Ошибки прошлого

      С заходом солнца резко начало холодать, а то, что сейчас конец июня погоду мало волнует, Москва всё-таки. Пиджак папы существенно согревал мои плечи, что не могу сказать о ногах. Я бы надела сейчас какие-нибудь штаны и утонула бы в тепле.       Мы стояли на набережной, у одного из столбов, на котором стояла тарелка с эклерами, а из рук в руку мы передавали бутылку с шампанским. Немного я согревалась.       — Я даже не знаю с чего начать, — Кирилл печально посмеялся, делая очередной глоток после длительного молчания.       — Начни с того, когда ты решил подстроить свою смерть и как у тебя это получилось, — он тяжко вздыхает, затем отдаёт мне бутылку в руку, а сам достаёт сигарету, зажимая ту между губ. После того, как он выдохнул табачный дым, я вырвала из его губ сигарету, делая уверенную затяжку и обратно отдав ему. — Могу ещё одну достать.       — Не надо, пятьдесят на пятьдесят покурим, — снова на его губах улыбка. Кир забирает из моих рук бутылку, делая два глотка.       — Я собирался уйти из, скажем так, рабства Эббота и снял одну очень интересную запись, способную прекратить его деятельность в этом мире. Там была запись его разговора с человеком из правительства Великобритании о большой нелегальной доставке наркотиков. Я это снял несколько лет назад и когда понял всю силу этой записи, даже испугался и спрятал её в Африке у одного знакомого. Эббот узнал о том, что его жизнь в моих руках и стал выпытывать из меня информацию о записи, отсюда идёт ответ как я получил все эти шрамы на теле и прочее, — поворачивается лицом к реке, напряжённо выдыхая серый дым. Ведёт себя практически так же, как и Человек-паук в лице Эндрю Гарфилда во второй части, когда тот общался со своим другом у набережной. Не хватало ещё, чтобы он перелез через ограждение и стоял со стороны реки. — Потом я сбежал и сказал, что никто ни о чём не узнает, если меня никто не будет трогать. Ровно до того момента у клуба, когда ты столкнулась с ними в первый раз я жил спокойно и тут я не виню тебя ни в чем, скорее себя, потому что… потому что сам виноват. Дурак, влюбился, — он снова посмеялся, локтями опираясь о перила, зарываясь пальцами в короткие волосы. — После того, как тебе прострелили плечо, я решил, что не буду больше это терпеть и начал готовить поездку на другой континент, а чтобы меня не искали, подстроил смерть. Бензовоз не просто так проезжал мимо, а в машине был мужик, он что-то вроде добровольца. Те дни, пока я к тебе не пришёл, я занимался собственными похоронами. Никогда бы не подумал, что буду это делать. Хотел тебя там встретить, поговорить, но ты так и не пришла.       — Я ничего не знала о похоронах. Думала, что он куда-то дел твоё тело и на этом все закончилось, а потом узнала, что даже Рома был там.       — Да, он, наверно, единственный мой настоящий друг был, хотя мы даже не вели себя как лучшие друзья.       — Он сожалел о твоей смерти и до сих пор вспоминает тебя добрыми словами в кругу друзей, что не могу сказать об остальных.       — От этого на душе паршиво.       — А почему ты мне ничего не стал говорить? — смахиваю слезы под глазами, что делать бесполезно.       — Не знаю… чего-то боялся… не одобрения, что ли. Хотел всё провернуть быстро и уехать ненадолго, но даже не подумал о том, что что-то может пойти не так. В нашем случае это было то, что я хотел всё сделать в одиночку, не предупредив тебя. Я слишком часто верил в хороший исход событий и не задумывался о твоих чувствах. Я хотел поцеловать тебя в ту ночь, сказать, что всё прошло отлично, как надо, но когда ты всё высказала мне и потребовала уйти понял, что допустил провал. Такой глупый провал, из-за которого я чуть не потерял самое последнее и дорогое, что у меня осталось. Через некоторое время ты бы остыла, и мы всё обсудили, но я тогда был уже в Америке по поводу работы, однако знал, что ещё поговорим об этом. Мне так стыдно за то, что сделал.       — Ты когда-нибудь убивал? — резко задаю вопрос, всматриваясь в его карие глаза.       — Нет, — он сделал последнюю затяжку, выкидывая остатки сигареты в реку. — Клянусь, никогда, — встаёт ровно, забирая у меня из рук бутылку. Он посмотрел в мои глаза, наклонил голову немного в бок, будто ещё не всё сказал. — Дрался — да, но всегда останавливался вовремя, я бы не смог, наверно, жить с грузом того, что я когда-то кого-то убил, я не такой, как они, — в его глазах была искренность, мне так легко стало после его ответа, словно горы рухнули. Не знаю, но мне было важно услышать эти слова и быть уверенной в его искренности.       — А как ты оказался в моей квартире тогда? — он угрюмо посмотрел на меня, вновь вставая спиной к реке и складывая руки в карманы.       — Стащил у одного мародёра самодельные ключи, ему все равно больше не понадобятся, — он произвольно пожал плечами. В этот момент очень сильно захотелось прикоснуться к нему, именно поэтому встаю по правую руку от Кирилла, кладу свою голову ему на плечо, а затем чувствую его объятия. Он целует меня в голову, прижимает ближе.       — Я испугалась тогда, — он тихо посмеялся, обеими руками заключив меня в свои объятия.       — Может ты и самое ценное в той квартире, но бесшумно тебя невозможно украсть, — снова смех.       — Кстати, а что дальше произошло? Где теперь этот жиртрест?       — Запись была продана мною за большие бабки и передана покупателем в соответствующую организацию. Все его пособники, в том числе Вика и Саша, теперь вместе с ним отбывают наказание на нарах, полностью уверенные в том, что я умер, и что до этого мы расстались. Многие пошли на пожизненные, поэтому боятся их нет смысла. Полученные деньги я кинул на карту, которую дал тебе в мае и добавил ещё от себя, потому что до приезда сюда я зря время не терял и работал. Ты, кстати, куда будешь поступать? Ты же актрисой всё хотела стать, — вся проблема в том, что хотела. С лёгкостью освобождаюсь от его объятий, угрюмо смотря куда-то в сторону…       — Знаешь, как это бывает… я перегорела. У меня была возможность всё бросить и пойти осуществлять мечту, но вместо этого закончила второй курс, так и не забрав оттуда документы. После того, как ты… пропал, я, по правде говоря, в депресняк впала. Полтора месяца не работала, ходила на учёбу и старалась учиться, лишь бы о тебе не думать, однако, всё было наоборот. Месяц без тебя равнялся неделе. Я стала искать работу, и когда нашла, часто могла остаться вместе с нашим бухгалтером в кабинете и узнать от неё что-то новое. Как-то раз мы на паре проходили тему по добавочному капиталу и как учитывать операции по нему на счетах, а бухгалтер на работе тем же занимался. Я так воодушевились тем, что знаю и понимаю, что она делает, что пары по бухучёту вовсе не пропускаю. Поэтому, думаю, что буду заканчивать этот колледж, а там дальше как пойдёт, — пожимаю плечами. Чувство тревоги и какого страха, которые вдруг появились во мне в момент моих слов, резко ушли, словно я нуждалась в том, чтобы меня выслушали и поняли, я ведь даже никому не говорила о своём изменении взгляда на свою специальность, а маме, в принципе, говорить не буду, потому что уже слышу эту фразу: «А я говорила!».       — Я приму любое твоё решение, — Кир протягивает мне руку, сжимая мою кисть.       Мы оба синхронно повернули голову в правую сторону, откуда не быстро ехали машины с громкой музыкой. Сомневаюсь, что это какая-то молодёжь отрывается под современный хип-хоп, на таких солидных тачках они не катаются. И в этом я оказалась правда, поскольку пассажирами таких дорогих машин были парни со сцены, которых я видела.       — Жек, ну куда пропал? Хватай свою куколку и поехали с нами! — как хорошо, что между Киром и этим Даниилом я выбрала первого, более приятный тип, да и проверенный.       — Нет, сегодня без меня, — чётко ответил Кирилл, упираясь спиной и локтем о перила своей спиной.       — Да хорош, ты же обещал, давай, повеселишься хоть. А то у вас тут как-то скучно, тихо, — Кир демонстративно закатил глаза, снова вынимая из кармана пачку сигарет. Он даже не показывает, что размышляет над его словами, по одному лишь взгляду было ясно, что ему похуй.       — Во-первых, куколками называй своих телок, а во-вторых, я уже ответил, что сегодня с вами никуда ехать не собираюсь, несмотря на то, что обещал. В третий раз не повторю, — от такого голоса по моей коже пробежали мурашки. Он всё тот же Кирилл Евгеньевич, который при других Мистер хладнокровие, а при мне наоборот самый мягкий и ранимый.       На переднем сиденье машины, в которой сидел Даниил, я увидела свою недавнюю знакомую, находящуюся в явном не восторге от того, что я сейчас с тем, кого она так сильно хотела затащить в постель этой ночью. Кажется, она была ущемлена и не будь тут людей, мои волосы она бы повыдёргивала.       — Жень, ты серьёзно останешься с тёлкой, которой только что познакомился? Она же выглядит, как дешёвка, — а вот и голос подала та самая оскорблённая натура.       — Хорош плеваться ядом, а-то все узнают, что в свои тридцать два ты работаешь секретаршей в мизерном турагентстве, — наклоняю голову в бок, — а может быть и не только… платье-то одно у тебя стоит, как твоя месячная заработная плата на официальном месте работы, — на губах появилась улыбка. Вот так и говори правду потенциальной конкурентке в туалете. Будет мне уроком.       — Да ты вообще кто такая…? — в голосе слышалась неприязнь, так и не хватало слова: «Фу!» с обиженной интонацией, однако внешне она этого не показала.       — Явна не та, за кого себя выдаю, — я ей подмигнула, с неким высокомерием смотря на неё.       — Братан, поезжайте сами, у меня другая туса, более спокойная, — парень произвольно пожал плечами, а во взгляде прямо так и читалось то, что зря он не согласился.       — Откуда такие знакомства? — смотря вслед трём уезжающим машинам, задаю вопрос. — У тебя действительно дохера денег?       — Нет. В деньгах я понимаю только то, как растянуть зарплату на месяц, и чтобы остался какой-то процент.       — А как ты… ну-ка поясни кто ты теперь вообще такой?       — Всё так же никто. По бумагам совладелец, а на деле посторонний, просто Данил мой давний знакомый, который мне был должен. Мы заключили с ним договор, где я в течение трёх месяцев являюсь совладельцем, поскольку мне нужны деньги на то, чтобы немного подняться, а потом я ухожу по собственному. Через неделю срок подойдёт к концу, но там, я думаю, снова пойду работать. В школу, например. Просто не люблю я вот это всё, чем они занимаются, не знаю, не лежит у меня к этому душа. Я уже как-то раз погнался за деньгами, до сих пор жалею, не дай Бог это как-то в будущем ещё отразиться, когда у меня семья будет.       — Должно быть моего папу не просто так позвали на эту должность.       — Шаришь, — выдыхает тонкой струёй дым, вставая спиной к дороге и смотря вместе со мной на, красиво сияющие, огни на том берегу. — Да, это была моя идея. Когда мы с ним встретились в январе, меня поразило то, как он со своими финансовыми знаниями сидит на работе в банке. А когда Данил заговорил о месте финансового директора я предложил его.       — Он тебя не узнал?       — Нет. Наверно из-за того, что он особо и не вглядывался в меня в первый день встречи, да и я тогда был в очках для зрения и причёска другая была, — улыбаюсь.       — Как же ты живёшь? Где? Где, кстати говоря, Валик?       — Снимаю квартиру, не супер-хаус, но жить можно даже мне. Тем более я сейчас откладываю деньги от своей работы на машину, ну а там и квартиру со временем можно взять.       — У меня есть одна хорошая стратегия по покупке квартиры, чтобы еще остаться в плюсе, не смотря даже на то, что придется выплачивать ипотеку.       — Шикарно, тогда потом расскажешь мне, в более подходящей обстановке, а-то я уверен там все не так просто.       — Есть такое.       — А ты? Отдельно живёшь? — киваю.       — Сначала я не хотела брать деньги, а потом поняла, что тебя никто не заставлял, ну по крайней мере я точно, это делать и воспользовалась. Переехала через неделю после совершеннолетия, нисколько не пожалела. Чё там с Валиком? Где он?       — У Оли, она третий и последний человек, знающий, что я жив. Увидеться с ним хочешь? — я часто закивала, вдруг улыбаясь. — Я пока не планировал ехать, давай через неделю, когда я стану совершенно свободным от работы?       — Да, без проблем, — убираю волосы в сторону и кладу голову на его плечо, следом почувствовав поцелуй в голову и его сильные объятия.