Ошибки прошлого

      Сон ко мне так и не шёл, мысли не отпускали. Эта дикая и, нагнетающая ужас, тишина была очень волшебная и, одновременно, местами, пугающая. За окном пошёл снег, он идёт уже несколько минут, а я почему-то стала вспоминать слова своего любимого школьного учителя по литературе, что снег, чаще всего в литературе, ассоциируется со смертью и не знаю, верить этому или нет, но сейчас даже не припомню какая погода была пять дней назад, но то, что было холодно, я помню.       Что за шуршание? Я приподняла голову, вглядываясь в темноту коридора в квартире, но я все равно там ничего не увижу. Может, показалось? Да мало людей что ли живёт рядом? Кто-то ударил по батарее случайно, и звук дошёл до моей квартиры, а в тишине почему-то всё очень отчётливо слышится. Вот, опять. Шум в моей квартире, или я просто поехавшая и мне кажется?       — Мам? Это вы? — стало снова тихо. Руки что-то начали дрожать, а вся тоска молниеносно покинула меня и от страха я теперь стала метаться взглядом по чуть осветлённой комнате, в надежде найти что-то, что поможет обороняться. С тумбочки рядом беру в левую руку свои духи, чтобы хоть что-то было, и я смогла отбиться от неведомо кого. В правой держать было бы намного удобнее, но она у меня только немного лучше стала, хотя сжимать в кулак я все ещё не могу и не скоро это выйдет. Мама сказала, что приедут они завтра, или они решили устроить мне сюрприз? Нахрен такие сюрпризы. Господи боже, пусть мне кажется.       Робко поднимаюсь с кровати, на ватных ногах с боку подходя к открытой двери. Я вижу падающую тень. Очертание человека. Боже, неужели я свихнулась и вижу Кира? Делаю шаг назад, опасаясь подходить ближе.       Прикрываю глаза на пару секунд, думая, что эти галлюцинации пройдут, а когда открываю, вижу перед собой очертание мужского силуэта, но тут мне нужно быть полной дурой, чтобы не принять, но это Кирилл. Реально он. О, Господи, по мне где-то психушка плачет, а мне всего семнадцать.       — Не подходи, — я выставила руку вперёд, а той, что держала флакон духов, замахнулась на это существо.       — Ань? Это я, — слезы наворачиваются. Это насколько нужно запустить себя, что я могу представлять практически в реальности того, кто умер на моих глазах. — Это я, Кирилл, — я тихо заскулила, стараясь не позволить эмоциям меня переиграть.       — Нет. Ты умер. Тебя нет здесь, ты всего лишь плод моего воображения и желания. Тебя нет здесь, ты не существуешь, — я говорила тихо, ненавидела сама себя за то, что меня уничтожает собственный разум.       — Это я, правда. Вот даже рана на щеке та же. Потрогай меня. Я настоящий, я не твоё воображение, правда. Возьми меня за руку, — я делала ещё шаг назад, так как он протянул ко мне свою руку. Нельзя. Нельзя подчиняться собственному разуму. Такого не может быть, мной манипулирует собственный мозг, докатилась… — Тебе разве Вал не показал листок? У него на ошейнике внутри есть записка, ты читала?       — Да, но там только номер Оли и все. Ты не сможешь меня обмануть, кто б ты не был, — слезы уже беспорядочно шли по щекам, капали на пол.       — Это я, действительно я. Я тогда не умер. Тот листочек с ошейника Вала у тебя с собой? — что тебе это даст? Их голоса были похожи, ну да, это ведь мой разум его создал, иной голос у этого существа быть не может. Я рыскаю по карманам, припоминая, что убрала листок в задний карман этих джинс несколько дней назад.       — И что? Он пуст. Ничего, кроме номера Оли, — шептала я, держа в руках этот несчастный листок.       — Переверни, — я отошла ещё дальше, к окну, чтобы увидеть обратную часть. Практически незаметно что-то было написано карандашом… я смахнула слезы, чтобы нормально разглядеть написанное. «Я жив». Два слова, а сколько боли… опять. То есть… как мне это понять. — Увидела? Я правда жив, потрогай, — он протянул ко мне руку, стоял так же у двери и не подходил. Я боялась его и он это видел. — Я могу подойти? — голос спокойный, даже успокаивающий, я бы сказала. — Ты боишься?       — Да, — шепчу, вся дрожу от страха. Я просто боюсь поверить. Он стоял там, не подходил, а я стояла у окна и бесшумно ревела в себя.       — В тот день, когда ты впервые переночевала у меня, когда я забрал тебя из полиции, ты заснула у меня в машине и я вынужден был нести тебя на руках до своей квартиры и раздеть, потому что в одежде спать очень некомфортно. На утро ты спросила сама ли дошла и разделась, я подтвердил, не хотел тебя пугать. Ань, это правда я, и я полный баран, который все эти пять дней думал, что ты всё знаешь и умело играешь эмоциями на людях, — он делал робкие шаги мне навстречу, а я, что странно, не вжималась, как беспомощный зверёк в подоконник, скорее наоборот, потому что причин не верить ему не было. — Иди ко мне, — он раскрыл объятия, а я, выждав пару секунд, сделала два шага и наконец почувствовала то, чего мне реально не хватало.       — Ты правда живой… — я трогала его как обезумевшая, но в данной ситуации — это нормально.       — Да, я живой, — я обняла его за грудь, сцепила на его спине руки в крепкий замок, позволяя себе рыдать громче. Он гладил меня по голове, целовал в лоб, шептал успокаивающие слова, старался успокоить меня. Так продолжалось несколько минут, пока я не осознала одну вещь.       Сквозь пелену нахлынувшей истерики, я ему сейчас выскажу всё, что думаю по поводу его эгоистичной сущности. Я первый раз его возненавидела настолько сильно.       — Ты оставил меня одну, совсем одну, — отстраняюсь, чтобы видеть лицо Кирилла. — Вал не в счёт: его держали два здоровых мужика, предварительно одев ему намордник. Позорно сбежал, и, судя по тому, что ты жив, спрятался где-то за углом и все слышал. Сомневаюсь, что ты был один, потому что ни один адекват, будь на твоём месте, не выдержал бы спокойно слушать дикие крики его девушки, которую били по руке молотком. Или ты просто обманул меня насчёт своих чувств, если это так, то я должна, наверно, сказать, что мама была права. Ты же знаешь на что способен этот жирный ублюдок, или ты вдруг решил, что один приёмчик, из всего своего глобального ассортимента физической боли, он не захочет на мне продемонстрировать? Ты снова не подумал о других, ты не подумал обо мне, — я пустила паузу. Тут же повисла тишина, длившаяся не более пятнадцати секунд: это время я ему дала, что бы он сказал что-либо, например, что-то, что его оправдывало бы, но он решил промолчать. Что же, я ещё не закончила. — А потом я похоронила тебя в своей голове и из последних сил вернулась вместе с Валом к своему единственному другу. Вал все же смог показать мне эту записку на ошейнике, но я настолько была подавлена происходящим, что увидела только номер Оли и всё. А-то, что было написано карандашом повышенной твёрдости невозможно было бы разглядеть, если бы не знать заранее, что написано. Когда ты уже поймёшь, что ничто не крутится вокруг тебя? И я не стану. Меня ещё никто так не предавал, — кажется, на этом мою тираду надо бы закончить. Я никогда ещё не чувствовала в себе столько отрицательных эмоций, которые объединяются между собой. Кирилл за всё это время даже не дрогнул рукой, стоял и впитывал в себя весь мой гнев и ярость, которые скрывали настоящую меня на данный момент. — А теперь уходи, — вот это я уже сказала, даже не подумав, но тем не менее не жалею о сказанном.       — Я не хочу оставлять тебя, — сиплый голос, немного невнятный. На моих губах появилась кроткая улыбка.       — А, значит, в ту ночь захотел, наплевав на меня? — я и так стояла в метре от него, затем сделала ещё пару шагов назад, вставая у окна к нему спиной.       — Я не подозревал, что он сделает нечто подобное с тобой и больше всего мне паршиво от того, что я был один, слышал всё и не смог ничего исправить. Я мудак, безумно в тебя влюблённый…       — Так почему ты не прекратил это?! — прокричала я. Кир снова решил промолчать. Отворачиваюсь от него, сквозь пелену слёз смотря на машины, которые редко проезжали под окнами. — Я не хочу тебя видеть.       — Ты меня не видишь, — юморист, сука.       — Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, — тяжело вздыхаю.       — Я боюсь тебя оставить одну сейчас.       — И ты думаешь, что после этого я оставлю тебя здесь, со мной? Ты слишком самоуверен, — поворачиваюсь к нему лицом, и немного даже была удивлена тем, что он не сдвинулся с места, по крайней мере, мне так кажется.       — Я останусь с тобой ровно до тот момента, пока ты не уснёшь, а когда проснёшься, меня уже здесь не будет. В твоих же интересах заснуть быстрее, — отворачиваю голову. Можно согласиться, все равно ближе, чем на три метра он теперь ко мне по подойдёт. — Только ответь мне на вопрос, один единственный: кто помог тебе с рукой?       — Не знаю, удивишься или нет: твой брат, — он наклонил голову в бок.       — Ты уверена?       — Мы говорили с ним одинаковые вещи про тебя и имена у вас одинаковые. На этом закончим? А теперь встал за порог этой комнаты и ближе ни ногой. Я быстро засну и на этом все закончится, — он сделал пару шагов назад и стоял на месте, сложив руки в карманы. Надо же, даже пять раз упрашивать не пришлось, и с первого всё понял. Снимаю с себя тесную и неудобную одежду, из-под одеяла доставая свою футболку и залезая туда сама, подыскивать удобную позу для сна.       — Мой брат там был, — открываю глаза, устремив взгляд в стену. — Он стоял недалеко от тебя, поэтому будь с ним осторожна при разговоре. Саша мог тебе многое наговорить, во что ты поверила, но просто знай, что он несостоявшийся актёр, который сам себя лишил этой карьеры. Не доверяй ему.       — Когда будешь уходить — захлопни дверь. У нас замки новые, — нарочно показываю ему своё безразличие к его словам, но внутри себя понимаю, что в этом он не врёт. Ведь его сестра не зря сказала мне, чтобы я передала «Привет» врачу, она уже тогда знала, кто он. Кому теперь можно доверять? Очевидно, что таких людей с этого дня больше не существует. Если раньше я могла доверять Кириллу во всем, то теперь сомневаюсь в этом.       Глаза закрываю, но сон не идёт. Сердце колотится, будто это происходит из-за его присутствия, такое ощущение, словно пытаюсь заснуть с тем человеком, от которого не знаю, чего можно ожидать. Вероятно, так и есть. Я теперь и вправду не знаю, что от него можно ожидать.       — Я не могу уснуть из-за тебя, — я перекатываюсь на спину, обречённо выдыхая. Он так и стоит в дверях, сложив руки в карманы куртки. Сажусь, подгибая ноги под себя и смотря на него в темноте. Почему он себя так ведёт? — Тебя настолько сильно задели мои слова? — он шумно вздохнул, наконец отводя взгляд в сторону. Кажется, в темноте теперь я вижу лучше, чем любая среднестатистическая кошка.       — Никогда не чувствовал себя так паршиво, как сейчас, — он отошёл к стене, что находилась за его спиной и медленно сполз вниз. Кажется, его голос немного искажён. — Я бы хотел вернуть время назад, чтобы избежать такого. Я хочу, чтобы всё было как раньше, — вероятно, я сейчас слышу, как он плачет. Если бы его сейчас тут не было, я бы разревелась, как сука.       — Я как-то смотрела сериал, — прерываю тишину между нами, — и там у мужчины обнаружили рак. У него была любимая женщина, беременная от него. Он не стал говорить, что болен, хотя узнал это задолго до её беременности, а потом он вылечился и эта женщина узнала об этом. Она была… она ощущала себя обманутой, потому что тот не признался, что может умереть, хотя она имела право знать. На фоне этого ей приснился сон, что ребёнок у неё родится только если они разведутся… — смахиваю слезы, припоминая тот сериал. Мой любимый в подростковом возрасте. — Я, когда смотрела, не понимала её, типа, что за сюр, он же вылечился, всё хорошо, теперь всё будет, как раньше, но для неё ничего не будет как раньше. Я её только сейчас поняла. Эта женщина чувствовала себя обманутой, никому не нужной, я себя сейчас так же ощущаю, если честно. Обманутая наивная дура… — выдыхая, спиной падаю на кровать. — Вот… — я приподнимаюсь на левой руке, смотря на его силуэт у стены, — если бы я была смертельно больна, ты бы хотел знать? Или предпочёл бы неизвестность?       — Хотел бы. Я бы от тебя ни на шаг не отходил до самого конца.       — Я тоже хотела бы знать о твоём плане.       На электронных часах цифры приближались к четырём часам ночи… или утра, а я так и не могла уснуть. Но мы уже не общались, а я давно не шевелилась, может быть он понял, что я уснула? Кирилл ведь там так и сидит. Слышу шуршание его куртки, как он поднимается на ноги и аккуратно заходит в мою комнату, проходит за спиной, где стоял мой стол и включает свет. Что он там делает? Сначала слышу шевеление бумажного листочка, затем это шуршание сменилось звуком, когда ручка пишет по бумаге, при этом под одним листочком ничего нет. Он что-то забыл мне сказать? Менее, чем через минуту, он выключает свет, вставая за моей спиной, поскольку по ощущениям было ясно, что он стоит там и пристально смотрит. Одеяло, которое я просунула между ног, поскольку так очень удобно, видимо, не внушало ему доверия, и он достал тёплый плед, укрывая меня им. Чувствую его щетину на щеке, затем и мягкие губы. Запах мяты, он обожает эту жвачку. Кирилл молча ушёл, как я и просила, захлопнув за собой дверь.       Минутку, а как он проник в эту квартиру?