишь дрался, но всегда почему-то вовремя останавливался и не давал себе убить человека.       — Ваша сестра, не спрашивай откуда я её знаю, она говорила, что её любимый умер из-за Вас двоих, — я подняла на него взгляд, сталкиваясь с его карими глазами. Ладно, больше не смотрю в его глаза.       — Да, но она преувеличила. Её парень был прирождённый наркоман. Как бы мы с Кириллом ненавидели друг друга, и он сестру, но позволить Вике быть с тем ущербным выродком сил бы не хватило. А как она сейчас? Есть семья?       — Она сейчас снова работает на Эббота, — Саша приостановился, удивлённо поднял брови вверх. — Сегодня стояла с бывшим другом Кирилла в обнимку и смотрела на то, как он заживо горит в машине; как мою руку молотком разбивал тот толстый псих, — он еле заметно угрюмо покачал головой, нахмурил брови. Тишина и напряжение давили как тяжесть планеты, было некомфортно. — Почему я должна поверить всему, о чём ты мне рассказал? — мужчина тридцати пяти лет грустно хмыкнул, снимая маску с лица и приложил мою раненую забинтованную руку к моей груди, отходя к своему столу с разным мед оборудованием.       — Ты и не обязана. Знаешь, у меня свой взгляд на Кирилла, у Вики свой, у Кира вообще третий, я тебе рассказал то, как видел его. Видишь ли, у тебя о нём есть четвёртое мнение, ты многое не знаешь о его второй, скажем так, жизни, ты знаешь его таким, каким никто не знает. Я не припомню, чтобы у него была девушка, обычно так, на пару дней развлечься и всё. Вика расскажет о нём, как о самом подлом брате, ведь он ничего не делал, когда убивали её парня. Мне лично уже нет никакого смысла лгать, я давно женат и возвращаться обратно не намерен, мне хватило, — я выпрямила спину, убирая волосы назад. — Правду о себе может поведать только он, но теперь поздно. Ты будешь заниматься его похоронами или что будет?       — Я не знаю. Скорее всего ничего не будет. Я просто сбежала с места, потому что услышала сирены спецмашин, а вопросы мне не нужны были.       — А где это случилось? — я легла на кушетку, закидывая на неё ноги и устремляя взгляд стеклянных глаз в белый потолок.       — На Павелецкой набережной есть клуб, там, где-то в середине улицы, вроде как, — он что-то сказал себе под нос, я не разобрала, уже не хотела что-то понимать. — Можно я посплю немного?       — Да, я, если что, закрою тебя, когда уйду, чтобы не заходил никто, — я кивнула, ощущая, как слабость тут же меня охватила и я стала погружаться в сон, улавливая посторонние звуки.